к холодным губам

Бесконечные, казалось, пересадки совсем вымотали блондинку. Оказавшись в родном теперь для её дочери городе, она поспешила взять в аренду машину. На ней было и быстрее, и удобнее, всего полчаса, и она увидит Диану, по которой успела соскучиться со времён своего последнего визита в Лас-Вегас. По дороге в пригород Нови женщина берет из сумки телефон и, не отводя взгляда от дороги, набирает Дишу. Дочь сразу же берет трубку, чем заставляет Этери улыбнуться. От голоса дочери она вдруг чувствует, как мир постепенно приходит в равновесие. Губы растягиваются в улыбке, на щеках появляются ямочки, а взгляд становится трепетным. Даже руки теперь не столь яростно и крепко сжимают руль, Этери чувствует, что она почти дома. Ведь дом, это не место как таковое, дом там, где твоя семья. «У нас сегодня довольно снежно, шапку надень» «Шапку? Да я на машине, успею как-нибудь до дома добежать», — послышался смех Этери. Да и забота Дианы иногда была настолько трогательной, что не вызывала у женщины ничего, кроме благодарности и трепета. «Получишь» «Это мы ещё посмотрим, кто у нас получит», — Тутберидзе улыбнулась, слушая ответ: «Я тебя люблююю!!!», — хихикнула дочь, прекрасно понимая, что та скучает. «И я тебя люблю, Дишенька. Скоро буду!» Подъезжая к месту назначения, Этери только убедилась в правоте Дианы — моросил снег, больше похожий на дождь. Шапки у неё, конечно, не оказалось, зато был кашемировый платок. Она накинула его на голову, а когда вдалеке начал виднеться силуэт дома, сбавила скорость и припарковалась у ворот. Взяла сумку и принялась звонить Дише, и только спустя минуты две или три поняла, что ворота были уже открыты. Этери вошла во двор и заметила Диану в дверях, она стояла на террасе в пуховике и зимних ботинках. Улыбалась, засунув руки в карманы. Женщина закуталась в платок и в считанные секунды преодолела расстояние от ворот до террасы. Снег таял на её лице и светлых кудрях, которые она пыталась спрятать в платке, но тщетно. И вот она ступает на лестницу, затем сгребает дочь в охапку и целует в висок. Диша словно застыла в её объятиях, она стояла на цыпочках, крепко прижавшись к матери и вдыхала до боли родной аромат духов. — Ты ненадолго, да? — спросила она, а сама боялась услышать ответ. — Улетаю завтра рано утром. — Голос стал тихим и едва уловимым на слух, а ответ — очевидным, и, спрашивается, зачем было задавать вопрос, заранее зная, что услышишь в итоге? — Через две недели Турин. И кто-то смог пробиться в финал, одна прекрасная девочка, не знаешь её случайно? — пытаясь скрыть дрожь в голосе, Тутберидзе начала шутить в надежде, что поднимет настроение дочери. — Знаю, — с довольной улыбкой заявила Дэвис, — давай в дом, ты вся промокла, мама! — смеется Диана, стаскивая платок с головы матери. — Тебе шапку купить? — подшутила Дэвис Этери ласково треплет дочь по волосам и заходит в дом вместе с ней. Диана снимает пуховик и идёт на кухню, но блондинка тут же останавливает её, прижимая к себе одной рукой. — Я приготовлю, иди зови Глеба, — произнесла она, хлопнув Дишу по бедру. Привычкам женщина не изменяла, что на катке, что дома — рукам всегда находилось нужное применение. Она усмехнулась и отправилась на кухню, в кармане джинс звякнул телефон — пришло новое смс с неизвестного номера. Глеб с Дианой уже спустились на кухню и сели за стол, принялись что-то обсуждать, не замечая толком Этери. И сообщила, что около часа ей точно понадобится на готовку. Тогда они решили съездить в магазин, она согласилась и попросила купить часть продуктов, которых по счастливой случайности не оказалось в холодильнике. Погружённая в свои мысли, она даже не заметила, что этим двоим нужен был всего навсего повод, чтобы свинтить из дома. Вдвоём. Все внимание блондинки было сосредоточено на несчастной смске. Текст сообщения был отнюдь не из приятных. Да и адресата она вычислила мгновенно. И решила набрать номер незнакомки. Достав из холодильника необходимые ингредиенты, Этери принялась слушать долгие гудки на том конце провода, а сама тем временем перемыла все овощи и начала их нарезать. На звонок, наконец, ответили. Голос женщины она узнала сразу, тон её стал холодным и резким, но вполне себе спокойным, хотя изнутри блондинки колотило от злости, которая внезапно накатила, когда она прочитала смс. — Не трогать вашу дочь? Вы сейчас смеётесь надо мной?! — начала Тутберидзе, замахнувшись на несчастный помидор, который тут же развалился на две, затем и на четыре части. Как следствие, в мгновение ока был порублен кубиками. Казалось, ещё секунда, и столовый нож будет запущен в стену. «Да, она в вас больше не нуждается. Вы помогли, спасибо, но больше не стоит нас беспокоить. Я настоятельно вас об этом прошу». — Не вам решать, в ком нуждается ваша дочь, а в ком нет, Жанна. Она совершеннолетняя, или я что-то путаю? И если я вас правильно поняла, в следующий раз мне оставить её задыхаться и не пытаться предотвратить припадок? Что ж, я вас услышала, — полушепотом произнесла блондинка, дожидаясь реакции на свои слова. «Вы все не так поняли». — Я не так поняла?! — рявкнула Этери, чувствуя, что ещё немного и позволит себе лишнего в разговоре. — Вы б лучше расспросили её обо всем. И ей бы рассказали, как все было на самом деле прежде, чем запрещать мне что-либо. Вы меня услышали? — снижая тон. «Да». После короткого «да» Этери завершила вызов и убрала телефон подальше от самой себя. Даже обыкновенная человеческая помощь выходила ей боком. От негодования она вскрикнула и опёрлась руками о барную стойку, закрыв глаза. Ситуация накалилась до предела. Однако, через пару минут она все же возвращается к готовке и не расслабляется вплоть до того, как овощи с курицей не начинают тушиться в сковородке. Убавляет огонь до минимального и идёт в коридор за пальто и пачкой сигарет. Выходит на террасу, разжигает пламя и затягивается. Её, казалось, до сих пор мучил один вопрос — когда все это закончится? Обвинения, случайные встречи, требующие недюжинного самообладания, неприятные звонки и смс, когда всему этому придёт конец? Ответа не было. И боль не утихала, ведь о ней изо дня в день что-то да напоминало. Совместный этап на Rostelecom Cup, и день рождения Жени, который организовали для неё фанаты неподалёку от её дома и, соответственно, от Хрустального. Став невольным свидетелем этого торжества, женщина в тот день даже не задержалась на месте, проехав так быстро, как только позволяла скорость. И все же улыбка Медведевой в момент поздравлений прочно засела в памяти Этери. Это был второй год с тех пор, как они перестали друг друга поздравлять. Перестали контактировать, игнорируя друг друга буквально везде, где только могли пересечься. Когда-то были всем, и в один момент стали никем. Забавно звучит, Этери усмехнулась, доставая третью сигарету из пачки, и задумалась.. — и правда забавно, в который раз жизнь так глупо разводит её с людьми, отношение к которым было порой таким, что и близким было впору позавидовать. И каждый раз, как в первый — больно, и ей думалось — не переживу, не смогу. Однако, что-то раз за разом, словно течение, выталкивало её не берег и давало шанс начать заново. Заново поверить. За этими мыслями она совсем забыла о том, что на кухне тушится курица с овощами. И кинулась с террасы, кидая пальто на стул, прямо к плите. Успела. Обед был почти готов. Пальто она убрала обратно в платяной шкаф и вернулась на кухню. Осталось сделать любимый салат дочери и можно было подавать на стол. Из коридора послышались радостные возгласы ребят. Она достала тарелки и разложила содержимое блюда, налила чай и занялась салатом. — Как вкусно паааахнет, — радостно воскликнула Диана, обнимая Этери со спины. — Садись, родная. Все на столе, — чмокнула её в нос и отправила за стол. Обед прошёл в тёплой и довольно уютной домашней обстановке. Этери убралась на кухне, и они с Дишей уселись вдвоём в гостиной у камина. Легли на тёплый пол, где расстелили плед. Женщина расположилась поближе к креслу, куда тут же закинула ноги, а голову положила на колени дочери. Диана оперлась спиной о второе кресло и принялась заплетать матери косу. И начала рассказывать о том, как, собственно, живёт все эти месяцы. Говорила о тренировках, о том, как проводит досуг вне льда, если выдаётся свободная минутка. Этери слушает её с неподдельным интересом, изредка прерывая, чтобы спросить интересующие её вещи. Спрашивает, надо ли ей что-нибудь купить, но дочь отнекивается, ссылаясь на то, что все у неё есть. Так проходит и два, и три, а в итоге все 4. Позже на часах — десять минут седьмого, за окном начинает темнеть. Вставать и идти куда-либо им обеим неохота, а вот ужин никто не отменял. Было решено заказать пиццу. Конечно, это было против правил, но, в честь приезда, Этери решила побаловать её, ведь она теперь так редко имеет возможность видеть Дишу. Глебу тоже перепал кусочек, и когда от пиццы оставалось всего-ничего, он сделал им обеим какао с корицей. Он отдал чашку Дише, и она засмущалась. Этери не могла это не заметить, и усмехнулась. Скорее всего, она успела обо всем догадаться. — У вас с ним все хорошо? В паре? Ладите? — осторожно поинтересовалась блондинка, делая первый глоток шоколадного напитка. — Ладим, — коротко ответила Диана, пряча улыбку где-то у уголках своих губ. — Это главное, — произнесла она, внимательно наблюдая за дочерью. Любопытство, естественно, распирало, но давить на неё не хотелось. Впереди финал Гран-При. И Дише необходимо было на этом сосредоточиться, а если сейчас в лоб спросить её о том, о чем Тутберидзе, пусть и не сразу, но догадалась, было бы глупым решением. Ведь ответ был совсем рядом — в трогательной улыбке дочурки, которая, похоже, впервые в жизни.. влюбилась. И внезапно их застал звонок в дверь. Они переглянулись, пожав плечами. Этери надела свой чёрный шелковый халат и пошла открывать. Заглянула в глазок и выдохнула. Руки вспотели, но виду она, как и всегда, не подала. Снаружи — спокойна и холодна, в какой-то степени, она была озадачена. Поворачивается к Диане: — Диан, принеси мне моё пальто, пожалуйста. Я забыла его на кухне. Дочь пожимает плечами и плетётся на кухню за её пальто, которое на самом деле висело в шкафу в коридоре. Этери мигом хватает его с вешалки, наспех накидывает на себя, надевая на ходу ботинки, и вылетает за дверь. — Зачем ты здесь? — Не впустишь? — Нет, — резко произносит блондинка, с силой придерживая дверь. — Этери.. — Георгиевна. — Как скажешь, — вздохнула Медведева, пытаясь собраться с силами. — Спасибо, — одно из самых трудных слов было произнесено, взгляд «бегал», ведь смотреть на своего бывшего тренера было ещё труднее, — что помогли тогда.. в самолете. — На здоровье. — Она начинала замерзать, это стало заметно по тому, как обрывался голос. — Это все? — женщина также не смотрела на неё. В пол ведь куда интереснее было смотреть, в итоге Женя ответила: — Не всё, — она хотела подойти ближе, но Этери отшатнулась. — Так, тебе пора, Медведева. — Сердце застучало с какой-то бешеной силой, и унять его никакими силами блондинке не удавалось. Она закусила губу до крови, затем продолжила. — И мне тоже, поскольку у меня сейчас.. каждая секунда на счету. — Как и у меня, — она подняла голову, а в этот момент Этери смотрела вдаль, и их взгляды на секунду пересеклись. — Ничем не могу помочь. Тутберидзе хотела было открыть дверь и хлопнуть ею перед носом у девушки, но та вовремя схватила женщину за руку. Приблизилась настолько, что это начинало казаться опасным. Однако, вместо ярости, Женя почувствовала боль и холод, который сходил на нет, когда ей удавалось оказываться так близко. Невыносимо близко к ней. — Оставь.. меня в покое. — Процедила Этери, высвобождая руку. И, открыв дверь, она мельком посмотрела на Женю, затем отвела взгляд и с силой захлопнула входную, чем изрядно напугала Диану. — Кто приходил? — Никто. — Она снимает пальто, на автомате вешает в шкаф и остаётся стоять у двери, прижавшись к ней спиной. Словно, кроме двери — единственной опоры, больше не было ничего. Диана подходит к ней и утыкается носом в плечо. Этери не сразу, но обнимает дочь и равнодушно смотрит на ярко-пылающий в гостиной камин. Звуки словно отдалились, в голове стоял шум. И вдруг она улыбнулась. Умирая, не скажу: была. И не жаль, и не ищу виновных. *