Somewhere Far from Victory

У него никогда не было братьев и сестры. Честно говоря, в шесть лет он всё ещё не знает, что это такое. Они присутствуют на совместных семейных обедах, на тех, где его мать прячет синяки на руках длинными рукавами, и удушающая тишина окружает чёткие движения отца. В эти редкие моменты Тодороки понимает, что он единственный в доме, кто не боится этого человека, окутанного пламенем, высокомерием и амбициями. Это его злит. Он не ненавидит своего отца, слишком жалеет и так скудные запасы сил, чтобы ненавидеть его. Но когда удар ноги с размаху отбрасывает его на маты, удар, который невозможно блокировать в таком крохотном теле без чакры, когда его нос сухо хрустит и кровь льётся по подбородку, оставляя на губах слишком знакомый привкус, Шото смотрит на Тодороки Энджи и думает: «Я могу убить тебя». Он может сделать это так до смешного легко. Тодороки Энджи всю жизнь тренировался, чтобы стать героем, солдатом на улицах, улыбающимся на публику, и он является вторым по силе человеком в мире. Но Тодороки Шото, Хатаке Какаши в теле ребёнка, был воспитан шиноби. Он является рекордсменом по самому раннему выпуску, самому раннему повышению до чуунина, самому молодому становлению Командующим силами джонинов, самому высокому количеству убийств в АНБУ и самой большой награде в международных книгах бинго. Он мог бы убить своего отца, и никто не узнал бы, чьих рук это дело. Левая рука Шото сжимается в кулак. С его руки сыпятся ледяные хлопья, когда он вправляет сломанный нос. Он думает о братьях и сестре, которых никогда не видит, о матери, которая больше не может на него смотреть, об отце, который считает, что его необходимо контролировать. Он думает о двадцати пяти годах войны, о человеке с волосами, как солнце, и улыбкой, как у бога, о команде разношёрстных генинов, о стране, за которую его воспитали умереть. Он думает о правилах, чести и ужасном весе наследия. Тодороки Шото не убивает Старателя. Вместо этого он пропускает личные тренировки, пока его отец спасает мир. Он идёт в гостиную, где слышит голоса братьев и сестры, которых никогда не встречал. Фуюми красит его ногти в ярко-розовый, и когда она, смеясь, качает головой, красные пряди в её белых волосах оставляют дорожки, подобно неоновым фонарикам на туманном фоне. Нацуо засыпает посреди фильма и падает на плечо Фуюми. Пока она жалуется на количество домашней работы и выбор средней школы, Тоя утаскивает пару картофельных чипсов с её тарелки. В отместку она стягивает его волосы в два красных хвостика и несильно дёргает. Вокруг громко и весело, и все четверо испытывают нечто вроде облегчения. Старатель проходит сквозь дверь в час ночи. Вместе с ним в дом проникает едкий запах дыма, горелой резины и золы. Он открывает дверь в комнату Тодороки и видит мальчика, свернувшегося калачиком и дышащего тихим стаккато. Его сон — ком смешанных воспоминаний о шиноби Ивы с потрескавшимися губами, о разрушенных Пэйном улицах, о скольжении куная по рёбрам. Образы о том, как он потерял Гая, как подвел команду, образы войны, войны, смерти и крови на его руках. Всё за одно рваное поднятие груди. Старатель закрывает дверь. В доме тихо.