We became real

      Сорок минут. Гребаных сорок минут мы слушали про то, чем мы может тут заниматься, а чем нельзя. Целые сорок минут я слушал про то, что я должен убирать за собой, не оставляя такого беспорядка, как я оставил в общежитии перед выездом. Целые сорок минут я слушал про то, что нам придется провести как минимум две прямые трансляции за наш отпуск, это уже просьба менеджеров. Целые сорок минут я слушал про то, что комнатами мы не меняемся, а живем там, где нам было сказано. «Я что, без вас этого не знаю?» — думал я, пока Чан что-то кряхтел. Он специально издевается надо мной, зная, что я просто мечтаю поменяться с Феликсом местами и жить в одной комнате со своим лучшим другом. Ну так всем же лучше будет! Минхо-хён будет жить со своим лучшим другом, и я буду жить со своим. И не придется мне мучаться эти две недели. И наплевать на то, что мы с Чанбином можем убить друг друга, главное жить подальше от Минхо. После «нужного» разговора, а скорее монолога Чана, он отпустил нас в свои комнаты. Вот вроде отпуск, а Чан забыл выключить у себя функцию лидера. Всё продолжает командовать всем и вся. Как только я услышал заветное «можете идти», сразу подскочил с дивана и ломанулся в свою комнату. Плевать на взгляды парней, мне нужно разобраться с этим подарком в виде личной ванной комнаты. Нет, я совсем не жалуюсь. Даже наоборот, в какой-то степени рад. Например, тому, что мне не придется стоять и ждать целую вечность пока принц Хван Хёнджин помоет свои прекрасные волосы. Но я не рад тому, что чертова дверь не имеет замка, чтобы я смог хоть где-то спрятаться от Ли. Я буду нуждаться хоть в каком-то личном пространстве, даже в долбанной ванной комнате. — Ну и что мы будем с этим делать? — как только хён закрывает дверь, я указываю рукой на ванну и пристально смотрю на старшего. Тот был совершенно спокойным. — Ничего, — пожимает плечами он, — Чан-хён сказал, что знал про эту ванну, поэтому и отправил нас жить тут. Чтобы меньше была очередь в основную ванну на этаже. — Знал он, блять, — процедил я себе под нос, надеясь, что Ли не услышит этого. — Ты материшься? — уставился он на меня. На лице царила ухмылка. Моя любимая ухмылка. — Чему ты так удивляешься? — отворачиваясь, спрашиваю я. Надеюсь он не заметил того, что я разглядывал его. Чёрт! — Я знаю тебя столько лет, но впервые услышал от тебя ругань, — хихикнул он, — это мило. А после я услышал стук двери. Он вышел из комнаты.

***

      Последние слова старшего засели у меня в голове весь оставшийся день. «Мило», почему это так успокаивает меня? Любой другой мембер часто называет меня милым, но только слова Минхо так сильно засели у меня в сердце. Голова же пытается бороться с ним, ведь понимает, что для самого Минхо эти слова ничего и не значат. Он просто издевается надо мной и моими чувствами, о которых даже не знает, но всё равно продолжает издеваться. Весь оставшийся день я избегал его, находясь либо в комнате Чанбина и Ли младшего, либо в комнате Хёнджина с Сынмином. Но была проблема: парни не хотели, чтобы я оставался в их комнатах ночевать, поэтому ближе к одиннадцати часам, Сынмин вытолкал меня за дверь их комнаты. «Друзья еще называются», — подумал я, как только передо мной захлопнулась дверь. А я так надеялся, что эти двое сжалятся надо мной и оставят у себя. Но у этих засранцев другие планы. У меня же не оставалось выбора, кроме как не пойти в свою комнату и попытаться уснуть. Попытаться уснуть, забивая на то, что на соседней кровати лежит Минхо. В комнате горел свет, а значит хён был там. Он либо опять играет в свои игры на телефоне, либо хрен пойми, чем занимается. Я тихо приоткрыл дверь, просовывая голову чтобы исследовать местность. В комнате было пусто. Зато из-за двери, ведущей в душ, был слышен звук воды. Минхо в душе. Выдохнув, я закрыл за собой дверь, подходя к своей кровати. Выиграв у старшего в камень-ножницы-бумага, я заполучил себе кровать около окна, как и хотел с самого начала. Люблю, засыпая наблюдать за тем, что происходит на улице. Это успокаивает меня. Я успел стянуть с себя толстовку, как услышал за собой шаги. Тело решило быстрее мозга и поэтому я развернулся, тут же округляя глаза. Передо мной стоял полуголый Ли. По голому торсу стекали капельки воды, а на бедрах было повязано полотенце, которое еле как держалось. Так и хотелось сдернуть его. Хён не видел меня, так как на его голове было полотенце, которым он старательно вытирал волосы. От этих действий мышцы под его кожей двигались, что я мог заметить. «Никогда не замечал, что Минхо настолько подкаченный», — пронеслось у меня в голове, а потом до меня дошло, что я первый раз вижу настолько оголенное тело парня. — Оу, ты уже вернулся? — вывел меня из транса голос хёна. Глаза всё никак не хотели отлипать от кубиков парня, но собрав все силы, я поднял взгляд к его лицу. На нём опять сияет яркая улыбка. — Ага, — кивнул я, сглатывая. — Я не слышал, в душе был, — Минхо подходит к шкафу, вытаскивая от туда огромную черную футболку. Ту самую, в которой он был в день совместной тренировки. Как только футболка оказывается надета на тело старшего, до меня доходит, что я продолжаю нагло пожирать его взглядом. И он точно заметил это. «Черт!» — думаю я и тут же подрываюсь в ванну. К сожалению, это единственное место, где сейчас я могу спрятаться от него. Никто из парней не пустит меня к себе, поэтому ванна это единственный вариант. Сбрасывая с себя всю ненужную одежду, а особенно боксеры, которые уже давно приносят дикий дискомфорт, я быстро встаю под воду. Внизу живота дико тянет от стояка. Я же всего лишь увидел его пресс, какого хрена у меня встал на это? Прижимаясь головой к плитке, я пытаюсь вспомнить самые противные истории моей жизни. Мне нужно сделать всё, только чтобы стояк ушел, потому что дрочить на Минхо, когда он находится за дверью, которая, к слову, не закрывается, не очень -то хочется. Хочется, чтобы он это сделал за меня, но это уже мои мечты, которым не суждено сбыться, как бы я этого не хотел. Простояв так около пяти минут, я понял, что мне совершенно ничего не помогает. А жаль, я ведь так надеялся. Холодная вода также не приносит никаких плодов, поэтому мне остается только один вариант. И моя рука вновь тянется вниз. Дотронувшись до себя, в голове сразу возникает Минхо и его голое тело. Капельки воды капают с волос на плечи, стекая к ключицам и ниже, обводя каждый кубик пресса, а после прячась за краем махрового полотенца. Грудь старшего медленно поднималась от ровного дыхания. Полотенце практически не держалось, от чего ужасно хотелось сорвать его и встать перед ним на колени. «Черт». Хотелось встать на колени перед ним. А потом аккуратно взять член Минхо в рот и доставить ему незабываемое удовольствие. А затем хочется оказаться прижатым спиной к холодной кровати, наблюдая за тем, как он входит меня. Хочется стонать и выкрикивать его имя, достигая пика наслаждения. Ужасно хочется. Перед глазами появлялись картинки секса с Ли, а рука ускоряет темп. Приходится кусать губы чуть ли не до крови, только чтобы не издать никакого лишнего звука, и Минхо не заподозрил, чем я тут занимаюсь. Я кончаю с тихим «Минхо» на губах, изливаясь себе в руку. Ноги совершенно не держали меня, поэтому мне понадобилось время для того, чтобы прийти в себя. Я смыл с себя следы недавней слабости и выключил воду. Скажем так, душ принял. Накинув на себя старые вещи, предварительно пройдясь по телу полотенцем, я вышел из ванны. Минхо уже устроился на своей кровати, что-то делая в телефоне. По любому сейчас опять играет или читает что-нибудь в твиттере. Переодев шорты на ночные штаны, я прошмыгнул к своей кровати, буквально залетая под одеяло. Кровать была ужасно холодной по сравнению с душем, из которого я вышел пару минут назад. — Доброй ночи, — услышал я за спиной, но не ответил. Пусть думает, что я сплю.

***

      Утро выдалось тяжелым, даже несмотря на то, что мне удалось выспаться. Хоть что-то есть в этом отпуске хорошего. Полночи я ворочался, пытаясь заснуть. Нет, никаких картинок секса с другом у меня не было в голове, зато было много мыслей по поводу этого. Ничего не предвещало плохого. Мы дебютировали, начали улучшать свои навыки в пении, продюсировании, танцах. Выходили альбомы. Выступали с концертами да даже в других странах. Выступали на фансайнах. А потом до меня дошло, что я влюбился… влюбился в своего друга. Слово-то какое. Влюбился. Молодец, Хан Джисон, так держать! А теперь и непонятно что делать с этим. Просто так эти чувства не пропадут. Я не могу спрятаться от него, давая чувствам угаснуть. Я буквально заперт с ним в одной комнате на две недели! А он никак не помогает мне с этим. Наоборот, только усугубляет ситуацию, появляясь передо мной практически голым. А на следующее утро мило будит и зовет завтракать, так как уже все встали. Он чёртов засранец. Красивый засранец. Я не могу не залипать на него временами, особенно на тренировках или тогда, когда жду его после репетиций, когда они с Феликсом и Хёнджином только ставят хореографию. В такие моменты он ужасно сконцентрирован и кажется еще более сексуальным, чем обычно. Я не могу не пересматривать его фанкамы с выступлений, где я буквально всматриваюсь в каждое его движение, которое он делает. Никто из юнита танцоров не умеет делать так, никто не танцует настолько резко и сексуально одновременно. Никто кроме него. Я не могу перестать создавать песни о неразделенной любви. Я вкладываю душу в каждое слово, которое записываю в свой блокнот. А потом приходится рассказывать это всё Чану и Чанбину, прикрываясь тем, что я про такое в дораме видел. Не могу больше торчать в ванной дольше всех, доводя себя до пика от одних только мыслей. Не могу больше представлять это желанное тело, хочу видеть его прямо перед собой, хочу чувствовать его. Я не могу больше скрывать чувства, но и не могу рассказать о них. А вот лучший друг прекрасно подойдет для этого. Поэтому я и направляюсь к его комнате, нервно кусая губы.