Анализируй это

      — Я успел соскучиться — тебя не было целых два дня! — Тэхен, быстро вытерев руки о заткнутую за его пояс живописно измазанную в красках тряпку, которую он в последний момент все же решил оставить у холста, подлетел к Чимину, который только успел войти в гостиную с парой пакетов наперевес.       — Очень много работы. От слова очень. — Чимин действительно не чувствовал рук, ног и желания жить, имея лишь одно желание — лечь спать. Однако, очевидно, сильнее желания спать было только желание увидеть Тэхена. — Это мольберт?       — Да, я решил немного порисовать. — Тэхен смущенно улыбнулся, вернувшись с кухни, оставив все заботливо отобранные у Чимина пакеты там, где им и было место. — Когда все закончится, я заберу его с собой. Или оставлю тебе на память.       — Хорошо, как скажешь. — Чимин прошел на диван, с удовольствием и всем телом плюхнувшись на мягкие подушки.       — Очень устал, да? — Тэхен присел рядом, теперь с сочувствием и при этом волнением смотря на Чимина, который нашел в себе силы улыбнуться.       — Очень.       — Давай ты мне расскажешь главные новости, а я сделаю тебе массаж. Пойдет?       — Массаж? Ты мне? Разумеется пойдет! — Чимин тут же повернулся спиной к Тэхену, уже всерьез намереваясь ощутить на своих плечах сильные руки, которые, пусть даже без особой техники, но смогут выдавить из него все напряжение и…       — Иди сюда.       Он действительно ощутил руки, но они вопреки ожиданиям, потянули его назад, и через мгновение он почувствовал, что теперь его плечи упираются Тэхену в грудь, а Тэхен, в свою очередь обнял его двумя руками, поудобнее подвинувшись чуть ближе к спинке дивана и подвинув Чимина, который недоумевал, но был крайне доволен таким положением дел, сразу позволив себе расслабиться и не испытывать никакого стеснения или смятения.       — Давай. — И вот правая рука Чимина оказалась в больших ладонях Тэхена, который теперь расположил свою голову у него на плече.       Это было так… Этому нельзя было найти никакое достаточно точное словесное определение, но у Чимина все замерло внутри от такого необычного проявления заботы. Он чувствовал себя как будто отгороженным от внешнего мира, который теперь был где-то за пределами рук Тэхена, мягко обрамляющего Чимина, всего целиком. Потому что для еще более удобного положения, Тэхен вытянул свои ноги по бокам от бедер Чимина, и ему оставалось лишь окончательно и бесповоротно отдаться этой ласковой трепетной заботе. Ощущая как длинные пальцы мягко разминали его ладони.       — Бабушка мне всегда массировала ручки, чтобы я лучше спал. — Низкий, бархатный голос раздался очень близко от уха, и Чимин даже прикрыл глаза от удовольствия. — Что тебе сказал Джин?       — Джин сказал, что ему кажется, что он смог найти к Юнги подход и что у него теперь есть реальный шанс докопаться до истины, если он продолжит… Божечки, я никогда не думал, что это настолько приятно. Я действительно могу вырубиться… — Чимин ощущал, как по его телу начинает разливаться тепло, которое лишь усугубляло навалившуюся усталость, так и норовя стремительно и очень внезапно окунуть его с головой в сон.       — Это очень хорошие новости. — Тэхен взял другую руку Чимина, который полностью разомлел и как будто расплавился, ощущая теперь где-то внутри себя мерное сердцебиение обнимающего его Тэхена. — Значит, наш план может сработать. И ты не зря пошел на такие жертвы.       — Жертвы? Я выиграл джек-пот. — Чимин закрыл глаза. — Это волшебство. Я реально могу так уснуть.       — Так и усни. Не нужно себе отказывать в таких мелочах. — Низкий шепот, казалось, забивал все находящиеся в организме Чимина рецепторы и анализаторы сладкой ватой, заставляя его ощущать сладость сложившегося положения буквально на языке.       — Мне надо ехать домой. — Чимин ощутил, как Тэхен теперь взял обе его руки в свои большие ладони, мягко массируя их пальцами.       — А здесь что? — В голосе Тэхена слышалось недоумение.       — А здесь ты. — Чимин улыбнулся, почувствовав, как в волосы на его макушке зарылся нос.       — Я не буду тебе мешать. Я найду, где уснуть — была бы крыша над головой.       — Ты — мой гость, значит, искать, где уснуть нужно будет мне. А еще нужно будет придумать, что сказать Джину. Хотя, возможно, он даже не заметит мое отсутствие, полностью углубившись в свои мемуары.       — Оставайся. Я правда соскучился и… Мы сможем вместе поужинать! Потому что я не особо то…       — Скажи только, что ты сегодня не обедал... — Чимин грозно развернулся к Тэхену, наткнувшись на его теперь немного растерянный взгляд.       — Я забыл. — Тэхен улыбнулся. — Увлекся рисованием.       — А мне можно посмотреть? — Теперь во взгляде Чимина было предвкушение чего-то как минимум гениального, что сразу заставило Тэхена смутиться.       — Когда закончу. А пока… — Он сложил ладони Чимина вместе, все еще не выпуская их из своих рук. — Пойдем приготовим что-нибудь вкусное. Ну или хотя бы съедобное.

***

Мин Юнги. Встреча 4

      — Привет, Джин. — Юнги стремительно ворвался в кабинет доктора, который склонился над своим Макбуком, предупредительно подняв вверх указательный палец.       В очках, спустившихся, наверняка, в процессе усиленной мозговой деятельности, ближе к кончику носа, он был настолько мил, особенно теперь, когда был сосредоточен, что Юнги против воли улыбнулся. Он теперь почему-то все чаще улыбался против воли, как будто Джин его действительно проклял. Или что-то другое, что пока находилось под завесой тайны.       — А вот теперь… — Он быстро водил пальцем по панели тачпада, через минуту захлопнув крышку компьютера. — Привет, мистер Мин.       Джин очаровательно улыбнулся, как будто действительно был рад видеть Юнги, решительно направившегося к его столу, решительно пройдя мимо дивана. Возможно, он действительно был рад, по крайней мере, теперь не испытывая никаких негативных ожиданий, что уже в их случае было крайне удачной предпосылкой к плодотворному сотрудничеству.       — Помнишь, я говорил, что у меня к тебе дело? — Юнги аккуратно устроился на углу стола Джина, под его недоумевающим, но не препятствующим столь близкому и неформальному расположению взглядом.       Джин кивнул.       — Тогда я не буду вдаваться в подробности и сразу перейду к делу. — Он открыл свою сумку, которую Джин заметил только теперь. — Я являюсь сыном владельца компании «Семь лепестков», чей коньяк ты однажды при мне с удовольствием дегустировал.       Юнги самодовольно и не без удовольствия наблюдал за тем, как глаза Джина округлились, затем решив продолжить.       — Логично предположить, что я работаю в этой компании. Разнорабочим, так сказать. Но специализируюсь на создании купажей, купажировании будущего коньяка. И вот теперь, так как у тебя тонкий вкус и ты явно искушен в крепких спиртных напитках, я бы хотел дать тебе на пробу несколько образцов.       — Серьезно?! Подожди, ты сейчас серьезно? — Глаза Джина продолжили округляться, при этом взгляд скользнул на несколько небольших стеклянных склянок, которые Юнги достал из своей сумки, расставив на столе.       — Абсолютно. Мне интересно твое мнение. У нас, конечно, есть экспертная группа, но никто из них не почувствовал свежий виноград в том напитке, что пробовал ты. А я почувствовал. И ты почувствовал. Значит, твое мнение вполне сойдет за экспертное.       — О, ну хоть в чем-то я смогу сгодиться за эксперта. — Джин улыбнулся, невольно транслируя всю теперь испытываемую им гордость за себя. — А что такое купажирование? Я, разумеется, слышал об этом, но не приходилось вдаваться в детали...       — Разбавление коньячного спирта, чтобы его можно было пить: то, что зреет в бочках до то того момента, как превратиться в коньяк, порой доходит до 70-80 градусов. А это уж слишком на любителя, как ты понимаешь.       Джин кивнул, сняв с себя очки и аккуратно положив их рядом.       — Я принес три образца, которые теперь как раз оцениваются экспертной группой в слепом затесте. И предлагаю начать с первого.       Джин вновь уверенно кивнул, потянувшись к первому пузырьку. Помеченному ярлыком с цифрой 1. Он открыл крышку и сразу сделал глоток. Юнги очень внимательно наблюдал за его реакцией. И Джин немного скривился, затем, правда, сразу расправив все образовавшиеся на его красивом лице недовольные складки.       — Очень насыщенный вкус. Горчит приятно, но очень обжигает горло. Горчит… — Джин сверялся с ощущениями. — Похоже на жженое дерево или что-то такое, как будто мясо на углях. Честно сказать, мне хочется его запить, потому что жжение сохраняется дольше, чем я привык и немного дольше, чем мне это может быть приятно.       — Хорошо, это самый крепкий образец. — Юнги кивнул, успев тщательно запечатлеть в памяти то, что сказал Джин. — Бочки из обожженного дуба. Темное бутылочное стекло, и ты не видишь цвет. Он очень темный. На самом деле, выглядит красиво и даже эффектно. Но мы тоже сомневаемся насчет крепости. Хотя, небольшую партию попробовать можно. Давай, теперь второй.       Джин послушно взялся за вторую склянку. Он сделал глоток, и даже не поморщился, сразу сделав второй.       — А вот этот волшебный. — Он довольно улыбнулся. — Очень мягкий, хотя, возможно, это в сравнении с предыдущим. Никакой горечи. Наоборот… Как будто добавили сахар. Нет, карамель! — Джин кивал в подтверждение своих слов. — Карамель, точно. И я могу сказать, что этот коньяк не хочется ни запивать, ни закусывать. Он самостоятельно и очень приятно проскальзывает в желудок, согревая все на своем пути.       — Это полностью мое изобретение. Удалось выдержать крепость в 40 градусов, несмотря на то, что добавили больше умягченной воды и сахарного сиропа. Душистую воду не использовали, повысив процент умягченной, поэтому букет, возможно, не такой богатый как мог бы быть, но тем не менее…       — Он очень приятный. — Джин улыбнулся, и Юнги заметил, что его взгляд стал более блестящим. — Знаешь, не так много людей разбираются в букетах и вкусах, но ценят то, что можно долго и без потерь пить в хорошей компании.       — Да, я тоже так решил. — Юнги улыбнулся. — Давай третий.       Джин выдохнул и потянулся к третьему, выполненному из темного стекла пузырьку, который очень вероломно выпорхнул из его рук, но, к счастью, не разбился, остановившись на его коленях.       — Осечка. Секунду. Через несколько мгновений борьбы с крышкой, он сделал первый глоток. Задумавшись и опять же не скривившись, он сделал еще один глоток. А потом еще. Юнги наблюдал за ним как завороженный, не обращая внимание на то, что и в движениях, и во взгляде Джина стремительно уменьшалась концентрация холодного, не согретого этиловым спиртом, рассудка.       — Это не коньяк, но самая вкусная штука из всех. — Джин улыбнулся, и на его лице зарозовел очаровательно нежный румянец. — Это была проверка, да?       — Точно, и ты ее с блеском прошел. — Юнги загадочно улыбнулся, успев подумать о чем-то, о чем пока не следовало знать Джину. — Но об этом я может расскажу позже, а пока…       — А пока нужно закусить. — И Джин стремительно поднялся, успев в последнее мгновение унять головокружение, в момент охватившее его чувство равновесия, уперевшись руками в стол. — Ой-ой-ой… Знаешь золотое правильно любого распития? Если ты наливаешь, будь добр дать, чем закусить. Но у меня был где-то шоколад, точно.       Было очевидно, что Джину приходилось прилагать усилие, чтобы язык переворачивался во рту как надо, не спотыкаясь о слишком сложно дающиеся теперь слова. И Юнги понял, что действительно совершил промах, напоив Джина коньяком и не позаботившись о… Хотя, так опьянеть от пары глотков можно было только на голодный желудок… И пока Юнги строил догадки и предположения, Джин очень решительно сделал шаг, перенеся вперед туловище, но забыв тщательнее переставить ногу, которая зацепилась за железную ножку его кресла. И Джину повезло, что у Юнги была отменная реакция, потому что иначе ему бы пришлось краснеть за свою пьяную неловкость, пусть он и пил не по злому умыслу.       Однако, шанс покраснеть представился другой — Юнги успел схватить его за талию, чуть притянув к себе, чтобы покрепче зафиксировать и дать вестибулярному аппарату Джина хоть мало-мальски прийти в себя.       — Ты не завтракал? — Юнги выровнял заметно разомлевшего от качественного коньяка доктора, двумя руками зафиксировав его талию, облаченную в обычную белую футболку, которая была заправлена в обычные светлые летние брюки, и… Он даже перенес свой взгляд с розового и, несмотря ни на что, красивого лица Джина туда, где теперь покоились его руки, потому что казалось, что такого быть не может.       — Оценил, да? — Джин беспечно улыбался, не замечая в прямом взгляде Юнги ничего экстраординарного. — Это… В общем, у меня треугольник здесь.       Он беспорядочно водил пальцем по своему торсу, внимательно следя за ним взглядом, который затем обратил к Юнги.       — Треугольник? — Ему пришлось чуть присобрать себя в руки, от осознания столь близкого теперь и очень внезапного нахождения с Джином.       — Ага. — Он самодовольно, но при этом рассеянно улыбнулся. — Смотри.       Джин неловко взял ладони Юнги в свои (и Юнги сразу ощутил, насколько они были горячими), переместив их себе на плечи.       — А теперь веди вниз.       Но Юнги был растерян. Он был растерян и смущен, и Джин, заметив его замешательство, без задней мысли решил помочь ему, накрыв ладони Юнги своими руками, направив их от плеч вниз, по ребрам, обрамляющим мужественную грудную клетку, затем к талии.       — Вот и треугольник. — Он улыбался, будучи довольным собой, в то время как Юнги все еще не мог поверить в то, что сейчас произошло, только спустя мгновение сумев перевести взгляд от своих рук, сжимающих изящную талию, на лицо Джина. — Мое еди…ственное очевидное достоинство.       Слова давались ему теперь с намного большим трудом.       — А у тебя красивое лицо. Такое… Милое. — Джин продолжал беспечно улыбаться, внезапно обхватив щеки Юнги своими горячими руками. — Такие мягкие черты и такой несгибаемый характер… И щечки… Такой котик! Я сначала поверить не мог, что ты можешь грубить. Потом поверил. А потом подумал, что ты не со зла. Да мало ли у тебя был негативный опыт, да?       Джин теперь серьезно смотрел в глаза Юнги, который забыл как моргать. А потом Джин опять широко улыбнулся.       — Не все психологи так же хороши, как я. — Он убрал одну свою руку, и в следующее мгновение указательный палец этой руки мягко коснулся носа Юнги. — Буп.       Джин звонко хихикнул, не спуская с разомлевшего румяного лица улыбку, и Юнги просто физически не мог ничего ему возразить. Он вообще не мог ничего поделать с собой, в один момент полностью потеряв контроль над своим зачем-то покинувшим его и оставившим один на один с пьяным очарованием рассудком.       — Вообще, я не завтракал, да. С этой долбаной книгой… Забываю. Но вообще я люблю есть и очень хорошо готовлю. — Джин моргал медленно, говорил, растягивая гласные. — Книга… Когда я ее уже закончу…       А потом выражение его лица начало стремительно меняться, как будто он в один момент протрезвел, обнаружив себя в слишком интимной близости от Юнги.       — Книга! Мать твою, у меня встреча с издателем в четыре!       После этого объявления, Юнги в один момент пришел в себя, однако Джин трезветь явно не собирался, положив свои руки на находящиеся перед ним плечи лишь для того, чтобы добавить себе жизненно необходимую опору.       — Черт, почему ты мне не сказал? И, главное, зачем начал пить… — Юнги сверился с наручными часами, обнаружив, что до часа икс оставалось полтора часа. — Так. Ты выпил не так много… Значит, тебе вполне может помочь сытная еда и крепкий кофе. За руль, разумеется, не сядешь, но внятно разговаривать ты точно сможешь.       — Но у меня… — Джин стал растерянно озираться по сторонам.       — Сейчас все будет. — Юнги аккуратно направил Джина к креслу. — Жди меня здесь и постарайся не спать. Можешь громко петь, но спать нельзя. Понял? Я скоро вернусь.       Джин решительно кивнул, опустившись в кресло, затем подняв голову и блаженно улыбнувшись Юнги.       — Ты мой рыцарь.       И Юнги как-будто понимал, что в докторе теперь говорил только выпитый до этого крепкий и претендующий на то, чтобы стать элитным алкоголь, но эти слова все равно подействовали на него воодушевляюще, найдя внутри какой-то необъяснимый, но отчетливый отклик.       Джин был решительно настроен не спать, разумеется, но когда Юнги появился в его кабинете спустя пятнадцать минут, оперативно найдя по близости кофейню, он застал его с запрокинутыми на подлокотник ногами, прижавшегося всем телом к мягкой спинке.       — Эй, Джин, мы же договорились не спать!       Юнги сказал это достаточно громко, но Джин даже не пошевелился, продолжая тихо сопеть.       — Эй, спящий красавец, не заставляй меня тебя целовать! — Юнги подошел к креслу с картонным стаканом и бумажным пакетом наперевес. — Рыцарь принес тебе спасительное зелье и…       Джин нерешительно открыл один глаз, который заметил Юнги, затем открыл второй, лучше Юнги рассмотрев, а потом он очень резко опустил ноги на пол, взявшись обеими руками за подлокотники.       — Я не спал.       — Я верю. — Юнги улыбнулся. — Вот. Двойной эспрессо и сэндвич с ростбифом. Должно сработать.       Джин послушно протянул руки, уже через мгновение морщась от кофе.       — Да, это тебе не коньяк хлебать. — Юнги сел на диван, внимательно следя за тем, чтобы Джин не закрыл случайно глаза, опять начав моргать медленнее приличного.       — Я не дружу с тобой. — Джин продолжал кривиться и пить кофе, с небывалым энтузиазмом прикладываясь к, стоит признать, очень аппетитно выглядящему сэндвичу.       — Не дружишь со мной? А кто тебя теперь спасает?! — Юнги возмущенно поднял брови, разумеется, не испытывая теперь ни капли раздражения. Только умиление. И что-то еще, чему теперь было не время.       — Ты сам же меня напоил. — Джин собирался возмутиться, но он успел по достоинству оценить сэндвич, потому вновь обратил все внимание на него, активно работая челюстью.       — Лучше?       После заданного Юнги вопроса Джин сделал еще один большой глоток кофе.       — Однозначно.       — Больше не хочется называть меня котом? — Юнги самодовольно улыбнулся, заметив, как Джин стремительно начал краснеть. — О, у тебя от смущения краснеют уши? Это очень оригинально.       — Я назвал тебя котом? Ты же понимаешь, что я пьян? Был… — Джин как будто сверялся с ощущениями.       — Все в порядке. Будем считать, что мне понравилось. — Юнги задумчиво улыбнулся, быстро воспроизведя в памяти события, только успевшие минуть, с чувством выполненного долга откинувшись на спинку дивана. — Хорошо жуй. Ты на машине?       — Нет, она на тех.обслуживании. Я доеду на такси. — Джин, зажав стакан с недопитым пока кофе между ног, складывал в бумажный пакет обертку от сэндчива, затем положив пакет на пол.       — Это лишнее. Я отвезу тебя.       — Ты что меня? — Джин буквально вскинул брови. — Нет, не нужно!       — Нужно. Я до сих пор чувствую себя виноватым. Мне несложно. Но добираться домой ты будешь сам, уж извини.       — Нет, я доеду на такси. Спасибо. — Джин, начав ощущать, что его сознание стало проясняться вместе с тем, как пары этилового спирта сдавались под натиском кофеина, очень серьезно посмотрел на Юнги, который самодовольно улыбнулся.       — Я не задал вопрос, а констатировал факт. Не нужно со мной спорить. Иначе я начну рассказывать тебе, что ты творил, пока был в состоянии тяжелой алкогольной интоксикации.       — Господи, прости меня. Серьезно, я… Я не хотел, правда, это… — Джин выглядел растерянным, и Юнги вдруг подумал о том, что он был бы не против, если бы он делал это все злонамеренно.       — Все в порядке. Правда, не терзайся. Я просто пошутил. — Юнги улыбнулся на этот раз без самодовольства, тепло, и Джин не мог не улыбнуться в ответ, при этом как-то особенно очаровательно порозовев.       — Спасибо.

***

      — Пак Чимин, почему ты не зовешь меня на новоселье, если уже начал паковать вещи? — Джин стоял, подпирая своим могучим плечом дверной косяк, наблюдая за тем, как Чимин собирал дорожную сумку.       — Потому что там еще не все готово к твоему триумфальному появлению. Да и я не переезжаю пока полностью — просто буду по чуть-чуть перевозить свои вещички, чтобы потом переезд не вылился в огромную катастрофу.       На самом деле, Чимину просто нужна была одежда, чтобы переодеться, если он вдруг еще раз решит остаться в своей квартире, но в обществе Тэхена, с которым ему слишком приятно было проводить время. Он теперь думал о том, что заставлять его спать на диване, когда Чимин все-таки решался остаться, не слишком гуманно, но с другой стороны, они не были близки настолько, чтобы делить одно одеяло на двоих. Не были, но Чимин бы очень этого хотел. Особенно после того, как вскрылись подробности личной жизни Тэхена, которая, как оказалось, никак не была связана с Юнги.       — Расскажи, как проходит твоя работа с мистером Мином. — Чимин почти закончил укомплектовывать часть своей одежды под теперь наполненным скепсисом взглядом Джина.       — Почему ты так интересуешься? Сомневаешься в моих профессиональных качествах?       — Нет, просто хочу послушать, как ты расскажешь мне о своих успехах. — Чимин поспешил обернуться на друга и улыбнуться, чтобы лишить его всяких сомнений. И Джин в ответ улыбнулся как-то слишком задумчиво.       — Интересная подробность из жизни мистера Мина — он имеет отношение к «Семи лепесткам», который мы с тобой недавно с удовольствием распивали. А именно — он сын владельца компании, который занимается разбавлением коньяка.       Чимин удивленно округлил глаза.       — И он просто так тебе признался в том, что разбавляет…       — Купажирование, Чимин. Он занимается купажированием, а не саботажем коньячного производства. Я как-нибудь тебе расскажу подробнее.       — Ааа… Это прекрасно. А что насчет его проблем? — Чимин, справившись с замком на сумке, теперь удобно устроился в ожидании подробностей на диване, который, пока время не подошло ко сну, был сложен.       — Ну, его проблемы касаются только его. — Джин сложил руки на груди, затем немного задумчиво посмотрев куда-то за спину Чимину. — Но я совершенно убедился в том, что он неплохой человек.       — Зловонный гоблин реабилитирован? — Это была очень хорошая новость, и Чимин поспешил широко и хитро улыбнуться.       — Полностью. Я думаю, что из зловонного гоблина его вполне можно перевести в категорию «очаровательный гном». Правда, список достоинств, наверняка, придется потом расширить.       Заметив на миг появившееся замешательство на лице своего лучшего друга, Чимин вдруг подумал о том, что по сути, Юнги был свободен. По крайней мере, если верить догадкам Тэхена. А то, как теперь задумчив был Джин и основываясь на том, что он сказал… Хотя, рано для каких бы то ни было выводов, но перспектива того, что Джин и Юнги влюбятся друг в друга, была слишком заманчивой, потому что в этом случае, Тэхен точно достанется ему. Это была слишком неожиданная мысль, к которой Чимин не успел подготовиться. Хотя, глупо было скрывать свои чувства и намерения от себя самого. Особенно в свете того, что надежды Чимина с каждым днем подтверждались все больше. Они отлично ладили с Тэхеном. Разумеется, если не считать мелких стычек по всяким пустякам, но это легко можно было бы списать на то, что они познакомились только две недели назад и теперь происходила притирка характеров. Во всем остальном…       — Ты чего так лыбишься, дружок?       Голос Джина настиг разыгравшееся воображение Чимина слишком внезапно, и тот поспешил принять серьезный вид.       — Думаю о том, что именно ты приготовишь на моей кухне, когда все будет закончено.       — Да? А похоже на то, что ты теперь влюблен как школьник... — Джин теперь прямо и с любопытством смотрел на Чимина, который знал, что не сможет долго скрывать от друга, магистра человеческих душ, свои чувства. — Ты что-то от меня скрываешь?       — Как ты мог такое подумать?! — Чимин очень возмущенно вскочил с дивана, быстро подойдя к Джину. — И это после всего того удовольствия, что я тебе доставил…       — Звучит двусмысленно. — Джин задумчиво покачал головой, затем, правда, улыбнувшись. — Ладно, ты же знаешь, что я в любом случае буду за тебя рад. Расскажешь когда посчитаешь нужным, а пока пойдем-ка ужинать.       Джин взял Чимина за плечи и повел в направлении кухни. И Чимин подумал о том, что ему слишком повезло с другом. И, возможно, повезет еще раз.

***

      — Завтра у Юнги должен быть прием, и вместе с завтрашним останется еще три, если я правильно посчитал. — Тэхен стоял напротив мольберта, в домашних шортах и такой же непретенциозной футболке, с кисточкой в одной руке и небольшой пластиковой палитрой — в другой, сосредоточенно смотря на свой холст. — С акрилом выходит сложнее, чем я предполагал.       — Что ты там рисуешь? — Чимин, который сидел на диване, оперевшись двумя подпирающими его голову руками на мягкую спинку, внимательно наблюдал за Тэхеном.       — Твой портрет. — Он сделал несколько мазков, затем промыв кисть в одном из трех пластиковых стаканчиков с уже подкрашенной в разные цвета водой.       — Тэ, я серьезно! — Чимин нахмурился.       — Я тоже серьезно. — Тэхен был невозмутим, затем, наконец, переведя свой взгляд на Чимина и загадочно улыбнувшись. — Ты вдохновил меня взяться за кисть.       — Тебя вдохновило изобилие свободного времени. — Но сердце Чимина уже без разрешения стало беспорядочнее трепыхаться в груди.       — Ну и это тоже. — Тэхен пожал плечами. — Хочешь попробовать?       — Что? — Чимин в готовности согласиться на все, выпрямился.       — Порисовать. — Тэхен улыбнулся. — О, не бойся, я буду направлять твою руку и выбирать краски.       — Тогда я согласен! — Чимин очень быстро встал с дивана и очень быстро обойдя его, оказался рядом с Тэхеном.       И взглянув на холст, он буквально потерял дар речи, затем, правда, вновь его обретя, лишь чтобы выразить свое восхищение.       — Тэ, это… Ну… Потрясающе? — Чимин не мог отвести взгляд от холста, как и стоящий с ним плечом к плечу Тэхен. — Меня никогда еще не рисовали и… Как ты угадал мой любимый цвет?       — Не знаю, это первая пришедшая в голову ассоциация. Желтый цвет и воздушный шар. Потому что он легкий, парящий, забавный, но стоит его уколоть, и он лопается с громким и страшным бабахом. Прям как ты, когда злишься. — Тэхен улыбнулся, уже успев заметить обращенный к нему возмущенный взгляд.       — С громким бабахом? Да я даже не злился ни разу. Пф... Ты не видел, как я злюсь. — Чимин скрестил руки на груди, но созерцание собственного лица, изображенного в красках, по которому так точно угадывались его собственные черты… Он не мог возмущаться.       — Ты мне угрожаешь? — Тэхен наклонился к его уху, и Чимин дрогнул, услышав его низкий голос в такой внезапной и небезопасной близости. — Вставай сюда.       Он потянул его за руку, установив напротив мольберта.       — На, держи. — И вручив ему кисть. — Мне нужно будет сделать пару штрихов вот здесь.       Тэхен встал прямо за ним, и Чимин затаил дыхание, ощутив, насколько он был близок, и дыханию не суждено было быстро восстановиться, потому что потом Тэхен взял его пальцы с кисточкой в свою красивую ладонь. И вот кисть оказалась на палитре, сделав несколько мазков, чтобы распределить в достаточном количестве по длинному ворсу краску. Затем кисть оказалась на холсте, и Чимин теперь очень боялся что-нибудь испортить, несмотря на то, что его рука была зафиксирована в руке Тэхена.       — Расслабься. Ты ничего не сможешь испортить.       Как будто он услышал его мысли, и Чимин быстро повернул свою голову, заметив, что Тэхен смотрел на холст, но его улыбка явно предназначалась не красочному изображению. И Чимин тоже теперь смотрел на холст, наблюдая за тем, как кисточка легко, короткими мазками распределяла краску.       — Теперь промоем. — И она оказалась в стаканчике с водой, затем вновь вернувшись к палитре. А свободная рука Тэхена оказалась на талии Чимина.       — Это очень красиво. У тебя явно талант. — Установившаяся тишина слишком волновала и без того сбившиеся с привычного ритма сердца, и Чимин поспешил ее заполнить словами.       — Наверное. Просто я изобразил то, точнее, того, кто давно занимало мое воображение. И не только. — В голосе Тэхена как будто не было волнения, но Чимин ощутил, что его рука едва заметно дрогнула.       — А что же мне тогда сделать, чтобы изобразить то, что занимает мое воображение? — Если у Тэхена дрогнула рука, то Чимин пытался справиться со своим взволнованно звенящим шепотом.       — Поцеловать меня?