Анализируй это

      — Прошу, фото для истории. — Фотограф, вооруженный очень профессиональной камерой, деликатно под локоть направлял Джина к огромному фотополотну, на котором было изображено лого мероприятия, а так же всех поучаствовавших в его открытии спонсоров. — И ваш спутник.       — Чим, иди сюда! — Джин дернул за руку Чимина, который с энтузиазмом вертел головой, рассматривая активно и повсеместно перемещающуюся, очень стильно одетую толпу людей. — Только давай серьезнее, будто мы с тобой модели, а не пришли поглазеть.       — Я модель, а ты принц.       В следующее мгновение они уже стояли бок о бок, изображая из себя очень важных людей, без намека на улыбку на лице. И, кажется, они выглядели достаточно эффектно, чтобы профессиональный фотограф сделал целую череду снимком, пару раз даже обозначив, как именно молодым людям следует сменить позу. На Джине были классического кроя, зауженные книзу черные брюки и черный шелковый пиджак, под который была надета темно-серая, в мелкий геометрический принт рубашка, застегнутая на все пуговицы, у воротника подвязанная узким атласным черным галстуком. Чимин был одет в темно-синий бархатный пиджак, который, несмотря на свою фактуру, поблескивал достаточно интеллигентно, но при этом интригующе, отлично дополняясь черной футболкой с глубоким вырезом и узкими черными джинсами. Вишенкой, припорошенной взбитыми сливками был узкий длинный шелковый платок, если не сказать, шарф, который был сложен вдвое и небрежно завязан на шее, своими длинными концами свободно спадая вдоль бархатной спинки пиджака.       — Наверное, этот выход нам удался. Однако теперь нужно найти наши места.       Они довольно ловко лавировали среди людей, то и дело замечая на себе любопытные и заинтересованные взгляды, которые в принципе могли и не быть адресованы конкретно им, не задерживаясь, а лишь спотыкаясь о них, когда наконец…       — Только не это! — Джин резко остановился и развернулся, и Чимин, не успев разгадать этот слишком неожиданный маневр, сначала врезался ему в спину, затем не слишком ловко сделав шаг назад, наступив на ножку так не вовремя подвернувшегося стула.       — Ты что, приведение увидел?! — Он выглянул из-за широких плеч.       — Зловонного гремлина. Матерь божья, ну почему именно он?! Почему именно рядом с ним?! — Джин торопливо сверялся с пригласительными билетами, однако даже с этого расстояния на расположенных на спинках стульев белых глянцевых наклейках можно было разглядеть предназначающиеся именно их местам номера.       — Мы с тобой вип-персоны, если нам заказано в первом ряду. — Чимин с интересом разглядывал молодого человека, который довольно скучающе уткнулся в свой телефон, одетый во все черное.       — Что будем делать? — Джин прямо смотрел на своего друга, и Чимин сразу понял, что он был достаточно взволнован, чтобы теперь стремительно сообразить план действий.       — Изобразим счастливых влюбленных? — ответ пришел сам собой.       — Чего?! Ты в своем уме?! — Джин, кажется, был искренне возмущен такой перспективой.       — Ну, он же говорил, что ты неудачник в любви, вот и… — Чимин пожал плечами. — О, он, кажется, тебя заметил. А может просто его впечатлил размах твоих плеч... В любом случае, он теперь смотрит на нас.       Джин не стал оборачиваться. Вместо этого он приобнял Чимина за плечи, очень близко наклонившись к его уху.       — Только сильно не перебарщивай. Он, конечно, та еще сволочь, но нам потом жить вместе.       — Не переживай. Обойдемся без публичного соития.       Чимин воодушевляющее хищно улыбнулся, схватив Джина за руку и потянув в сторону предназначающихся для них кресел.       — Проходи, дорогой. — Чимин, совершенно игнорируя удивленно уставившегося на них молодого человека, который, к слову, наблюдал за ними все время, что они преодолевали разделяющее их расстояние, указывал Джину на места.       И прежде чем Джин успел открыть рот, чтобы что-то ответить, Чимин притянул его к себе за талию, чуть приподнявшись на носках, чтобы иметь возможность максимально приблизиться к его уху.       — У него сейчас глаза из орбит выпадут. Но для большего эффекта ты должен поздороваться.       Джин кивнул, и как только Чимин от него немного отстранился, невозмутимо занял место рядом с Мин Юнги, который продолжал недоуменно смотреть на него, при этом даже чуть приоткрыв рот.       — Здравствуйте, мистер Мин.       Не дождавшись никакого ответа, он тут же повернулся к Чимину, обняв его за плечо, прижав к себе и начав что-то увлеченно шептать на ухо, пока маленькая ручка Чимина по-хозяйски устроилась на его бедре, нежно поглаживая его по тонкой костюмной ткани.       — Здравствуйте… — Юнги до сих пор не мог собраться с мыслями.       Во-первых, он не ожидал здесь увидеть человека, которого вполне серьезно вознамерился больше никогда не встречать. Во-вторых, этот самый молодой человек был в обществе… в обществе кого-то, кто явно был ему ближе, чем просто друг. В-третьих, доктор теперь выглядел совершенно иначе, не так как в стенах своего кабинета, и даже если на своем рабочем месте он был безупречно хорош, то теперь… Юнги крепче сжал челюсть, все свое внимание обратив теперь на подиум, который активно подготавливался к началу показа. Но глаза против воли то и дело спускались к маленькой руке, которая очень самонадеянно наглаживала сидящее рядом бедро.       — Перестаньте пялиться, мистер Мин. Или не можете смириться, что ваши предположения оказались лишь гнусными спекуляциями? — Джин, крайне довольный той реакцией, которую демонстрировал Мин Юнги, теперь смотрел на него с превосходством.       — Ты где достал билеты? — В низком голосе слышалось очень плохо скрываемое за равнодушием раздражение.       — С каких это пор мы перешли на ты? Хотя какое к черту уважение… — Джин улыбнулся, неожиданно встретившись с почти черным в приглушенном свете зала взглядом Юнги, который тут же опустился к его ногам. — Там же, где и ты, очевидно. Мне дал пригласительные твой будущий муж.       — Кто? — Юнги вновь поднял глаза, почему-то удивленно округленные, но увидев, что Джин был удивлен не меньше, вернул себе невозмутимое лицо. — Тэ надеется с тобой подружиться, потому что ты ему понравился.       — Он тоже мне понравился, поэтому я с удовольствием поддержу его инициативу. Надеюсь, правда, что мне не придется по этой причине дружить и с тобой.       Свет в зале погас, и со всех сторон начала раздаваться громкая музыка, сопровождаемая яркими разноцветными проблесками софитов. И Мин Юнги решил ничего не отвечать, теперь испытывая глупое чувство по поводу того, что он слишком самонадеянно решил, что доктор был один. И чтобы закрепить свое намерение, он очень агрессивно скрестил на груди руки. С чего вообще ему могло прийти такое в голову, если учесть, насколько он был хорош? Разумеется, доктор был хорош, потому что Юнги теперь чувствовал себя слишком... глупо. Неужели он просто выдавал желаемое за действительное? А с какой стати ему вообще хотелось, чтобы доктор был одинок? Какая-то бессмыслица. И мистер Ким наверняка мог бы ее разрешить, если бы Юнги разрешил ему и поделился своими мыслями. Но этого не будет. Никогда. Особенно теперь.

***

      — Ты просто не можешь смириться с тем, что оказался не прав. — Джин почти полностью развернулся к Юнги, которого явно очень устраивало такое положение вещей, потому он теперь смотрел на подиум, по которому в очень экспрессивной и эффектной манере сновали туда-сюда манекенщики и манекенщицы, при этом все свое боковое зрение пустив на созерцание забавно сбившихся у переносицы бровей и решительно поджатых пухлых чувственных губах.       — Перестань. Я уже успел смириться с тем, что ты притащил сюда своего друга, лишь бы только утереть мне нос. — Юнги улыбнулся, на мгновение встретившись взглядом с Джином, который прямо и почти не мигая смотрел на него, затем как-то загадочно улыбнувшись.       — Мне даже интересно, почему ты так отчаянно хочешь верить в то, что я свободен. Но… Это не мое дело.       В его тоне было спокойствие, в его взгляде — приятная, щекочущая воображение надменность, и вот он уже отвернулся от Юнги, перенеся весь фокус своего внимания на подиум. И Юнги опять начал испытывать скребущее где-то внутри чувство морального неудовлетворения, очень непонятное и потому только более тягостное.       — Мне совершенно все равно на то, свободен ты или нет.       Он сказал это довольно громко, как будто пытаясь перекричать музыку, для верности чуть наклонившись к Джину, который внезапно повернул к нему голову. Так внезапно, что между ними почти не осталось приличного для светского общества расстояния.       — Не убедил. И тебе стоит посмотреть на подиум, потому что я, кажется, видел Тэхена. — Джин еще раз быстро взглянул на импровизированную сцену, затем все же вернув взгляд Юнги, который, воспользовавшись тем, что Джин отвлекся, почти жадно смотрел на него, как будто взглядом пытаясь причинить ему тяжкие телесные увечья. Или не увечья.       — Мы знакомы с ним больше двадцати лет. Ты думаешь, что я что-то там не видел? — Юнги чуть подвинулся на стуле, намеренно расслабленно расставив ноги, так, чтобы Джину пришлось потесниться, но Джин не собирался сдавать позиции, и теперь они просто сидели, почти вжавшись друг в друга. И неожиданно это было волнительно. Едва-едва.       — Не понимаю, что он в тебе нашел. — Однако, Джин понимал, но Юнги необязательно было знать об этом. Особенно в тот момент, когда он, совершенно потеряв смущение, которое в принципе было ему свойственно, несмотря на всю его холодность и самоуверенность, прямо посмотрел Джину в глаза, чуть прищурив свой и без того по-кошачьи узкий взгляд.       Единственным, кто теперь, кажется, совершенно не обращал внимание на разворачивающееся рядом электричество, которое не только откровенно трещало в воздухе, но и начинало опасно искрить, был Чимин. Он как завороженный смотрел на подиум, по которому теперь легко и непринужденно, но при этом до вызывающе дрожь где-то в поджилках уверенно, заложив одну руку в карман брюк шел молодой человек, облаченный в строгий черный смокинг. Строгий смокинг, который был расслабленно расстегнут, демонстрируя так же расстегнутую на неприличное количество пуговиц рубашку, которая мягкими складками обрамляла прикрытую лишь развязанным шелковым гулстуком-бабочкой грудь. И черный шелковый камербанд, широкий пояс, который тесно облегал талию, лишь усугубляя убийственное впечатление. А потом молодой человек дошел до края подиума, остановился, легким движением откинул со лба как будто непослушные светло-каштановые кудри и, игриво вздернув бровь, улыбнулся лишь уголком губ. И это окончательно добило и без того растревоженное воображение Чимина. Он буквально физически ощутил, что навсегда запомнит этот момент.       — Чим, мне нужна твоя помощь. — Раздавшийся у самого уха голос слишком немилосердно резко, буквально за волосы выдернул Чимина из его разыгравшегося воображения, заставив его быстро проверить, поправив полы пиджака, не вырвалось ли его воображение за границы физиологии.       — Что такое? Нет, подожди. Ты знаешь, кто это? — Чимин быстро указал на уже почти скрывшегося за кулисы молодого человека.       — Тот, кто нас сюда пригласил. Ким Тэхен. Хорош, правда? Я когда увидел его, не сразу узнал, но у него на лице написано, что он модель. В жизни, кстати, он настолько же очарователен, насколько сейчас эффектен.       — Он дикий. Я уверен, что незаконно быть таким сексуальным. — Чимин даже губу закусил, пока Джин качал головой.       — Склонен согласиться. И именно поэтому я не понимаю, что он нашел в этом гноме.       — То же, что и ты. Все время перешептываетесь как школьники за задней партой, и эти взгляды многозначительные… — И тут Чимина как током ударило. — Что?!       — Что слышал. Или ты не расслышал? У них скоро свадьба. У безупречного Ким Тэхена и этого…. — Джин пренебрежительно махнул головой в сторону Юнги, который теперь был слишком серьезен… чтобы Джин в очередной раз не мог убедиться, что в нем все же было что-то, при чем в количестве, которое нельзя было проигнорировать даже из-за обиды и учиненного оскорбления.       — Зашибись. — В ушах раздался звон, который был похож на звук от разбивающихся, пусть даже и призрачных надежд на знакомство, с далеко идущими в светлое, скрашенное романтически-сексуальными утехами будущее. Не в этой жизни, Пак Чимин.       Представление было окончено под громкие овации. Все поднялись с мест, чтобы самоотверженными аплодисментами поощрить прекрасно потрудившихся дизайнеров, сумевших создать выразительные и запоминающиеся образы, и моделей, на себе и собой всё воплотившими их в жизнь. Джин, крепко взявшись за Чимина, на котором не было теперь лица и который, кажется, успел забыть отведенную ему самим же роль, направлялся вслед за Юнги, который очень уверенно шел куда-то. И там, куда он шел, они быстро смогли разглядеть Тэхена, который оживленно общался с двумя молодыми людьми такой же модельной наружности, которые очень скоро его покинули.       — Ты был как всегда великолепен. — Юнги уверенно подошел к Тэхену, дружелюбно улыбающемуся Джину и неожиданно переставшему улыбаться, заметив поникшего и не желающего отрывать взгляд от черного глянцевого пола Чимина. — Не устану тобой восхищаться.       И Юнги взял теперь немного растерянного Тэхена за руку, притянув к себе и быстро, но очень пылко поцеловав в губы, от чего Тэхен, кажется, растерялся еще больше, но именно в тот момент, когда он уже опустил свою руку Юнги на затылок, чтобы поцелуй продолжить, Юнги отстранился, первым делом посмотрев на Джина, который против своей воли внимательно наблюдал за развернувшимся вполне себе романтическим признанием. Но Джин очень быстро вернул себе самообладание, не желая разбираться с чувствами по этому поводу, и подошел к Тэхену, протягивая руку.       — Спасибо большое за приглашение! Я получил море эстетического удовольствия.       — Я рад, что ты пришел, Джин! — Тэхен с энтузиазмом пожал протянутую руку. — Я уже спрашивал у Юнги, но теперь спрошу у тебя. Самое время устроить очную ставку.       На этих словах Юнги, и без того выделяющийся своей бледной, на фоне тотал блэка кожей, кажется, побледнел еще больше.       — Как тебе знакомство и работа с Юнги? Мне важно знать, потому что я знаю его характер, и если вдруг он успел тебя как-то обидеть… Мне придется пересмотреть наши с ним договоренности.       Тэхен внимательно смотрел на Джина, который теперь думал, что ему сказать. Он мог бы поведать правду, и тогда у Юнги явно появятся очень серьезные проблемы, которые потенциально могут поставить под угрозу их с Тэхеном союз. А еще он мог бы соврать, сказав, что все прошло гладко, чтобы у Юнги этих проблем не было. Вообще, это была самая идеальная возможность для мести за нанесенную обиду, которой грех было бы не воспользоваться.       — Тебе не о чем переживать. Конечно, это было не так легко и приятно, как в случае с тобой, но… — Джин улыбнулся, успев внутри себя вдохнуть и выдохнуть. — Юнги идет на сотрудничество, и это не может не радовать.       Джин не мог поверить в то, что сказал это вслух. Чимин не мог поверить в то, что Джин сказал вслух именно это. А Юнги… Он просто прямо смотрел на Джина, забыв о том, что он вполне вероятно посмотрит на него в ответ. Но Джин смотрел только на Тэхена, на лице которого появилась довольная улыбка, которая затем обратилась к Юнги. Он было потянулся к нему, чтобы приобнять, но…       — Черт. — Его красивое и до этого вполне расслабленное лицо вдруг передернула какая-то невообразимая гримаса боли. — До сих пор болит.       — Что такое? — во взгляде Юнги, теперь обращенном на Тэхена, было вполне искреннее и даже беспокойное волнение.       — Наверное, потянул мышцу, когда переодевался. Не так поднял руку, и… — Тэхен осторожно попытался повторить движение, которое до этого принесло ему боль, но тут же остановился. — Как будто кто-то стреляет мне в…       — Очевидно, это защемление нерва. — Чимин впервые за все время подал свой голос, и все тут же обратили на него внимание.       — Простите? — Тэхен растерянно смотрел на него, как тогда, когда впервые заметил, и несмотря на то, что теперь он не был так чертовски вызывающ в своей очень естественной сексуальности, Чимин все равно успел подумать о том, что... Не будет он больше об этом думать.       — Моя вина. — Джин мягко улыбнулся. — Тэхен, это Пак Чимин. Чимин, это Тэхен. Чимин мануальный терапевт и разбирается в таких вещах.       — Да, я разбираюсь в таких вещах. — Чимин буркнул это себе под нос, затем заметив протянутую ему руку.       Большая, красивая ладонь с еще более красивыми пальцами. Он вложил в нее свою руку, которая теперь казалась почти детской. Такой контраст, такой… Он не будет больше думать об этом.       — Я могу помочь. Это очень неприятная штука, но ее можно попробовать победить за пару сеансов медицинского массажа. Мне нужно свериться с записью и…       — А сейчас нельзя? — Тэхен буквально выпалил этот вопрос, затем сразу сникнув. — Извини, я понимаю…       Однако, Чимин задумался.       — Я знаю, как это бывает мучительно и… В принципе, сейчас вполне можно. Это займет около двадцати минут в общей сложности. Только нужно найти подходящее место.       — Ты вполне можешь справиться у меня… — Джин осекся. — У нас дома.       — Вы живете вместе? — Юнги удивленно округлил глаза, и Джин тут же вновь почувствовал себя хозяином положения.       — А что тебя удивляет, если мы вместе? Мы вместе и живем вместе. Как будто у вас не так.       — Нет, мы с Юнги живем по раздельности. Пока. Он слишком дорожит своей свободой.       Теперь пришла очередь Джина изумляться.       — Ладно, желаю вам с пользой провести время. — Юнги вновь приблизился к Тэхену, на этот раз быстро клюнув его в щеку. — Напиши мне, как все пройдет. Если что-то будет нужно — позвони.       — Спасибо. — Тэхен улыбнулся, и в его взгляде была только безотчетная благодарность — вполне естественная реакция на заботу.       — Предлагаю не терять время. — Чимин направил Джина куда-то, где предположительно находился выход, взяв его за талию, как будто это могло избавить его, Чимина, от того смятения, которое он испытывал теперь, после знакомства с человеком, с которым бы ему лучше и не знакомиться вовсе, чтобы лишний раз не бередить сердце.

***

      — Я не буду вам мешать — пойду поработаю. — Джин, удостоверившись, что Тэхен успел почувствовать себя у него в гостях как дома, уже направился в сторону своей спальни. — Если будет что-то нужно — кричите. Только погромче. Под вдохновением я бываю очень невнимательным.       — Спасибо. Спасибо большое. Мне до сих пор совестно, что я, возможно, нарушил какие-то ваши планы… — Тэхен растерянно смотрел на Джина, который остановился лишь за тем, чтобы его успокоить.       — У нас был один план — спасти тебя от боли. Как благодарность за увлекательный вечер. Так что, расслабься и получай удовольствие. Чимин непревзойденный мастер.       И Джин, наконец, скрылся из гостиной, оставив Тэхена наедине с Чимином, который был необычно для себя задумчив и серьезен. И обусловлено это было тем, что он теперь очень боялся переступить ту грань, которая отделяла его внезапно возникшие чувства и эмоции от существующего положения вещей. Он теперь был слишком сосредоточен на внутренней работе по уговариванию себя по поводу беспечности и мимолетности первого, похожего на влюбленность, впечатления. Ведь действительно легко перепутать. Вот и он перепутал. И теперь ему пришлось надеть на свое воображение намордник, строгий ошейник, крепко взявшись за поводок, чтобы лишь обезопасить себя от перспективы остаться у разбитого корыта. Точнее, сердца.       — Тебе нужно будет раздеться до пояса. Так как мне нужна твердая опора, придется расположить тебя на… — Чимин огляделся, чтобы понять, что подойдет для его целей наилучшим образом. — Хотя, можно обойтись без твердой опоры. У нас не настолько мягкие диваны. Ну или я просто буду давить посильнее.       Чимин куда-то вышел, оставив Тэхена наедине с собой и то и дело больно простреливающей спину болью. И он, не задумываясь, сбросил с себя пиджак и быстро стянул футболку. Проработав достаточное время на показах, он разучился испытывать стеснение по поводу своего неприкрытого тела. Чимин тоже, казалось бы, привык видеть полуобнаженные фигуры, но тем не менее, вернувшись из ванной, где он до этого тщательно мыл руки, он заметно порозовел, лишь на мгновение взглянув на по пояс голого Тэхена. Какая злая ирония судьбы: парень, который так ему понравился с первого, мать его взгляда, теперь стоял полуобнаженный и готовый к тому, чтобы его бессовестно трогали и мяли. И одновременно с этим, он почти был помолвлен. Хи-хи ха-ха планетарного масштаба.       — Ложись на диван, на живот, руки по швам. — Чимин искал в аптечке разогревающую мазь, которая наверняка поможет максимально увеличить эффективность его манипуляций и облегчить скольжение... рук по и без того, кажется, безупречно гладкой коже.       — Хорошо.       Тэхен тут же принял нужную позу, уткнувшись лицом в диванные подушки и приготовившись испытать… Что-то.       — Где локализована боль? Между лопаток? — Чимин теперь стоял сверху и оглядывал находящееся в его власти тело. И взгляд невольно привлекли очень зазывно возвышающиеся над всем остальным круглые… Это не его дело.       — Вот здесь. — Тэхен аккуратно потянулся правой рукой к противоположному плечу.       — Понял. Теперь расслабься. Предупреждаю — будет больно, но затем — настолько приятно, что о боли ты уже не вспомнишь.       — Прямо как секс. — раздавшееся замечание было почти заглушено подушкой, но Чимин уже успел беззвучно выругаться, растирая вдруг похолодевшие ладони. За что?..       Стоит отметить, что Тэхен стоически переносил выпавшие на долю его тела испытания. Он что-то бессвязно мычал, уткнувшись носом в диван, пока Чимин вымещал на нем все свои обреченные на неисполнение ожидания и стремления. Это до сих пор было обидно, особенно теперь, когда столь желанная и столь недостижимая близость была буквально под пальцами, ощущаясь горячей упругой кожей, к которой буквально хотелось прилипнуть и больше никогда не отлипать. Но…       — Ну как самочувствие? Ты пока подумай, а мне нужно в ванную.       Чтобы смыть с рук остатки мази, а не за тем, зачем можно было бы пойти в ванну будь теперь другие обстоятельства. И Чимин поспешил вернуться, чтобы его внезапно объявившийся пациент не почувствовал подвох.       — Легче?       Он наблюдал за тем, как до этого испытывающее физические страдания красивое тело поднялось с очень задумчивым выражением лица.       — Это лучше чем секс. — и сказанное можно было бы счесть за откровенный флирт, но слишком сосредоточенное на ощущениях лицо Тэхена не давало повода усомниться в серьезности и вполне логичной обоснованности его слов. — Джин прав. Ты профессионал.       А вот это было действительно приятно, и Чимин позволил себе немного самодовольно улыбнуться.       — О, ты умеешь улыбаться. — Тэхен округлил глаза, затем улыбнувшись в ответ. — Спасибо тебе. Мне действительно лучше. Кажется…       — Сейчас мышцы немного остынут и станет понятнее. Я пока... могу угостить тебя чаем. — Чимин пожал плечами, вспомнив о том, что он может себе позволить теперь побыть гостеприимным хозяином, особенно при том, что Тэхен наверняка откажется, так как время уже медленно, но все-таки верно стремилось к позднему. Неприлично позднему       — Спасибо. С удовольствием.       Чимин не успел удивиться, вместо этого сразу направившись на кухню.       Джин, устало потирая глаза от очков, вышел из своего кабинета в надежде, что вода сможет немного оживить его иссушенные писательской работой мозги. С одной стороны, облачение в литературно-популярную форму своего профессионального опыта была достаточно увлекательной работой, но с другой… Ему нужен был словарь синонимов или литературный негр.       С этими мыслями, он вышел в гостиную и… Не поверил своим глазам, которые пытались его убедить в том, что на кухне до сих пор сидели Чимин и Тэхен, очень оживленно что-то обсуждая. Оживленно и явно с удовольствием, о чем свидетельствовали активная жестикуляция и то и дело прерывающаяся на улыбку активная работа лицевых мышц. Джин успел проверить часы, которые показывали полночь и… От этого было только страннее.       — Я не помешал? — он решил сначала обозначить свое присутствие словесно, прежде чем предстать перед как будто застигнутыми врасплох молодыми людьми во всей своей измотанной умственной работой красе.       — Ой. — Тэхен первым откликнулся на голос. — Извини, мы слишком громко говорили?       — Нет, вы слишком тихо притаились. На часы смотрели? Чим, мне кажется, или ты завтра принимаешь с утра?       Чимин, который с нескрываемым интересом, любопытством и даже удовольствием, как будто забыв обо всех неудачных обстоятельствах знакомства, смотрел теперь на Тэхена, встрепенулся.       — А сколько время?       — Ночь полночь. Пора расходиться. — Джин подошел к фильтру, наполнив стеклянный стакан и тут же его с удовольствием осушив.       — Это я виноват. Я согласился на чай, а потом заговорил его и… Извини. — Тэхен виновато смотрел на Джина, который вдруг почувствовал себя строгим вожатым в летнем лагере, которому теперь нужно было угомонить заигравшихся детей.       — Ничего страшного. Я все равно не спал. Но мы поговорим о твоем поведении на следующем сеансе. — Джин забавно пригрозил широко улыбающемуся Тэхену пальцем. — Спокойной ночи.       Чимин тут же поднялся, с решительным, пусть и неохотным намерением проводить Тэхена.       — Оставь свой номер телефона — я завтра сверюсь со своим расписанием и назначу тебе время для второго массажа. Контрольного.       — Спасибо. Ты спас мне жизнь. — Тэхен быстро надел обувь, затем выпрямившись.       Он задержался в дверях всего на пару лишних мгновений, чтобы посмотреть Чимину в глаза для того лишь, чтобы он мог убедиться в искренности всех успевших стать произнесенными благодарностей, но… Что-то произошло. Очевидно, именно теперь что-то изменилось. Что-то незначительное, но кто знает, чем оно сможет обернуться в будущем...       Никто не знал, и Тэхен не хотел теперь об этом думать, вызывая такси и наслаждаясь мягкостью расслабленных после массажа и успевших устать до этого от немилосердных прострелов мышц.

***

Ким Тэхен. Встреча 2

      — Проходи, одну минуту. — Джин, не поднимая глаз от своего рабочего Макбука, поднял лишь указательный палец, который должен был привлечь к нему внимание со стороны только что вошедшего в кабинет Тэхена, который пребывал в прекрасном расположении духа.       — Тебе очень идут очки. — Он расположился на диване, сладко потянувшись.       Джин поднял голову, с немного удивленно распахнутыми и обрамленными тонкой круглой оправой глазами.       — Спасибо, всегда приятно начинать день с комплимента. Ты тоже отлично выглядишь. Впрочем, кажется, как всегда, но это нисколько не умаляет... твои достоинства. — Джин улыбнулся, затем вновь вернувшись к своей второй, пока очень недописанной книге, уже вознамерившись закрыть файл.       — Я очень рад, что вы с Юнги поладили. — Это прозвучало тихо, немного неуверенно, как будто, это было что-то действительно важное и что-то, что явно смогло принести облегчение до этого взволнованной сомнениями душе.       Джин поднял свои… бесстыжие глаза, потому что он вероломно обманул человека, который ему доверяет, как специалисту. Но, кто знает, может это именно тот момент, когда ложь сможет послужить во благо.       — Знаешь, у него лишь на первый взгляд сложный характер. Он бывает излишне прямолинейным. Таким прямолинейным, что это можно счесть за грубость, но...       — Да, я примерно представляю. — Джин покачал головой, вспомнив о том, что ему поначалу и в голову не могло прийти счесть тот поток остроумных оскорблений за обычную прямолинейность.       — Он грубил тебе? — Тэхен прямо смотрел на Джина, а Джин до сих пор не мог понять, что ему казалось во всем этом странным. Что-то настораживало его, но он не хотел пространно спекулировать, строя лишь предположения.       — Нет. Но я знаком с таким… складом характера. –Джин поспешил улыбнуться, чтобы успокоить внезапно взволновавшегося Тэхена, который, кажется, с облегчением выдохнул.       — Хорошо. Он не злой. Его можно назвать каким угодно, но только не злым, не подлым… Он очень хороший человек. Просто иногда не знает, как это показать. — После этих слов Тэхен задумался, затем очень мягко улыбнувшись. — Знаешь, как он дарит подарки? Просто кидает их перед тобой или сует в руки, буркнув под нос что-то типа «Возьми». А потом стоит рядом и прямо смотрит на тебя, ожидая реакции. Положительной реакции, от которой он потом буквально сияет, пусть и пытается прятать это за деланным равнодушием. В такие моменты у него не получается, и все сразу становится понятно по его румяному лицу и блестящим глазам. А вот когда дело касается чего-то, что потенциально может ранить… — Тэхен вздохнул. — Тогда к нему не подобраться. Вот тогда он отыгрывает равнодушие и безучастность настолько безупречно, что можно подумать, что он холодный и черствый сухарь. Но это не так. Уж я-то знаю.       Да, Джин тоже знал. Потому что это довольно часто встречающийся случай в его практике и самый сложный для работы. А еще Джин знал, потому что сам был таким, отчасти. Он, разумеется, был способен на нежные, радостные и прочие положительные проявления, но переживания предпочитал прятать глубоко внутри и никому не показывать. А, по возможности, и самому их лишний раз не касаться. В психологии было все примерно так же, как и в других медицинских отраслях: чтобы вылечиться, врачу неизбежно нужно идти к другому врачу. Хотя Джин и успел побороть большую часть своих демонов, что, собственно, и позволило ему однажды решить, что он может быть полезным другим. И он действительно оказался полезным, и…       — Ты задумался. — Низкий голос прозвучал мягко, но неожиданно, и Джин поднял глаза на Тэхена.       — Извини, просто книга не дает покоя. — Джин улыбнулся, решительно закрыв ноутбук, и встал из-за своего стола, затем устроившись к кресле напротив Тэхена. — Что ты ценишь в Юнги больше всего?       Это был стандартный вопрос для семейного консультирования, но теперь его необходимо было задать для того, чтобы понять, как относится Тэхен к Юнги и какую роль он выбрал в этих взаимоотношениях. И Тэхену не нужно было время на размышление.       — Заботу. Я ценю его заботу, потому что она… — он улыбнулся. — Бесценна. Он наверняка будет отрицать, что заботливый, списывая это на какие-нибудь эгоистические порывы, но я точно знаю, что если у меня что-то случится, Юнги будет первым, кто протянет мне руку, даже если я ее не попрошу. Он относится к тем людям, которые, соверши ты ошибку, будут ругать тебя громче всех, но при этом приложат максимум усилий для того, чтобы ты мог выбраться из сложившейся проблемы. Папа говорит, что у Юнги это от отца. — Заметив вопросительный и немного недоумевающий взгляд Джина, Тэхен продолжил. — Наши отцы дружат очень давно, ну еще с тех времен, когда они не познакомились с нашими мамами, которые, кстати, тоже дружат. Ну, в общем, Юнги этим похож на своего отца, и именно это я ценю. И именно за это я могу простить ему все, даже задевающие меня, подколы. Хотя теперь он почти не острит в мою сторону. Повзрослел, наверное. Между нами всего пара лет разницы, но иногда мне кажется, что ему не 27, а 72. Но я тоже повзрослел и теперь тоже могу о нем позаботиться и… Помочь ему, даже если он будет сопротивляться.       Тэхен улыбнулся, в то время как Джин очень глубоко задумался. Ни намека на романтику. Ничего, что могло бы хоть косвенно указывать на то, что Тэхен испытывал к Юнги романтические чувства. Безусловно, он любил его и ценил, но… Как брата? Как старшего товарища? Влюбленные люди всегда, совершенно неосознанно ко всему примешивают нежность. В словах, взгляде, когда говорят о дорогом сердцу человеке, во всех проявлениях проскакивает какая-то неподдающаяся объяснению или логичному вписыванию в контекст мягкость. Разумеется, если говорить о взаимных и приносящих счастье, хотя бы на первых порах, чувствах. Здесь же… Признательность. Благодарность. Наверняка, уважение, но ни намека на нежность. Что это может быть? Брак по расчету? Но тогда Тэхен вряд ли бы стал обращаться за помощью к психологу, а ведь он искренне надеется на помощь Джина. Но в чем?..       — Ким Тэхен, а что ты ценишь в себе больше всего? — разговор нужно было увести от вопроса отношений с Юнги, потому что сегодня итак было сказано многое, а дальнейшее углубление в эту тему могло спровоцировать неосознанную защитную реакцию. В конце концов, у них впереди еще три полноценных сеанса.       — Всё. — Тэхен улыбнулся. — Я все в себе ценю, прямо от больших пальцев на ногах и до кудрявой макушки!       — Кажется, нам нужно поменяться местами… — Джин не видел в последующей после признания реакции ни лукавства, ни намека на намерение что-то скрыть. — На этой ноте можно было все закончить, но у меня для тебя есть пара интересных психологических методик, а так как ты художник, ты должен оценить эту мою инициативу. Как насчет цветотерапии?..       По вмиг загоревшемуся взгляду Тэхена можно было понять, что он выдвинутую инициативу полностью поддерживает. А так как Джин уже успел понять, что Тэхену, как таково, его профессиональная помощь не требуется, по крайней мере, не в том, что касалось любви к себе и уверенности, они просто позволят себе с пользой и удовольствием провести оставшееся для консультации время.       Интересно, придет ли на свою вторую консультацию Юнги? Кажется, ответ был очевидным, но у Джина было сомнение. А еще у него был целый ворох спрятанных от сознания эмоций и чувств, которые едва заметно, пока, по крайней мере, волновали, тревожили и медленно, но верно начинали переворачивать все внутри. И с каждым новым днем все становилось еще на один шаг дальше от обычного рационального объяснения.       Во что, доктор Ким, ты ввязался?