Глава 7
17 ноября 2020 г., 23:01
«Наверное, он и понятия не имеет, что такое мятое лицо с утра».
Так думал сонный Дэймон, глядя из-под насупленных бровей на Ами, который безмятежно спал, укрытый одеялом до пояса. Длинные волосы наследного принца казались чёрным золотом в предрассветном сумраке. Ни одной складки не отпечаталось на аристократически бледном лице Ами, и Дэймон поймал себя на чувстве зависти, припомнив, каким обычно выглядел после сна — с глубокими следами от подушки на щеке, злым и с «ершом» на голове вместо причёски. Он был на сто процентов уверен, что, когда принц проснётся, его прекрасная шевелюра ляжет именно так, как требуется, а не как вздумается.
«Ну правильно, — подумал мужчина, огорчённо вздохнув, — чего я хотел-то? В мире магии можно просто сделать "вжух!", и всё, ты красавчик».
Дэймон отвернулся к окну. В шестнадцать лет, ещё будучи студентом технического колледжа, он водил дружбу с компанией детей, чьи родители были при больших деньгах и вертелись в высшем обществе. Сам он тем временем работал как проклятый и потому всегда находился в тени друзей-мажоров, что никогда не считали купюр в карманах. И вот теперь Ами вновь разбудил в душе Дэймона то отвратительное чувство собственной ущербности, которое мужчина с таким трудом подавил.
— Что-то не так?
Мужчина вздрогнул от неожиданности и нервно повернул голову на тихий голос эльфа. Тот внимательно посмотрел на спутника из-под полуопущенных ресниц.
— Нет, просто не спится.
Ами улыбнулся краешком губ, безошибочно уловив фальшь в интонации Дэймона; уточнять он ничего не стал и настаивать на объяснениях — тоже. Вместо этого наследный принц покинул тёплую постель и, подойдя к окну, рассеянным взглядом обвёл укутанные предрассветной дымкой скалы Рисгвена.
— До восхода солнца ещё полтора часа, — сказал он, опершись руками на узкий подоконник. — Мы можем выехать сейчас, чтобы не застать полуденную жару.
— А кто нас проводит? — спросил Дэймон. — Хозяин спит ещё, наверное.
— Таверна не закрывается на ночь, потому что есть расы, которые просыпаются после заката. Так что если Нардвен вдруг захочет пойти отдохнуть, хозяйничать вместо него останется Анке. И наоборот.
— Вы с ней, кстати, так и не помирились.
— Я терпеливый, когда-нибудь она меня поймёт. Если не в этот раз, так в следующий.
— А может, поговорить ещё раз?
— Дэймон, — снисходительно откликнулся эльф, посмотрев на спутника через плечо, — женщины всегда обижаются, когда не понимают мотивов поведения мужчин. Анке не осмыслила до конца мой поступок на перевале Тенгрин, и её душа до сих пор остаётся окутанной пеленой недоверия. Вот когда Анке согласится не просто послушать меня, а услышать мои слова, тогда мы помиримся, а сейчас это станет лишь напрасной тратой времени, которого у нас с тобой и так не слишком много.
Ами неспешно опустился на край постели и достал из верхнего ящика столика простой на вид деревянный гребень. Плавными движениями эльф принялся расчёсывать густые, тяжёлые волосы, которые, как и предполагал Дэймон, даже не спутались нигде за время сна, и мужчина опять нахмурился.
— Думаю, рас… — начал он и запнулся, подумав, что привычного для него слова «расчёска» Ами наверняка и не слышал, — вот эта штука мне тоже пригодится.
Вместо ответа принц нашёл для Дэймона в походном мешке костяной гребень ручной работы. Мужчина взялся им неистово убирать назад непослушные светлые пряди, что торчали в разные стороны, как перья у недоощипанной курицы. Ами долго наблюдал за ним, пока, наконец, не рассмеялся в голос, когда очередная попытка Дэймона привести себя в божеский вид вновь окончилась полным провалом.
— Вижу, ты не очень любишь ухаживать за волосами, если они тебя совершенно не слушаются.
— В нашем мире, — буркнул в ответ Дэймон, — мужчины за причёсками не следят. Ну кроме тех, кто слушает определённую музыку… У них да, шевелюра как у тебя.
Ами промолчал, аккуратно убрав деревянный гребень обратно в ящик прикроватного столика. Улыбка медленно сошла с его губ, и некоторое время эльф неотрывно глядел Дэймону прямо в глаза.
— Мне не нравится эмоции в тебе. Эльфы обычно не чувствуют вспышек ментальной энергии, когда спят, но твой взгляд был настолько обжигающим, что я ощутил его даже сквозь глубокий сон. Это была мимолётная боль, которую я мог бы принять за домыслы и иллюзии, если бы не почувствовал её снова только что. Ты завидуешь мне, Дэймон?
Мужчина растерялся, удивлённо вскинув брови. Он совсем не ожидал от Ами подобного вопроса и далеко не сразу сообразил, как именно следовало ответить наследному принцу, чтобы тот правильно понял.
— Да, завидую, — сказал Дэймон как можно более спокойным тоном. — Я смотрел на тебя и понимал, что ты вот сейчас проснёшься и будешь красив, как бог, а я...
Мужчина запнулся на вдохе и нервно сглотнул, заметив, как Ами начал странно меняться в лице. Наследный принц, не мигая, смотрел на Дэймона и одновременно в никуда, а его прекрасные черты медленно искажались; словно дымка сползала с лица эльфа, обнажая затянувшиеся отвратительные рубцы на белой коже. Особенно сильно бросался в глаза багровый шрам, пересекавший правый глаз, щёку и губы, словно эльфа мечом полоснули в разгар боя, и об этом осталось вечное напоминание.
«Вот чёрт…» — подумал с ужасом Дэймон, стараясь глядеть не на жуткое лицо, а на седые пряди в волосах, что блестели как первый снег на чёрном асфальте. Он никогда в жизни не испытывал стыда более сильного, чем сейчас, и Ами ещё как назло криво усмехнулся, окончательно развеяв буквально картинную красоту.
— И зависти сразу поубавилось, не так ли?
Дэймон ни слова не смог выдавить из себя, только головой быстро закивал, втянув её в плечи. Удовлетворённый его реакцией, эльф опять спрятал изуродованное лицо за иллюзорной маской и, поднявшись на ноги, начал неторопливо одеваться.
— Никогда не завидуй тем, о ком ничего не знаешь, — сказал Ами поучительным тоном. — Как видишь, за прекрасными чертами скрыто откровенное уродство, поэтому в будущем, прежде чем упрекнуть кого-либо в чрезмерной красоте, подумай, чего она на самом деле стоит.
Закрепив на поясе саадак, Ами направился в сторону двери, и Дэймон, пристыженный, понуро поплёлся за ним. На лестнице, на последних ступенях, принца едва с ног не сбил один из пьяных гостей, который, без конца извиняясь, пытался что-то сунуть Ами в руки. Что-то, чего эльф так и не принял, сколько бы незнакомец его ни уговаривал. Мужчина только приметил, что гость был одного с ним роста, и что глаза его имели насыщенный медовый цвет.
— Шанк будет в ярости, если я принесу это обратно, — взволнованно проговорил незнакомец громким шёпотом, умоляюще взглянув на гордого эльфийского принца. — Ами, прошу вас…
— Та́ир, — отозвался эльф, — Шанк не вправе обижаться на меня. Просто передай, что сейчас я не могу принять от него такой подарок.
— Он меня четвертует… — выдохнул Таир и, пошатнувшись, чуть не опрокинулся назад. От позорного падения его удержали перила, за которые гость в последний момент ухватился. — Вы же знаете нашего господина…
— Знаю, причём слишком хорошо, поэтому прошу тебя вернуть подарок кое с каким пояснением.
Ами сошёл со ступеней и двинулся к небольшой нише в стене. Там всегда для гостей стояла закупоренная чернильница, рядом лежало перо и несколько листов бумаги. Мелким ровным почерком эльф набросал на чистом листе несколько фраз, поставил замысловатую подпись под ними и в довершение закрепил письмо королевской печатью, скрытой в самом неприглядном из перстней, — зелёного цвета с изображением цветущего дерева, которое опоясала заключённая в два круга цепочка древних эльфийских рун.
— Шанк суров, — улыбнулся эльф и, свернув лист вчетверо, протянул его собеседнику, — но отнюдь не глуп, так что за свою голову можешь не бояться. Надеюсь, тебе хватит ума и сноровки не потерять моё послание по пути.
Таир, кивнув, забрал письмо, но положить его в карман походной сумки у гостя получилось далеко не с первого раза. Пока он копошился у лестницы, спутники заняли стол в углу таверны, но вместо помощницы хозяина завтрак принесла им его дочь.
— Очень жаль, что мы опять расстаёмся, — сказала Анке, обратившись к эльфу, и поставила на стол две тарелки с мясом дикой горной козы, обильно приправленной сухими травами. Запахло неописуемо, но совесть не позволила Дэймону притронуться к еде прежде Ами. — Может, останешься хотя бы на день? Поговорим, как следует.
— Не могу. Мне нужно к концу недели вернуться во дворец, но если получится, я задержусь тут на обратной дороге.
— Хорошо, — проговорила Анке спустя полминуты молчания, развернулась к спутникам спиной и быстро прошагала через всю таверну, скрывшись за дверью кухни.
Дэймон и слова не вставил; и он, и наследный принц провели завтрак в тяжёлом молчании, пока не пришло время выдвигаться в путь.
— Удачи, — бросила на прощание Анке, занятая разливом эля для гостей. Те сидели у окна и о чём-то горячо спорили. Среди них был уже знакомый спутникам Таир, и он громко смеялся, выставляя всем на обозрение два ряда ровных зубов с острыми удлинёнными клыками.
«Расы, которые просыпаются после заката, — усмехнулся про себя Дэймон, — и засыпают с восходом. Или не засыпают. Чёрт их разберёт…»
Мужчина двинулся за эльфом, но обернулся напоследок. Таир всё ещё сидел у окна, и его внимательный взгляд Дэймон ощутил всем своим существом.
— А этот клыкастый случайно не из Айгона? — спросил он, как спутники вышли из таверны и уселись на коней.
— Кто? Таир? Нет, он из Нергена. Это обитель вампиров, и ты, возможно, с ними ещё не раз увидишься.
— Отличная перспектива, — буркнул себе под нос мужчина и услышал в ответ сдержанный смешок от эльфа.
— Ты хоть чем-нибудь из оружия умеешь пользоваться? — спросил Ами, тронув поводья у Морана. Тот послушно двинулся вперёд.
— Того, чем я худо-бедно владею, в вашем мире не существует, — бросил Дэймон, покосившись на резные ножны, лук и колчан со стрелами. Эльф их придирчиво пересчитал, прежде чем отъехать от конюшни. — Ну разве что увлекался когда-то боями на шестах. Палки длинные такие…
— Знаю, знаю. Сойдёт и это.
«Мы обязательно наведаемся к тебе на обратном пути, владыка Этельгон. Обещаю».
Ами подстегнул коня, и Моран пошёл чуть быстрее, первым перешагнув условную границу владений Нардвена.
Теперь у них было всего двенадцать часов, чтобы достигнуть обширных пустующих полей, и столько же времени на путь до ворот Айгона. В противном случае их ждала встреча с адскими гончими, и Ами нервно подёрнул плечами, отогнав дурные воспоминания столетней давности.
Шрам на спине до сих пор отзывался ноющей болью, и чёрный вход в пещеру к северу от центральных ворот являлся в кошмарах, заставляя эльфа просыпаться в холодном поту среди ночи.
Если они не успеют доехать до темноты, стая гончих обязательно напомнит, как хрустят под их зубами раздробленные кости.
