краска

      После той ночи, проведённой вместе, парням стало намного легче. На их губах снова красовались улыбки, и они даже не были похожи на ходячих мертвецов. Вслед за «двумя голубками», как их величал Джисон, выровнялось и его состояние. Они снова гуляли после школы, покупали сигареты с вишнёвой кнопкой и чувствовали себя живыми. Хёнджин, вернувшись домой после двух дней отсутствия, обстоятельно и без криков поговорил с семьёй. От идеальной учёбы избавиться ему не удалось, но те согласились оставить в покое его жизнь вне школы. И ещё кое-что.       Они обещали подумать о его предстоящем поступлении.       Это действительно много значило для Хвана, ведь учёба на юридическом пугала его до чёртиков и угнетала. Меньше всего он хотел потратить четыре года на то, что терпеть не может. ***       Любовь Хёнджина к солнечному мальчику расцветала буквально на глазах, вместе с весной и теплом в Сеуле. В скетчбуке Феликс, в мыслях Феликс, везде и всюду только Феликс. Это пугало и окрыляло одновременно. Парни всё чаще проводили время вдвоём, потому что Джисон, неожиданно для них обоих, договорился с Чанбином о записи их совместного микстейпа, так что постоянно пропадал в студии до ночи. Это огромный шаг к осуществлению его мечты, так что парни не обижались, только подбадривали и гордились им.       Такие совместные прогулки, посиделки дома и объятия заставляли Хвана растекаться в маленькую влюблённую лужицу, а Ликс этого будто и не замечал. Иногда целовал в щёчку, невзначай, а старший вымирал где-то внутри. Хотелось сделать то же в ответ, но Джин... боялся? Было страшно, что Феликс догадается о его чувствах и общаться перестанет. Хёнджин этого попросту не переживёт. ***       Хван уже отвык от внезапных перекрашиваний Ёнбока, тот, кажется, пристрастился к каштановому, но не тут-то было. В очередной раз появившись на его пороге, Ли с ехидной улыбкой помахал баночкой осветлителя перед лицом старшего и шагнул внутрь.       — Ты мне поможешь и это не обсуждается.       Хёнджин тяжело вздыхает, но краску берёт. Следом получает ещё одну баночку, уже с чем-то светло-фиолетовым.       — Опять фиолетовый? — от этого цвета у него глаз дёргался. Чан.       — Не угадал. Пепельный.       — Из каштанового? В пепельный? За один раз? Тебе за волосы свои не страшно?       — Не зубы, отрастут.       Хёнджин тяжело вздыхает и закатывает глаза, всем своим видом показывая, что идея мягко говоря отстойная. Но Феликса никто не остановит.       — А, и ещё. Я хочу маллет. ***       Руки Джина слегка дрожат, когда он держит маникюрные ножницы. Нужно успокоиться, вот только не получается, когда Ли сидит и доверчиво смотрит ему в глаза через большое зеркало в его ванной. Он доверяет ему свою стрижку, и у Хвана чувство, что он королеву Англии стричь добирается, а не своего друга.       Первая прядка отлетает вместе с характерным звуком, и старший облегчённо выдыхает. Ничего страшного не произошло, можно продолжать. Он аккуратно укорачивает сначала виски, потом макушку, чёлку, а вот затылок не трогает. Под конец получается более-менее адекватный и даже красивый маллет, и Хёнджин задумывается над тем, чтобы стать парикмахером. Далее в ход идёт осветлитель, который берётся только с третьей попытки. Получается цвет одуванчика, и Ликсу безумно идёт. Но тот недоволен, он хочет «холодный, мать его, оттенок, хуярь фиолетовый бальзам этот».       Вот только после каштанового пепельный блонд никак не получается, и парни решают остановиться на красивом тёплом блонде, а до пепельного вывести позже, дабы пощадить многострадальные волосы Ёнбока. Он остался крайне доволен, пускай и не получил цвет, который хотел. ***       Уже после закрытия домашней парикмахерской, парни сидят комнате Хёнджина и болтают ни о чём. Ликс, переняв привычку Джисона, стал часто курить, сидя на подоконнике, а Хван постоянно боялся, что он выпадет и брал за руку, садясь на кровать, стоящую рядом с окном.       — Слезай давай, одного я тебя у открытого окна не оставлю, а мне в туалет надо.       Ли спрыгивает, недовольно фыркая, а после ложится на кровать.       — Иди давай, я жду. Потом фильм какой-нибудь посмотрим, не хочу домой.       Джин выходит, прикрывая дверку, а Феликс от скуки бродит взглядом по комнате. Его взор цепляется за скетчбук, торчащий из-под подушки, и он думает, что ничего страшного не произойдёт, если он глянет одним глазком. Страница за страницей, глаза по пять рублей, а на щеках румянец.        Вот он курит, вот осенью ловит листочки, опадающие с деревьев, вот зимой, укутанный в шарф хохлится, как воробушек, вот весной сидит на этом самом подоконнике и заливисто смеётся. Везде он, он, он. У каждого рисунка красуется какая-то надпись, написанная чуть ли не каллиграфическим почерком. Все строчки из книг, фильмов, песен, и все о любви.       По щеке катится слеза.       — Феликс? Что ты делаешь? —, парень вздрагивает и и оборачивается к двери, на пороге которой стоит Хван со вселенским страхом в глазах.       — Хёнджин~и? Ты... ты рисуешь меня? И почему пишешь такие слова рядом? Я не понимаю...       Мальчик захлёбывается в слезах, а Хёнджин просто хочет сдохнуть прямо в эту секунду, но вместо этого бросается к Феликсу и крепко обнимает его, пока тот плачет, уткнувшись ему в плечо. Он не понимает его слёз, но сначала тот должен успокоиться, а потом он постарается оправдаться.       — Тише, Ликси, на плачь. Ну что такое? Не обращай внимания, я просто...       Слова быстро заканчиваются, когда Хёнджин чувствует лёгкое и слегка солёное от слёз прикосновение чужих губ к своим. Он хочет ударить себя по лицу и проснуться, но он не спит. Почему Феликс это делает? Почему слегка покусывает его губы, прося хоть как-то ответить?       Блять!       Джин медленно, очень боязливо отвечает на поцелуй, пытаясь лёгкими касаниями передать все свои чувства, пока имеет такую возможность. Он и сам в секунде от того, чтобы расплакаться, но пока держится.       Секунд через десять Феликс отстраняется, вытирая солёные дорожки и солнечно улыбаясь.       — Ты просто что? Договаривай.       Ну вот, либо Хёнджин сейчас все испортит своими словами, либо и правда разрыдается от счастья.       — Я просто влюблён в тебя уже больше полугода.       Ёнбок довольно кивает, не произнося ни слова, а потом снова целует, уже более смело, мажет языком по губам, а Хван всё еще боится сделать что-то не так. Он не слишком много целовался, только с Джисоном и на той вечеринке.       Через минутку он тоже чувствует в себе росточек смелости и приоткрывает рот, тут же сталкиваясь с языком Ликса и прикладывая все силы, чтобы не пищать от восторга. Младший целуется просто охуенно, и Хёнджин не может поверить, что занимается этим с ним.       Вау.       Когда Ли снова отстраняется, в его глазах чуть ли не искорки сияют, и весь он таким счастьем светится, что ослепнуть можно.       — Я тоже, Джинни, правда не так долго.       Они тихо смеются и укладываются на кровати в обнимку, каждый думает о произошедшем.       — Эй, Ликс?       — Да?       — Ты же будешь со мной встречаться?       — Упаси боже, нет, да ни в жизни!       Он смеётся и бьёт маленьким кулачком по груди Хёнджина.       — Какой же ты дурак. Конечно буду.       Джин облегчённо вздыхает и целует младшего в макушку. Теперь у них всё точно будет в порядке.