Анализируй это

      Вступив на облагороженную, живописную, явно воссозданную с обязательным привлечением ландшафтного дизайнера лужайку, которая продолжалась небольшим полисадником с одной стороны, и издалека благоухающим розарием с другой, Тэхен в этом же самом розарии заметил миниатюрную женскую фигурку, от которой теперь мог как следует разглядеть только яркую панаму и облаченные в садовые перчатки руки, которые заботливо что-то выдергивали из почвы.       — Бабушка Давон! — Громогласный бархатный и очень мужественный голос смог заглушить даже раздающийся с соседнего участка настойчивый визг газонокосилки.       Женщина тут же подняла голову, и на ее красивом, пусть и подернутом морщинами лице, которые придавали ее безусловной привлекательности лишь легкий налет мудрости и бесценного жизненно опыта, появилась широкая улыбка. Она тут же отложила свой садовый инвентарь, поднялась, одернув свободные светлые брюки, на которых красовались, к слову, очень живописные разводы от травы, и направилась к Тэхену.       — Тэтэ, как я рада тебя видеть!       Женщина теперь хотела удостовериться, что она достаточно чистая, чтобы прикладываться к облаченной в светлый летний костюм фигуре, но Тэхен уже поторопился стиснуть ее в объятиях, так, что Мин Давон оставалось только улыбнуться.       — Только я с пустыми руками. — Тэхен только теперь осознал, что собираясь в гости, слишком захваченный своими наполеоновскими планами, не позаботился о необходимом гостинце.       — Ай, медвежонок, перестань. — Давон поправила выбившиеся из панамы, волшебно тронутые сединой темные волосы, затем махнув рукой. — Я сейчас закончу с саженцами и угощу тебя кое чем особенным. Рецепт, кстати, дала твоя бабушка. Нам вчера удалось с ней пообщаться по видеосвязи, благодаря твоим родителям, разумеется, потому что нам, старикам, без молодых в это сложное технологическое время не выжить...       — Старикам? — Тэхен, нахмурившись, быстро огляделся. — Ты о ком? По-моему здесь только очень красивая и беспечно молодая женщина, которая…       — Все, иди в дом, пока меня не хватил сердечный приступ. — Женщина тут же смущенно порозовела, мягко схватив Тэхен под локоть и направив на ведущую к веранде вымощенную камнем дорожку.       — А где дедушка Сонг? Чем он занимается? — Тэхен послушно подался за направляющей его рукой, все-таки остановившись для получения разъяснений.       — Ну чем может заниматься взрослый, семидесяти двухлетний мужчина, вышедший на пенсию и полное содержание детей? — Женщина снисходительно улыбнулась. — Сидит брынчит на игрушке, которую ему подарил Юнги.       — Замечательно! — Тэхен вновь продолжил свое движение в заданном к дому направлении, оставив пожилую и очень решительно настроенную к садоводству женщину наедине с ее саженцами.       Через минуту он уже был на просторной застекленной веранде, затем, через монументальную двухстворчатую дверь, оформленную затейливым узором из стекла и дерева, попав в гостиную, сразу услышав доносящий от электронного пианино звук. Виновником которого был склонившийся над ним седовласый мужчина, который теперь находился к Тэхену спиной. И он решил воспользоваться сложившимся положением.       — Дорогая? — Мужчина накрыл прикрывающую его глаза руку своими ладонями. — Откуда у тебя такие огромные руки? И когда ты успела перейти на мужской парфюм?       — Тогда, когда родители дали мне имя Ким Тэхен, очевидно.       Услышав знакомый бархатный голос, Мин Мин Сонг тут же развернулся на своем табурете.       — Ким Тэхен! Давон уже успела тебя потискать? Как раз вспоминали тебя вчера, когда созванивались по Скайпу с…       — Дедушка Сонг, у меня к тебе серьезный разговор. — И Тэхен успел подтвердить свое намерение серьезно опустившимися уголками губ.       — Ого, тогда пойдем на веранду. Будешь что-нибудь? Могу порыться в холодильнике — возможно, там осталась твоя любимая кола после прошлого раза. Горячий чай ты теперь вряд ли захочешь, а для холодного нужен лед, которого у нас, возможно, и нет.       — Спасибо, бабушка Давон уже пообещала мне угощение, потому не будем терять время.       Мин Мин Сонг кивнул и сразу поднялся, направившись к веранде, а именно — к расположенным в дальнем ее углу креслам. Но до этого он, задорно подмигнув Тэхену, вышел на улицу.       — Мииилая! Не стой долго раком — заболит… — После этого в него полетела перчатка, которая, не долетев, остановилась на полпути. — Промахнулась!       — Так подойди. — Женщина даже выпрямилась, чтобы ответить на дерзкий вызов мужа.       — Нет уж, у тебя в руках грабли, а у меня — тонкая душевная организация. — Мужчина комично поморщился, затем, правда, став серьезнее. — Давон, я серьезно. Солнце жарит. Еще десять минут и в дом. Поняла?       На этот раз женщина тепло улыбнулась, затем кивнула, в подтверждение своего согласия отправив мужу воздушный поцелуй, который тот поймал, приложив к щеке. Тэхен не переставал восхищаться ими, и у него никогда язык не поворачивался называть их пожилой супружеской парой, потому что… Они были потрясающими.       — Малышка Давон все такая же игривая, как 40 лет назад. Но! — Мин Мин Сонг устроился в кресле рядом с Тэхеном. — К делу.       — Юнги влюбился.       На этих словах Мин Сонг поднял глаза к потолку, явно благодаря за это кого-то неведомого.       — Я знал, что тот доктор неспроста появился в нашем охотничьем домике.       А вот глаза Тэхена не закатились, а округлились, причем, очень стремительно.       — Ты знаешь Джина?! Юнги был с Джином в… Но ведь…       — Да. Да. Да. Я познакомился с Джином, которого Юнги представил мне как... — И здесь Мин Сонг стал делать красноречивые движения пальцами, изображающие кавычки. — Доктора, с которым у него деловая встреча. А сам смотрел на него с такой нежностью, с какой даже я не так часто смотрю на Давон. Я тогда сразу понял, что он влюблен, поэтому сразу предостерег молодого человека, ну на всякий случай, насчет того, что Юнги на самом деле мягкий и приятный внутри, несмотря на всю свою внешнюю вредность. Забыл только ему сказать, что до этого Юнги никого не приглашал в это семейное гнездо, постороннего, из чего опять же, следует вывод, что Ким Сокджин для него не посторонний.       — Он тебе понравился? — Тэхен теперь был еще более нетерпелив, вдруг осознав, что его план, над которым он очень долго думал и в который уже мечтал посвятить что-то подозревающего Чимина, теперь был жизненно необходим.       — Понравился. — Мин Сонг тепло улыбнулся. — У него умные, добрые глаза и при этом явно недюжинный интеллект. Не могу сказать, как обстоят дела с характером, но если Юнги в него влюбился, значит… Он явно лучше чем у него. Ну или такой же, что тоже вполне неплохо.       — У Джина замечательный характер. — Глаза Тэхена сверкнули, и он придвинулся ближе к Мин Сонгу. — Хочешь, открою тебе тайну?       Мин Сонг повторил его движение.       — Что за глупый вопросы, Ким Тэхен...       Приняв это за решительное согласие, Тэхен улыбнулся.       — Когда Юнги сделал мне предложение, точнее, заявил о своем намерении, я долго думал. Вместе с тобой, ну ты помнишь. — На этих словах Мин Сонг кивнул. — И мне пришла в голову гениальная идея. В общем, Ким Сокджин, если ты не знаешь, очень популярный психолог, который занимается вопросами личности. Я поставил Юнги условие, что выйду за него, только если мы пройдем курс консультаций у доктора Кима. Я надеялся, что доктор сможет найти к нему подход, и он нашел! Юнги признался мне, что это предложение было лишь попыткой доказать что-то дяде Джухеку и что он на самом деле влюблен в Джина. И… барабанная дробь… Джин отвечает ему взаимностью!       Видя, как захвачен и восхищен озвученным был Тэхен, Мин Мин Сонг невольно проникся, затем, правда, выразив на лице недоумение.       — Это прекрасная новость, но мне почему-то кажется, что ты что-то задумал…       — Я хочу, чтобы Юнги был счастлив. И хочу, чтобы его бизнес-затея воплотилась. Кстати, ты, как отошедший от дел бизнесмен, потому что бывших бизнесменов не бывает, что скажешь по этому поводу?       Мин Сонг задумался, затем пожав плечами.       — Юнги показывал мне документы со статистикой и прогнозами, но я и без этого могу сказать, что напитки вызовут большой интерес у молодых людей, которые любят все фруктовое и при этом хорошенько воздействующее на сознание. Ну и у тех, кто не способен ценить крепкий алкоголь, но к этому стремится. Это очень приятный бренди. Не такой претенциозный, как наш фирменный коньяк, но при этом самобытный и оригинальный.       — Так почему дядя Джухек сопротивляется? — Тэхен очень искренне недоумевал. — Он же сам наверняка все понимает.       — Сын пока не хочет ничего менять. Знаешь, вот у Юнги настроение к нововведениям, а у его отца — напротив. Такое несчастливое стечение обстоятельств. Но что-то мне подсказывает, что если подсунуть ему бумажки в нужный момент… Он сдастся. На самом деле, он доверяет Юнги и видит в нем потенциал. Возможно, ему просто нужно убедиться, что Юнги действует лишь из рациональных соображений, не желая ему ничего доказать и всякое другое, что неизбежно случается между двумя умными, но упертыми людьми.       — У меня есть план.       Тэхен теперь сопоставлял то, что рассказывал ему Юнги, с тем, что поведал дедушка Сонг. И вероятность того, что план сработает, кажется, увеличивалась с каждым новым шевелением по этому поводу мозгов.

***

      Джин вышел из кабинета своего издателя и с облегчением выдохнул.       — Как все прошло? — Юнги поднялся с любезно предоставленного ему в приемной кресла и подошел к Джину, чтобы деликатно приобнять его за талию, успев оставить на щеке незаметный для постороннего глаза поцелуй.       — Теперь буду ждать правки, и остается понадеяться, что я достаточно хорошо поработал, чтобы ничего не пришлось переписывать. — Джин немного устало улыбнулся, быстро и опять же незаметно для посторонних, которых, к слову, в приемной было не так много — только сосредоточенный на своей работе секретарь, коснулся круглой щечки Юнги.       — Мы можем отметить это событие.       Они направились к выходу, и облегчение окончательно накрыло Джина в тот момент, когда он сел на пассажирское кресло и пристегнул ремень безопасности. Как только Юнги занял положенное ему водительское место и повернул ключ зажигания, раздалось приятное и уже привычное урчание мотора. Юнги взял Джина за руку, расположив ее под своей на рычаге переключения передач, и Джин не стал скрывать довольную улыбку. Это было слишком деликатное и очень подходящее Юнги проявление нежности, которое невозможно было не оценить.       С момента их финального объяснения прошло полторы недели, и все это время они безоглядно наслаждались друг другом, постоянно находя повод встретиться и провести совместно время. Причем, не только в дневное или вечернее время, но и в ночное. Что чаще всего происходило тогда, когда Джин усиленно корпел над своим литературно-психологическим трудом, и Юнги навещал его, чтобы поужинать, а затем качественно расслабить, при этом, разумеется, не нарочно, но намеренно доставляя заоблачное удовольствие. Им обоим. С энтузиазмом. Соглашаясь на любые уступки и исполняя любые желания. Потому что он был влюблен. Как будто впервые в своей жизни.       И Джин не был пассивным наблюдателем, лишь принимая в изобилии демонстрируемые ему чувства. Он с пониманием относился ко всем проявлениям и пожеланиям, при этом слишком мягко и незаметно подвигая Юнги компромиссам. Джин отдавал взамен, и иногда Юнги казалось, что отдавал он намного больше, чем получал. Своей заботой, своим стремлением обеспечить Юнги комфорт, даже в те моменты, когда они находились вне стен дома, выбрав в качестве досуга ужин или неспешную прогулку под прохладным вечерним небом (к слову, это случилось всего один раз и лишь потому, что Джину показалось, что Юнги был слишком бледен и отчаянно нуждался в кислороде). Чаще они проводили вечера дома, просто валясь в обнимку на диване и смотря какое-нибудь интересное кино. Или просто валяясь в обнимку, даже не целуясь — просто наслаждаясь близостью и установившимся между ними двумя… уютом. Да, наверное, это был их личный уют — в обществе друг друга, и совершенно неважно что их окружало в этот момент.       Юнги почти перестал думать о своем неудавшемся плане, Тэхен, который до этого проявлял энтузиазм по поводу его изначально идеи, тоже поутих, окунувшись во вновь подвернувшуюся работу. Ему явно не хватало времени и на съемки, и на Чимина, с которым у него было все серьезнее некуда. И это «серьезнее некуда» не было лишь его романтическим преувеличением существующей действительности, потому что это «серьезнее некуда» было заметно невооруженным глазом.       — У меня сегодня сеанс массажа. — Джин вспомнил об этом внезапно, подумав теперь о «серьезнее некуда» между Тэхеном и Чимином.       — Я тоже могу тебя размять знаешь ли... — Юнги быстро и очень убедительно глянул на Джина, воспользовавшись вовремя подвернувшимся красным сигналом светофора.       — Я выбираю и руки Чимина, и твои. Причем, требую, чтобы к рукам обязательно прилагалось все остальное. — Джин свел к переносице брови, тем самым выражая непримиримость выдвинутого требования, и Юнги хитро улыбнулся.       — Значит, сначала я завожу тебя домой, потом — на массаж, а потом — к себе домой, чтобы предоставить в распоряжение свои руки и обязательно все остальное.       Услышав этот так спокойно высказанный план, Джин почему-то стал серьезнее.       — Юнги, мне неудобно от того, что ты постоянно со мной возишься. Правда, я…       — Вожусь, потому что мне это нравится. И не переживай — я потом обязательно спрошу с тебя взамен.       Сказанное прозвучало достаточно многозначительно и при этом многообещающе, чтобы на лице Джина вместо сомнения появилась явно выражающая предвкушение этого момента улыбка.

***

      — И сколько продлится твое обучение? — Тэхен с непередаваемой тоской наблюдал за Чимином, который только переступив порог его квартиры, сразу начал с плохих новостей.       — Пять дней. Мистер Хан уже позаботился о размещении, билетах и всем остальном, потому от меня требуется только вовремя явиться в аэропорт. — Чимин быстро прошел на кухню, сразу направившись к питьевой воде, по дороге схватив стакан.       — И когда ты уезжаешь? — В голосе Тэхена продолжала звенеть безотчетная грусть.       Они не разлучались больше чем на полдня с того самого момента, как Тэхен впервые появился в его рабочем кабинете, на застеленном одноразовыми простынями массажном столе. Чимин слишком быстро стал чем-то действительно необходимым, нужным, даже несмотря на все их незначительные столкновения, которые всегда неизменно заканчивались хэппи эндом, даже если не в спальне. Он был не только его половым партнером, партнером по жизни и по любви, но и другом, родственной душой, так прекрасно его дополняющим, понимающим и…       — Тэ, пожалуйста, не грусти! Это ненадолго. — Чимин, закончив находиться на спасительном водопое, теперь вновь показался в гостиной, встав напротив тоскливо разглядывающего ковер Тэхена. — Тэ! Мы не хороним меня, а провожаем на пять дней.       — То есть, ты скучать не будешь, я правильно понимаю? — Теперь в голосе Тэхена появилось какое-то еще пока слабо, но все же при ближайшем вслушивании отчетливо угадывающееся возмущение.       — Вообще скучать не буду. Как ты мог такое подумать? — Чимин скрестил руки на груди, с удовольствием наблюдая за тем, как решительно начало меняться выражение лица Тэхена. — Потому что мне будет чем заняться, потому что я буду повышать свою квалификацию, потому что…       — Спасибо, мне теперь легче будет тебя проводить. — Тэхен недовольно поджал губы, так же как Чимин сложив на груди руки.       И Чимин широко улыбнулся, как то неожиданно быстро оказавшись у Тэхена на коленях, затем и вовсе усевшись на него сверху, удобно расположив свои колени по бокам от его бедер.       — У нас будет еще время, чтобы проводить меня тебе было сложнее. — Минуя естественную преграду в виде до сих пор решительно скрещенных на груди рук, Чимин своими пухлыми и не дающими ни шанса на сопротивление губами припал к мужественной шее, почти сразу ощутив пальцы в своих волосах и остановившуюся на талии руку.       — Как я буду без тебя… — От обдающей жаром ласки дыхание стало чуть сбивчивее, и Чимин увеличил чувственный напор, ощутив, как обе руки на этот раз опустились на его поясницу, прижимая к себе. — Я умру.       — Только через мой труп. — Чимин оторвался от шеи, двумя руками обхватив Тэхена за плечи, затем, правда, все же остановив пальцы на затылке.       — Придется умереть вместе.       — Ну что за идиот…       Чимин со всем своим негодованием, страстью и начавшим разгораться в крови желанием впился в находящиеся так близко губы, без промедления крепче прижавшись к Тэхену, ощущая теперь, что его большие руки очень неинтеллигентно, но при этом волнующе спустились к круглым ягодицам. Языки сплелись как будто в ожесточенном противостоянии, мотивацией к которому были лишь не дающие сердцу замедлить ход чувства. Взаимные чувства. Яркие и бескомпромиссные.       И в момент, когда Чимин всерьез задумал стянуть с Тэхена футболку, одновременно с этим продумывая быстрый маневр с избавлением себя от штанов и стремительный марш бросок в спальню за презервативами, раздался звонок в дверь.       — Это кто? — План в голове Чимина уже почти вызрел, однако ему, кажется, не суждено было осуществиться.       — Это Юнги и Джин. — Тэхен почти справился с дыханием, думая о том, как теперь справиться с эрекцией.       — А раньше ты не мог об этом сказать? — Чимин подвинулся, чтобы теперь очень негодующе указывать на слишком красноречиво проглядывающие сквозь одежду… эрекции.       Вместо ответа, Тэхен улыбнулся, затем притянув к себе почти что рассерженного Чимина для поцелуя и после спихнув его с колен.       — Прикройся! — Чимин уселся, взяв одну из диванных подушек и положив ее туда, где просто обязано было быть сексуальное удовольствие, но не срослось.       Затем открылась дверь и слышались короткие приветствия, затем — гробовая тишина, очевидно, в тот момент, когда и Юнги и Джину вдруг пришло в голову опустить свой взгляд с лица Тэхена туда, куда он потом самостоятельно примагнитился.       — Эээ, мы, кажется, помешали? — Джин, немного обескураженный, вошел в гостиную, растеряно посмотрев на Чимина, но заметив так любовно прижимаемую к его паху подушку, хитро улыбнулся. — Помешали.       — Мы просто прощались. — Тэхен крепко сцепил перед собой руки на уровне до сих пор не желающего сдаваться в надежде получить удовлетворение члена, пытаясь максимально незаметно подправить его в карман.       — Зачем? — Юнги, дабы не смущать своего и без того смущенного, но не сломленного пикантными обстоятельствами лучшего друга, сделал шаг вперед, встав к Тэхену спиной.       — Обучение. Это всего на пять дней. — Чимин улыбнулся, затем обратившись к все еще не решающемуся присесть на диван Джину. — Надеюсь, ты не пропадешь без моих рук.       — У него будут мои. — Юнги быстро оказался рядом с довольно улыбнувшимся доктором, который довольно улыбался лишь потому, что ощутил на своей талии руку, которая затем направила их обоих к креслу.       Джин устроился как человек, на мягком сидении, пока Юнги умащивался на подлокотнике.       — Итак, Тэ, что ты придумал? — Джин по-хозяйски схватился за бедро Юнги, вместо занятого подлокотника, в то время как Юнги был сосредоточен, уже как будто предчувствуя что-то, что ему не понравится. — Учти, через неделю у меня возобновляется прием, потому откладывать не стоит. А еще учти, что если все завязано на моем профессионализме, я не даю никаких гарантий.       — А еще, Ким Тэхен, учти, что если это авантюра, я против. Я крайне ценю твое рвение, но… — Юнги говорил строго, как будто собирался отчитывать младшего брата, и Тэхен поспешил его успокоить. Точнее, усыпить его бдительность своей обезоруживающей и абсолютно невинной улыбкой.       — Никакой авантюры. Я просто подговорил дедушку Сонга завтра привезти дядю Джухека в охотничий домик, где будешь ты и будет, разумеется, Джин, под видом твоего приятеля, который разбирается в алкоголе. Вы все еще раз продегустируете твое, Юнги, зелье, поговорите… Возможно, Джину удастся проявить свой профессионализм… В общем, по итогу, вы хотя бы сможете узнать конкретные причины отказа открывать новое производство, это минимум. А максимум сможете не хило так подтолкнуть мистера Мина, среднего из всех там присутствующих, к принятию судьбоносного решения.       — Звучит лучше, чем я ожидал. — Юнги старательно прикидывал все риски, перспективы и выгоды, затем с сомнением и обожанием посмотрев на Джина. — Что скажешь?       — На первый взгляд никакой опасности или очевидных трудностей. Особенно, если ты представишь меня как своего друга. — На этих словах, которые Джин выпускал из себя вполне себе спокойно и невозмутимо, Юнги невольно выпрямился, и в его обращенном на Джина взгляде появилось недоумение.       — А если я представлю тебя как своего парня, возникнет опасность и сразу набегут трудности? — В его голосе было что-то, что заставило Джина срочно оправдаться.       — С другом сына знакомство в любом случае будет свободнее, чем с его избранником. Плюс к тому… Не думаю, что нам уже пора знакомиться с родителями друг друга. Не потому, что у нас все несерьезно и ненадолго, просто… — Джин подбирал слова.       — Просто что? — В голосе Юнги слышалось любопытство, но с явным саркастическим оттенком.       — Просто это серьезное дело.       — И наши отношения еще недостаточно серьезны для этого. — Юнги скрестил руки на груди, в то время как Чимин и Тэхен заворожено наблюдали за разворачивающейся на их глазах почти семейной драмой.       — Нашим отношениям полторы недели, Мин Юнги. — Джин прямо и серьезно смотрел на надувшегося брюнета, затем мягко улыбнувшись и коснувшись его щеки. — Самые счастливые полторы недели, которые постепенно будут превращаться в месяцы, годы и… Я просто пока не готов к тому, чтобы нас воспринимали как почти замужнюю пару. Я хочу наслаждаться тем положением вещей, которое есть теперь, привыкая к своей несвободе. Привыкая к мысли, что рядом со мной теперь самый лучший мужчина на свете. — Я понял. — Юнги до сих пор дулся, но в его интонации не было раздражения или сарказма, а на губах появилась тщательно скрываемая за негодованием улыбка, которая, разумеется, не ускользнула от внимания Джина, который быстро взял Юнги за руку, очень быстро поцеловал и также стремительно вернул ее на место. И после этого Юнги уже не стал скрывать свою улыбку, затем, правда, все-таки запрятав ее в мягкой темноволосой макушке Джина.       — Видишь, он настоящий профессионал. Так легко и непринужденно погасил разгорающийся пожар. — Чимин с гордостью смотрел на своего лучшего друга.       — Странно, что ты за годы вашей дружбы не успел у него этому научиться. — Тэхен слегка недоуменно вздернул брови, при этом поджав губы под пристальным и требующим разъяснений взглядом Чимина. — Ладно, это все замечательно, но теперь нам нужно обговорить детали!

***

      — Пап, ты бредишь? — Солидный импозантный мужчина в сером костюме с недоумением смотрел на взявшего его под руку Мин Мин Сонга. — Откуда у Юнги…       — Во-первых, тебе не стоит так говорить с отцом. Во-вторых, Юнги достаточно взрослый для этого, пусть ты и видишь в нем до сих пор лишь упертого ребенка. — Мин Сонг продолжил решительно направлять своего сына по садовой дорожке к дому. — Поэтому он до сих пор и не сказал тебе. Особенно после того разговора, что между вами состоялся.       — Он сам тебе рассказал? — Мин Джухек с сомнением и волнением смотрел на своего спокойного и уверенного в своей правоте отца.       — Неважно. И знаешь, он и теперь может тебе не признаться, так что ты сам должен завести этот разговор. При этом никак меня не выдав, потому что мою любовь Юнги может неправильно истолковать как предательство, потому что это секрет. Но у меня от тебя секретов нет. А портить отношения с внуком мне не хочется больше всего на свете. Потому что больше всего на свете мне хочется, чтобы он был счастлив, и чтобы ты этому счастью был рад.       Мин Джухек снова остановился, развернув отца к себе, на своем лице при этом выражая лишь праведное возмущение.       — Ты что, считаешь, что я не хочу счастья для своего сына?! Ты в своем уме? Да… И как по-твоему я должен заговорить об этом, если по мнению Юнги, я не в курсе всего происходящего?       — Я в своем уме, пусть и могу быть подвержен, только в силу возраста, конечно, старческому слабоумию. Но не об этом. Придумай что-нибудь. Скажи, что с тобой поделился Тэтэ. Ну, что он просто намекнул тебе, что…       — Ладно, я понял. Не маленький.       На этот раз Мин Джухек уже самостоятельно и при этом так же решительно как его отец до этого направился к небольшому домику, остановившись лишь у двери и с надеждой посмотрев на Мин Сонга.       — Это правда хороший молодой человек?       И Мин Сонг улыбнулся.       — Замечательный. Мне он понравился с первого взгляда, как и Тэхену. Так что будь очарователен и засунь подальше свой характер.       На этих словах Мин Джухек обиженно надулся.       — Прямо как Юнги. — На лице Мин Сонга появилась широченная улыбка, а затем он поднял вверх указательный палец, которым в качестве строго увещевания убедительно потряс. — И натуральнее изображай удивление! Ты ничего не знаешь.       Мин Джухек после моментного раздумья кивнул, затем не очень решительно открыв дверь.       — Знаешь, отец, мне кажется, нам стоит поменять сантехнику в ванной, потому что… — Средний Мин вошел в дом все еще озираясь на отца, который зашел следом за ним, а после глубоко вдохнул и… — Ого, у нас гости?       — Привет, пап. Да… — Юнги, который сидел на диване с находящимся от волнения на грани обморока Джином, поднялся, и Джин, на ватных ногах, поднялся вслед за ним. — Это…       — Сынок, я все понимаю. — Мин Джухек, теперь с любопытством разглядывающий Джина, который разглядывал пол, пока не успев решиться посмотреть на вошедших, поднял вверх руку, чтобы прервать волнение Юнги. — Значит, Тэхен все-таки был прав. А я ему сначала не поверил, когда месяц назад он сказал мне, что ты в ближайшее время планируешь сделать предложение… Подумал, что мой сын слишком взрослый и серьезный человек, чтобы после нашего разговора так быстро решиться на подобную авантюру лишь для того, чтобы что-то мне доказать. Но теперь я вижу… Ты бы не привел в наш дом абы кого, и…       — Джин, очень рад тебя снова видеть! — Мин Сонг, опустив все формальности, требующие, чтобы к нему проявили уважение, сам подошел к Джину, который пытался понять, что именно происходит, и протянул свою руку. — Сынок, я этого молодого человека вижу не впервые здесь, так что, кажется, твои догадки верны.       — Догадки? — Юнги растерянно смотрел на отца, который продолжал с интересом рассматривать растерянно пожимающего руку Джина. — Что за догадки?       — Что это и есть твой жених. Ты же знаешь, у Тэхена вода в одном месте не удержится, но ты не должен его винить за это. Он не раскрыл твою тайну и не назвал никаких имен, но я, кажется, догадался сам. — Мин Джухек положил руку сыну на плечо. — Я рад за тебя. Это действительно ответственный мужской поступок — решиться связать свою судьбу с другой судьбой. И то, что ты до последнего мне не говорил, лишь указывает на то, что ты относишься к этому очень серьезно. Но теперь я узнал сам, и…       Средний Мин подошел к Джину, который только теперь поднял на него глаза, сразу решив, что и отец, и сын и внук были до невозможности похож. А еще осознав то, что планы нужны лишь для того, чтобы потом с оглушительным треском проваливаться. Но из сложившегося положения еще можно было выбраться. Вопрос, как. И куда… Но Юнги обязательно что-нибудь придумает. В конце концов, он как никто знает, что нужно сказать отцу, чтобы ненавязчиво его разубедить.       — Сынок, представь нас. Я не хочу смущать молодого человека, при том, что он итак смущен. — В голосе Мин Джухека слышалась лишь очень искреннее дружелюбие, которое Джин невольно оценил.       Юнги лихорадочно соображал, как ему теперь поступить, на основании всего, что он теперь услышал, особенно про то, что отец разуверился в том, что сын пытался ему что-то доказать, хотя он ведь действительно пытался. И если это его намерение осталось нераскрытым и было отсеяно его же отцом как нонсенс… Плюс к тому он так восторженно отзывался о намерении Юнги создать семью, а это в принципе было ему не свойственно и что значило лишь то, что он полностью одобрил бы это заявление, решись Юнги его в самом деле озвучить...       — Папа, это мой жених, Ким Сокджин.       Немая сцена.