Анализируй это

      Джин не вошел в кабинет своего лучшего друга на сеанс регулярного оздоровительного массажа, а буквально влетел, не слишком аккуратно захлопнув за собой дверь.       — Джин? — Чимин видел, что его лучший друг был взволнован, но старался это волнение не показывать, хотя оно все равно находило выход наружу, причем довольно неловко, придавая Джину никогда не свойственной ему нелепости.       — Привет, Чим. Что у нас сегодня? — Он тут же скрылся за ширмой, пока Чимин неторопливо заменял одноразовый комплект простыней, все еще не имея даже представлений о том, что могло так сильно взволновать его обычно спокойного и рассудительного Джина.       — А у тебя какие-то особые пожелания? Ты же знаешь, что для тебя я готов на все, кроме эротического массажа. Это только за деньги.       Джин никак не отреагировал на шутку, уже облачившись в положенное ему одноразовое белье и начав устраиваться на кушетке.       — Можешь помять меня посильнее? Ну знаешь, так чтобы вся дурь разом вышла, и в последующие несколько дней нужно было думать только о ноющих мышцах… — Джин уткнулся носом в простынь, которая заглушала его голос, но оставляла ясным посыл, контекст которого Чимин никак не мог уловить.       — Ты обратился не по адресу. Я не доставляю физические увечия. Хотя… — Чимин задумался, вспоминая все известные ему техники. — Нет, на следующий день болеть точно не будет.       — Ну придумай что-нибудь — ты же профессионал. Давай теперь за один присест решительно поборемся со всеми моими зажимами, залежами и отложениями и…       — Джин, что случилось? Что-то с книгой? По-моему, ты чем-то встревожен…       — По-моему, ты мануальный терапевт, а не психолог. — В прозвучавшем замечании не было ничего обидного, точнее, в той интонации, с которой Джин это произнес, потому Чимин оставил это замечание без пристального внимания. — Все в порядке. В относительном. По крайней мере, я принял одно важное решение, которое теперь должно принести мне облегчение. Моральное. Хотя, какое к черту может быть моральное облегчение, когда моя собственная совесть теперь взяла меня в заложники, а ведь она всегда была спокойна и вполне себе миролюбива и...       — А ты можешь говорить прямо? У меня не настолько высокий уровень айкью, чтобы я однозначно понимал твои пусть и не слишком прозрачные намеки. — Чимин не терял времени, теперь занявшись стандартной для его рода деятельности рутиной, а именно — обработкой рук. — Кстати, попа не мерзнет? Может прикрутить кондиционер?       — Нормально. Остужает мой воспаленный рассудок.       Джин до этого не спал всю ночь. Так и не смог сомкнуть глаза, приехав домой и оказавшись наедине со своими мыслями. Которые с одной стороны, так и хотелось думать, а с другой — бежать от них куда подальше, в какую-нибудь далекую и забытую цивилизацией страну. Он пытался не думать о случившемся поцелуе, но не мог. А вместе с мыслями, томящими сознание еще не успевшими до конца остыть ощущениями, неизменно приходили те, что заставляли Джина испытывать весь спектр негативных и обращенных против него самого эмоций. Он чувствовал себя предателем и отъявленным непрофессионалом, который не сумел остановить себя в отношениях со своим… пациентом. Да, формально, пациентом, а крутить шуры-муры с пациентами было зазорным с незапамятных времен, когда Гиппократ придумал свою клятву, в которой особенный упор делался на том, что нельзя крутить интрижки с теми, кого собирался лечить. Джин не крутил интрижку — интрижка закрутила его сама. Но вообще, он еще старался не думать о том, каким подлецом на самом деле оказался Юнги, позволивший себе такое откровенное поведение при наличии у него почти законного жениха. Это было отвратительно и никак не вязалось с тем образом, что успел создаться у Джина. Сильным, очаровательным, интригующим своей закрытостью и покоряющим своей… Вздор. Вздор и чушь.       — Джинни, ты так и не ответил на мой вопрос. — Чимин растирал в руках массажный разогревающий гель. — Как проходит твоя работа с Юнги?       Вопрос, который немилосердно ударился прямо в солнечное сплетение, лишив Джина дыхания, жизни и способности сформулировать мысль так, чтобы не сказать лишнего.       — Нормально. Мы докопались до проблемы, и теперь только от него будет зависеть ее решение.       — В смысле? — Так как вопрос решения проблем Юнги как никак касался его личной жизни, пусть и косвенно, потому что они с Тэхеном все решили и со всем определились, продолжая беспечно наслаждаться друг другом, Чимин хотел больше подробностей.       — Тебе описать все психические механизмы, которыми он должен будет воспользоваться, ничего не осознавая, направляемый лишь моим до этого продемонстрированным профессионализмом? Я не волшебник, Чим, и уже отучился на него, так что чуда явно не будет. Я задал направление, крестиком отметив пункт назначения, и по заданному маршруту он теперь пройдет самостоятельно. Я в этом уверен.       — И в чем была проблема?       — В том, что ты хочешь слишком много знать. Давай, покажи мне, на что способен. Я уже в предвкушении.

***

      Юнги долго думал о том, что именно скажет Джину, и теперь, переступая преграждающий пусть электронным замком порог его приемной, был почти в себе уверен. По крайней мере, в тех чувствах, которые он испытывал. Он расскажет Джину все с самого начала, как на духу.       — О, мистер Мин, здравствуйте. — Лин, помощница Джина, которую Юнги совсем не ожидал увидеть, приветственно улыбнулась ему, затем, правда, на глазах став очень серьезной. — Я звонила вам, но вы не брали трубку.       — Что-то случилось? — В Юнги начали переворачиваться какие-то не греющие и не раскрашивающие в радужные цвета душу предчувствия. — Добрый день.       — Мистер Ким отменил вашу последнюю консультацию в связи с личными причинами. Согласно подписанному контракту, он обязуется вернуть стоимость несостоявшейся по его вине встречи, плюс двадцать процентов за возникшие неудобства и издержки. Я уже занимаюсь банковским переводом. А еще, он оставил вам контакты специалистов, которые могут помочь вам, если остались…       — Как я могу с ним связаться? — Ирония этой жизни, злая и беспощадная к и без того скромной и загибающейся на глазах надежде, находящаяся теперь по несчастливому случаю вся в распоряжении Юнги, заключалась в том, что он не знал ни личный телефон Джина, ни его адрес. — Это вопрос жизни и смерти.       Девушка задумалась, явно оценивая действительную вероятность сделанного столь категорично заявления.       — Вы можете оставить сообщение, которое я передам ему, и тогда он, если посчитает нужным, свяжется с вами, если дело действительно важное.       Этот вариант не подходил. Если Джин пошел на то, чтобы отменить прием, он вряд ли откликнется на оформленный почти официально призыв Юнги, при том, что ясно и понятно было то, что у него не может случиться ничего, граничащее с жизнью и смертью.       — А я могу сам связаться с ним напрямую?       Девушка замялась.       — Я не могу распространять личную информацию о мистере Киме без его на то позволения. Которое он мне не давал. Извините, но я действительно ничего не могу сделать. Хотя… — Девушка обратилась к экрану своего рабочего компьютера. — Я могу записать вас на прием, через… Три недели. Чтобы вы могли поговорить с доктором Кимом лично.       Три недели. За это время может произойти все что угодно, особенно полное охлаждение, смирение и...       — Нет, спасибо. Этот вариант мне не подходит. В любом случае, спасибо за проявленное участие к моей судьбе. Всего доброго.       Какие были варианты? Как можно было найти Джина законным путем? Он думал очень усиленно весь свой путь до машины. И гениальная мысль пришла к нему как раз в тот момент, когда он сел за руль. Тэхен. Тэхен был у него дома, а значит, мог запомнить адрес, хотя бы примерно. Однако, если он обратится к Тэхену, ему неминуемо нужно будет ему все объяснить, чтобы быть честным и чтобы наверняка получить от него содействие, потому что… Ну потому что они слишком давно и нежно знакомы, чтобы теперь он ему не помог, несмотря на то, какие между ними возникнут разногласия и проблемы. Он все поймет, как только Юнги ему все объяснит. И,возможно, Тэхен даже простит своего друга, и все вернется на круги своя, без всякой романтической подоплеки, в которой он был не виноват.

***

Месяц ранее. Хотя, скорее всего два месяца. Да, так будет ближе к истине

      — Юнги, я до сих пор не думаю, что теперь время для этого. Я изучил все твои предсказания по поводу рынка и очень горд тем, что ты провел такую кропотливую работу, но… Я не уверен, что это то, что теперь нам нужно. — Темноволосый мужчина, в чертах которого явно угадывалось сходство с Юнги, в деловом, но все-таки достаточно неформальном и расслабленном костюме медленно и осторожно отложил бумаги, откинувшись на спинку своего рабочего кресла. — У нас очень хорошо идут дела и без этого.       — А конкретные аргументы? Если не заметил, пап, в моих бумажках были конкретные аргументы, а у тебя — полный субъективизм. И да, внедрять инновации лучше как раз именно тогда, когда все хорошо и безоблачно, чтобы спокойно наблюдать за результатми, без риска остаться без распланированной прибыли и штанов.       — Мне не нужны конкретные аргументы, потому что я единолично управляю компанией. И да, я знаю, что ты привлек на свою сторону отца, но он сам добровольно отрекся от всякого участия в бизнесе, потому теперь полагается только на свой авторитет в моих глазах. — Старший Мин говорил тихо, спокойно, но при этом и в его интонации, и в его выражении лица буквально сквозила непримиримая строгость.       — Как ты полагаешься теперь на свой. — Юнги догадывался о том, что из его затеи ничего не выйдет, но не мог не попробовать. — Почему ты всегда так критичен к моим инициативам?       — Юн, одно дело класть в коробки мотивирующие письма — я до сих пор восхищаюсь твоим упорством в этом деле, а другое — полностью перекраивать производство. Я понимаю, что технологии одни и те же, но разная обработка сырья. Плюс к тому, нужно будет решать, в каком объеме и как именно нужно сокращать производство нашего коньяка и… Это долгая аналитическая работа.       — Прежде чем запускать продукт в продажу, его нужно как минимум год выстаивать в бочках. Мы уже попробовали молодой сорт бананового бренди, и дед оценил его по достоинству.       — И я оценил его по достоинству. Я признаю, что ты отлично разбираешься во всех производственных тонкостях и вкусах, но… — старший Мин как будто колебался, однако при этом Юнги отлично понимал, что он не сдаст своих позиций.       — Но…       — Ты еще молод и в тебе говорит юношеский максимализм. Больше амбиций и меньше здравого расчета.       — Ты серьезно? — Юнги, кажется, был удивлен таким аргументом. — Мне не пятнадцать лет, чтобы ты тыкал мне в мой юношеский максимализм. И вообще, мне кажется, что заняться семейным бизнесом вместо музыки было достаточно взрослым решением, нет?       — Да, но тебя во многом вынудили обстоятельства принять это взрослое решение. — Старший Мин теперь взялся за ручку, которой стал спокойно отбивать понятный только ему ритм по деревянной, прикрытой бумагами поверхности стола, возможно тем самым пытаясь скрыть или выплеснуть свое волнение.       — Хорошо, сколько времени должно пройти, чтобы ты поверил в мою сознательность, ответственность и прочее?       — Откуда мне знать? Все зависит от тебя. Но чувство ответственности, взвешенность решений… Все это приходит с опытом и с разными жизненными обстоятельствами. Не только трагическими, которые вынуждают взрослеть, но и счастливыми. Заключение брака, например, рождение детей…       — То есть, для меня самый короткий путь заслужить уважение к своим инициативам — вступить в брак? Извини, с рождением детей никак не получится.       — Ты же знаешь, что мне неважно, кого ты выберешь себе в спутники жизни, лишь бы был счастлив. — В прозвучавших словах не было ни намека на сарказм — только искренняя родительская забота, и Юнги это оценил, как оценил однажды проявленную в его сторону после непростого признания родительскую поддержку, при чем почти от каждого члена бесчисленного клана Мин.       — Но вариант с браком может сработать, правда? Будет как в дешевой мелодраме: богатенький папаша заставил сына жениться, чтобы тот мог приложить руку к его денежкам. Или…       — Юнги, ну зачем ты паясничаешь? Сам же прекрасно понимаешь, о чем именно я говорю. — Мин Джухек запрокинул голову, всем своим видом показывая теперь усталость от обсуждаемого вопроса.       — Нет, не понимаю. Сейчас самое время запускать новый продукт, когда продажи медленно и неуклонно растут. Например, после запуска с письмами они выросли на 17% и...       — Я понимаю, к чему ты клонишь, сынок. — Старший Мин спокойно улыбнулся. — Тебе хочется самоутвердиться, и ты имеешь на это полное право, потому что вполне этого достоин. Но не сейчас. То, что ты предложил надо тщательно взвесить, обмозговать, посоветоваться со знающими людьми… И вот тогда…       — Мне легче создать семью. — Мин Юнги поднялся, начав собирать со стола отца все принесенные им до этого бумаги.       — Вот к тому времени, как ты найдешь того самого достойного, возможно, компания и созреет к осуществлению этого дерзкого замысла. — Старший Мин многозначительно улыбнулся сыну, затем подмигнув. — Но ищи тщательно, потому что этот вопрос будет посерьезнее обыденной коммерции.       Он был уверен, что у Юнги теперь и близко не было рядом человека, с которым он мог бы решиться создать семью, и потому не испытывал никаких опасений, с чистой совестью засунув бизнес-инициативу сына в долгий ящик. Разумеется, он к ней вернется. Но не теперь.

***

      Ким Тэхен, приняв душ и облачившись в пижаму, с небывалым удовольствием развалился на диване в собственной гостиной, успев только-только вернуться из своей «командировки». Теперь было четыре часа дня и для пижамы было не то время, но они с Чимином уже успели смять простыни на до этого простаивающей кровати, и теперь Тэхен, пользуясь чередой выдавшихся у него выходных, предполагал, ловя кайф от одной лишь мысли, что он весь день проваляется дома в пижаме с Чимином на перевес, который теперь плескался в ванной. Ах, это было волшебно, романтично, приятно, естественно, необходимо, гармонично, увлекательно, забавно, горячо, многообещающе счастливо и удачно, что… Кто-то настойчиво стал стучать в дверь, заставив Тэхена вылезти из своих мыслей, встать с дивана и открыть незваному гостю.       — Тэ, мне нужно с тобой поговорить. — Это был Юнги, и вид у Юнги был настолько взволнованным, что Тэхен без слов пропустил его внутрь.       — Полагаю, ты рад моему возвращению. — Тэхен закрыл дверь, в то время как Юнги уже успел напряженно усесться в одно из кресел в гостиной, не заметив, как спокойно говорил и выглядел Тэхен, если учесть, что Юнги до этого ни разу не удосужился ему позвонить или написать или хоть как-нибудь, любым доступным способом напомнить о себе. — Что ты хотел?       — Мне нужно тебе признаться. — Юнги смотрел теперь только на свои суетливо перебираемые пальцы, избегая встречаться с теперь вдруг взволнованным, но при этом не предвкушающим ничего трагического взглядом Тэхена. — Я люблю тебя только как друга и брата.       Юнги сказал это на выдохе, затем поторопившись вдохнуть, чтобы вернуть сердцу возможность трепыхаться в груди.       — Какая досада... — Тэхен был на удивление спокоен, откинувшись на спинку дивана, который он теперь продавливал своей модельной конфигурацией, и на его красивом лице появилось как будто не вовремя взявшееся откуда-то самодовольство, как будто он услышал то, о чем давно знал.       — Ты как-то странно реагируешь… — Юнги явно ожидал другого.       — Думаешь, мне стоит начать рвать на себе волосы? Так будет эффектнее и правдоподобнее? Хм... В агентстве не одобрят, если я приду с плешью. — Тэхен задумчиво качал головой, затем очень тепло улыбнувшись, смотря прямо в глаза недоумевающего с каждым моментом все больше Юнги. — Я очень за тебя рад.       — В смысле? Тэ, мы не сможем пожениться, потому что…       — Досада номер два. — На этот раз Тэхен улыбнулся своей фирменной, квадратной и беспощадно обезоруживающей улыбкой. — Я рад, что ты наконец смог себе и мне в этом признаться!       — Подожди, я думал, что ты испытываешь ко мне… — Юнги теперь соотносил свои предыдущие наблюдение с внезапно объявившимся положением вещей. — Ты всегда так охотно искал возможности со мной уединиться, что…       — Я проверял тебя. Не хочу расстраивать, но ты никогда не привлекал меня как сексуальный объект. Впрочем, как и я тебя, уверен.       Юнги до сих пор не мог поверить в то, что всё так легко разрешилось, хотя, еще не разрешилось, и помимо того, что это было легко, это было непонятно, но... Теперь было не время для этого.       — В таком случае, ты должен мне помочь. У тебя есть личный телефон Джина?       Услышав имя доктора, Тэхен вдруг стал серьезным, полностью отпустив свой безмятежно расслабленный, внезапно и очень вовремя облегчивший его плечи настрой, который в большей степени обуславливался теперь их наконец случившимся объяснением и уверенностью в его совместном и счастливом будущем с Чимином.       — Мне уже звонила его помощница и приносила извинения. Что ты натворил, что доктор отказался от приема? Я знаю, как на самом деле прошло ваше знакомство, и если ты еще успел как-нибудь его обидеть… Юнги, ты взрослый мужчина, мне казалось, а иногда ведешь себя, как…       — Я влюбился в доктора.       Вообще, Юнги, наверное, не собирался пока осознавать это и, уж тем более, не считал нужным говорить об этом вслух, но слова опережали мысли и чувство самосохранения.       — А он в тебя нет? — На лице Тэхена теперь было недоумение и едва-едва пробивающееся сочувствие, которое Юнги поспешил пресечь на корню.       — Не хочется быть самонадеянным, но мне кажется, что дело в тебе. Он думает, что мы с тобой до сих пор собираемся жениться, и потому… Ну знаешь, нарушение профессиональной этики и все остальное.       На этих словах глаза Тэхена округлились.       — Черт, он ведь единственный не знал о том, что это все инсценировка! А теперь наверняка терзается, и это всё по моей вине.       — Ну, в смысле инсценировка? Я действительно собирался вступить с тобой в брак, пусть и не по любви, но это никак не умаляет серьезность моих намерений. — Юнги очень справедливо возмутился, потом только подумав о том, что этого вполне можно было бы избежать, как никак не относящее к первостепенному делу возвращения ему его доктора.       — Хорошо, как скажешь. Но у меня нет личного номера Джина.       — А зачем тебе личный номер Джина? — В гостиной появился молодой человек, который был знаком Юнги, пусть он и видел его всего один раз, успев таки запомнить, терзаемый тогда неосознаваемыми муками ревности.       Этот молодой человек был, как и Тэхен, в пижаме, причем, почти ничем от нее не отличающейся, и с влажными волосами, небрежно откинутыми назад.       — Я вижу, ты удивлен. Не удивляйся — мы встречаемся. И я на самом деле не был ни в какой командировке. Мне просто нужно было, чтобы ты заменил меня на приемах у доктора Кима под благовидным предлогом. — Тэхен говорил об этом совершенно спокойно, а у Юнги теперь не было потребности спрашивать подробности и объяснения.       — Зачем вам нужен номер Джина? — Чимин сел рядом с Тэхеном, с любопытством разглядывая Юнги, который с каждым новым мгновением становился все взволнованнее.       — Да, мы с Джином никогда не встречались, пусть и жили вместе. Но, справедливости ради, я должен сказать, что изображать парочку было моей идеей. Вообще, мне кажется, что вместо номера, лучше наведаться к нему в гости, потому что он слишком решительно настроен для чего-то, при этом взволнован, и не удивлюсь, если он в принципе отключил телефон, потому что когда я его последний раз видел, вчера, он планировал с головой погрузиться в свои мемуары.       Так было даже лучше, с адресом, и теперь Юнги испытывал приятно щемящее все внутри чувство предвкушения, которое никак не мог сдерживать и которое должно было вот-вот начать выплескиваться через уши. Это было приятное волнение, которое, несмотря на предостережения очень рационального разума, который говорил о том, что всё вполне может оказаться не взаимным, было связано с мыслями о том, что им удастся продолжить на том, на чем они закончили.       — Ээээ, Юнги… — В голосе Чимина и на его милом лице теперь было сомнение, помешанное со смущением от необходимости поднять, очевидно, деликатный вопрос. — Такое дело… Это дружеский совет, но если у тебя в планах… ну что-то приятное и сексуальное, тебе стоит позаботиться о… Ну в общем, тебе стоит заранее сгонять в аптеку, потому что в квартире Джина нет ничего из того, что может понадобиться для любви.       Юнги не собирался смеяться, но видя смущение и волнение Чимина и испытывая теперь большое чувство облегчение, несмотря на то, что все еще формально не успело закончиться хэппи эндом, он позволил себе немного непосредственного, обнажающего все 32 зуба проявления.       — Только я тебе ничего не говорил! — Чимин забавно пригрозил Юнги пальцем и тот в готовности показать чистоту своих помыслов и намерений поднял вверх ладони. — И знай, если ты как-то его дополнительно обидишь или...       — Мы найдем тебя и накажем по всей строгости. — Тэхен, до сих пор сохраняющий невозмутимость, теперь подчеркивающую красоту его серьезного лица, притянул к себе Чимина, который сразу очень органично и удобно вписался ему под бок. — Но теперь тебе не стоит терять время.