Анализируй это

      — Что? — Чимин не мог поверить в то, что услышал. Точнее, он не мог поверить в то, что ему могло так повезти. Он не мог поверить, потому ему нужно было удостовериться. В том, что Тэхен действительно серьезен, и в том, что у него есть шанс на… Нет, об этом рано думать.       — Я не собираюсь вступать в брак с Юнги. — Тэхен продолжал лежать на спине, сложив руки на груди, как будто он на самом деле исповедовался, прежде чем окончательно почить. — Я его не люблю. И, что может важнее, он не любит меня.       — Как такое возможно? — Чимин искренне недоумевал, пока Тэхен поднялся, сев и свесив с кушетки ноги.       — Мы с ним как братья, понимаешь? Мы знаем друг друга очень давно и ни разу не замечали романтических чувств. Когда Юнги пришел ко мне с признанием в том, что он влюблен и желает создать со мной семью, я растерялся. Юнги очень закрыт и может скрывать все что угодно, если ему нужно. Допустить то, что он так долго скрывал свои чувства было вполне себе возможно. Я подумал, что мы не чужие люди, и что если мой положительный ответ сделает его счастливее, я вполне могу на это пойти… Я даже готов был на сексуальные отношения, потому что… Ну, потому что в этом нет ничего такого. — Тэхен покраснел, затем, правда, решительно продолжив, так же решительно убрав от лица сбившиеся каштановые пряди. — Но Юнги продолжает избегать этого. Представляешь…       — Честно сказать, не представляю. — Чимин невольно подумал о том, что если бы Тэхен стал искать с ним повод для сексуальных отношений, он бы не то что не противился или избегал, он был бы настолько за, что Тэхену, возможно, пришлось бы пожалеть о своей эротической инициативе. Но теперь не об этом.       — Он не влюблен в меня. Он не хочет меня и никогда не хотел. Я для него просто непослушный младший брат, поэтому мы с ним ни разу не целовались даже. Я часто намекал ему на уединение и прочие заведомо приятные для влюбленных вещи, но у него постоянно есть на все отговорки. Я даже пару раз ловил его в приподнятом от дегустаций коньяка настроении, думая, что так ему легче будет решиться на что-то, но и тогда у него появлялось желание максимум обнять меня или полежать рядом.       — Но вы же, кажется, целовались тогда, после показа… — Чимин пытался точнее воспроизвести в памяти события, но после того, как он узнал, что Тэхен занят, все было как в тумане. Тоскливом сером тумане обрушенных романтических надежд.       — Да, и это было крайне неожиданно! У меня даже закралось сомнение, что я был не прав и что ему просто нужно было время, но… У него была другая мотивация. Не любовь ко мне. Потому что когда инициативой попытался завладеть я, он тут же слился.       — Может, он что-то хотел доказать Джину... Они с ним все время спорили. — Чимин задумчиво смотрел на Тэхена. — Постоянно собачились шепотом. Юнги наговорил Джину гадостей в их первую встречу, и Джин настолько обиделся, что нам пришлось изобразить, что мы с ним вместе, хотя мы просто друзья. Очень хорошие друзья, если не сказать лучше.       — Что? — Глаза Тэхена начали слишком стремительно округляться вместе с открывшимся от шока ртом.       — Друзья. Ну, я живу с ним, потому у меня был ремонт, и Джин предложил мне пожить, чтобы я мог сэкономить на съемном жилье, но теперь ремонт почти закончен и… — Чимин растерянно опустил глаза.       — Да нет же! Ты сказал, что Юнги оскорбил Джина?       — Ааа, это… Ну да. Джин был очень зол, и я никогда его таким не видел, честно сказать. — Чимин вспомнил тот момент, и невольно передернул плечами.       — Все пропало. — Тэхен понуро опустил голову и, схватившись за край кушетки, теперь смотрел на свои облаченные в одноразовые тапочки ноги. — Этого я и боялся.       — Чего именно? — Чимин теперь думал о том, что разговор стоило бы продолжить в другом месте, потому что обстановка, особенно в контексте темы разговора, была слишком неподходящей. И Тэхен до сих пор был обнажен…       — Я обратился к доктору Киму лишь затем, чтобы он помог разобраться Юнги в себе. Я прекрасно знал, что он не семейный терапевт, да и нам не нужна семейная терапия, потому что в наших отношениях с Юнги все отлично. В абсолютно дружеских отношениях, я в этом уверен. Я знаю, что на его решение так скоро жениться что-то повлияло, но он никогда не скажет мне об этом. Он никому не скажет о своих проблемах, но я точно знаю, что его что-то тяготит. — Тэхен вздохнул. — Но теперь доктор Ким вряд ли захочет иметь с ним дело. Да и Юнги, если уже раз выпустил когти, тоже вряд ли превратится в тихого и послушного… Черт! А я уже понадеялся, что у меня все получится…       — Так, стоп! — Чимин быстро посмотрел на часы. — Мы не должны разговаривать в такой обстановке. Мой рабочий день заканчивается через полтора часа, и если ты еще хочешь что-то обсудить, мы должны будем встретиться… Можем поужинать. Я как раз буду голоден и… — Заметив, что Тэхен теперь был очень расстроен, Чимин поспешил его приободрить. — Слушай, не вешай нос! Одна голова хорошо, а две лучше. Я помогу тебе.       Разумеется, у Чимина был свой интерес, который теперь его не прибивал к земле, непосильной ношей взвалившись на и без того обреченно опущенные плечи, а эти самые плечи расправлял, позволив выпрямиться и увидеть свет в конце туннеля. И этот свет явно не был фонарем от надвигающегося поезда. Это было светлое будущее.

***

      Джин сидел в своей спальне, куда переместился со всей своей работой на время, пока его кабинет был занят лучшим другом, напротив рабочего ноутбука, а рядом стоял лаконичный коньячный бокал, на несколько глотков наполненный тем волшебным напитком, который Джин впервые попробовал сегодня, несмотря на то, что он всегда находился у него под рукой. Странно было то, что у коньяка был не такой уж внушительный срок выдержки (о чем свидетельствовал и светлый янтарный цвет), чтобы он обладал таким по истине оригинальным вкусом. А Джин разбирался в крепком алкоголе. Возможно, потому что им с Чимином в разное время удалось попробовать огромное количество его сортов.       — Джиииин, я дома! — И Чимин, как будто почувствовав, что о нем случайно вспомнили, подал голос из гостиной, затем, очевидно, сразу направившись в спальню Джина, вполне обоснованно планируя застать там своего друга. — Пьешь без меня?       Он был в приподнятом настроении, и Джину оставалось лишь наблюдать за тем, как он воодушевленно приземлился на угол его стола, сразу взяв в руки бокал.       — Цвет ненасыщенный, значит, напиток молод и свеж. — Он тут же поднес его к носу.       — Попробуй. Вкус очень оригинальный. — Джин улыбнулся, с нетерпением наблюдая за тем, как Чимин уже поднес стеклянный край к своим пухлым раскрасневшимся губам, в следующий момент сделав небольшой глоток. — Ну как?       — Обжигает. — Чимин немного поморщился, затем закатив глаза к потолку, прислушиваясь к вкусовым ощущениям. — Это точно коньяк? Я отчетливо чувствую виноград. Как будто в сухое вино подлили спирта.       — Точно коньяк. Сегодня откупорил на работе и решил принести домой, чтобы ты тоже заценил.       Услышав слово «работа» из уст Джина, Чимин тут же приосанился.       — Как прошла встреча с мистером Мином? Он пришел или, как ты и предполагал…       — Пришел. И привел с собой еще кое кого, кто пытался меня покалечить.       Услышав слово «покалечить» Чимин поспешил отразить на своем лице очень искреннее беспокойство, которое тут же проявилось и в нервном изменении его позы.       — В смысле?!       — Возлюбленный девушки, которая проходила у меня консультирование. Внучка моего издателя. Помнишь, ты даже виделся с ней…       Чимин задумался, а потом улыбнулся.       — Помню! Но причем тут ты к ее возлюбленному?       — Он меня обвинил в том, что из-за меня она его бросила. — Джин откинулся на жесткую деревянную спинку своего кресла, которая не давала даже шанса забыть о том, как важна хорошая осанка.       — Чушь.       — Я сказал ему то же самое, но он прежде попытался пару раз на меня наброситься. Но мистер Мин спас меня.       Чимин даже рот открыл от удивления.       — Наверняка не желал потом свидетельствовать в мою пользу в суде. — Джин хитро улыбнулся, правда, в его тоне не было чего-то насмешливого или саркастичного. — В любом случае, я ему благодарен, потому что, честно сказать, успел растеряться.       — Видишь, он не так плох, как казался на первый взгляд. — Чимин прекрасно помнил их с Тэхеном план: он должен был убедить Джина в том, что с Юнги просто жизненно необходимо иметь дело.       — Возможно, но меня это уже не касается. — Джин немного нервно придвинулся к столу, сразу схватившись за беспроводную компьютерную мышку и как будто внимательно уставившись в экран.       — Почему? У вас же еще куча сеансов…       — С Тэхеном да, но Мин Юнги вряд ли придет. Сегодня он пришел сказать мне спасибо, что я не выдал подробности нашего с ним знакомства. Мы сошлись на том, что я не обижен, и… все.       Чимин внимательно смотрел на своего друга, затем просто протянув ему недопитый бокал.       — Скажи, а у тебя никогда не было желания расколоть его?       Джин, который уже успел сделать приятно обжигающий глоток коньяка, с сомнением уставился на Чимина, и тот решил продолжить.       — Он настолько ожесточенно сопротивляется и защищается… Неужели тебе не хотелось заставить его все тебе выложить?       — Чим, это не этично. Если человек не хочет со мной говорить, то…       — Ты плохой специалист, если человек не хочет с тобой говорить, потому что уметь говорить с людьми — твоя первая профессиональная обязанность. — Чимин скрестил руки на груди.       — На что ты намекаешь? Что я не смогу разговорить человека, если захочу? — Джин нахмурился, очень напряженно сцепив руки, до этого спокойно опущенные на подлокотники кресла.       — Ты не захочешь, потому что уже спасовал. Я понимаю, он тот еще хам и негодяй, но тем приятнее будет застать его врасплох, выведав все тайны. А выведав все тайны, ты поступишь как настоящий профессионал — поможешь решить ему его проблемы. — Сказав это, Чимин тут же осекся. — Если найдешь их, разумеется.       — Может мне его еще за ручку на свои приемы приводить? — Джин теперь расслабленно, явно успев принять брошенный ему вызов, откинулся на спинку, так же, как Чимин, скрестив на груди руки.       — Он сам придет. А ты… Джин, я же знаю, что ты большой специалист. И я знаю, что если ты захочешь помочь, он выложит тебе все как на духу. Ты и сам это знаешь.       — Я не понимаю, к чему ты клонишь? Откуда вдруг такое человеколюбие и альтруизм, который ты собираешься проявлять моими руками? — Джин с сомнением смотрел на друга, который теперь двумя руками упирался в стол.       — К тому, что ты не должен спускать все на тормоза. В конце концов, тебе уже заплатили гонорар. И попросили о помощи.       — Я не вижу проблему, в том- то и дело. — Джин задумчиво стал теребить в руках дужку очков, в то время как Чимин еще чуть ближе к нему придвинулся.       — Значит, проблему ты еще не нашел. Это ли не повод серьезнее взяться за работу?       Джин думал. Думал о том, что в словах его друга, как бы это ни было парадоксально, было зерно здравого смысла. Возможно, к нему даже стоит прислушаться. К зерну, разумеется, а не к Чимину, который уже обновлял только что допитое содержимое коньячного бокала.

***

Ким Тэхен. Встреча 3

      — Джин, у меня плохие новости. — Тэхен появился в кабинете доктора Кима слишком драматично, сразу уже драматично устроившись на диване, с крепко вцепившимися в прикрытые тонкой брючной тканью колени и низко опущенной, изучающей ковролин, головой.       — Что случилось? — Джин тут же напрягся, мысленно приготовившись ко всему. Почти ко всему. Кроме того, разумеется, что Тэхен теперь кинется на него с кулаками с криками «Ты сломал мне жизнь».       — Агентство очень неожиданно подкинуло мне контракт на рекламную съемку, и мне нужно будет уехать. — Тэхен выдержал драматичную паузу, наблюдая за реакцией Джина. — На неделю. А может, и больше, как пойдет.       — Поздравляю, только не вижу в этом трагедии. — Джин уже представил, сколько времени у него освободиться. — Но я не смогу вернуть тебе заплаченные деньги, потому что консультации, отложенные или не состоявшиеся по вине клиента…       — Не переживай! — Тэхен неожиданно улыбнулся. — Вместо меня будет ходить Юнги. Я уже с ним договорился. И он не против.       — Не против? — эта новость удивила Джина намного больше той, что Тэхена он в этом кабинете, возможно, больше не увидит.       — Ну да. — Тэхен пожал плечами, затем прямо посмотрев на Джина. Так прямо, как будто он знал что-то, что должно было быть от него скрыто завесой тайны. — А что тебя удивляет? Ты же сам говорил, что вам удалось найти общий язык.       Джин глубоко вдохнул и выдохнул. Но не настолько глубоко, чтобы Тэхен смог заметить его волнение.       — Это правда. — Он максимально спокойно улыбнулся. — Просто я удивлен, что у мистера Мина есть свободное время, чтобы…       Тэхен махнул рукой.       — У него отпуск за свой счет. Он даже мне не говорит, почему отлынивает от прямых должностных обязанностей, но если дядя Джунхек не бьет тревогу, значит, они все согласовали. Так что… Он будет полностью в твоем распоряжении.       — Это хорошая новость. — Джин улыбнулся чуть более напряженно, теперь прикидывая, насколько честен был Юнги со своим женихом, так ответственно дав ему обещание.       — Чем мы займемся сегодня? — от изначально трагичного настроя Тэхена не осталось и следа: он был бодр, свеж и очень воодушевлен.       — Честно сказать, я уже давно потерял нить наших консультаций, которые как-то естественно превратились в обычные дружеские посиделки. — И Джин не мог определиться, как он к этому относится, так как ему до этого никогда не приходилось настолько сближаться со своими клиентами.       — Отлично, тогда давай поговорим… О любви!       — О, это как раз моя специализация, если мы…       — Ты был когда-нибудь влюблен? — В выражении лица Тэхена, в его интонации было как будто не только простое любопытство. Создавалось ощущение, что он хотел сравнить жизненный опыт.       — Разумеется. — Джин улыбнулся, решив, что откровенность с его стороны неминуемо спровоцирует ответную честность.       — А как ты это понял? — глаза Тэхена буквально горели нетерпением, и Джин подумал о том, что, возможно, в их взаимоотношениях с Юнги произошел какой-то переломный момент, который позволил Тэхену задуматься о высоком чувстве, с тем учетом, что до этого он не мог определиться с тем, что именно испытывал. Или недостаточно доверял Джину, чтобы делиться подобными вещами.       — Ну… Не скажу, что с первого взгляда, но… Со второго. Да, я понял это со второго взгляда. Точнее, не понял, а начал догадываться.       — А с первого взгляда? Ты веришь, что такая любовь возможна? — Тэхен был совершенно серьезен, что говорило о том, что это было не просто любопытство.       — Все индивидуально. Бывают влюбчивые люди, которым достаточно лишь раз взглянуть на человека, чтобы сразу раствориться в чувствах, а кому-то нужно для начала присмотреться, чтобы понять, что именно он чувствует. — Джин задумался, затем улыбнувшись. — Существует мнение, что любовь с первого взгляда проходит со взгляда второго, потому начинать влюбляться со второго взгляда можно считать более практичным способом расходовать свои душевные силы.       Тэхен задумался, но в его задумчивости не было ничего негативного, из чего Джин логично сделал вывод, что негативного опыта у него не было. Что не могло не радовать.       — А есть какой-нибудь тест, чтобы узнать, настоящая у тебя влюбленность или нет?       Столь наивный вопрос не мог не вызвать у Джина улыбку. Многие полагали, что психология может ответить на все вопросы, которые не задаст ей человек, простым выбором из нескольких альтернативных ответов. Именно об этом обычно говорят журналы, публикуя претендующие на звание психологических методик тесты, расшифровка которых зачастую сводится к обычной статистике. И это в лучшем случае. Психология действительно могла бы ответить на вопрос о том, настоящая влюбленность или нет, но для этого недостаточно было бы ответов на десяток довольно клишированных вопросов.       — Нет, такого теста нет. Но ты сам можешь попробовать разобраться в этом вопросе. Просто надо прислушаться к себе. Быть с собой честным, чтобы твои наблюдения были максимально приближены к реальному положению дел.       — Наблюдать за собой? Звучит как-то… — Тэхен в сомнении запустил пальцы в свои волосы, которые теперь не были как обычно кудрявыми, обрамляя красивое лицо мягкими волнами.       — За своей реакцией на человека, к которому ты предположительно питаешь чувства. За своими мыслями и эмоциями. Просто иногда бывает так, что они прячутся от осознания, и для того, чтобы что-то понять, нужно очень присмотреться. И, как я уже сказал, быть честным с собой.       — А как можно быть не честным с собой? Ведь все равно никто кроме тебя не узнает правды, так от кого ее тогда скрывать? Точнее, зачем?       — Защитная реакция. Порой случается так, что правда тебе просто не нравится.       — Например? — кажется, этот вопрос действительно заинтересовал Тэхена, и Джин теперь старался понять почему.       — Например, ты состоишь в отношениях с человеком и не можешь признаться себе в том, что разлюбил его, продолжая как по накатанной стремиться в безрадостное для тебя будущее. Или же ты работаешь на хорошем прибыльном месте, которое приносит солидный доход, но в тайне от самого себя хочешь заниматься чем-то другим. Таких примеров масса.       — Я понял. — Тэхен улыбнулся. — А этому можно научиться?       — Разумеется. Но нужно проделать большую работу над собой, чтобы уметь принимать правду и свои чувства такими, какие они есть.       — Чтобы жить в гармонии с собой.       Джин улыбнулся.       — Очень точное определение. И по-моему личному мнению, в этом и заключается большое счастье. Жить в гармонии с собой.       — А еще в этом и заключается любовь к себе, да?       — Странно, мы провели всего две с половиной встречи, а ты, кажется, уже все сам знаешь. — Джин не мог ошибиться, когда впервые подумал, что Тэхен обращался за помощью не себе. Очевидно, эта помощь должна была предназначаться Юнги, к которому он самостоятельно так и не смог пока достучаться.       Но Джин сможет. И теперь он окончательно убедился в своем намерении помочь.

***

      — Чим, спасибо большое, что согласился мне помочь! — Тэхен, с небольшой дорожной сумкой наперевес, переступал порог, при этом оглядываясь на идущего прямо за ним Чимина.       — Только предупреждаю — ремонт еще не совсем закончен, и…       — О, я неприхотлив! — Тэхен обезоруживающе улыбнулся. — Вообще, ты еще можешь передумать! Я могу свалить куда-нибудь, снять номер в гостинице или что-то такое…       — В этом нет нужды.       Вообще, Чимин не сомневался, когда предлагал свою помощь в осуществлении плана Тэхена. Гениального и простого. Он якобы уезжает по работе, и чтобы уже уплаченная сумма не пропала, Юнги вместо него посещает консультации. Чимин свою часть уже выполнил — настроил Джина на рабочий лад, внушив ему профессиональный альтруизм вместе с энтузиазмом. И теперь им оставалось только ждать. И Чимин очень надеялся на то, что план удастся, потому что он уже почти привык к мысли, что сердце Тэхена на самом деле свободно.       Теперь Чимину не нужно было останавливать себя на том пути, что начало прокладывать его впечатлительное сердце. Он не был романтиком, но не обратить внимания на те эмоции, которые он испытал, впервые увидев Тэхена, не мог. Особенно теперь, когда не нужно было уговаривать себя и свое в любой момент рискующее разбиться сердце. Можно было бы подумать, что он просто прельстился на безусловную внешнюю привлекательность, но в этом было что-то еще. В Тэхене было что-то еще, что буквально заставляло Чимина думать о нем больше приличного. Каждое его проявление, будь то счастливая квадратная улыбка или прямой, нетерпеливо ожидающий ответ или реакцию взгляд, даже задумчивость, которая придавала лицу недружелюбной, на первый взгляд, строгости за счет серьезно опущенных уголков рта… Все это находило живой отклик где-то внутри. Любовь — не любовь, но Чимину хотелось, чтобы это чувство развивалось, росло и обретало более отчетливые формы. А еще Чимину хотелось верить, что Тэхен был того же мнения.       — Ого, какая у тебя кровать… — Чимин вынырнул из своих мыслей от раздавшегося теперь где-то в отдалении удивленного и восторженного голоса. — Ты же на ней потеряться можешь!       Чимин понял, что Тэхен теперь находился в его спальне, и через мгновение уже оказался в дверях, успев как раз на тот момент, когда Тэхен, прямо в том, в чем приехал, плюхнулся на заботливо постеленное чистое белье.       — Прям в уличной одежде? Серьезно? — Не то, чтобы Чимин был против, но… — Тебе же спать под этим одеялом.       — И что? — Тэхен поднялся, очень искренне недоумевая, что именно смутило Чимина.       — Ну… Это не гигиенично.       — Ну мне же здесь спать, а не тебе. — Тэхен улыбнулся, вновь опустившись на спину и раскинув руки. — Тем более, я предпочитаю спать под одеялом, а не на нем. И вообще, просто можно было постелить покрывало.       — Может тебе еще ковровую дорожку нужно было постелить? — Чимин сложил руки на груди, в то время как Тэхен вновь поднялся.       — Ты злишься? Я очень тебе благодарен. — Тэхен окончательно принял сидячее положение, опираясь на заведенные за спину руки. — Хочешь, присоединяйся. Позволь себе нарушить свои же правила.       — Это не правила, и я не злюсь. — Чимин хмыкнул, закатив глаза. — Это просто вопрос…       — Это пустяк! — Тэхен очень театрально нахмурился. — Но мы можем разыграть из этого трагедию. Хочешь?       — Ай, мне все равно. — Чимин махнул рукой, отправившись в ванную комнату, чтобы еще раз проверить работоспособность сантехники.       — Нет, подожди! Ты заставляешь меня чувствовать себя виноватым, неблагодарным и… — Тэхен быстро поднялся с кровати, направившись к той двери, за которой до этого скрылся Чимин.       — Что за чушь? Я просто сказал, а ты прицепился. — Чимин заглянул в душевую кабину, подергав переключатель воды, который тут же доказал, что работает, выпустив из крана горячую струю воды.       — А мне можно? Или для этого нужно помыть руки? — Тэхен подошел к раковине, с интересом разглядывая светло-желтую, разбавленную с белым, с затейливым золотым узором плитку.       — Ну, началось… Тебе здесь жить. — Чимин подошел к Тэхену и самостоятельно открыл кран, на который он покушался, краем глаза заметив, что Тэхен смотрел на него в зеркало, прямо и бесстыдно, как умел только он.       — Но это твоя квартира.       — Да, и я уже слышал, что ты мне благодарен. И уже сказал, что все это пустяки. — Чимин поднял на него глаза, через зеркало сразу получив довольную улыбку.       — Мир? — Тэхен обнял его за плечо, прижав к себе.       — Да не ссорился я с тобой! — Чимин, качая головой, опустил взгляд, в то время как Тэхен ловко развернул его к себе.       — А ну смотри мне в глаза. — Его низкий голос теперь звучал очень требовательно.       — Раскомандовался. — Однако, Чимин поднял голову, сразу наткнувшись на блестящий, карий взгляд, который медленно перемещался по его лицу, заставляя все только что осмотренное покрываться легким и волнующим розовым румянцем.       — Давай поедим? — Тэхен как ни в чем ни бывало улыбнулся.       — Первая здравая мысль. — Чимин ловко выпутался из его рук, уже направившись в гостиную, из которой продолжил. — Возьмешься что-нибудь приготовить?       — Только если твоя квартира застрахована от пожара. — Тэхен еще раз взглянул на себя в зеркало, взъерошил и без того творчески рассыпанные по голове кудри и, выключив свет и закрыв дверь, пошел на доносящиеся с кухни звуки. — Я угощаю!

***

Мин Юнги. Встреча 3

      Теперь Юнги открывал электронный замок внушающей доверие своей надежностью стальной двери с другим настроением. Он все так же не собирался откровенничать с доктором Кимом, однако теперь у него напрочь пропало настроение его задевать или обижать. В конце концов, они легко могут пообщаться на отвлеченные темы, потому что Джин наверняка уже отчаялся влезть Юнги в доверие и выведать все его тайны, которых, если так подумать, и не было вовсе. По крайней мере, их было настолько мало и все они были такие незначительные… Достаточно незначительные, чтобы Юнги не мог списать на них все произошедшие с ним за жизнь злоключения. Скорее всего.       Когда он переступил через порог кабинета, дверь в который была открыта, он сразу заметил, что доктор Джин сидит, повернувшись к окну и закинув освобожденные от туфель ноги на подоконник. Юнги теперь мог видеть только его ступни и стоящую на подлокотнике руку, в которой расслабленно болталась дужка от очков. На столе был открыт компьютер, значит, Джин работал.       — Добрый день, Ким Сокджин. Надеюсь, я не помешаю?       Внезапно услышав голос, который раздавался за спиной, Джин, не успев ни о чем подумать и дать команду своему телу принять другую позу, попытался одновременно и развернуться, и снять с подоконника ноги, и все это получилось у него настолько неловко, что у Юнги невольно появилось желание доктору помочь принять человеческую позу.       — Добрый день. Не ожидал тебя… — Джин торопливо выпрямился в кресле, начав судорожно ногами, не глядя под стол, искать свою обувь, под пристальным взглядом Юнги, на лице которого было теперь подобие улыбки. — Но очень рад.       — Ты рад меня видеть? — Юнги на мгновение удивился, затем вернув себе невозмутимость. — Будем считать, что я тоже рад. Ты, наверное, знаешь, что Тэхену пришлось срочно уехать, и теперь мы будем видеться чаще.       — Я удивлен, что ты дал на это согласие. — Джин находился в процессе выключения своего компьютера, не замечая, что Юнги теперь подбирал слова. Он не подумал о том, что сказать доктору, если тот спросит, почему он так просто согласился.       — Если ты не хочешь меня видеть, я совершенно не против. — Лучшая защита — это нападение, и Юнги очень вовремя об этом вспомнил.       Джин поднялся и прошел к креслу, которое обычно занимал, проводя консультирование. Усевшись, он уже заметил обращенный к нему взгляд, который явно говорил о том, что подобное расположение воспринимается формальным и принимается неосознанно враждебно, потому Джин решил импровизировать: он сел, немного развернувшись в кресле и закинув ноги на один мягкий подлокотник, спиной удобно уперевшись в другой.       — Ты не возражаешь? Я хочу говорить с тобой в такой позе, мне так удобнее.       Взгляд Юнги против воли скользнул по длинным ногам, остановившись на том месте, из которого они росли. И он слишком поспешил отвести взгляд, что не ушло от внимания наблюдающего за его реакцией Джина.       — Тебя смущает? Я могу…       — Все в порядке. Но я не собираюсь откровенничать.       Юнги смутился. Возможно, это было слишком неформальное положение тела доктора, но если он скажет об этом вслух, это будет означать, что он действительно смущен. Но Юнги взял себя в руки, откинувшись на спинку дивана, смотря теперь в окно, которое находилось прямо напротив него.       — Не нужно откровенничать. Мы можем посидеть в тишине. — Джин немного запрокинул голову, прикрыв глаза. — Знаешь, в этом кабинете мне иногда не хватает простой тишины.       Красивая шея. Длинная, изящная, с чуть выпирающим кадыком и наверняка очень чувствительной кожей.       — Мы действительно можем просто молчать? — Юнги намеренно отвлекся от ненужных и неподходящих случаю мыслей, быстро выветрив их из головы. В принципе, это были ничего не значащие мысли, которые лезли в голову как обычно, когда ты видишь перед собой внешне привлекательного человека. Ты невольно обращаешь внимание на детали, и это совсем не значит, что ты испытываешь какой-то особенный интерес. Разумеется. Ну просто доктор был действительно хорош собой, и еще раз отметив это, Юнги поспешил об этом забыть. А чтобы ему удалось забыть на все сто, он решил на доктора не смотреть. Так надежнее.       — Да. — Джин повернул голову. — Если так тебе будет комфортнее, мы будем молчать.       — Это потому что за все уже уплачено? — Юнги ухмыльнулся, но мягкая улыбка с лица Джина после этих слов никуда не делась.       — Разумеется. Я не могу заставить тебя говорить, зато могу помочь молчать, создав для этого необходимые условия.       — Это что, такая тактика? Ты усыпляешь мою бдительность? — Юнги, против изначального своего намерения, внимательно и очень серьезно наблюдал за Джином, который чуть больше развернулся к нему, все еще продолжая держать ноги на подлокотнике. И Юнги сразу же заметил, по интеллигентно собравшейся в складки рубашке доктора, насколько изящной в сравнении с широченными плечами была его талия.       — Мистер Мин, я консультант, а не дознаватель. У меня нет тактик и стратегий. Люди либо рассказывают мне, что их тревожит, либо не рассказывают. И я не собираюсь тебя пытать, будь спокоен.       — Даже в качестве мести за то, что я наговорил?       — Я тебя уже проклял за это, так что, думаю, этой мести будет вполне достаточно.       Джин сказал это так невозмутимо, как будто это было само собой разумеющееся, вновь повернувшись и откинув голову. Однако, на его лице начала пробиваться улыбка, и Юнги не мог не улыбнуться в ответ. Правда, доктор этого не увидел.       — Так вот почему я сегодня никак не мог найти второй носок. Твои проделки.       — Видишь? Я уже отмщен. А теперь давай, наконец, помолчим.       Однако Юнги теперь не хотелось молчать. Рассказывать что-то о себе тоже не хотелось, но вот что-то о докторе он бы с удовольствием послушал. Собственно, наверное, именно по этому он так легко согласился на просьбу Тэхена заменить его на консультациях, а не по тому, что пропадали уже уплаченные деньги.       — Не думал, что ты любишь тишину…       — Всегда любил. С детства. И именно поэтому в школе не любил обеды в столовой, всегда забираясь в самый дальний угол, чтобы поесть в одиночестве. И не стремился заводить друзей. Мне не нравится шум и суета.       Как и Юнги.       — Вообще, очень люблю порядок во всем. В вещах, в мыслях… Правда, в мыслях его не всегда удается поддерживать, но я продолжаю работать над этим. Зачастую, мысли слишком быстро сменяют друг друга, и я не могу за ними уследить, как не пытаюсь.       — Я тоже люблю тишину и порядок. — Юнги, наблюдая за тем, как расслаблен был Джин, так же решил принять более комфортную позу.       Он быстренько стянул кроссовки, затем засомневавшись.       — Ни в чем себе не отказывай. — Джин не открывал глаза, и Юнги теперь думал о том, каким именно местом он почувствовал, что Юнги собирается сменить позу.       А Юнги просто поджал под себя ноги, воспроизведя подобие позы лотоса, которая никогда не давалась ему в первозданном виде — он был не настолько гибок в суставах.       — Удобно? — Джин быстро повернулся к нему голову, затем вновь вернувшись в свое положение.       — А ты не хочешь у меня спросить, почему я люблю тишину? Или что там может помочь тебе раскрыть мою личность?       — Если бы хотел — спросил уже. Перестань меня уже в чем-то подозревать — я не собираюсь тебя… раскусывать. Уверен, внутри горькая начинка. — Это была провокация, которая Джину с блеском удалась.       — С чего это ты решил, что у меня горькая начинка? — Юнги забавно насупился. — То, что я нагрубил тебе тогда, еще ничего не значит. При том, что я извинился и… Может, до сих пор сожалею.       Последнее прозвучало тише и неувереннее, и Джин по достоинству оценил эту откровенность.       — А что плохого в горьком вкусе?       — Но ты ведь не хочешь меня раскусывать именно по причине, как ты думаешь, горькой начинки. — Юнги сказал это, а потом только подумал. Но было поздно — Джин открыл глаза и вновь повернулся к нему.       — Я не хочу тебя раскусывать лишь потому, что не хочу, чтобы ты испытывал дискомфорт от того, что скажешь больше, чем хотел бы. Или чем планировал. Раскусить — значит, применить силу. А я против приложения какой бы то ни было силы.       — Но ты ведь как-то узнаешь от людей, то что они не могут сказать другим людям…       — Они сами говорят мне. К этому можно подвести наводящими вопросами. Именно так работает любой психолог или психоаналитик. Нужно задавать человеку правильные вопросы, чтобы естественно и безболезненно подвести его к проблеме, с которой он обратился. Именно поэтому иногда психологов считают шарлатанами — они не дают советов и зачастую просто слушают, давая к услышанному какие-то замечания и помарки, а если и пускаются в объяснения, то говорят вещи очевидные. Но ведь давно известно, что все гениальное — просто. Однако, это гениально зачастую просто сложно принять, несмотря на его простоту.       — Это как?       — Человек понимает, но не осознает. У него есть правильные мысли, но они… — Джин задумался. — Они не укоренены. Знаешь, как посадить саженец и недостаточно глубоко его прикопать. Любое внешнее воздействие, и он выйдет с корнем. То же самое с правильными и, главное, полезными мыслями. Нужно провести самостоятельную работу, чтобы саженец крепко держался в земле.       Юнги думал над произнесенным, в то время как Джин думал о том, что у него было слишком удобное положение, чтобы не попробовать немного поспать. Потому что поспать ночью не удалось. Потому что он слишком долго разбирал свои бумаги, а потом слишком долго облачал их в литературную форму. Потому что у него было вдохновение писать, потом было вдохновение поиграть и вознаградить себя за труды, а теперь было вдохновение зевать, но это было слишком неприлично, потому Джин держался как мог, чтобы не произвести плохое впечатление. Вообще, когда психолог зевает на приеме, особенно в момент, когда его клиент что-то говорит… В общем, это было очень дурным тоном.       Но Юнги не торопился говорить, а Джин окончательно закрыл глаза, сложив руки на животе и чуть лучше умостившись в кресле, чтобы край подлокотника поддерживал его затылок.       — Ты что, укладываешься спать? — Джин услышал удивленный, а не раздраженный голос Юнги, но глаза не стал открывать. — Я надеялся, что ты расскажешь мне еще что-нибудь интересное.       — Я сейчас работаю над книгой. В основном, по ночам, потому что, как показывает практика, вдохновение приходит после двух часов ночи, когда нормальные люди спят, а не очень, вроде меня, — продолжают бодрствовать. Вообще, я играл в свою любимую игру, и если бы не играл…       — Ты играешь в игры? — Юнги усмехнулся, но, кажется, без злого умысла, но Джин все-таки открыл глаза, повернув к нему голову.       — А что в этом такого?       — О, в этом ничего такого. — Юнги поднял вверх ладони, иллюстрируя тем самым отсутствие каких-либо обидных намерений. — Просто тебе почти тридцать, а мне казалось, что такой вид досуга подходит людям помладше.       — И что, что мне почти тридцать? Я молод в душе. И вообще, каждый выбирает себе досуг не по возрасту, а по интересам. — Джин вновь закрыл глаза, как будто не замечая на себе изучающий взгляд Юнги.       — Я не осуждаю, просто это… Оригинально. — Юнги улыбнулся. — Может, тебе стоит поехать домой и выспаться, пока не наступит два часа ночи?       — Нет уж, ты так просто от меня не отделаешься. — В голосе Джина слышалось то, что он, позволив себе окончательно расслабиться, уже потихоньку вступал на опасный путь, незаметно отдаляющий его от бодрствующей реальности. — Я не хочу спать. Я хочу послушать что-нибудь от тебя, иначе зачем мы здесь собрались?       — Посмотреть, как ты борешься со сном. — Юнги не мог сдержать свою улыбку, особенно, с тем условием, что Джин ее наверняка не видел, лежа с беспечно закрытыми глазами.       — Не придумывай. Я просто усыпляю твою бдительность и теперь смогу узнать все твои секреты… — Джин придал голосу почти злодейскую тональность, но Юнги лишь широко улыбнулся.       Ему нравилась сложившаяся атмосфера. Легкая и непринужденная. На самом деле, и Джин ему нравился, это было очевидно. Он не мог не нравиться, если только у тебя не было предубеждений, как были у Юнги. Просто он не доверял психологам и психоаналитикам, потому что у него однажды был опыт, после которого он лишь пожалел о потраченных деньгах. Он особо и не надеялся на что-то экстраординарное, просто полагая, что специалист поможет ему побороться с состоянием тревожности, но… Специалист помог ему избавиться лишь от лишней пары сотен долларов, а тревожность прошла сама собой. Возможно, если бы Юнги обратился к Джину со своей тревожностью, он бы ему оказал квалифицированную помощь. Но теперь у Юнги не было проблем, которые мог бы помочь решить психолог. Если только психолог не решит поговорить с… Вспомнив об этом, Юнги потянулся, вытянувшись как кот, сразу постаравшись забыть. Ни к чему каждый раз думать о том, что не можешь изменить.       — Доктор Ким… — Юнги намеренно говорил тихо, потому что он успел заметить, что рот Джина был чуть приоткрыт, что могло свидетельствовать о том, что он уже перешел в быструю фазу сна.       И Джин действительно не откликнулся. Он, кажется, сладко спал. Его грудь мерно вздымалась и опускалась, выпуская между и без того пухлых, а теперь непроизвольно надувшихся губ глубокие вдохи и выдохи. Это было забавно и в то же время, в этом что-то было. Человек, которого он пытался обидеть и раз и навсегда отвратить от попыток с ним заговорить, теперь спокойно спал в его присутствии, тем самым демонстрируя свою полную беззащитность. Возможно, Джин не задумывался о таких вещах, но для Юнги это было показательно. Для Юнги, который никогда не демонстрировал ничего, что могло бы хоть как-то намекнуть на его слабости. Разумеется, это не касалось сна как такового, потому что Юнги обычно не спал нигде, кроме собственного дома, но включало в себя более глубинно обоснованные проявления.       И именно поэтому, возможно, Юнги нравилось теперь наблюдать за тихо дремлющим Джином. Это умиротворяло. Вообще вся обстановка вокруг навивала какие-то неопределенные мысли о легкости, без претензии на что-то высокое. Пустота, в самом лучшем смысле, прозрачность… Гармония и возможность прислушаться к себе. Или к раздающемуся в непосредственной близости сопению.       Джин сначала почувствовал, насколько затекла его шея, а затем только открыл глаза. И сразу улыбнулся, заметив повсюду мягкие закатные отсветы, так волшебно рассыпанные по кабинету посредством тонкого прозрачного стекла. Он потянулся, сразу попробовав оценить, насколько успела пострадать его спина от сна в такой в принципе не предназначенной для здорового сна позе. А потом он заметил, что диван напротив был пуст, и это замечание заставило его вмиг подняться. Он пропустил момент, когда Юнги ушел. С его приема, на котором Джин просто уснул. А Юнги его просто не разбудил, опять же просто покинув кабинет без всякого…       — О, ты проснулся. А то я собирался тебя будить. — Джин поднял свой до сих пор обескураженный и еще не сумевший полностью прийти в себя после сна взгляд, заметив Юнги с картонным стаканчиком, стопка которых стояла рядом с кулером в приемной. — Будешь?       На его лице не было улыбки, но и какого-то негативного отношения к случившемуся тоже не наблюдалось, и это успокаивало.       — Сколько я спал? — Джину пришлось немного прокашляться, чтобы слова покидали его без слишком драматичного хрипа и надрыва, протянув руку за стаканом. — Спасибо.       — Чуть больше часа. — Юнги вновь занял место напротив, на диване, на этот раз облокотившись на собственные колени.       — Почему ты меня не разбудил или просто не ушел? Извини, я знаю, что это ужасно…       — Это естественно, как кушать или ходить в туалет. Тебе не за что извиняться, я прекрасно провел время и подумал о важных вещах.       — О каких? — Джин задал этот вопрос без всякой задней мысли, теперь пытаясь привести в порядок залежавшиеся волосы, не глядя и наугад ероша и приглаживая их пальцами.       — Хороший ход, доктор врач, но я не скажу тебе. — Юнги самодовольно улыбнулся, но впервые эта улыбка не вызвала внутри Джина никакого негативного отклика. — Ладно, я пойду. Время моего приема давно кончилось.       Юнги поднялся, немного нерешительно направившись к двери, как будто он ждал, что его о чем-то спросят или не решаясь спросить что-то самому.       — Ты придешь в следующий раз или… — Джин был немного растерян, все еще огромным усилием воли приводя свое сознание в порядок после довольно резкого засыпания и последующего за ним пробуждения.       — Да. — Юнги ответил незамедлительно. — У меня, скорее всего, будет к тебе дело.       — Я не буду спрашивать какое. — Джин мягко улыбнулся, поняв, что у него теперь есть все шансы докопаться до истины.       Юнги постоял еще мгновение, все это мгновение задумчиво смотря на Джина, затем просто молча удалившись.       Возможно, из этого что-то получится