к холодным губам

В моей груди еще бьется уставшее сердце. Но если и бьется, то только об лед. Приятных тебе снов, и новые пять утра. Мне в общем-то наплевать, но что-то еще болит. Ты моя ошибка, ошибка error, Все, что о тебе, я кидаю в игнор. * sasha doutra — ошибка

Следующая фраза, которую услышала от неё Диша, была: — Черт, самолёт через полтора часа! — блондинка, как ошпаренная, вскочила со стула и побежала в ванную, допивая свой кофе находу. И то, допить до конца не удалось. Некогда. Приводит себя в порядок, затем направляется в гостевую, достаёт шмотки из шкафа и за каких-то десять минут одевается, делает нечто наподобие укладки. Волосы лежат не так, как нужно. Это бесит, она морщит лоб и смотрит на своё отражение. Не то. Забирает их в пучок. Так лучше. Любоваться нечем, синяки под глазами, на голове черт знает что, но, в целом, женщина была готова. Ещё бы проснуться. Но видно, не сегодня. Она залетает обратно на кухню, допивает кофе и корчит недовольное лицо, он ведь успел остыть. Небрежно целует дочь в висок и быстрым шагом направляется в коридор. Одевается, накидывая на себя пальто, шарф, берет с комода сумку и смотрит на часы. Опаздывает и сильно, рискует не улететь. Этого ещё не хватало, — подумала про себя Этери. Диана спускается к ней и спрашивает, все ли она взяла. Та кивает и обнимает дочь. Две недели, и они снова увидятся. Надо просто пережить эти несколько дней. И тут до женщины доходит, она не успевает сдать машину обратно. Усмехается самой себе, день явно не задался. — Мам? Ты чего такая бледная? — Ничего. Машину не успеваю сдать. Что за день.. — Только начался. — Мм, — закусывает губу и начинает сосредоточенно думать о чем-то. — Можешь попросить Глеба? А если возникнут проблемы, пишите мне. — Она вздохнула. — Просто иначе я отсюда не улечу. — Обреченно произнеся эти слова, нажала на ручку двери. — Скажу, не бери в голову. Этери не нашлась, что ответить. Кивнула и вышла на улицу, дверь хлопнула. И подойдя к машине, она набрала номер такси. Затем посмотрела на часы и поняла, что либо её спасёт чудо и она успеет, либо на тренировку она придёт, но со значительным опозданием. Да и успеет ли? В ожидании такси, она надевает варежки и топчется на месте, чтоб не замерзнуть. В голове мелькают картинки со вчерашнего вечера, в котором буквально все пошло не по плану, начиная с той зря прочитанной смски. Что на неё нашло? Не себе ли она говорила, забудь и живи дальше? Либо подвела память, либо сердце решило вспомнить былое. Нечестно. Ведь попытки наладить собственную жизнь начинались вполне неплохо, но стоило Медведевой напомнить о себе, пиши, пропала всем планам и обещаниям. В ней снова закипела злость, но, заметив дочь в окне, это чувство вдруг сменилось нежностью. Та открывает окно и кричит ей: — Что случилось? — Жду такси. — Последовал ответ, — окно закрыла! — крикнула она Диане, и окно было закрыто в ту же секунду. И уже в следующую она вышла из дома в пуховике, подошла к матери. — Да я не про такси. — А про что? — Задаёт бессмысленный вопрос. Однако, все она понимала, просто не хотела говорить. И подъезжающая машина спасла. Вовремя. И Дэвис не успела ничего обьяснить, как и ответы получить — с ней не пройдёт. И пытаться нет смысла. — Дочь, дуй на тренировку. Я позвоню потом! — Садится в машину и машет ей рукой, Диша как-то неуверенно машет в ответ. С мамой явно творилось что-то странное, но разговорить её ей бы не удалось при любом раскладе. Она бы не раскололась. Никому. Регистрироваться Этери пришлось онлайн, ведь довезли её быстро, но времени оставалось катастрофически мало. А с чемоданом и с сумкой вприпрыжку не побежишь. Хотя, она могла. Но решила просто пойти быстрым шагом, направляясь к нужному выходу. И он, как назло, находился дальше всех остальных. Твою мать. Лучше не придумаешь. Да и очередь на посадку заканчивалась. Тут пришлось наплевать на все, в итоге она, запыхавшаяся, подбегает к нужной стойке и протягивает билет. Проходит по коридору и вскоре оказывается прямо в самолете. Билет вновь проверяют, а после указывают, в каком направлении идти. Она проходит на своё место, убирает пальто на верхнюю полку. Снимает шарф и варежки, убирает следом. Садится у иллюминатора и облокачивается на спинку кресла. Закрывает глаза, стараясь унять откуда ни возьмись взявшуюся дрожь в теле. Пока не попросили отключить телефоны, она, пользуясь случаем, берет свой в руки и думает написать ребятам, но в последний момент откладывает телефон, ставя его в авиарежим. На тренировку девочек она должна успеть. Да и если бы не успевала, и никто бы её за это не упрекнул. Самолёт начал заходить на взлёт, Этери медленно перевела взгляд на иллюминатор и выдохнула. Она вдруг резко разлюбила полеты. Через несколько часов она выходит с трапа самолёта, снимает шарф и понимает, что здесь гораздо теплее. Вскоре получает багаж, и, прождав таксиста некоторое время, садится в машину и пишет Алине с Алёной. Они собирались на тренировку. Времени не было, а такси в этот момент уже подъехало к отелю. Водитель помог ей с чемоданом, и, спустя пару минут, она вошла в просторный холл. Подошла на ресепшн, зарегистрировалась и, взяв карточку, направилась к лифту. Поднялась на 9 этаж и очутилась в длинном коридоре. И, посмотрев на номер на карточке, повернула направо в поиске нужной двери. Из одного номера послышался хохот и чьи-то резвые голоса. Блондинка достаёт телефон из кармана пальто и пишет смс Алине: «В каком вы номере?» «904». Подходит к 904 номеру и понимает, что была права. Ведь голоса и смех доносились как раз из него. Стучится, дверь открывает также Алина. Алёна сидит на соседней кровати и красится, аккуратно подкрашивая ресницы. Заметив тренера, здоровается, поднимая взгляд на женщину. Улыбается, Алина также приветствует Этери Георгиевну и порывается к двери, чтобы прикрыть, но та жестом даёт понять, что она ненадолго. — Через час зайду за вами и, чтоб готовы были. — Смотрит на Загитову, которая до сих пор не оделась и не накрасилась. — Обе. Какое первое правило? — строго спросила она, с прищуром поглядывая на обеих в ожидании ответа. Девочки попали в точку, сказав о том, что это ухоженный вид. И не только на соревнованиях, но и на тренировках. Этери, удовлетворившись в правильном ответе, ушла к себе. Переступая порог своего номера, она резко закрывает дверь, опираясь на неё спиной. Зажмуривает глаза и пытается выравнять дыхание. Из чувств — пустота и какая-то не выраженная боль, описать которую не находилось слов. Бросает сумку, убирает с пути чемодан, отодвигая к двери. Распахивает пальто и бросает на кровать. И, дойдя до ванной, избавляется от остальной одежды. Встаёт под горячие струи, может им удастся стереть последние несколько часов из памяти? Было бы глупо надеяться, но надежда, штука такая, — говорят, — она умирает последней. Через пятнадцать минут она выходит из душа, оборачиваясь в белоснежное полотенце, и переступает порог ванной комнаты. Ступает на пол босыми ногами, оставляя на ковре мокрые следы. Берет с полки фен и включает на полную мощность. Когда волосы, спустя какое-то время, практически высыхают, в дверь стучат. Надо было повесить табличку «не беспокоить», но она почему-то не догадалась этого сделать. Накидывает банный халат, отбрасывая полотенце на стул. Запахивается и идёт к двери, на ходу выключая фен. Открыв дверь, замечает курьера с букетом белых ирисов. Он вежливо просит расписаться в получении и мгновенно удаляется. Этери, словно в замедленной съёмке, оглядывает букет со всех сторон, на автомате захлопывая дверь. И выкидывает его в мусорное ведро, включает обратно фен, что все это время был в руках, и досушивает волосы. И дело было не в том, что с букетом не угодили, дело было в отправителе.

***

На тренировку она пришла вовремя, на месте не было Алины. Этери в недоумении уставилась на Алёну и тут же спросила: — А где Загитову потеряла? — Она сейчас придёт, что-то с коньками. — Пришлось соврать, чтобы не выдать подругу по команде. Но, поскольку говорила она довольно убедительно, блондинка не стала задавать лишних вопросов. — Ладно. А Алина, тем временем, пробралась в номер к тренеру. Карточку она умудрилась достать из кармана пальто, когда пыталась прикрыть тогда дверь в номере. И если б не Медведева, такое проворачивать бы не пришлось, но выбора не было. Женя попросила узнать, получила ли Тутберидзе цветы. Алина осматривается по сторонам в поисках букета. И вдруг натыкается на мусорное ведро, когда открывает дверцу в нижнем шкафу на кухне. И застывает, не в силах шевельнуться, но вспоминает, что должна сообщить обо всем Медведевой: 12:42 «Она его выкинула. Лежит в мусорном ведре» 12:43 «Сочувствую, Жень» 12:45 «Ладно, все равно спасибо». Только собирается уйти, как со спины слышится строгий голос тренера. Бежать некуда. И Алина мысленно смеется над собой. Неловко получилось... — Стой, где стоишь. Алина не двинулась с места и зажмурилась. Она закусила губу и начала думать, как выкрутиться. Тутберидзе подходит к ней и протягивает ладонь. — Карточку. — Загитова возвращает её блондинке, виновато смотря ей прямо в глаза. — У меня правда были проблемы с коньками. Я вас искала. — Марш на лёд. — Рявкнула женщина, подталкивая Алину к двери, и та быстрым шагом направилась к выходу из отеля. Вскоре обе вернулись на арену, Алёна хотела было расспросить обо всем Алину, но недовольный взгляд Этери обеих заставил отпрянуть друг от друга и одновременно выйти на лёд. Спустя пару минут она смеялась и что-то бурно обсуждала вместе с Глейхенгаузом и Дудаковым. Наблюдала за девочками, давая наставления и подмечая ошибки. Все было строго по делу. На произошедшее в своём номере она не отвлекалась и им давала понять, что сейчас главное — хорошо провести тренировку, остальное потом. Поваляться на льду вроде не успели, но помарки все равно были. Когда тренировка была окончена, она попросила Алину зайти к ней.

***

Через полчаса в номер вошла Загитова, Этери сидела в кресле и, заметив Алину, подняла на неё глаза и спокойно произнесла: — Заходи. Проходит вглубь номера и встает у телевизора. Дальше идти не решается. Да и расслабиться не удаётся, резкость и, в то же время, спокойствие в голосе тренера заставляют девушку слушать её предельно внимательно. — Зачем было пробираться в мой номер? — Я искала вас. — Звучало убедительно, но этого было недостаточно. Этери догадывалась о причине, но услышать её хотела от самой Алины. — А если подумать? — Я не могу сказать.. — призналась Загитова в надежде, что ей поверят и расспрашивать дальше не станут. Станут, конечно. Но она надеялась до последнего. — Прикрывать надо людей по команде, Алин. — Этери вздохнула, и перевела взгляд на свои руки. Холодные. — Иди. Она кивает и послушано выходит из номера, тихонько закрывая за собой. Дверца шкафа на кухне все также открыта, оттуда виднеется тот самый несчастный букет. Запах ирисов, казалось, благоухает на весь номер. Блондинка не в силах больше выносить его, поэтому идёт в ванную, наполняет её холодной водой. Затем возвращается на кухню и нагибается за букетом. Дрожащей рукой достаёт из ведра, берет ножницы и разрезает белоснежную ленту. Идёт в ванную и кидает в воду. Не погибать же цветам, которые ни в чем не виноваты. Руки по-прежнему мерзнут, хотя в номере достаточно тепло, как и на улице. Женщина подходит к окну и смотрит вдаль. В глубине души она радовалась тому, что теперь Медведева все знает. Но при мысли о том, что та снова лезет в её жизнь, становилось настолько невыносимо, что руки опускались. Этери понимала, что девушке придётся многое принять, в том числе и факт того, что ничего не вернуть и не исправить. Ведь даже сегодняшняя попытка прислать цветы была бессмысленной. Да, цветы в воде не сдохнут. Но когда-нибудь эта вода иссохнет, и они завянут. А завядшие цветы к жизни не вернуть. Ведь воды больше нет. В номер снова стучат, плечи блондинки содрогаются, она закрывает глаза и продолжает вслушиваться в эти звуки, пока они, наконец, не стихают. Чертовы цветы, зачем ты их прислала? — пронеслось у неё в голове. ..как всегда, я молчу у порога. она краски свои мне дала, только я, как обычно без меры, сразу все на себя пролила. *