к холодным губам

— Вот это да. Этери оборачивается и, окинув Медведеву внимательным взглядом, произносит: — Не рада меня видеть? — Блондинка подходит ближе и смотрит прямо в глаза, замечая, что и Женя делает тоже самое. Осмелела. — Почему Вы решили, что не рада? — девушка стоит на том же месте, ждёт ответа. — Ты ведь ждала Диану? Так? — Она начинала замерзать, но виду не подавала. — После вашего сообщения уже нет. — Женя усмехнулась и, осмотрев окрестности, вновь перевела взгляд на неё. — Оно означало, что вы в курсе. — Этери молчала, но не от того, что ей было нечего ответить, напротив, она выжидала момент. — А Диану почему не отпустили? Мы может общаемся. Брали бы с неё пример. — Всё сказала? — спокойным тоном выпалила женщина, посмотрев сверху вниз на девушку. — Всё. — Медведева понимала, ещё немного, и полетят искры. Это было заметно по глазам блондинки и по слишком спокойному тону, он означал, что дальше будет хуже. — У вас губы синие. Некому согреть? — Этери вдруг захотелось врезать ей так, чтоб у неё отпало всякое желание наглеть так на её глазах. Руки в карманах уже сжались в кулаки, а от ногтей ещё немного и останутся кровавые следы. — Медведева, не зли меня. Доиграешься ведь. — Я попала в точку, боже мой, — она рассмеялась. Тогда терпение женщины подошло к концу. Она со всей силы ударила её по губам. — Ты совсем обалдела?! — заорала Женя, чувствуя, как горят губы. Она хотела было поднять руку в ответ, но Этери вовремя перехватила её за запястье. — За дерзость старшим монахини били детей по рукам, ногам.. и делали это не раз и не два, Жень. А ты перешла грань. — Вдруг объяснила она, смотря то на глаза девушки, то на ярко-пылающие от удара губы. — В следующий раз будешь думать головой. И в ту же секунду отпускает её руку, наблюдая за тем, как она успокаивается. Конечно, это была крайняя мера, да и ударила она не сильно. И силу удара женщины Медведева знала, та во всем и всегда соблюдала меру. И не делала ничего без веской на то причины. Просто в тот момент Женя этого не ожидала, отсюда и такая реакция. — Может зайдём всё-таки в кафе? Тебе нужен лёд. — Заметила Тутберидзе, разглядывая губу. — До свадьбы заживет. — Переводит взгляд с губ на глаза. — Поверь мне. Видимо шоковое состояние настолько накрыло девушку, что она не нашлась, что ответить. Когда пришла в себя, то пошла в кафе, не оглядываясь на женщину. Обида взяла своё, и она молчала, даже когда Этери присела напротив. Попросив официанта принести пару кубиков льда, она ещё раз взглянула на Медведеву и сказала: — Жень?.. Не дуйся, ты сама виновата. — И в чем же ещё я виновата? Воцарилось молчание, блондинка молчала. А когда принесли лёд, она взяла один кубик, обернула его тонкое полотенце, подошла к Жене и приложила к губам. Та сначала вскрикнула, попытавшись рефлекторно одернуть руку женщины, но Этери отвела её руки в сторону, крепко их удерживая. — Потерпи. И она терпит, смотря в пол. Когда кубик становится совсем маленьким, Тутберидзе убирает его и осматривает её лицо. Синяка быть не должно, останется только небольшая боль, но и та потом пройдёт. Прикоснулась к холодным губам пальцем, не осталось даже волдыря, только небольшое покраснение. Женя в этот момент осознала, что это прикосновение ей приятно. Хотя, внутри все пылало от злости и обиды. И это пугало куда больше, чем треснувшая губа. — Вроде всё. Перед сном потом подержи. Должно пройти на утро. Она садится обратно за столик на своё место и берет в руки меню. Искоса поглядывает на Женю, та опускается на спинку стула и смотрит на Этери. Женщина же изучает меню, делая вид, что не смотрит на девушку. Она боялась потерять самообладание, дать слабину. Как в момент удара. Да, хотела умерить пыл Жени, но, по сути, Этери просто задели её слова. И она не могла допустить этого снова. Не могла снова дать волю чувствам, давно упрятанных под замок. Женя также уткнулась в меню и попыталась выдохнуть. Все ведь пошло не по плану, и откуда эта дерзость? Она вообще не хотела этого говорить, но когда вдруг начала, уже не могла остановиться. Официант вернулся, обе сделали заказ. — Напитки? — Вино белое сухое. — Женщина указала на то, что выбрала, в меню. — Хорошо, а вам? — Он обратился к Жене. — Кровавую Мэри. Парень немного обалдел, но виду не показал. Пожелал приятного вечера и удалился. В зале народу было немного, ведь на часах было почти одиннадцать. Без двадцати. Обе молчали и смотрели в разные стороны, кто куда — то в окно, то в пол, то на салфетки на столе. Только не на друг друга. За то время, что они всеми силами пытались избегать взглядов друг друга, люди приходили и выходили из кафе. Зал постепенно опустел до 2-3 пар. Белое сухое и «Мэри» давно были допиты, а они так ничего и не сказали друг другу. Зато, наконец, посмотрели в глаза. Этери заказала себе брускетты, поскольку успела проголодаться. Женя молча наблюдала за тем, как её бывший тренер продолжает над ней издеваться. — Зачем ты написала Диане? — Начала блондинка, доедая своё любимое блюдо. — Надоело переписываться. Хотела увидеть её. Это преступление? — Да нет.. просто не верю, что это единственная причина. Ведь не единственная? — Не единственная. — Вот именно поэтому здесь я. — Боже, да я бы не стала выпытывать у неё насчёт вас. Честное слово! — Твоё честное слово, Жень.. видала, знаешь, где? — усмехнулась женщина, бросая использованную салфетку в тарелку. — Как и ваше. — Тебе мало было, да? — ухмылка с лица Этери не исчезала. — Молчу, — она подняла руки вверх в знак жеста, что сдаётся. Да и слов, откровенно говоря, у неё не было. Воздуха не хватало, в голове была полнейшая пустота, а мир перед глазами начинал плыть. Этери тоже расслабилась под действием вина. Она сидела, смотрела на свои руки, теребила кольца. Нервничала. — Ты ведь не знала, что твоя мать стала свидетельницей нашей ссоры тогда? После Олимпиады. — Женщина говорила спокойно, размеренно, словно саму себя успокаивала, хотя у неё пальцы дрожали при одной мысли о том вечере. — Что? — Медведеву словно окатили холодной водой. Она не верила своим ушам. — Это неправда. — Тогда почему она увезла тебя в Канаду? — Я сама так решила. — Сама.. ну, да. Тебе не дали выбора, Жень. — Я не.. не понимаю. — Она взялась за голову и закрыла лицо руками. Вспоминая тот день, когда Жанна предложила ей этот каток, она вдруг поняла, что другие варианты не рассматривались. По крайней мере, не в России. Да и мать была довольно убедительна в тот момент. — Это враньё. Так не могло быть. Не могло! — Она едва не кричит, но потом затихает при виде удивленных официантов и оставшихся в зале людей. — Поговори с ней. Это мой тебе совет. — Этери положила руки на стол и смотрела на Женю. Та сидела, все ещё закрыв руками лицо. — Нет. — Что нет? Женя не отвечает, просто берет телефон из кармана джинс и набирает чей-то номер. Этери порывается встать и уйти, чтобы не мешать, но Медведева настаивает на том, чтобы она осталась. «Жень, почему не спишь? Поздно ведь, не выспишься» «Ответь на один вопрос. Это важно» «На какой?» «Что ты знаешь о моей ссоре с Этери Георгиевной сразу после Олимпиады?» «Ничего, я ведь ждала тебя в машине тогда!» «Неправда! Ты что-то слышала! Что?» «...» «Мама! Что ты слышала?» — Женя говорила спокойно, но голос казался стальным и каким-то неживым. Где-то спустя полминуты она сбрасывает вызов и смотрит на Этери: — Мне надо на воздух. Медведева буквально вылетает из кафе и, согнувшись пополам, даёт волю слезам. С ними выходят и крики, она поднимается на ноги и аккуратно утирает остатки размазавшейся туши. Этери наблюдает это со стороны, она вышла на улицу пару секунд назад, но подходить раньше специально не стала. Женя увидела её и крикнула вслед: — Что же я наделала?!.. — Девушка отвернулась, не в силах больше смотреть на блондинку. От её слов Этери сама почувствовала, как что-то ломается изнутри, и это не кости. Слез не было, зато была пустота. Не было даже обиды, но она все же подошла к Жене и тихо произнесла: — Ты ведь могла прийти и поговорить, так? — Не могла. Я злилась. Злюсь и сейчас, но не только на вас. Они смотрели друг на друга, и расстояние между ними непозволительно быстро сократилось. Был тот самый момент, когда обычно люди целуют друг друга, что заставляет простить всё. Однако, Женя отстраняется. Шмыгает носом и смотрит вдаль. Затем говорит: — Я не могу. Не могу сейчас. Смотрит в глаза блондинке и чувствует, что очередная волна её сейчас накроет, поэтому уходит прочь, не оглядываясь. Внутри неё сейчас бурлило слишком много ненужных эмоций, которые она не хотела показывать при бывшем тренере. Услышанное от матери заставило её о многом задуматься, а на произошедшее полтора года назад она теперь смотрит совсем иначе. И ощущения не из приятных. Она поняла, что вскоре переосмыслит многое, но видеть Этери не сможет до тех пор, пока не простит себя. И Женя прекрасно знала, что в этом виноваты все трое. Но свою вину она едва ли могла вынести. Что-то внутри неё начало разрушаться, но позволить этому сломить её окончательно она тоже не могла. Этери поняла для себя одну истину буквально сегодня днём. А Женя.. Жене по той же причине хотелось сбежать, но ведь.. от себя не убежишь? Этери вернулась домой, Диана уже спала. На часах было десять минут первого. Она накрыла дочь ещё одним одеялом, поцеловала на ночь и ушла к себе. Женщина не удивилась реакции Жени, скорее она знала, что примерно так все и будет. И понимала, что Медведевой понадобится время, чтобы все принять и осознать. На самом деле, она и сама была виновата не меньше её матери. Если бы не та ссора, возможно и не было бы отъезда в Канаду. Каждая деталь — как цепочка событий, без одного не было бы другого. И все в итоге произошло так, как и должно было произойти. Только кому от этого станет легче?

***

Утром первой просыпается Диана, она готовит завтрак, а у Этери, тем временем, звонит уже третий будильник.. она нехотя вырубает и его, закутывается в одеяло и продолжает мирно посапывать, подогнув под себя босые ноги. За окном темно, и это ещё один повод остаться под одеялом. С кухни доносится сладкий запах панкейков и ароматного кофе. Блондинка потягивается и, с трудом раздирая глаза, садится на постели. Зевает, наощупь находит тапочки, что каким-то чудным образом вчера улетели — один под кровать, а другой за тумбочку. Идёт на кухню и садится за стол, пытаясь, наконец, проснуться. — Не выспалась? — шутливо замечает Дэвис, накрывая на стол. — Неа. — А пришла тогда как? — дочь уже смеется, садясь напротив. Протягивает ей кофе. — Не поверишь, на запах! — Этери улыбается и только берётся за чашку, как Диша отдаёт тарелку с панкейками, а чашку с кофе отодвигает подальше. — Сначала моя стряпня, потом кофеёк. — Так, а.. я ж не проснусь! — возмущается женщина, засовывая в рот первый панкейк. — Ничего, проснёшься чуть позже, — с довольным видом заявила Диша. Этери, как дитя малое, уплетала свой завтрак с недовольным видом. — Кофе отобрали.. подумаешь! Не конец же света, ну, мам! — Это да.. — а в мыслях стоял вчерашний вечер и лицо Медведевой после разговора с матерью. Блондинку всю передернуло. — Ты так расстроилась из-за кофе? — Нет, — с панкейком во рту ответила Этери. — Я.. да не важно. Просто боюсь опоздать на самолёт. какая-то неясная тревога мне сердце вечерами холодит. то ли с тобою что-нибудь случится, и я не знаю, как предостеречь. *