Но хороший ли Юнги друг? 17
2 марта 2021 г., 16:10
Ли Кихен. Главный редактор журнала «Кредо», специализирующегося на освещении повседневности через призму научно-популярного, подернутого философией и здоровым скептицизмом стиля. Общеизвестный факт, что дьявол кроется в мелочах, но довольно широкий круг людей мог очень уверенно подтвердить, что дьявол оставил свой след и в Ли Кихене. Он был всего на пару лет старше Юнги, но то, какое влияние он имел на людей и какое уважение и положение смог заслужить, вызывало очень искренний, с легким налетом зависти восторг.
Он был красив, высок и нечеловечески изящен. Тонкие, острые, как его ум и язык, черты лица: высокие скулы, узкий нос, тонкие, почти всегда недовольно поджатые губы, строго очерченная линия нижней челюсти с интеллигентно выдающимся подбородком и глаза... Юнги как теперь помнил их первую встречу, когда он только покинул издательство, выбравшись на улицу и по какой-то причине задержавшись, он уже не помнил, по какой. Взгляд сам наткнулся на остановившегося рядом молодого человека, с острыми, облаченными в строгий черный пиджак плечами, длинными, прикрытыми строгими классическими брюками ногами, с идеально зачесанными назад черными, как смоль волосами, и неестественно длинными, точеными пальцами, которые теперь изо всех сил старались прикурить выполненную из черной папиросной бумаги сигарету. Он отчаянно пытался справиться с колесиком, но пальцы никак ему не поддавались. Юнги по неведомой причине, что в принципе ему не было свойственно, просто взял из неумелых, как оказалось, рук зажигалку и с первого раза смог добыть огонь. И тогда молодой человек поднял на него глаза. Узкие, с длинными ресницами ярко-зеленые глаза. Собственно, тогда и началось их знакомство.
— Расслабься, я помню наши договоренности. — Молодой человек мягко коснулся щеки Юнги, затем усевшись напротив него и сразу схватившись за меню. — Ты сделал заказ? Или мы пришли не обедать, а выяснять, почему ты не объявлялся больше месяца?
Он поднял на Юнги свой пронзительный зеленый взгляд.
— Ты обиделся? Мне кажется, я ничего не обещал. — Юнги знал, что с таким человеком, как Ли Кихен нужно сразу давать понять свои намерения и настроения, потому что в ходе разговора изменить курс уже не удастся. Он терпеть не мог, когда кто-то пытался подсластить предназначающуюся для него горькую пилюлю.
— Мне кажется, ты принял целибат, или тебя перестал устраивать наш секс, и ты нашел вариант получше? — Ли Кихен улыбался, но в этой улыбке была постоянно грозящая каждому в общении с ним опасность — опасность быть загнанным в угол при попытке юлить или, что еще более опрометчиво, врать.
— У меня скоро помолвка. — Юнги смотрел Кихену прямо в глаза, потому что он сразу научился тому, что этот человек больше всего ценил прямоту.
Он, как акула, почуяв кровь, а в случае общения, будь то дружеская беседа или же рабочее совещание — не кровь, а сомнения, без зазрения совести откусывал голову. Его боялись, но он не был самодуром, принимая лишь взвешенные и очень грамотные решения, всегда приводя строго рационально обоснованные аргументы. Потому это было вдвойне страшно. Но не для Юнги. Юнги смог узнать другого Ли Кихена, который в его присутствии мог позволить себе расслабиться, а также позволял Юнги то, что никогда не позволял другим. Потому что они идеально подходили друг другу: Кихен не любил задавать лишние вопросы, потому что сам не любил говорить о себе. Как и Юнги.
— О, как там поется… «And if you're warm than you can't relate to me*»… — Ли Кихен прикрыл глаза, и мягкий, никак не соотносившийся с совершенной, но ядовитой наружностью, почти ангельский голос сразу как будто заткнул уши Юнги сахарной ватой — он обожал этот голос. — Вообще, это отличная новость. Ты позвал меня только для этого? Мог бы позвонить или написать смс. — Ли Кихен откинулся на спинку стула и распахнул полы своего темно-зеленого пиджака, быстро поправив заправленную за пояс белую футболку. — Или это не все?
* И если тебе тепло, ты не можешь относиться ко мне - думаю, в значении "не можешь быть со мной связан"
— У меня два пригласительных на… Молодой человек звонко рассмеялся, и Юнги сразу понял, что теперь начинается самое интересное. — Какая злая ирония судьбы. Будущий жених должен будет встретиться с бывшим любовником. Обиженным бывшим любовником, который был выменян на другого, без суда и следствия и даже без дополнительного уведомления. По-моему, это очень смешно. Но… — Ли Кихен накрыл своей рукой руку Юнги, которую тот не успел выдернуть, заметив теплоту в зеленых глазах. — Ты же знаешь, что я никогда не причиню тебе вреда. Как бы ни циничны были наши взаимоотношения, я все-таки ценю тебя как друга. — Это взаимно. — От сердца немного отлегло, потому что Юнги знал, что Кихен никогда не шутил такими вещами. — Да и плюс к тому, я смотрел фильмы, в которых злые демоны, пытающиеся разлучить воркующих голубков, в конце концов оставались ни с чем и предавались забвению, а я не хочу такой участи. Но… — Ли Кихен поцокал языком. — Я должен что-то получить от этой ситуации. Просто обязан. Иначе год наших регулярных, ни к чему не обязывающих сношений прошел зря. Дружба — это хорошо, но маловато… Ли Кихен говорил спокойно и выглядел даже невозмутимо, и это было страшно. — Я хочу познакомиться с твоим женихом. И поупражняться с ним в остроумии. — Ли, перестань, это ничего не изменит. — Чувство морального удовлетворения, раз уж ты лишил меня удовлетворения физического. — Ли Кихен хищно улыбнулся. — Или ты боишься, что твой малыш не сдюжит? Кстати, мне теперь очень интересно узнать, какой он… Хотя, подожди. Я попробую догадаться. Он выше тебя. Очень красив собой — ты любишь именно таких, чтобы потешить свое самолюбие. Не дуйся, друг, я такой же, и здесь ты должен оценить сделанный в твой адрес комплимент. Дальше… Уверен, он умен, иначе у тебя просто не встал бы член. Помнишь, наш первый секс случился после того, как мы с тобой ожесточенно закусились по поводу философского осмысления норм морали и их целесообразности в рамках естественных прав человека. Юнги прекрасно помнил тот вечер, когда они встретились у Ли Кихена дома, под привезенный Юнги коньяк как обычно придаваясь философским размышлениям. И с повышением градуса вдруг случившейся дискуссии, которая сопровождалась повышением концентрации этилового спирта в крови, в воздухе появилось напряжение. Сексуальное. Которое по взаимному согласию было торопливо погашено. — Зачем ты захотел со мной встретиться? — Ли Кихен не выглядел обиженным, просто потому, что он никогда себя обиженным не чувствовал, прекрасно зная, что в любой момент и в любой ситуации он сможет быть отмщен. — Я не хочу, чтобы он узнал о том, что у нас была связь. Ты прекрасно помнишь, что мы заранее договорились о том, что это секс без чувств и без будущего, а я прекрасно знаю, что после того, как встретил Джина, я с тобой никак не контактировал и… — Юнги говорил уверенно, потому что он был уверен в своей правоте. — Джин, значит… — Ли Кихен как будто смаковал произнесенное, при этом на его лице появилась непримиримая холодность. — Ли, пожалуйста, не нужно портить то, что я, наконец, смог обрести. Этим ты ничего не добьешься — просто создашь мне больше проблем. — Больше проблем, Юнги? Оставим нашу сексуальную связь — это уже забытое прошлое. И поговорим о дружбе. Ты считаешь меня другом? Юнги чувствовал себя на допросе, и теперь ему в глаза светили фонарем, тем самым пресекая любые попытки собраться с мыслями и придумать наиболее подходящий ответ. Хотя, вместо фонаря были пронзающие насквозь зеленые глаза, хищный блеск которых теперь, казалось, опустился на плечи Юнги слишком неподъемным для такой эфемерной вещи, как взгляд, грузом. — Считаю. — Возможно, это был неправильный ответ, но Юнги просто никогда не задумывался о таких вещах, в один момент начав считать Ли Кихена в своей жизни чем-то само собой разумеющимся. А потом забыв о нем, поддавшись чувствам. И теперь он понимал, что это было его ошибкой. — В таком случае, ты плохой друг. И теперь плохой друг пришел просить у хорошего об одолжении. Или ты не считаешь меня хорошим другом? Если бы Юнги теперь сказал, что Ли Кихен был плохим другом или просто как-то неправильно проявлял себя в отношении Юнги, это было бы ложью. Потому что Ли Кихен всегда был с ним честен и откровенен, насколько это вообще было возможно. — Да, ты хороший друг. Ли Кихен самодовольно улыбнулся, но даже эта улыбка слишком быстро исчезла с его лица. — В таком случае, сейчас будет мой любимый номер. Ярмарка нереализованных возможностей под лозунгом "А как еще ты мог спасти свою хорошенькую задницу от ненужных волнений?". Первая возможность: ты бы мог сразу, как встретил своего принца, сказать мне, что наши сексуальные отношения прекращаются, и в этом случае я был бы теперь беспечно рад за тебя. Вторая: ты бы мог не встречаться теперь со мной, потому что просто проигнорировал бы приглашения или как-то от них открестился — и это тоже не самый плохой вариант. Третья: мы бы встретились на приеме, ты бы представил своего Джина как жениха, и я, как хороший друг, не желающий тебя подставлять, не стал бы... тебя подставлять, затем, разумеется, все с тобой выяснив, возможно, не слишком приятным для тебя способом. Выбранная тобой возможность… — Ли Кихен задумался. — Знаешь, она не на столько плоха, как могло бы показаться на первый взгляд. Я до сих пор могу остаться хорошим другом и не выдать тебя. Но… Ты же знаешь, что я буду думать по этому поводу, потому что ты несправедливо поступил по отношению ко мне. Я буду сомневаться. Я буду взвешивать все за и против, чтобы вынести вердикт в последний момент. И знай, Юнги — я не буду врать. Как бы хорошо я к тебе не относился, что теперь тоже вызывает сомнения, я не собираюсь нарушать свои жизненные принципы. На этом все. Ли Кихен поднялся. — Приятно было повидаться. И, как итог, спасибо за фееричный секс — ты действительно хорош в этом. Надеюсь, тебя ценят по достоинству. И… встретимся завтра.***
Юнги пытался теперь сосредоточиться только на Джине, строгий классический смокинг на котором смотрелся настолько хорошо, что его теперь отчаянно хотелось снять. Он думал только о том, как прекрасно Джин держался, своим очарованием, наверняка, сражая наповал каждого, кто подходил к ним поздороваться, постоянно интересуясь у Юнги о совершенно неважных вещах. Юнги думал о Джине, смотря только на него, потому что он боялся думать о тех ошибках, что успел совершить и которые еще вполне может совершить. Он боялся думать о том, что так и не смог поговорить с Джином по поводу Ли Кихена, потому что тогда стоило бы начать слишком издалека и… В его мозгу сразу появилась вероломная мысль о том, что легче будет потом оправдываться, чем заранее, возможно, зря, волновать воображение Джина рассказами о бывшем. Однако, вместе с тем, оставалась надежда на то, что все обойдется. Потому что Кихен видел их с Джином и даже приветственно помахал рукой, затем подойдя и быстро поздоровавшись, без представления. Возможно, он действительно решил, что сможет обойтись без ненужной драмы. — Юнги, о чем ты думаешь? — закончив очень светскую беседу с каким-то журналистом, Джин повернулся к находящемуся в прострации Юнги, нежно коснувшись его щеки, и Юнги тут же подался за этим движением, немало Джина удивив. — Тебя что-то беспокоит? — Да. — Юнги накрыл все еще находящуюся у его лица руку своей ладонью. — Беспокоит. Ты слишком красив, а здесь слишком много посторонних глаз. — Будем считать, что прокатило, но… Ты помнишь, что я первым должен узнавать о всех твоих волнениях, потому что единственный могу их все развеять и… — Прошу прощения, что не подошел раньше — у главного редактора слишком много обязанностей, которые он не может игнорировать. Ли Кихен. Безупречный в своем черном смокинге и смертоносной уверенности в себе. Юнги, который теперь мог лицезреть его рядом с Джином, вдруг подумал о том, что красота Ли была ядом, отравляющим рассудок, в то время как красота Джина — исцелением, очаровывающим сердце. И он уже подозревал, что такая ассоциация возникла в его воображении неслучайно. — Добрый вечер еще раз. — Ли Кихен протянул свою руку Джину, который немного растеряно ответил на обращенную к нему обезоруживающую улыбку. — Ли Кихен, главный редактор этого безобразия. — Ким Сокджин. — Джин решил ограничиться лишь своим именем, чтобы не вдаваться в подробности без лишних вопросов. — Очень приятно, мистер Ким. Должен сказать, что Юнги рассказывал мне о вас. Глаза Джина невольно округлились, и он не успел прочувствовать, как крепко теперь в его талию вцепился Юнги, своим прямым и немигающим взглядом пытаясь остановить Ли Кихена от чего бы то ни было. — О, вижу, что Юнги вам обо мне не говорил. — И Юнги тут же почувствовал на себе острый, как бритва, беспощадный зеленый взгляд. — Мы с Юнги друзья. Знакомы больше года и познакомились в издательстве, после того, как Юнги закончил согласование по поводу рекламы. — Почему ты не сказал, что здесь будут твои друзья? — Джин теперь удивленно смотрел на Юнги, пока Юнги лишь растерянно пожал плечами, пытаясь изобразить беззаботный склероз. — Знаете, мне тоже очень интересно узнать, почему. — Ли Кихен невозмутимо смотрел на Юнги. — Наверное, мы недостаточно близки. Хотя, если он встретился со мной лишь для того, чтобы объявить о вашей готовящейся помолвке… Но, наверняка, я узнал об этом последний. — Он действительно встретился с вами только для этого? — Джин с сомнением, теперь соображая, что это все могло значить, смотрел на Кихена, который… — Ну, на самом деле, нет. Он попросил меня, чтобы я не рассказывал вам о том, что мы с ним имели одну сексуальную связь на двоих. И я бы не рассказал, если бы вы не спросили. Не люблю врать. — Ли Кихен виновато улыбнулся, в то время как Джин явно напрягся. — Вы встречались? — Да, регулярно, в течение года. — Все еще видя недоумение на лице Джина, Кихен поспешил уточнить. — Ах, если вы об отношениях… Нет, мы не состояли в официальных отношениях. Это был только регулярный секс, который мы разбавляли очень интересными беседами. Юнги замечательный собеседник. Ну и любовник, разумеется. Джин прямо посмотрел на Юнги, который не решался встревать в этот разговор просто потому, что это лишь спровоцирует Кихена на еще более отчаянный выброс яда. Но он ошибался. — Вообще, это странно, что он ничего не говорил обо мне. Лично я не стал бы скрывать свои такие специфические отношения от будущего мужа. Особенно, если бы знал, что собираюсь посетить место, где мой будущий муж сможет встретиться и познакомиться с моим бывшим любовником. Это очень глупо. Не думал, что Юнги глупый, никогда за ним такого не замечал. Но… — Ли Кихен почти с теплотой посмотрел на Джина, который теперь был задумчив, и было очевидно, что обуревавшие его мысли не были приятными. — Я вижу, что вам неприятна эта тема, поэтому давайте лучше поговорим о вас. Если вы не против. Я, возможно, не расслышал, но кем вы работаете? — Психолог. Работаю в сфере личностной психологии. — Оу… — Ли Кихен скептически поднял бровь. — Метафизикой значит промышляете. — Психология давно возведена в ранг науки, потому сравнивать ее с метафизикой не слишком уместно. Было бы уместно для среднего века, но не теперь. — Джин теперь выглядел также холодно, как во время их с Юнги знакомства, неприятного знакомства. — И до сих пор ходят споры по этому поводу. Клиническая психология и психиатрия, возможно и науки. Здесь я не берусь спорить, потому что слишком уважаю то, что делают психиатры, ведь проблемы с ментальным здоровьем — это действительно страшно. Но вот вопросы личности… Можно пример? На чем именно вы специализируетесь? — В интонации Ли Кихена и в выражении его лица не было никакой враждебности — весь яд был теперь в его словах. — Самооценка. Уверенность в себе. Любовь к себе, если вам угодно. — То, что невозможно достоверно измерить и, следовательно, невозможно объективно оценить результат вашей работы. Очень хорошее поле для деятельности. — Мою работу можно оценить по тому, как меняются люди, с которыми я работаю. Как раз в процессе этой работы. — Это субъективная оценка. Человек может вам улыбаться в кабинете и кивать головой, просто потому что у вас очаровательное личико и очень вкрадчивый тон, а дома вновь упиваться своей неполноценностью. Или вы со мной не согласны? Я готов к дискуссии и не настаиваю на своей правоте. — Ли, угомонись. — Юнги, несмотря на свое незавидное положение и в принципе сложившуюся ситуацию, звучал даже строго, как будто он действительно имел теперь на своего друга какое-то влияние. — Юнги, я не узнаю тебя. Мне кажется, это тебе принадлежали рассуждения о том, что психологи — это фокусники, которое я очень ярко дополнил метафорой о том, что они тянут из кармана надеющегося на помощь человека, как яркий цветастый и обычно почти бесконечный платок, какое-нибудь болезненное воспоминание, но, вместо всего остального травмирующего, из кармана пропадают только деньги. — Ли Кихен как будто беззлобно улыбнулся. — Факиры. Но я должен отметить, что так вводить в заблуждение тоже нужно уметь. — Я говорил об этом лишь потому, что у меня был негативный опыт в работе с психологами. Джин же меня смог переубедить. — О-ля-ля… Всё становится только интереснее. Так ты был пациентом этого прекрасного доктора? Скажи, что просто поддался на его безусловную привлекательность, иначе я начну всерьез беспокоиться по поводу твоей вменяемости. — Ли Кихен на этот раз очень искренне удивился. — Знаете, мистер Ли, психологи на самом деле не только фокусники, но и сказочники. И чтобы продемонстрировать свой профессионализм, я расскажу вам одну. — Джин улыбнулся, но потому, как решительно он убрал от себя руку Юнги, было понятно, что приятного повода для улыбки у него не было. — Жил-был на свете мальчик. Красивый, умный, очень воспитанный и со всех сторон успешный. Однажды он встретил кота, который сразу поразил его в самое сердце своей пушистой шерстью и маленьким розовым носиком. Мальчик был умным, потому решил, что сможет кота приручить. Он регулярно предлагал ему молоко, оставлял для него свежие рыбные головы, которые кот очень любил, и никогда не закрывал в свой дом дверь, чтобы кот смог приходить к нему в любое время. И кот приходил к нему тогда, когда ему могло это заблагорассудиться, но в основном, когда был голоден. Мальчик думал, что соответствие ожиданиям свободолюбивого кота однажды убедит его в том, что лучше ему будет жить с мальчиком. Однако, вместо этого, кот перестал однажды к нему приходить. А потом мальчик увидел его на руках, с красным бантиком на шее, совершенно довольного собой и, кажется, даже счастливого. Мальчик подошел к человеку, который держал кота и спросил, как так получилось, что он позволил надеть на себя бантик. И человек ответил, что он просто, заметив у кота на пузе колтуны, насильно посадил его себе на руки, стоически терпя все когтистые нападки, и кота от отравляющих ему жизнь колтунов избавил. Так кот и остался с ним жить, и даже стал спать с человеком, доверчиво подставляя свое пузико для ласки. Мальчик послушал все это и сделал вывод о том, что одних рыбных голов было недостаточно, и в следующий раз он обязательно попробует предлагать еще и сметану. Ли Кихен смотрел на Джина прямо, не мигая, и Юнги прекрасно знал, насколько тяжело было выносить этот взгляд, однако Джин не торопился отводить глаза. И пауза затягивалась. — Что ж, спасибо за приятную беседу. Вы… меня впечатлили. Если бы я знал, что Юнги всего лишь нужно было избавить от колтунов… — Ли Кихен улыбнулся, но Юнги показалось, что он был уязвлен. — Приятного вечера. — Всего доброго. Мистер Ли. Последнее было сказано так, как будто острием должно было попасть уже уходящему Ли Кихену в спину. — Нет желания оставаться на неофициальную часть. — Джин решительно развернулся, направившись к выходу. — Джин! — Юнги еле-еле успел за ним следом, попытавшись схватить Джина за руку, которую он очень вовремя засунул в карман идеально скроенных брюк. — Да постой же ты! — Перебирай быстрее своими короткими ножками. — Джин даже не обернулся, просто ловко выскользнув из дверей. И Юнги на самом деле собирался быстрее продвигаться к выходу, но его на очень большую неудачу поймал мистер Чен, владелец журнала и друг его отца, который теперь желал поговорить о его планах на жизнь и всём том, что теперь Юнги хотелось обсуждать меньше всего. А Джин не собирался от него сбегать, потому терпеливо ждал снаружи, наслаждаясь остывшим после жаркого дня воздухом. — Я не помешаю? Вас не смущает табачный дым? — Джин уже слышал этот голос, и за мгновение до того, как обернуться, уже знал, кому он принадлежит. — Я курю качественный табак, и даже некурящие люди вокруг меня с готовностью становятся пассивными курильщиками. Джин повернулся, и сразу заметил в Ли Кихене изменения. Он теперь был более расслаблен, и в его глазах блестел не гонор, а что-то более непринужденное и даже игривое. Он теперь смотрел на Джина из-под бровей, нагнувшись над зажигалкой, с зажатой между зубов черной сигаретой, и Джин в очередной раз почувствовал, как от настолько прямого взгляда по его спине неприятно забегали мурашки. — Мне все равно. — Он улыбнулся, в то время как Ли уже успел прикурить и сделать шаг к нему навстречу. — Вы что-то хотели? — Покурить. Честно сказать, меня напрягает вот та претенциозность. Все разговоры сводятся к формальности, а такие формальности, пусть и с очень интересными людьми… Это как курить, не затягиваясь. — Ли Кихен сделал глубокую затяжку, затем выпустив из себя дым, который действительно не был похож на обычный раздражающий табачный смог. Джин сразу почувствовал легкие ноты гвоздики и что-то сладкое, что как-то особенно хорошо сочеталось с не раздражающим, а интригующим нос запахом табака. — Я жду Юнги. — Джин не стал отходить, и Ли Кихен отважился встать с ним плечом к плечу, теперь вглядываясь куда-то за зажженные городские огни, которые одинаково эффектно обрамляли и пешеходные дорожки, и теперь не слишком оживленную дорогу. — Значит, у меня мало времени. Мистер Ким, я сожалею, что наше знакомство не удалось. Джин подумал о том, что он не собирался его продолжать, потому с этим не было никаких проблем, но внезапно Ли Кихен добавил. — Я бы хотел его продолжить. Более того, я бы хотел вам предложить посотрудничать. Вы были правы, сказав, что мои представления попахивают средневековьем, и я теперь очень хочу это исправить. — Извините, я только недавно сдал в издательство свою вторую книгу, и у меня нет никакого желания вновь браться за перо. На этих словах Ли Кихен больше развернулся к Джину, ловко выбросив в стоящую неподалеку урну лишь до половины выкуренную сигарету. — Вы пишете книги? — Посредственные бульварные романы, не претендующие на Пулитцеровскую премию. — Джин усмехнулся, быстро посмотрев в устремленные на него зеленые глаза. — Скромность — это удел барышень, мистер Ким. Соглашайтесь. Я выделю вам колонку, написать нужно будет небольшой опус примерно на… Пятьсот слов. Можете сказать о своей книге — я не возьму с вас денег за рекламу. Мы уже почти сдали новый номер в печать, так что времени у вас будет достаточно. — Только недавно вы сомневались в моей компетентности, а теперь рискуете репутацией своего журнала, приглашая меня в новый номер. Я не могу позволить вам идти на такие жертвы. Всего доброго, не смею вас более задерживать. Услышав столь уверенное, и при этом, это было очевидно, немного уязвленное и капризное замечание, Ли Кихен улыбнулся. — Дайте мне свой номер телефона — уверен, после того, как вы перестанете обижаться на меня, я смогу убедить вас в том, что стоит согласиться на мое предложение. — А еще что вам дать? — Джин теперь думал о том, что могло так задержать Юнги, и что теперь задумал этот змей. — Руку для прощания. И уверение в том, что вы не держите на меня зла. Потому что я уже раскаялся. У меня отвратительный характер, это правда, но я честный и порядочный во всех смыслах человек. Вы можете мне поверить. А если не верите — спросите у Юнги. — Ли Кихен протянул руку, и Джин вложил в нее свою ладонь. — Я не держу на вас зла. И это всё. — Что ж… — Ли Кихен, кажется, не торопился отпускать руку Джина, которую он теперь мягко переминал в своих пальцах, выпустив ровно в тот момент, когда Джин сам собирался ее одернуть. — Джин, как я рад, что ты меня дождался! — Из дверей, наконец, появился Юнги, и сразу остановился. — О, Юнги. Не переживай — я хотел лишь извиниться перед твоим женихом за свою грубость. И предложил ему написать статью для журнала, но он отказывается, очевидно, принимая меня за ненадежного компаньона. Поговори с ним. Ты же знаешь, какая это прекрасная возможность для саморекламы. А теперь я пойду. Спасибо, что посетили сие мероприятие. Ли Кихен учтиво поклонился, напоследок, прежде чем скрыться за дверью, коснувшись плеча Юнги. — Домой? — Он подошел к Джину, который теперь стоял, скрестив руки на груди, деликатно взяв его за талию. — Да. Нам предстоит серьезный разговор.
