к холодным губам

POV Этери Контрастный душ и кофе на ходу — это всё, что я успела позволить себе этим утром. Капучино был отменным, но настолько горячим, что я едва ли могла удержать кружку в руках спокойно, не охая и не вереща при этом себе под нос. Нечем было разбавить. Ведь бутылки с водой в номере не оказалось. Действительно, зачем мне вода, когда.. ой, здесь же полный бар. Мельком заглядываю в него, — и губы у меня расплываются в довольной такой ухмылочке. Но, нет, — не сейчас. Сейчас мне, как штык, надо быть на тренировке танцоров. В конце концов, до вечера ещё надо дожить, а до номера потом — доползти. Одевалась я также в спешке, хотя и контролировала каждое своё действие. Однако, с ужасом смотрела на часы. Я бы и рада была поругаться с администратором отдела приема и размещения с утра пораньше, но время действительно поджимало. Да и бог с ней.. с этой водой, с этим кофе. Удостоверившись, что отражение в зеркале меня устраивает, я, наконец, выдыхаю. Поэтому отель покидаю быстро, понимая, что теперь точно успеваю добраться до арены вовремя. На смс Дианы отвечаю коротко, а сама мысленно выдыхаю теперь уже во второй раз. Долетела, и слава богу. Когда я прибываю на место, то понимаю, что ни черта не понимаю. Толпы людей, тех же волонтеров. И все куда-то несутся, а я в какой-то момент замираю у входа и пытаюсь сообразить, куда всё-таки идти. В голове мелькает мысль — может, позвонить дочери? Но не успеваю я разблокировать телефон, как она сама мне звонит, в то же самое время приходит смс от Жени, а передо мной возникает девушка-волонтёр с огромной такой белоснежной улыбкой до ушей. Хлопает глазами и любезно предлагает помощь. Я же, к слову, была близка к тому, чтобы разорваться. Вы сговорились, да? Видимо, все и без слов было ясно, стоило ей в ту же секунду взглянуть на мое потерянное лицо: — Следуйте за мной, — спокойный мелодичный голос вдруг успокаивает. Я молчаливо киваю в ответ и иду вслед за волонтёром, отвечая, наконец, на звонок. — Иду я, — улыбаюсь в трубку и пытаюсь не отставать. Боже, мне казалось, этим коридорам не было видно конца и края. От соревнования к соревнованию я становилась их «жертвой» в прямом смысле этого слова. — Убирай давай телефон, слышишь меня? У неё тренировка, а она болтает.. — Даже в попытке быть серьезной в разговоре с дочкой я вдруг проигрываю. А в этот момент она сбрасывает вызов, на что я удивленно вскидываю брови и начинаю возмущаться вслух. — Нет, это что за?!.. Девушка, вот вы тоже трубки бросаете, когда с матерью говорите? — Раунд явно проигран, ведь испуг девушки-волонтёра на лице вдруг сменяется улыбкой. Она пожимает плечами и произносит: — Проходите, — указывает мне на только что открывшуюся дверь, откуда выходили другие тренеры. — Хорошего дня! — Я и не заметила, как мы дошли, поэтому вначале впала в ступор. — Вы в порядке? — Спрашивают меня, а я лишь молча отмахиваюсь и иду к двери, небрежно закрывая её за собой. В порядке ли я.. да какая, к черту, разница. Какая? Ну правда, когда вот там вот с чертовски обаятельной улыбкой проносится мимо бортика моя дочь! Довольная.. сосредоточенная. Не замечаю, когда мое лицо озаряет улыбка. Замираю у лестницы в одном положении и продолжаю наблюдать — перед моими глазами одна из поддержек. Смолкин поднимает её на руки.. всё, отворачиваемся. Отвожу взгляд, потому что не могу на это смотреть. Даже одним глазком — ну, не могу я. Меня охватывает чувство, будто поднимают меня. Она вскидываемо руки вверх, затем он подхватывает её. Мотаю головой в попытке отогнать все мысли. В ту же секунду телефон снова оживает. Медведева, как же ты не вовремя. Моментом выдыхаю и вновь смотрю на них. Дорожка шагов, вот теперь можно расслабиться... наверное. Да, блять! А я, верно, погорячилась. Совсем забыла о последнем элементе, где он перебрасывает её на другую сторону. Ну, ладно — буквально берет и переставляет.. но, а вдруг споткнётся или её «поведёт»? Черт, я ловлю себя на мысли, что это просто.. тренировка, даже не прокат короткой программы. В финальной позе изображают, как и полагается, котов. По идее я должна была успокоиться и радоваться, что прогон программы прошёл довольно удачно. Говорят, они нервные клетки не восстанавливаются? Удивительные у меня, однако, их запасы, и откуда только берутся.. Ребята подъезжают к бортику, а я, дождавшись окончания «разбора полетов», подхожу к ним. Диша выходит со льда, я сгребаю её в охапку. Не говорю ни слова, просто прижимаю к себе так крепко, что она в какой-то момент гладит меня по спине. В мыслях творится полный кавардак. Думаю о звонке от Женьки, о том, как всё нутро изнывает от одного единственного чувства, определение которому я до сих пор не решаюсь дать. Замечаю восхищённый взгляд Игоря, а сама прикрываю глаза и целую дочь в висок. Отпускаю её и даю понять, что вернусь чуть позже. Бросаю благодарный взгляд на Глеба. Выхожу за дверь и ухожу вглубь коридора, подальше от окон. В темноте как-то уютнее. Дрожащими руками достаю телефон и набираю её. Не успеваю вслушаться в гудки, как слышу родной голос. — Привет, — сонная, слышу по тембру. Прохожу всё дальше, сворачиваю и останавливаюсь. Пока не в силах произнести что-либо. А она замолкает. Немая тишина, она прекрасна, но в то же время так пугает. Настораживает. Невольно сглатываю, не прерывая поток мыслей. Бесполезно сопротивляться. Хоть, я и пытаюсь, отчаянно удерживаясь за любую попытку «выплыть» на поверхность. Смакую на языке её «привет», зажмуриваюсь. В этот момент меня словно подменяют.. не понимаю, как это возможно. Вернее, как она это делает? Как выходит, что от моей холодности и высоких возведённых ещё недавно стен не остаётся практически и следа? Правда.. я не понимаю. Однако, прячу все эти сомнения где-то глубоко внутри себя. Не могу открыться полностью. Это тяжело. Тренировать иной раз легче, чем взять и открыто признаться даже себе. Себе!.. В том, что чувствуешь. Или не чувствуешь. Это медленно сводит с ума, словно яд, что убивает постепенно, не находя препятствий на своём пути. Если доберётся до сердца, пиши — пропала. Ведь ещё пару часов назад я позволила себе то, что обычно не позволяю — начала рушить стену. Самовольно.. меня никто не заставлял. И не просил. Не умолял! И вопросы я могла обойти, а откровенность — спрятать за равнодушием, даже если его и не было никогда. Могла оставить Медведеву без ответов. Однако, может она догадалась не обо всем? Или не догадывалась вовсе? Пора было это выяснить. Думаю, нам обеим надоело ходить вокруг да около. — Здравствуй, Жень. — Только и вырывается у меня. Потираю переносицу и, наконец, выдыхаю. Всего лишь первая фраза, а я уже чувствую, что больше сказать не сумею. И ведь обидно, я так много хочу сказать ей. А не могу выдавить из себя ни единого слова. Они просто не идут. Не могу говорить за неё. А она, как я и думала, не теряется и продолжает, заставляя меня продумывать каждое последующее слово, что я скажу в ответ. — Ты меняла повязку? Сердце пропускает удар за ударом, а я в этот момент усмехаюсь в трубку и отвечаю моментально. Не адреналин, я бы не нашлась, что сказать. — Нет. Облизываю губы и добавляю ещё пару слов: — Мне было некогда. Она ничего не говорит, только вздыхает. Я начинаю на автомате сжимать ладонь и поджимаю губы от резко вспыхнувшей боли. Не издаю ни звука, тут же разжимаю пальцы. Боль также быстро стихает, но не исчезает. И тогда я понимаю, что надо бы промыть рану и наложить новый бинт. По телу в этот момент разливается тепло, я чувствовала, что обо мне заботятся. А я в то же самое время причиняю боль. Жене. Причиняю тем, что не позволяю себе прислушаться. Хотя, я тянусь, время от времени позволяя себя приручить. Непросто. Совсем нелегко полностью позволить приручить себя, особенно после того, через что мы обе прошли. После стольких лет и позволить перечеркнуть их все одним лишь годом? Было бы глупо, но ведь это и останавливало меня. Простить.. и хочется, и тут же понимаю, что не могу. Чураюсь собственных мыслей, даже начинаю наматывать круги по коридору. Мысленно приказываю себе вернуться в реальность и продолжаю диалог: — Что? Я правда забыла. И мне правда было некогда! Мои оправдания были настолько глупыми, что и самой становилось смешно. Она продолжала молчать, а спустя минуту сказала: — Как можно настолько не любить себя, Этери? Пропускаю ход, так и не дав ответа вслух. Сама же задумываюсь. Действительно, как? Не знаю. Оставляю ей возможность ответить на собственный вопрос, а сама решаю сменить тему. — Зачем ты призналась? На что надеялась? — Делаю вдох и, мгновенно, выдох. Продолжаю. — Тогда.. в моей квартире. — Я не планировала признаваться тебе в любви. — Разве? Я-то думала, ты как раз поэтому и спланировала эту поездку. Я не права? Женя молчит, и я понимаю, что права. Конечно права. Ещё бы я ошибалась. Выдыхаю. Похоже, что слова нашлись. Не знаю, надолго ли, поэтому ловлю момент, пока чувствую, что могу. Могу сказать. — Медведева, я повторю свой вопрос: на что ты надеялась? — Ни на что. — Солгала. Интуиция меня не подводит в принципе. Хотя, мне все же придётся дождаться ответа. — Признаваясь в любви, люди, зачастую, надеятся на.. взаимность, Жень. Слышу в трубке её прерывистое дыхание и жду. Просто чего-то жду. А внутри всё дрожит.. дрожит до такой степени, что я прикусываю запястье, лишь бы не ляпнуть лишнего. Только бы не сказать, что я.. люблю в ответ. Думаю, она это поняла. Однако, я всё же не была в этом уверена. И меня до дрожи в теле распирало так называемое.. любопытство. А ещё — страх. мой день беспутен и нелеп: у нищего прошу на хлеб, богатому даю на бедность, От этой гаммы всевозможных и, в то же время, противоречивых чувств разрывало на куски. И я держалась, что было сил. Находилась на грани.. на той, откуда уже не было возможности сбежать. Выход один. И я догадывалась, какой, но оттягивала момент. Тот самый, когда придётся принять ситуацию. Чувства убивали меня, и я была близка к тому, чтобы им поддаться. Я устала от войны. — Надеялась я на взаимность. Ты это хотела услышать? Пальцы до этого момента крепко сжимали телефон. Однако, я, услышав её ответ, почувствовала, как ком подкатил к горлу, и сбросила вызов. Она подобралась слишком близко. Я позволила. Смотрю на потускневшие бинты и выхожу из коридора в фойе. «Бегаю» глазами поисках волонтёра, чтобы узнать, как добраться до ближайшего медпункта. Чувствую, из Турина я живой не выберусь. Голос Жени до сих пор стучал в висках. Я думала только об этой ситуации. Думала о ней, не замечая толком всего остального. Внутренний голос бил тревогу, а я предпочитала не слушать. Вернувшись в толпу, меня вновь окутало чувство какой-то живой эйфории. Опасное, манящее. в иголку продеваю — луч, грабителю вручаю — ключ, белилами румяню бледность. Стоило бы остановиться. И обычно я останавливаюсь, отстраняясь от эмоций. Как на старте за бортиком — холодна и сосредоточена. А сейчас даже не пытаюсь. Или не могу? В какой-то момент чувствую, — устаю. Устаю держать собственные чувства под контролем и упиваюсь самым главным — ему не было определения. Потому что я его ещё не дала. Улыбаюсь, сжимая в своей руке перебинтованную ладонь. Предвкушая момент, я забыла о людях, которые рядом со мной. И одновременно боялась предательства, но не понимала, от кого именно. Чувство тревоги держало меня в напряжении, и при мысли о том, что я.. люблю — становилось легче. мне нищий хлеба не даёт, богатый денег не берет, луч не вдевается в иголку, Тревога моментально уходила на второй план. Мне было хорошо, в какой-то момент стало. За этими мыслями я даже не заметила, как вышла из медпункта с обновлённой повязкой на ладони. На встречу мне шла дочь, она непроизвольно улыбнулась при виде меня. И я, не скрывая той же радости, расплылась в такой.. искренне тёплой улыбке в ответ. Стоило бы задуматься, что дальше? Но на тот момент мне не хотелось об этом думать. Мне не хотелось думать в принципе.. хотелось просто быть. грабитель входит без ключа, а дура плачет в три ручья — над днём без славы и без толку. *