Люблю, когда ты краснеешь

— У меня для тебя сюрприз, — показывает Марк за ширму. — Смотри. Макс отшатывается, увидев привязанного к креслу Уоррена Грэхэма. Тот приходит в себя, щелки глаз наполняются осознанием. Во взгляде Макс — неверие и ужас. — Этого ведь ты хотела — наладить с ним отношения? Вот он, в полном твоем распоряжении. Глаза Макс тоже сужаются: — Ты всех, с кем хочешь наладить отношения, связываешь и держишь взаперти? — Только тех, кто злоупотребляет свободой. — Марк вынимает телефон из кармана остолбеневшей Макс. — Например, встречается за моей спиной. — Показывает вчерашнее сообщение от Грэхэма и раньше, чем Макс успевает вступить, продолжает: — Да-да, у вас есть свобода действий, так почему ее не должно быть у меня? — Да это же просто… — Макс задыхается на полуслове. — Марк, твоя ревность переходит всякие границы. Уоррен — мой друг, я повторяла это уже не знаю сколько раз. — Я знаю, — непринужденно кивает Марк. — А еще знаю, что между мужчиной и женщиной всегда что-то встает и мешает дружбе. Так ведь, Грэхэм? Тот мычит через скотч, пытаясь освободиться — прав был Марк, привязав его ремнями. В Грэхэме прямо сейчас умирает великий оратор, даже жаль, что ему не дадут слова. — Так, — отвечает Марк сам себе и поворачивается к Макс: — И ты знала, да? — Я… — прячет глаза она. — Я никогда его не воспринимала иначе, чем друга. — Поэтому не видела, что ему дружбы было мало. — Марк принимает горделивую позу, в какой выступал перед студентами. — Человек — это хорошо замаскированное животное, а дружить животные не умеют. Либо они спариваются, либо убивают. И чем сильнее человек поддается своим чувствам, тем он ближе к животному. Я же прав, Грэхэм, ты ее хочешь? Тот снова мычит, Макс смотрит так, будто сейчас разрыдается или вцепится Марку в глотку. Он бы сфотографировал, не имей более интересных планов. — Но знаешь, чем человек от животного отличается? — продолжает Марк. — Он осознаёт смерть. Говорят даже, что угроза жизни обостряет половой инстинкт. Любопытно, не правда ли? Макс каменеет. Сейчас будет самое интересное, думает Марк и вынимает из кармана пиджака пистолет. — Ты можешь сбежать. — Марк приподнимает стволом подбородок Макс, и, вкусив ее страх, нацеливается на Грэхэма. — Можешь попытаться освободить своего дружка, можешь даже полицию вызвать. Одного ты не сможешь: сделать всё это быстрее, чем пуля долетит до него. И наслаждается тишиной. Недолго — Макс, как и ожидалось, спрашивает: — Чего ты хочешь, Марк? — Хочу, чтобы у вас обоих пронеслось перед глазами всё случившееся и не случившееся. Чтобы вы оба представили, как сложились ваши жизни, не будь меня. Вообрази, Грэхэм: посреди ночи ты лезешь в окно женского общежития, и Макс у того же окна тебе отсасывает в награду за смелость. Или ты, Макс, вообрази, как он прижимает тебя к шкафчику в коридоре, затыкает тебе рот и лезет в трусики. Или что-нибудь еще — я уверен, у вас обоих богатая фантазия. Макс и Грэхэм пытаются сохранять безразличие, однако по обоим заметно: каждый уже хотя бы начал думать в этом направлении. Марк представляет эту картину так же явно, как и в первый десяток раз, но в последнее время она не только бесит до кровавых глаз, а еще и пробуждает любопытство. Да, он скорее убьет Грэхэма, чем увидит Макс с ним. Впрочем, почему одно должно исключать другое? — Представила? — Макс дрожа кивает. — А теперь иди к своему приятелю и сделай всё это. — Марк прицеливается точнее. — Если, конечно, хочешь, чтобы он жил. Макс молчит: похоже, идея не умещается в ее голове. В голове Марка тоже не умещается, именно поэтому он ее выпустит. — Марк, ты серьезно? Ты всегда был против даже нашей переписки, а теперь хочешь, чтобы мы с Уорреном?.. — Именно. — Он расправляет плечи, ощущая, как с них падает невидимый груз. — Я постоянно представляю, как он тебя трахает, стоит мне отвернуться, и единственный способ избавиться от этой мысли — дать ей осуществиться. Так что иди к Грэхэму и помоги ему. — Марк так и хочет добавить «умереть счастливым». Макс медленно подходит к креслу, где Грэхэм ждет своей участи. Поднимает на него слезящиеся глаза, тот отвечает таким же грустным взглядом. — Чего такой хмурый, дружок? — Марк не может сдержать ухмылку. — Расхотел уже? Не так уж интересна Макс, когда сама себя предлагает? Тот издает звук, средний между мычанием и рыком. — Да я пробудил в тебе зверя! — провозглашает Марк. — Так сделай же то, чего так хочется твоему зверю, от чего ты всю жизнь себя удерживал. На грани смерти все социальные маски… Маска слетает раньше, чем он успевает договорить. Грэхэм рвется, натягивая ремни — безуспешно. Ни дать ни взять зверь в клетке, прямо как сам Марк. И Макс его успокаивает, как успокаивала Марка — смотрит в глаза и поглаживает по руке. — Боишься потерять контроль над собой, как уже случалось раньше — Макс мне об этом рассказывала. Потому ты и связан. Но подумай об этом иначе: у тебя самая прекрасная в мире тюремщица, которая воплотит все твои фантазии. Любишь же такой сюжет? Грэхэм бьется головой о спинку кресла. Макс удерживает его, бормочет что-то утешительное — этот сюжет нравится уже Марку. — Продолжай, — кивает он ей. — Покажи мне любовь, что сильнее смерти. — Я люблю тебя, — всхлипывает Макс на последнем слове, глядя в глаза Марку. Такой сценарий ему тоже нравится, но не сегодня. — Не разбивай бедному мальчику сердце, — указывает Марк пистолетом на Грэхэма. — Иначе, — изображает выстрел, — это придется сделать мне. Ну же, Макс, подари ему любовь. Она вздыхает, что-то шепчет, целует Грэхэма сквозь скотч — Марк правильно сделал, заклеив ему рот. Первый поцелуй Макс достался не Марку, зато ему и только ему достанутся все остальные. Она залезает на кресло и нежничает с Грэхэмом уже сверх меры. — Хватит, — командует Марк, устраиваясь на диване рядом. — Теперь отсоси ему. — Марк, — поднимает Макс на него заплаканные глаза, — пожалуйста… — Пожалуйста, сделай мне приятно таким образом. — Марк как бы невзначай указывает на нее пистолетом. — А иначе, — обращает оружие на Грэхэма, — мне придется самому себя порадовать, только это не порадует тебя. Макс со вздохом расстегивает джинсы Грэхэма. Такая покорная, обреченная, прекрасная — Марк жаждет развернуть ее и взять свое. Однако сдерживается, иначе не воплотит фантазию, которая гложет уже не первый месяц. — Отомри, Грэхэм, — подмигивает ему Марк. — Бояться нечего, она очень в этом хороша. Правда, Макс? Вместо ответа она наклоняется над Грэхэмом — Марк был прав, тот уже готов. Вбирает его член в рот полностью (как же часто Марк фантазировал, что она сделает подобное с ним самим!) и подается головой навстречу Грэхэму. Это так романтично, что брюки становятся тесны Марку. — Оближи его… как следует… — выдыхает он в такт движениям собственной руки. — Медленнее, чтобы я… всё видел. Макс работает языком нежно, и на ее лице всё меньше жертвенности. Грэхэм часто дышит через скотч, прикрывает глаза, его пальцы подрагивают — явно стремятся в ее волосы. Марк его понимает, но пока не хочет покидать место зрителя. — Сделай, как я люблю, — шепчет Марк. — Только, — свободной рукой поправляет прицел, — не дай ему кончить. Макс всасывает яички Грэхэма, тот ерзает на кресле. Марк разрывается между желаниями смотреть дальше и вышибить Грэхэму мозги, а потом как следует оттрахать рот Макс. От последней мысли Марк вздрагивает и огромным усилием сдерживает оргазм. — Сядь на него. — Макс застывает в смущении. — Об этом же ты мечтал, Грэхэм? Тот даже не обращает на Марка внимания, целиком поглощенный Макс. И правда есть на что посмотреть: она стягивает джинсы вместе с бельем и озирается на Марка — мол, ты точно этого хочешь? Точно, кивает Марк и любуется, как Макс медленно принимает в себя Грэхэма. Видит, как искажается ее лицо, представляет, какая она узкая, и сжимает пальцы сильнее. — Продолжай. — Марк передает тюбик смазки. — Можешь себя поласкать. Макс гладит себя мокрыми пальцами — Марк едва сдерживается, чтобы не протянуть руку помощи — и снова опускается на Грэхэма. Тот, не в силах выдержать такую красоту, подается навстречу, Макс охает, но не останавливается. Она кладет руки на плечи Грэхэму, смотрит ему в глаза и скользит по нему. Вместе они выглядят так, будто были любовниками всю сознательную жизнь, и Марка накрывает. Он был прав в своей ревности, он всегда жил зрителем в этой сцене, однако теперь будет определять сюжет сам. Марк сбрасывает брюки, наносит смазку, насаживает Макс на себя и Грэхэма — подпорки кресла стонут в такт ее всхлипам. Макс такая тесная, принимает их двоих, но принадлежит лишь Марку — от этой мысли он кончает. Любуется, как сперма стекает по ее ягодицам на Грэхэма, как глаза того закатываются, и оттаскивает Макс. Грэхэм тоже кончает, сам с собой — Марк не позволит ему запятнать ее. — Я люблю тебя. — Марк целует мокрые от слёз щёки Макс. — И не хочу больше ни с кем делить. Та плачет еще сильнее, Марк разворачивает ее и прижимает к себе. Грэхэм роняет голову — кажется, сочетание секса с наркотиком чрезмерно для его организма. Ну и хорошо, больше от него ничего не нужно. — Тише, Макс, тише. — Марк гладит ее волосы. — Хорошо же всё. — Ты… — с надрывом произносит она, косясь на Грэхэма. — Ты его убил? — Нет, он спит. Марк подходит и показательно измеряет пульс, Макс тоже дотрагивается до груди своего ненаглядного друга. Его сердце бьется — пока. — Я сделал тебе больно, да? — Марк кладет руку на плечо Макс, она отстраняется. — Как мне это исправить? — Отпусти его, — в голосе Макс слышится металл, однако ее глаза умоляют. — Отпущу. — Только не так, как подразумевает Макс. — И… пообещай, что больше не будешь так делать. — Никогда. — Марк обнимает ее, Макс продолжает сверлить его взглядом. — Обещаю, что больше никогда не посягну на свободу твоего друга. Макс утыкается в его плечо и обнимает в ответ. Через нее Марк смотрит на подтверждение своих слов — ампулу на тележке. Он не солгал. Марк действительно освободит Уоррена Грэхэма раз и навсегда.