На пути к себе. Часть I: Айгон

      Эльфы шли медленно. Ровным строем они шагали по узкой тропинке, петляющей меж деревьев — конные лучники спереди и сзади охраняли пехоту, которая осторожно несла раненого командующего четвёртым и пятым отрядом. Адаэль был в сознании, но очень слаб; он лежал на импровизированных носилках из двух толстых веток, перемотанных крест-накрест верёвками, и собственного ярко-алого плаща. Кровь насквозь пропитала его одежду, и как бы лекари ни старались, она продолжала течь из многочисленных ран эльфийского принца.       «Я чувствую, что умираю, — думал Адаэль, почти не различая мелькавших над ним лиц в моменты, когда он на несколько секунд приоткрывал глаза. — Этот бой с самого начала не сулил ничего хорошего, и я безмерно рад, что мы потеряли всего семерых бойцов вместо пятидесяти, как в прошлый раз. Отец наверняка рвёт и мечет со вчерашнего вечера, но мы везём ему победу. Надеюсь, это смягчит его гнев хоть немного. — Эльф тяжело вздохнул про себя. — Ах, Иллатир, знала бы ты!.. Быть может, мы скоро встретимся, и я перестану видеть кошмарные сны о тебе по ночам…»       — Нам следует поторопиться, — сурово произнёс один из тех, кто нёс носилки с раненым командующим. — Принц рискует не дожить до заката, если мы и дальше продолжим так тащиться.       — Мы не можем идти быстрее, — рыкнул ему в ответ эльф с длинной светлой косой. — Или не помнишь, как мы тебя так же по лесу домой несли? Каждый шаг, словно лезвием по одному и тому же месту. Забыл?       — Не забыл, но и командующего потерять не хочу. Ты должен понимать, что у нас впереди ещё как минимум полдня пути. Лекари уже на пределе возможностей! Я бы, может, и не волновался сейчас, но мы всё же несём не простого бойца. Альдерах не слишком жалует старшего сына, это всем известно, но его потеря наверняка затмит собой сегодняшнюю победу, какой бы блестящей она ни была.       «Ошибаешься, Теаге́ль, — мысленно горько усмехнулся Адаэль, вспомнив ту оплеуху в день появления Дэймона во дворце. — Ведь отец тогда не опроверг мои слова о бездыханном теле у подножия трона. Стало быть, смерть нелюбимого наследника не особо его опечалит».       — У меня есть предложение, — негромко произнёс один из лекарей, нарушив повисшую над войском тишину, — но вам оно может не понравиться.       — Говори, — отозвался Теагель и вскинул руку, чтобы другие эльфы, начавшие перешёптываться, замолчали. Лекарь продолжил.       — Есть одно очень мощное заклинание, которое позволит ненадолго поднять принца на ноги. Настолько мощное, что Адаэль сможет ехать на Мирадрисе самостоятельно. Но мне в одиночку не справиться, а после ритуала те, кто мне поможет, будут в состоянии таком же, как сейчас у принца.       — То есть, если я правильно тебя понял, вместо Адаэля мы полдня будем нести вас?       — Именно. Зато принц к тому времени уже давно будет во дворце и получит своевременную помощь. Разве не этого ты хотел?       — Этого, — далеко не сразу ответил Теагель, внимательно посмотрев на собеседника с землистым цветом лица. На протяжение двух последних часов лекари изрядно устали, но тем не менее были готовыми пожертвовать собой ещё раз. — Хорошо, делайте, как считаете нужным.       Остальные эльфы поддержали решение Теагеля возбуждённым гулом голосов. Носилки с командующим осторожно опустили на землю, и все отступили, насколько могли, чтобы случайно не помешать.       Древнее заклинание разлилось во влажном воздухе тихой целительной песней, и заворожённые эльфы увидели, как на израненное тело опустилась золотая пыль. Она укрыла Адаэля в сияющем коконе, ответила частым пульсом на созвучие голосов, и вся природа вокруг почтительно замолчала. Ни птичьих переливов, ни конского храпа; лишь песня, которую лекари вместе тянули, не прерывая, и на финальной низкой ноте кокон вновь распался — лопнул, разлетелся в золотые искры и бесследно исчез.       На несколько секунд время точно застыло на месте, но потом все целители как один повалились на полусырую землю без чувств. Изумлённый Адаэль распахнул глаза.       — Они с ума сошли! — воскликнул он, поднявшись на ноги. — Кто им позволил?!       — Молчите, принц, — ответил Теагель, сурово сдвинув брови к переносице, — и немедленно отправляйтесь во дворец. У заклинания хоть и невероятная мощь, но срок действия непомерно мал, так что если вы здесь задержитесь, даже ваш Мирадрис не справится, и все труды лекарей пойдут коту под хвост.       — Но как же вы? И они? — Адаэль кивнул головой в сторону целителей, и, прежде чем ответить, собеседник отдал ему запачканный кровью ярко-алый плащ. Принц его тут же накинул на плечи.       — Они всего лишь обессилены, им ничего не угрожает. А вот вы можете погибнуть, если заклинание развеется прежде времени.       Теагель указал пальцем на одну из ран, и старший сын короля только теперь заметил на их месте пятна мягкого света.       «Что ж, Иллатир, — подумал он с грустью и радостью одновременно, — стало быть, не в этот раз».       — Мы вернёмся к закату, — сказал Теагель, и принц, оседлав Мирадира, уверенно послал его в галоп. Тот помчался как молния через густолесье, мрачное, тёмное даже днём, норовившее зацепить седока ветками и сбросить на землю. Королевская мантия за спиной превратилась в кровавый штандарт Смерти, уцепившейся за плечи раненого эльфа.       Прижавшись к шее Мирадриса, Адаэль стрелой пронёсся мимо охранного отряда перед самым дворцом; исцеляющая магия развеялась буквально за несколько мгновений до того, как вороной остановился перед воротами конюшни. Принц негромко вскрикнул от обжигающей боли, что пронзила его тело насквозь, словно сотня раскалённых копий, и мир перед глазами поплыл, утонув в красных туманных пятнах.       Он покачнулся и рухнул с коня на землю под испуганные вопли конюшего Эригиля.

***

      Середина дня уже минула, когда Ами и Дэймон пересекли юго-восточную границу Аэльвэ. Пограничный отряд встретил их сдержанными поклонами, и мужчина удивился, что эльфы не одарили его уже привычным недоверием во взгляде.       — Принц Адаэль был ранен в бою, — проговорил командующий отрядом, когда Ами остановил возле него своего Морана.       — Я знаю. Рафаэль уже рассказал мне об этом.       Больше эльфы не обменялись ни единым словом, и спутники рысью двинулись дальше по полю в сторону внушающей трепет высокой горной цепи — она, словно стена, отделяла Аэльвэ от всех остальных государств, надёжно защищая лес от возможных нападений со стороны других рас . Это было существенным преимуществом, потому что между Айгоном и Нергеном пролегали всего лишь обширные топи, а между Адалантэ и Тарвеном — бескрайние, заросшие высокой травой, поля. Для жителей Адалантэ это сущий пустяк, как и болота для жителей Айгона. А вот горы… Их просто так перейти не мог никто, кроме тех, кого эти горы однажды приняли.       «Надеюсь, ты помнишь меня, владыка Этельго́н», — подумал Ами, посмотрев на горные вершины, покрытые ослепительно белым снегом.       — Почему ты молчишь, Дэймон? — спросил он уже вслух, повернув голову к задумчивому спутнику.       — Я наслаждаюсь, — ответил тот с лёгкой улыбкой. — В нашем мире почти не осталось нетронутой природы, и сейчас мне кажется, будто я снова оказался в далёком детстве.       — Ты хотел бы остаться здесь?       — Не уверен. Всё-таки я привык к другому образу жизни, и мой дом явно не тут.       — Как и мой… — произнёс Ами так тихо, что только ветер мог его услышать, однако Дэймон вдруг окинул его недоумённым взглядом, и это заставило эльфа вздрогнуть всем телом.       — Что? — переспросил мужчина, и наследный принц удивлённо выгнул брови. У эльфа внутри всё словно оборвалось, и Моран застриг ушами, ощутив волнение седока.       — Ничего. Я сейчас молчал.       — А-а, значит, показалось, извини.       Наследный принц едва удержался от облегчённого вздоха.       «Я ничего не знаю, мой друг, совершенно ничего. То, о чём мне иногда случается думать, не даёт ответов на мои вопросы и больше запутывает. Знал бы ты… Впрочем, лучше тебе никогда об этом не знать».       — Ты обещал рассказать мне об Анке, — снова начал Дэймон, стараясь не показывать ту неловкость, что мучила его с самого начала пути. Спутники очень мало разговаривали друг с другом, и мужчина невольно чувствовал себя излишне навязчивым. — Помнишь?       — Я всё помню, — отозвался эльф, мягко потянув на себя поводья: Моран как-то незаметно для всех перешёл в размашистую рысь, и подножие гор показалось из-за невысоких холмов раньше, чем планировалось. Ами заставил животное перейти на обычный шаг. — Просто надеялся, что ты спросишь о ней после того, как мы минуем границу Рисгве́на.       — Иными словами, — улыбнулся Дэймон, — ты хотел, чтобы мы миновали Рис… как ты сказал?       — Рисгвен.       — Да, Рис…гвен. Чтобы мы его миновали, и необходимость рассказывать об Анке отпала сама собой.       — Почему ты так решил?       — Да потому, что эта самая таверна по любому находится прямо за этим горным хребтом.       — Ну-у… — протянул Ами, загадочно улыбнувшись, чем немало удивил Дэймона — тот не видел улыбки на губах эльфа с самого пробуждения. — Почти угадал.       — Почти? — повторил мужчина, но ответа не дождался. — Ами?       — Увидишь, Дэймон. Всё увидишь, не торопись.       Тот несколько раз кивнул и, вздохнув, устремил разочарованный взгляд туда же, куда неотрывно смотрел Ами — на хребет Рисгвен. Он закрыл собой весь горизонт, ни конца, ни края его не было видно. Горы без единого дерева на склонах вызывали в душе бурю эмоций — от страха перед окутанными туманом острыми вершинами до восторга от созерцания величественной красоты природы.       Спутники двигались по широкой проторенной дороге, по обеим сторонам которой раскинулись обширные поля. Зелёные стебли цветов и трав были столь высоки, что доставали коням до бёдер и приятно шелестели под дуновением прохладного ветра.       — Жарко сегодня, не правда ли? — спросил Ами, оторвавшись, наконец, от созерцания горных вершин. Дэймон рассмеялся.       — Для меня в самый раз. В нашем мире за такой погодой в другие страны летят, потому что летом жара, как в Аду.       — Какая несусветная ересь, — фыркнул наследный принц, нахмурив брови. — Видимо, когда-то над вашими народами некрасиво подшутил, потому что в Аду на самом деле холодно.       — И черти никого на сковородках не жарят? — недоверчиво усмехнулся Дэймон и поморщился от боли в пятой точке. Некий пламенный привет от тела, не приученного к долгой езде верхом.       — Конечно, нет, но не я тебе должен об этом рассказывать. Те, кто посеял среди вас такую чушь, давно утратили знания об истоках мироздания, а их потомкам ничего не передалось.       — Очень жаль, — с искренней грустью в голосе сказал Дэймон и вдруг понял, что продолжить разговор ему нечем. Он задумчиво уставился в гриву лениво шагавшего Зорвакса и до самого подножия Рисгвена не проронил на пару с эльфом ни единого слова.       — Нам туда? — неуверенно произнёс мужчина при виде тропинки, которая вела вперёд, петляя между двух отвесных скал. Огромный горный хребет теперь внушал не восторг, а самый настоящий ужас, и Зорвакс начал беспокойно пятиться, поймав тревогу Дэймона.       — Через Рисгвен ведёт только эта дорога, — хладнокровно сказал Ами, перевязав лентой волосы. Глядя на них, спутник эльфа невольно вспомнил нефтяные реки из одной программы на канале «Discovery». — А если ты подумал о портале, то забудь, иначе мы навечно останемся погребёнными под камнями.       Ами уверенно послал Морана вперёд. По узкой тропинке можно было пройти только друг за другом по одному; тишина стояла почти звенящая, гудящий ветер остался где-то далеко позади, а впереди — лишь отвесные скалы, петляющий путь и полоска голубого неба высоко над головой.       «Это место сводит меня с ума», — пугливо озирался Дэймон, шагая вслед за наследным принцем. Горы множили эхом перестук лошадиных копыт, а тропинка так извивалась, что между поворотами не насчитывалось и пятидесяти шагов.       В скором времени Рисгвен начал утопать в тени, и густая мгла неспешно опустилась в этот маленький разлом, где пролегла тропинка. Спутники утонули в непроглядном мраке.       — Elen sila lumenn omentilmo*, — негромко, но твёрдо проговорил Ами, заставив Морана остановиться перед новым поворотом. Дэймон совсем не видел наследного принца в темноте и поначалу не понял, почему его Зорвакс неожиданно встал как вкопанный.       — Nae saian luume’. Creoso, mellonamin*.       От этого голоса, который послышался в ответ, многократным эхом отразившись от скал, мужчину пробрало до костей. Ему в самый неподходящий для этого момент вспомнились игровые закрытые комнаты без капли света, в которые друзья одно время пытались его затащить. Дэймон не страдал клаустрофобией, но эти так называемые quest-rooms принципиально не любил, и теперь чувствовал, как его облепило с ног до головы стойкое навязчивое чувство развернуться и убежать отсюда на всех парах.       — Diola lle*.       Благодарность эльфа прозвучала с нотой восхищения в голосе, и в трещинах скал один за другим начали загораться маленькие яркие огоньки холодного голубоватого цвета. Густая мгла неохотно расступилась под натиском магических светлячков, и побледневший мужчина, повернувшись к эльфу, увидел на его губах трепетную улыбку.       — Lye naa tualle, Silivren Ethelgon*.       Ами чуть дёрнул поводья и направил Морана вперёд. Дэймон в этот раз уже не удивился, когда Зорвакс безо всякой команды двинулся вслед за принцем. Он только ощутил, как, поворачивая, словно миновал какую-то магическую преграду, незримую, но неприятно холодную.       — Кто это был? — спросил мужчина, оглянувшись, наверное, в двадцатый раз подряд: необъяснимые многочисленные огоньки медленно угасали за спинами спутников, и узкая тропинка снова погружалась в глухую темноту.       — Это владыка Этельгон, — ответил Ами спустя целую минуту, — хозяин Рисгвена. Без его позволения пройти через горы невозможно.       — А что ты сказал ему? Почему он нас пропустил?       — Я его всего лишь поприветствовал, и он ответил мне тем же.       «Он пускает меня сюда по своим причинам, — мелькнула напряжённая мысль в голове наследного принца. — Этельгон Великий, Этельгон Сияющий. Ему нет и не было никогда дела до народов Арнхарда, а если кто и забредал в его владения, то обычно не возвращался из них».       Эльф чуть заметно подёрнул плечами и надежде, что следовавший позади Дэймон не заметит этого.       «Вот уже двести лет как я обязан тебе жизнью, владыка. И за это время я так и не нашёл ответа на тот вопрос, который ты мне тогда задал».       Ами пришпорил коня, и тот пошёл чуть быстрее. Дэймона меж тем начинало клонить в сон, и он просто держал поводья, абсолютно не управляя Зорваксом.       «Вот, пожалуй, — фыркнул он про себя, — и наглядный пример кошмара — коридор без конца и края».       Но как только об этом подумал, тропинка стала необъятно широкой, и Дэймон ошарашенно распахнул глаза.       На круглой поляне меж двух отвесных скал расположилась небольшая, но с виду очень уютная таверна, над дверью которой красовалась кривая деревянная табличка: «Glan Garaf».       — Дай угадаю, — обратился Дэймон к спутнику. — «Белый волк»?       — Именно, — подтвердил Ами и смело направил Морана к конюшне, жестом пригласив мужчину следовать за ним. — Дальше свет Этельгона нас не поведёт, так что утра мы дождёмся здесь.