Somewhere Far from Victory

В первый раз он возненавидел эту фигуру, когда всё ещё был Хатаке, ребёнком, посланным на войну своего отца. Он ненавидел своего отца, когда его травили всей деревней, когда его первая команда оставила его в канаве под шквальным огнем (они обещали вернуться, поскольку он обеспечивал прикрытие для их отступления; они солгали), когда впервые убил человека. Он ненавидел своего отца, когда однажды пришёл домой и обнаружил Хатаке Сакумо в луже собственной крови, с мечом, застрявшим в животе, с руками, всё ещё сжимавшими рукоять. Хатаке Какаши ненавидел своего отца, пока человек с волосами, подобными солнцу, и улыбкой, как у доброжелательного бога, не научил его горевать. Тодороки Шото не ненавидит своего отца. Он не даст этому человеку такой привилегии. Когда ему исполняется четыре года, слова матери стихают. Она больше не воркует трепля его серебряные волосы, перестаёт носить его с собой, куда бы ни пошла, прилагает больше усилий, чтобы заставить его молчать, издавать как можно меньше звуков, спрятать, скрыть. Она обращается с ним так, будто он умирает. Он не знает почему до тех пор, пока сила, которой ему не хватало, чьё зияющие отсутствие он ощущал в течение четырёх лет, медленно не раскрылась в его животе. «Чакра», — думает он. Затем пересматривает. Он не чувствует здесь силы, на которую опиралась его старая вселенная, в том, другом мире. Её просто не существует. Напротив, в этой жизни сила заключается в мутациях, причудах, которые развивались из поколения в поколение. Его отец покрыт пламенем. Его мать создает ледяные скульптуры. Тодороки тянется к колодцу возможностей внутри, его обжигает холодом и жаром. Его лицо обдают вихри изморози и завитки пламени. Серебро волос взлетает вверх из-за резкого перепада температур и развивается в дымке пара. Одна ладонь - лёд. Одна ладонь – огонь. Мать давится рыданиями. В усмешке отца слишком много зубов. А затем начинаются тренировки и четыре года покоя заканчиваются.