На пути к себе. Часть I: Айгон

      Конь — не машина, на которой Дэймон ездил на работу каждое утро. Это он уяснил на всю оставшуюся жизнь. У Зорвакса не было педалей тормоза и газа, он беспокойно перебирал ногами, даже когда просто стоял на месте. Ко всему прочему животное мужчину совершенно не слушалось, норовило встать на дыбы и сбросить с себя неудачливого седока.       С другой стороны, что не могло не радовать, Адаэль оказался на редкость терпеливым учителем. Не таким, как отец Дэймона, который крепко ругался при каждой ошибке сына, когда тот ещё только учился водить. Эльф не раздавал оплеухи направо и налево, наоборот, объяснял чётко и доходчиво и не вздыхал раздражённо, если Дэймон не понимал с первого раза. А такое случалось нередко. На месте Адаэля любой из нынешних знакомых и друзей мужчины уже давно бы взвыл и послал его к чёрту.       Впрочем, когда Дэймон, наконец, научился отдавать Зорваксу правильные команды и не дёргать поводья, словно косы у девчонок, наступил глубокий вечер, и эльф изредка начал уходить в себя. Он зачастую не слышал, что мужчина звал его, и Дэймон в такие моменты не обращался к нему второй раз. Мужчина понимал, что эльф с ним за целый день изрядно намучился, хоть и не показывал этого.       Спустя три часа после заката солнца они оседлали коней и отправились в обратный путь. Адаэль что-то очень тихо сказал, чего Дэймон не понял, однако с ладони эльфа тотчас мягко поднялась в воздух светящаяся сфера. Пока спутники ехали, она ярко освещала им дорогу в густом лесу, распространяя холодное сияние на несколько метров вокруг себя, и отпугивала всех, кто пытался приблизиться к Адаэлю и Дэймону. Мужчина видел оскаленные пасти животных, похожих на исхудавших собак с непомерно длинными лапами, и первый раз с непривычки шарахнулся от голодного рыка за спиной. Дэймон мог поклясться, что слышал человеческую досаду в этом рычании.       Свет выхватывал из темноты необычайно много. Помимо озлобленных собак вслед за спутниками бежали крупные белки с длинными хвостами; их огромные круглые глаза непроницаемо чёрного цвета пугали больше, нежели оскаленные пасти с двумя рядами зубов. С самой нижней ветки высохшего дерева лениво сползла на землю кобра красивого пепельного цвета, настолько длинная, что Дэймон так и не увидел, где кончалось её тело.       — Не бойся их, — спокойно проговорил Адаэль, не оборачиваясь. Он ехал первым по узкой петляющей тропинке и внимательно вглядывался во мрак, совершенно не обращая внимания на рык и шипение голодной фауны Аэльвэ. — Они всё равно не смогут подойти ближе. Иллати́р их не подпустит.       — Иллатир? — удивлённо переспросил Дэймон, и эльф молча указал пальцем на светящуюся сферу.       — Она мой хранитель. Как один из стражей границ Аэльвэ, я слишком часто бываю ночами в этом лесу, и не будь со мной Иллатир, меня давно бы уже растерзали, — эльф указал рукой на хищников, что продолжали неотступно следовать за спутниками, но всякий раз обжигались при попытке подойти ближе. Дэймон по не несколько раз за минуту слышал жалобный скулёж длиннолапых собак и чей-то отвратительный визг.       Дорога оказалась невероятно долгой, и они вышли ко дворцу, когда луна уже стояла высоко. Попавшийся на пути страж только молча кивнул в знак приветствия и ненадолго задержал взгляд на светловолосом госте. Дэймон едва держался в седле от усталости и в который раз поражался Адаэлю, что всё так же двигался впереди, — выдержка эльфа была поистине королевской.       «Да уж, — думал мужчина, стараясь не заснуть прямо в седле, — королевская кровь, прямо как в книжках. Мне бы такую невозмутимость…»       Дэймон нахмурился. Всё-таки мысль о том, что корону неоправданно отдали в наследство младшему сыну, не давала покоя, и мужчина пытался найти момент, чтобы спросить об этом. Но как только он открывал рот, Адаэль его либо опережал с каким-то встречным предложением, либо уходил глубоко в себя. Вот и сейчас вопрос опять пришлось проглотить, потому что эльф что-то очень тихо начал говорить, глядя на сферу, которую любовно держал в руках. Она слегка пульсировала в ответ, и Дэймон смущённо опустил взгляд на гриву Зорвакса, заметив невыразимую печаль на лице Адаэля.       — Расскажи мне про Иллатир, — тихо сказал мужчина, когда спутники передали конюшим Мирадриса и Зорвакса и двинулись к парадной лестнице дворца. — Это чья-то душа или просто…       — Сейчас не лучшее время для этой истории, — отрывисто проговорил в ответ старший сын короля, чуть нахмурив брови, — но, обещаю, рано или поздно ты узнаешь об Иллатир. Быть может, завтра, быть может, в конце нашего пути. Об одном лишь прошу: не настаивай. Иллатир — часть моей души, и пока я не готов раскрыть её перед тобой. Надеюсь, ты это понимаешь.       Дэймон отозвался приглушённым «угу» и вместе с Адаэлем поднялся по лестнице на широкое крыльцо. Их там уже ждали.       — Ами? — удивился эльф, увидев брата стоящим возле главных дверей дворца. Наследный принц выглядел взволнованным и первым делом бросился к старшему, мимолётно кивнув Дэймону в знак приветствия.       — Я думал, вы до утра не вернётесь.       — Что-то случилось?       — Случилось, — подтвердил Ами и на пару секунд задумался, собираясь с мыслями. Сейчас он был гораздо бледнее обычного, и это не ускользнуло от внимательного взгляда Адаэля. — Стражи с юга сообщили о нападении троллей и просят о помощи, а ты — единственный свободный командующий на данный момент.       — Стало быть, себя ты уже окончательно со счетов списал? — с упрёком проговорил старший сын, и недовольный тон Ами тут же воспринял в штыки.       — Адаэль, я уже сотню раз тебе повторял, что не годен для командования войсками! Разве прошлая атака троллей не была тому примером? Меня же наголову разбили, неужели не помнишь?!       — Не кричи, — успокаивающе отозвался эльф, мягко положив руки на плечи младшему брату. — Я всё прекрасно помню.       — Тогда почему настаиваешь?       — Потому что у меня уже есть задание. На рассвете я отправляюсь в Айгон вместе с Дэймоном, и меня не будет по меньшей мере неделю.       — Отец отдал такой приказ? — спросил Ами отвратительно ледяным голосом после целой минуты молчания.       — Да.       — Он слепец. И глупец, если ни к чему не годного сына ставит во главе народа, а умелого и опытного делает едва ли не прислугой! Что я должен думать, Адаэль?! — почти закричал наследный принц, вцепившись всеми пальцами в местами вытертое верхнее платье брата. — Что?! Скажи мне!       — Не знаю, Ами, — покачал тот головой, заставив младшего эльфа в изумлении распахнуть глаза. — Не знаю.       — Ты снова лжёшь мне. Постыдился бы гостя.       — Я тебе никогда не лгал, — сурово произнёс Адаэль, бросив мимолётный взгляд на притихшего Дэймона. Тот смотрел куда-то в сторону, но эльф знал, что мужчина внимательно слушает их разговор. — Ты, верно, думаешь, что если я не могу дать ответы на твои вопросы, я обязательно что-то скрываю?       — Возможно, я не прав, но эта мысль меня угнетает.       — Меня тоже, Ами. Я уже много лет не могу понять отца, и если он тебе, как своему любимцу, не говорит каких-то важных вещей, то мне и подавно.       Наследный принц поджал губы в нескрываемом раздражении. Он очень долго безмолвно смотрел брату прямо в глаза, после чего нахмурился, на миг опустив немигающий взгляд на опухший нос.       — Я не знал, что отец тебя бьёт.       — Это не отец, — отрезал Адаэль, и ни один мускул не дрогнул на его лице, хотя внутри всё содрогнулось. — Не обвиняй его во всех…       — Адаэль, — бесцеремонно перебил Ами, — не заставляй меня будить стражей и придворных слуг. Они видели, как ты выходил из тронного зала с окровавленным платком в руках. И это при условии, что заходил ты туда целым и невредимым.       Уличённый во лжи старший сын короля в этот раз не нашёлся с ответом и так же, как Ами, сердито вытянул губы в тонкую линию. Он очень не хотел, чтобы младший брат потерял веру в семью раньше времени, и много лет прятал от него проявления отцовской нелюбви. Однако в этот раз за всеми заботами эльф совсем забыл прикрыть разбитый нос скрывающей магией, и появление Ами на парадном крыльце его больше испугало, чем удивило.       Теперь он и вовсе растерялся, осознав, что поддержание наивной иллюзии счастливого семейства больше не имело смысла.       — Я не могу ослушаться приказа, — проговорил Адаэль, и Дэймон невольно вздрогнул, услышав, как сильно изменился голос эльфа. Прежде жёсткий и властный, как у владыки Аэльвэ, тот стал неожиданно мягким и печальным. — Отец мне этого не простит.       — Но при этом он также не переживёт разгрома своей армии какими-то безмозглыми троллями. Эльфам нужен разумный командир. В конце концов, они тоже не глупые и помнят, чьё командование принесло им в прошлый раз такое позорное поражение.       — Я, конечно, не знаю, кто такие тролли, — вклинился в разговор Дэймон, который уже едва ли не спал стоя, держась за резной поручень, — но пока вы будете решать, кому из вас идти, от ваших стражей и костей не останется.       — Он прав, — тут же оживлённо добавил Ами, едва заметно улыбнувшись уставшему гостю. Тот на пару с младшим эльфом выжидающе уставился на Адаэля, и тому ничего не осталось, кроме как согласиться.       — Хорошо, — сказал он решительным тоном, развернувшись спиной к парадным дверям дворца, и быстро направился вниз по лестнице. — Позаботься, пожалуйста, о Дэймоне, и если я к утру не вернусь, отправиться с ним в Айгон придётся тебе.       Ами понятливо кивнул и вместе с Дэймоном проводил брата взглядом до конюшни. Они увидели, как через десять с небольшим минут Адаэль стрелой помчался на Мирадрисе в самую гущу деревьев; там поджидали его четыре отряда конных и пеших лучников, и над головой вновь разгорелся холодный яркий свет Иллатир.       — Расскажите мне о ней, — попросил Дэймон, когда Ами после купания в озере за дворцом повёл его по длинным коридорам и мостам к гостевым покоям. Наследный принц одарил мужчину несколько удивлённым взглядом, и тот поспешил добавить: — Иллатир, хранительница Адаэля. Кто она?       — Женщина, которую он любил когда-то, — не раздумывая, ответил Ами. — Это всё, что я пока могу тебе сказать. Их история не столь длинна, но и не так коротка, как кажется, и ты будешь сейчас не в состоянии её понять.       — Ну, в принципе, мне хватит и этого, — улыбнулся Дэймон, принимая от принца право войти в гостевые покои первым. Это была не слишком обширная комната с большими светлыми окнами, с широкой кроватью, застеленной белым шёлковым бельём, высоким потолком и резным зеркалом возле стены. Остальные, более мелкие предметы Дэймон не рассматривал — он был настолько изнурённым, что лёг и почти сразу отключился, не успев толком поблагодарить принца и пожелать ему спокойной ночи.       Сон у него выдался тяжёлым, и приснилась мужчине Иллатир. Высокая эльфийка, стройная, в длинном платье с поясом, украшенном драгоценными камнями. Тёмные волосы спускались почти до самых колен, и девушка аккуратно расчёсывала их, сидя на берегу бурной Иллаэт.       — Была ему невестой молодой, — тихонько пела Иллатир необыкновенно мелодичным голосом, — теперь горю звездой во тьме ночной…       Эльфийка выглядела лет на двадцать с небольшим и была до неприличия красива. Мраморная кожа буквально светилась, и это свечение пробивалось даже сквозь небесно-голубую ткань лёгкого платья. Казалось, она совершенно не замечала Дэймона, и он проснулся, так и не сумев подойти к Иллатир поближе.       А меж тем на горизонте уже занималась заря.