Анализируй это

      — А это мой отец, Мин Джухек.       — Очень приятно, мистер Ким. — Мин Джухек протянул ладонь, ощутив не слишком увереннее рукопожатие, очевидно до сих пор выглядящего и чувствующего себя растерянным Джина.       — Взаимно. — Он нашел в себе силы на улыбку — Позволите? Мне нужно сказать Юнги пару слов. Наедине.       На этих словах на лице Юнги промелькнул почти священный ужас, помешанный с неизбежностью неизвестной ему участи, в то время как и старший Мин, и средний Мин понимающе кивнули.       — Спасибо. Мы на минуту.       Джин схватил Юнги за руку и потащил в сторону кухни, и Юнги осознал всю серьезность своего положения в тот момент, когда Джин аккуратно, до щелчка замка закрыл дверь.       — Жених, Юнги?! Ты серьезно?! Жених, мать его?! — Джин говорил тихо, но при этом все его возмущение и праведный гнев слышались и виделись на красивом, пусть и исказившемся негодованием лице, более устрашающе.       — Ты слышал, что он говорил? Я… — Юнги выпрямился, чтобы показать, что он тоже может быть прав в этой ситуации.       — А меня ты слышал?! Когда я говорил, что не хочу, чтобы нас воспринимали как двух потенциальных мужей после… Ай! — Он раздосадовано махнул рукой, сразу погрузившись в свои думы. — Это не шутки, Мин Юнги.       — Джин, то, что я назвал тебя женихом, еще не предполагает то, что я тут же потащу тебя в загс. Многие ходят в таком статусе годами и…       — Ты считаешь, что меня пугает загс?! Меня пугает то, что мне теперь придется врать в глаза человеку, причем… — Джин запнулся, и в воздухе вновь рассержено пронеслась ладонь.       — Это маленькая ложь и почти ничего не значащая. Я потом найду, что сказать отцу, когда он начнет допытываться, когда же будет свадьба и… Джинни, ну правда... — Юнги решил использовать свое главное скрытое оружие против агрессирующего доктора — очарование круглых щек и теперь раскаивающееся надутых губ.       И Джин, кажется, действительно смягчился, но…       — Знаешь, чем опасна маленькая ложь? Тем, что она тянет за собой еще, такие же маленькие и вроде как неприметные враки, и потом все превращается в огромный, мать его, камень, несущийся прямо на тебя. С горы. И от него очень сложно убежать. Особенно учитывая твою длину ног.       — Ты преувеличиваешь. — Однако, такое яркое сравнение Юнги все-таки впечатлило.       — Я даже не смогу ему рассказать, как именно мы познакомились. Представляете, ваш сын попал на мой прием в обществе жениха, нет-нет, другого жениха, лжежениха, который нужен был только чтобы вас позлить и блаблабла... А твой отец ведь обязательно спросит. И мне снова придется врать. — Джин, кажется, успел остыть, потому он звучал скорее серьезно и немного расстроенно, но без явного раздражения. — Ладно, пойдем.       Он взял Юнги за руку и потянул обратно, успев обернуться в дверях и как-то не слишком успокаивающе улыбнувшись.       — Только потом не обижайся.       Юнги не успел подумать, что именно могло ему грозить, потому что они очень быстро вновь возникли в гостиной, заметив, что кресла были перетащены чуть ближе к дивану и журнальному столику.       — Извините, что задержались. — Джин очаровательно улыбнулся, усадив Юнги на диван и расположившись рядом с ним. — Не буду скрывать — я разволновался, а только Юнги знает, как меня приободрить.       — Сокджин… — Мин Джухек собирался что-то сказать, но Джин прервал его.       — Джин, можете называть меня просто Джин, раз уж Юнги признался, что мы уже почти одна семья.       Слова «одна семья» отца немного обескуражили, но, кажется, все-таки не откликнулись в нем как-то негативно. Возможно, даже наоборот.       — Джин, мне очень интересно узнать о тебе. Извини за такое дерзкое любопытство, но… — Мин Джухек как будто виновато улыбнулся. — Думаю, ты меня понимаешь.       Джин кивнул.       — Он доктор, но мне так и не удалось узнать, какой именно. — Самый старший из клана Мин очень вальяжно устроился в кресле, теперь увлеченно наблюдая за всем со стороны.       — Все верно. Я доктор. Доктор психологических наук. Проще говоря, я практикующий психолог, который занимается консультациями в сфере личностной психологии, специализируясь на вопросах уверенности в себе, самооценки и… — На этих словах Джин быстро посмотрел на Юнги. — Любви к себе.       — Ого… — Старший Мин, кажется, успел впечатлиться, в то время как Мин Джухек был более сдержан в своей реакции. Как будто предубеждение по поводу психологов могло передаваться по наследству или воздушно-капельным путем, от отца к сыну и обратно.       — У Джина к изданию готовится вторая книга. Потому что первая имела бешеный успех. — Юнги взял руку Джина в свою, и тот ее не одернул, но и теплоты какой-то ответной тоже не показал.       Узнав этот факт биографии доктора Кима, Мин Джухек больше оживился.       — А о чем вы пишете?       — Профессиональный опыт, разумеется, с обязательным соблюдением врачебной тайны. Как тайна исповеди, только в истории болезни, хотя я никогда не называю своих клиентов пациентами, потому что... Ну потому что я не клиник и не люблю ставить диагнозы. А согласившись издать книгу, я планировал хоть немного помочь и ободрить тех людей, которые испытывают проблемы или сомнения, но не могут позволить себе курс консультаций. Человек с достаточной способностью к саморефлексии вполне может исцелиться сам. — Джин звучал спокойно, как будто до этого не возмущался неистово на кухне, и его спокойный и уверенный тон способствовали тому, что оба Мина слушали его внимательнее обычного. Все три. — В свое время, когда я только начинал практиковаться, еще обучаясь в университете, я работал в школах, консультируя на добровольной основе подростков. Я набирался опыта, реализуя свои полученные в курсе "Детская психология" знания и одновременно с тем, делал доброе дело. Разумеется, без глубокого погружения,но детям в этом возрасте важно любое проявление внимания к их проблемам, которые нам, взрослым, могут казаться никчемными, в то время как детское, еще неокрепшее сознание они могут перевернуть с ног на голову. Мне хочется думать, что тогда я действительно смог немного скрасить их наполненные сомнения и страхами сознания.       — Это очень похвально. — Мин Джухек очень искренне и совершенно серьезно восхитился. Как и Юнги, которые впервые слышал об этом от Джина.       — Многие считают, что психология в формате психотерапии, когда серьезный и спокойный дядя или тетя в очках сидят в кресле и делают вид, что их заботят озвучиваемые человеком напротив проблемы… Это фокусы и бесполезная трата денег, или даже демагогия, как сказал мне однажды Юнги, но я так не считаю.       — Юнги так сказал? Хотя, это очень на него похоже. Джухек сказал бы примерно так же. — Старший Мин неодобрительно качал головой, в то время как его сын успел многозначительно на него посмотреть.       — Я не обижаюсь, просто потому, что уверен в себе и в том, что делаю. Каждый волен думать так, как посчитает нужным.       — Но не всегда это нужно озвучивать. — Ремарка Юнги встретила одобрение обоих его предков, но во взгляде Джина слишком отчетливо читалось «Это тебя не спасет».       — И как же вы познакомились? — Мин Сонг поудобнее устроился в кресле, явно приготовившись к увлекательному рассказу.       — О, это очень захватывающая история. — Джин очаровательно улыбнулся, а затем довольно неожиданно прильнул к Юнги, которому не оставалось ничего, кроме как обнять его за широкое плечо и покрепче прижать к себе. — Когда я его увидел впервые… Он был таким стильным, красивым, лаконично строгим, но при этом неуловимо очаровательным, заставляющим сердце и умиляться, и биться чаще… А потом он открыл рот.       — Ничего не напоминает, сынок? — Мин Мин Сонг не упускал возможности подколоть своего сына, который стоически переносил эти нападки, полностью погрузившись в рассказ и лишь отмахнувшись от довольно улыбающегося отца.       — Знакомство не задалось, и я даже решил, что терпеть его не могу. А потом мы встретились случайно на одном из показов Тэхена, и… Общение вновь не задалось.       — Однако, уже тогда я по уши влюбился, прежде пожалев о своем поведении. — Юнги мягко поцеловал находящуюся на его плече макушку, и в другое время Джин обязательно бы поднял голову, чтоб поцелуй достался и губам, но не теперь.       — Он записался ко мне на прием. Чтобы чаще меня видеть. И в первую же встречу спас от одного разгневанного молодого человека, но, с вашего позволения, я не буду углубляться в это происшествие. Главное, что все закончилось хорошо. Благодаря Юнги, на которого я взглянул по-другому. В котором я смог рассмотреть что-то очень хорошее и даже приятное, чего при нашем более близком знакомстве оказалось в разы больше. — Джин мечтательно улыбнулся, взяв руку Юнги в свою и поднеся к губам, затем сразу вернув ее на место, на свое бедро. — За одними ухаживают, принося цветы и шоколад, а Юнги платил по две тысячи долларов просто чтобы со мной поговорить. И знаете, какой он был хитрец? Он сделал вид, что обратился ко мне с проблемой, хотя на самом деле просто хотел со мной сблизиться.       — А как вы пришли к тому, что вам стоит создать семью? — Мин Джухек изучающее смотрел на Джина, как будто прикидывая, насколько правдив был его рассказ, правда, без лишнего неуместного сомнения и скепсиса — просто он всегда был насторожен к новым знакомым. Насторожен, но не предубежден.       — Я дал Юнги тест на определение личности, а он настоял на том, чтобы я тоже его прошел. В итоге, у нас полностью совпали все ответы, и на вопрос, чтобы это могло значить, я ответил, что это повод вступить в брак. — Увидев некоторое недоумение, Джин поспешил добавить. — Просто мы отлично подходим друг другу, и это стало ясно, когда мы попробовали пожить вместе. Знаете, превыше любви я ценю только комфорт и уют, когда с человеком тебе настолько удобно и привычно и приятно, что ты не представляешь, как жил до этого без него. И в этом наше мнение с Юнги сошлось.       И Юнги не стал на это ничего отвечать, просто накрыв обнявшую его руку, которая затем очень болезненно, но при этом незаметно для посторонних глаз ущипнула его за бок. Юнги дернулся, и заметив, что выражение лица Джина оставалось все таким же безмятежным, улыбнулся.       — Так! Вообще-то, у нас был запланирован небольшой ужин, недаром мы все приехали сюда на такси. — Мин Мин Сонг поднялся. — Поэтому предлагаю продолжить разговор в более сытой обстановке.       — Знаешь, после нашего с Джином свидания здесь осталось не так много всего. Особенно, с тем условием, что ты тогда уж слишком приукрасил объем имеющихся запасов. — Юнги с неохотой отпустил Джина, который в готовности помочь выпрямился.       — Внучок, у меня есть личный автомобиль, банковский счет и ключи от этого дома — неужели ты думаешь, что я не успел подготовиться? — Мин Мин Сонг очень хитро прищурился, затем, правда, как будто опомнившись. — Разумеется, ужин планировался на двоих, то есть, на меня и Джухека, но и на четверых вполне должно хватить.       — Я помогу на кухне. — Джин поднялся. — Обожаю готовить. И, что немаловажно, умею это делать.       — Нескромно, но я тебе почему-то безоговорочно верю. — Мин Мин Сонг взял Джина под локоть. — Пойдем, потому что мою стряпню эти двое всегда есть отказываются.       Как только старший Мин, что-то оживленно рассказывающий, вместе с увлеченно слушающим Джином скрылся, Мин Джухек тут же подошел к сыну.       — Очень достойный выбор, Юнги. — Он звучал серьезно, и Юнги невольно ощутил волнение, как будто они с Джином реально планировали помолвку и теперь ему отчаянно важно было услышать благословение отца.       — Я еще не сделал ему предложение. — Юнги поднялся, и на его плечо тут же опустилась рука.       — Тогда тебе стоит поторопиться. — Отец улыбнулся, хитро подмигнув. — Но пока нам нужно спуститься в твой волшебный погребок.

***

      — Я должен сказать это вам лично — вы делаете отличный коньяк. Правда. У меня есть лучший друг, с которым мы являемся очень искушенными ценителями, и вот со знанием дела я должен сказать, что… Он потрясающий. — Джин оставил на столе бокал, принявшись за овощи, пока отложив в сторону нарезанный стейк.       — У нас закупается президентский дом, но… Признание от близких людей всегда ценится намного больше. — Мин Джухек самодовольно, но при этом без лишнего гонора улыбнулся. — Пусть коньяк и не принято закусывать. Хотя приготовленное тобой мясо очень хорошо дополняет элитный напиток.       — Джин уже дегустировал твою продукцию. Я носил ему наши пробные образцы, потому что у него действительно очень тонкий вкус. — Юнги, который теперь сидел плечом к плечу с Джином, прямо посмотрел на отца, затем опустив взгляд в бокал.       — Нашу продукцию, Юнги. И… — кажется, Мин Джухек заинтересовался сделанным Юнги заявлением по поводу вкусовых рецепторов Джина. — Почему я не знал об этом? Ты что-то изменил в купажах или не настолько доверяешь своему будущему мужу?       — Его купажи идеальные. — Джин улыбнулся. — Я не смог найти никаких изъянов. Кроме личных вкусовых предпочтений по поводу крепости.       — А это потому что ты еще слишком молод. — Мин Сонг, аккуратно отставив свою разнообразно сервированную овощами и мясом тарелку, откинулся в кресле, взяв в руки лишь бокал с коньяком. — Это приходит с возрастом. Каждый обжигающий горло глоток дает тебе необходимое напоминание о том, что ты еще жив, и также нагоняет воспоминания, которые вместе с высоким градусом согревают сердце.       — Пап, когда ты возьмешься за написание мемуаров? — Мин Джухек с легкой улыбкой посмотрел на закатившего глаза отца.       — Когда твоя мать согласится стенографировать за моими измышлениями. Но розы ей важней следа мужа в истории.       В гостиной раздались сдавленные смешки, и установившееся после этого молчание, наполненное лишь сосредоточенным поглощением мяса, прервал Джин.       — Мне кажется, теперь самое время рассказать мне, каким в детстве был Юнги. Мы с ним много говорим, но все о другом, а мне ужасно хочется знать, каким был маленький мистер Мин.       Этого следовало ожидать. Но Юнги все равно не был готов к такому предательству, сразу оценив, насколько охотно, судя по реакции, готовы были откликнуться его предки. Теперь ему придется краснеть и пытаться провалиться сквозь землю.       — У Юнги было очень захватывающее детство. Чего только стоит его неудавшееся приобщение к Шуберту, когда он бессовестно, пусть и не нарочно… — Мин Джухек не успел закончить, увидеть расползающуюся по лицу улыбку Джина.       — Обписал колени деда. Да, эту историю я знаю.       — Благодаря деду, кстати. — Мин Мин Сонг поднял бокал, затем сделав из него глоток.       — А про то, как однажды, будучи в возрасте трех лет, Юни объел собаку? — Мин Джухек хитро посмотрел на Джина, который всем своим видом показывал, что эту историю ему слышать не приходилось. В то время как Юнги всем своим видом показывал, что готов сгореть со стыда. — Да, маленький Юни плевался от творога со свежей клубникой, но стоило его только чуть-чуть упустить из виду, сразу отправлялся на поиски собачьей миски. Однажды мы не доглядели, и он наелся вываренных, очищенных и избавленных от когтей и перьев куриных лап, которые мы приготовили нашему псу Йони. Йони не обиделся, так как безмерно любил Юнги, а вот Юнги потом пришлось несладко. Точнее, пришлось несладко маме, потому что…       — Пап, ты рискуешь лишиться наследника, если сейчас же не передумаешь вдаваться в подробности и не предотвратишь мой уже почти случившийся инфаркт.       — Он попросил, чтобы горшок ему поставили посреди гостиной, чтобы он вместе с нами мог смотреть телевизор. — Мин Джухек все-таки закончил то, что начал. — У нас даже фотографии сохранились. Он уже тогда был очень деловым, даже несмотря на свое… щекотливое положение.       — А помнишь историю с зубной феей? — Мин Мин Сонг посмотрел на своего сына, который тут же кивнул, затем обратившись к Джину. — У Юнги начали активно выпадать молочные зубы, он тогда уже ходил в садик, и мы научили его, что их нужно отдавать зубной фее, оставляя рядом с кроватью. И вот находя вместо зубов монетки, Юнги однажды расплакался от того, что зубная фея не давала ему новые зубы, и что он навсегда останется некрасивым.       — Некрасивым, так и сказал. — Мин Джухек широко улыбнулся. — Мама с бабушкой очень долго его успокаивали после этого, и затею с зубной феей нам пришлось оставить.       Джин засмеялся, затем с любовью посмотрев на смертельно надувшегося Юнги.       — Тебе не зачем было беспокоиться, милый — ты вырос очень красивым мальчиком.       — О, а еще однажды, раз уж мы вспомнили о зубной фее, у него качался зуб, который не давал ему покоя, но Юнги не знал как от него избавиться. Мы сказали, что он может привязать один конец ниточки к зубу, а другой — к дверной ручке, и дернуть. — Мин Джухек виновато посмотрел на сына. — Но мы не сказали главного - что в этом деле не обойтись без помощи, и самостоятельный малыш решил сделать все сам. Привязал, встал рядом с дверью и дернул. Дверь открылась ему по лбу, оставив после себя и шишку, и злополучный зуб.       Джин пытался не засмеяться, решив пустить свою энергию в другое русло — он трепетно и нежно погладил по голове Юнги, который теперь с удвоенной силой принялся за свой коньяк.       — Спасибо, я оценил то, как вы меня любите, но осушите уже, наконец, свои бокалы. — Он поднялся, чтобы взять оставленный на комоде небольшой графин.       — Ооо, это то, о чем я думаю? — Мин Мин Сонг быстро допил свои остатки коньяка, поставив бокал на стол.       — Банановый бренди? Потрясающая вещь! — Джин также оставил свой допитый бокал рядом с бокалом дедушки Сонга, к которому присоединились все остальные. — Это ваши опытные образцы? Жду — не дождусь, когда он поступит в продажу. Я уже знаю тех, кому преподнесу его в подарок.       Услышав это, Юнги остановился, затем быстро разлив свое изобретение, и бокалы тут же отправились в до этого греющие их руки, чтобы затем оказаться у губ.       — Божественный напиток. Крепость, сладость и незабываемый аромат. — Джин, сделав большой глоток, прикрыл глаза от удовольствия, в то время как Мин Сонг вопросительно посмотрел на Юнги.       — Ты что, не сказал, что это твое детище? Угощал своего жениха и не признался?       — Что? — Джин очень натурально изобразил недоумение, удивление и шок, затем повернувшись к Юнги. — Это ты сделал? Серьезно? Прямо сам приготовил? Ты открываешься мне с новых сторон.       Мин Джухек тоже сделал глоток, однако было заметно, что он невольно напрягся.       — Ну, так когда он появится на полках? — Джин невозмутимо обвел взглядом присутствующих.       — Мы не производим этот бренди. Юнги просто… упражняется во вкусах и крепости. — Мин Джухек улыбнулся, поймав на себе прямой, почти немигающий взгляд сына.       — Вам стоит пересмотреть приоритеты. Серьезно. Это очень стоящая вещь. — Джин повернулся к Юнги. — Я все забываю дать Чимину попробовать.       — Я наполню для нас бутылку, когда соберемся уезжать. — Юнги спокойно улыбнулся, откинувшись на спинку дивана, и его выражение лица вновь выражало напряжение.       — А почему вы не производите этот бренди? Извините, я не слишком знаком с производством коньяка и всем этим, потому если мой вопрос кажется глупым…       — Все в порядке. — Отец Юнги улыбнулся. — Мы пока думаем над тем, чтобы запустить этот напиток в производство.       — Юнги, медлить нельзя. Продай рецептуру конкурентам за огромные деньги. Или я сделаю это за тебя, потому что, как искушенный ценитель, я не могу допустить, чтобы эта амброзия не стала доступна общественности.       — Да, напиток действительно хорош. Пусть я и люблю покрепче, но это идеальный вариант для таких вот приятных и неторопливых вечеров, как сейчас. — Мин Мин Сонг изучал свой бокал, затем с любовью и пониманием посмотрев на внука, который ответил ему благодарным кивком.       — Сынок, тебе стоит спрятать свой рецепт подальше, потому что твой жених, кажется, очень решительно настроен… — Мин Джухек задумчиво улыбнулся.       — Это только пока моя кровь подогрета этилом. — Джин обезоруживающе улыбнулся, затем став серьезнее. — Будь я более подкован во всех этих бизнес штуках, обязательно бы вложился. Наверняка, очень прибыльное дело. Но, так как у меня нет предпринимательского таланта, буду довольствоваться осознанием того, что у меня очень талантливый и умелый… будущий муж. — Джин повернулся к Юнги и, мягко взяв его за подбородок, быстро поцеловал, и это нежное проявление вызвало на лицах старших Минов лишь улыбку.       — Джин, хочешь, я проведу тебя по нашему производству? — Мин Джухек задал этот вопрос после небольшой паузы, и Джин тут же живо откликнулся на это предложение.       — Разумеется! Честно сказать, мне всегда было интересно узнать, что и откуда берется.       — Отлично, в таком случае, ты оставишь мне свой номер телефона, и мы договоримся насчет удобного времени. Но Юнги с собой не позовем. — Мин Джухек хитро улыбнулся, подмигнув Джину, который также улыбнулся в ответ.       — Почему это? — Юнги после случившегося поцелуя уже думал о том, как останется с Джином наедине, потому и в его голосе, и во всем его виде не было возмущения.       — Потому что я хочу познакомиться с Джином поближе и узнать его лучше. Но, пожалуйста, Джин, не переживай на этот счет — ты уже мне понравился, потому эта экскурсия будет для тебя исключительно приятна. Я обещаю.       — Взаимно. — Джин смущенно улыбнулся.

***

      Они ехали в такси молча. После теплого прощания со старшими Минами, которые, кажется, остались полностью довольны проведенным вечером, они сели в машину, которую вызвал Юнги, и после этого ехали молча. И Юнги пытался понять, стоит ли говорить теперь или же лучше немного подождать.       — Приехали, господа.       Машина остановилась рядом со шлагбаумом, который преграждал проезд на частную территорию элитного жилого комплекса.       — Спокойной ночи, Юнги. — Джин продолжал сидеть неподвижно, пока Юнги выходил из машины. — Мне нужно продиктовать адрес или мистер Мин ввел его при заказе?       Водитель растерянно оглянулся на заднее сидение, встретив спокойный взгляд Джина.       — Поездка была оплачена только до этого адреса. Меня ждет следующий заказ.       Дверь со стороны Джина тут же открылась с другой стороны и показалась приглашающая к выходу знакомая рука.       — Юнги, я не собираюсь ночевать у тебя. Я хочу поехать домой.       — Не задерживай водителя и выходи.       Ситуация была безвыходной, потому Джин послушно вышел, при этом все же не воспользовавшись предложенной ему рукой.       — Я вызову другую машину. — Он потянулся к карману своих брюк, но его рука вместо него оказалась в руке Юнги.       — Перестань вести себя как ребенок.       — Я веду себя как твой будущий муж.       Джин был сердит, слегка обижен, но все-таки проследовал за Юнги без лишних пререканий. И уже через несколько минут они были в расположенных на четырнадцатом этаже, ставших Джину уже знакомыми апартаментах. И Джин, проигнорировав потребность в избавлении от обуви, просто уселся на низкий деревянный комод.       — Пойдем, или ты собираешься всю ночь здесь сидеть? — Юнги быстро сбросил свои кроссовки, выпрямившись и прямо посмотрев на Джина.       — Я собираюсь сидеть здесь всю ночь. Пока ты не вызовешь мне такси до моего дома. Я буду спать только в своем доме. Мы с тобой еще не успели пожениться, поэтому мне не стоит ночевать у тебя — что подумают… Что ты делаешь? — Джин опустил голову, наблюдая за тем, как Юнги аккуратно, но больше настойчиво стаскивал с него летние туфли.       — Готовлю тебя ко сну.       Юнги недовольно дул щеки, сосредоточенно сражаясь с жестким кожаным задником, и Джин улыбнулся, убедившись, что эта его непроизвольная реакция не сможет его выдать.       — Все, готово. — Он выпрямился, взял Джина за руку и потянул в сторону гостиной. — Давай, перебирай ножками, потому что в противном случае, я поволоку тебя прямо по паркету.       — Каши мало в детстве ел, чтобы взять на руки? Ах, да, ты предпочитал собачью еду.       Юнги пропустил мимо ушей эту остроту, лишь решительнее потянув Джина покинуть коридор и оказаться в гостиной.       — Я не буду спать с тобой в одной кровати. — Джин остановился, ощутив под ногами мягкий ковер, и скрестил на груди руки.       — Я буду спать на диване. — Юнги был серьезен и хладнокровен. — Буду ждать, когда ты перестанешь дуться. И я смогу нормально поблагодарить тебя.       — За что? — Джин вопросительно поднял брови, прекрасно осознавая, за что Юнги собирался сказать ему спасибо.       — За то, что ты поддержал меня. Знаешь, ты так натурально изобразил удивление, что даже я начал сомневаться в том, что делился с тобой своими планами.       — Пф, я три курса отучился на актерском, а актеры бывшими не бывают. — Джин самодовольно закатил глаза. — Я хочу ванну и твой халат. Мне все равно не во что переодеться.       — Горячую? С пеной? — Юнги, кажется, вообще не смущало то, как уверенно Джин командовал.       — И с резиновой уточкой. — Джин улыбнулся, пройдя, наконец, к дивану, чтобы оставить на нем пиджак. — Пожалуйста.       — У меня нет резиновой уточки, потому волшебное слово не сработает. — Юнги, направившись на кухню, на ходу выдернул рубашку из-за пояса своих традиционно черных джинсов, начав расстегивать ее у воротника, и Джин подумал, что даже если бы зубная фея не вернула ему ни одного зуба, она бы не смогла никак испортить его привлекательность. Очевидную. Волнующую. Особенно теперь, когда он был так серьезен.       — Пожалуйста — это ответ на твою благодарность. У тебя замечательные предки. — Джин тоже решил, что ему нужно на кухню, потому что во рту было сухо, как в пустыне Гоби.       — Ты хочешь пить? — Юнги держал в своей руке стакан, уже успев его наполовину осушить.       — Ага, во рту пересохло. — Джин спокойно улыбнулся, протянув руку. — Пожалуйста.       — Не за что. — Юнги оставил стакан на столешнице, и вместо того, чтобы предложить Джину воду, вплотную приблизившись ему предложил другой способ увлажнить рот.       Одной рукой схватившись за волнующий изгиб талии, другой — за затылок, решительно притянув Джина к свои губам. И вопреки ожиданиям, он не стал отбиваться или изображать из себя неприступный и безответный айсберг. Вместо всего этого он обвил плечи Юнги своими руками, всем телом к нему прильнув. И от этого контраста — от холодного и непримиримого Джина на кухне охотничьего домика до вдруг ставшего теперь мягким и податливым, с жаром отвечающим на горячее и настойчивое извинение языка, у Юнги вполне серьезно начала кружиться голова.       Захотелось прямо здесь и сейчас, разбросав одежду, больно вжавшись в выпирающий край деревянной столешницы, с нежностью терзая всю попадающуюся на язык и под пальцы кожу, пока с губ перестанут срываться случайные слова, заменившись сладкими, ласкающими слух пока еще сдерживаемыми стонами. Потом наугад, по дороге столкнувшись со всем, что только попадется на пути, но не расцепляя голодные до поцелуев губы, добраться до спальни, чтобы там, лишь обеспечив комфортный и безболезненный путь для члена, тяжестью чувственно и жестко соприкасающихся тел испытывать на прочность постель. Но…       — Я хочу ванну вдвоем. — Джин прервал поцелуй, и только теперь Юнги заметил в его глазах усталость.       Джин крепко обнял его, уткнувшись носом в шею, и Юнги, позабыв все свои первоначальные намерения, улыбнулся, запустив пальцы во взъерошенные темные волосы.       — И спать вдвоем. — Джин поднял голову. — Это был сложный вечер. Пусть и приятный.       — Да, ты заслужил крепкий и здоровый сон.       Джин звонко чмокнул Юнги в нос, затем потянув его в сторону ванной. Горячая вода, ароматная пена, обоюдное намыливание, а потом горячий душ, пара махровых полотенец и одеяло, скрывающее и согревающее наготу прижавшихся друг к другу тел.       В это мгновение все было просто. Однако… У жизни всегда припасено хотя бы одно «но».