И хороший ли Джин... 18
3 марта 2021 г., 03:24
В машине ехали молча, и, переступив порог квартиры Джина, также продолжали сохранять молчание. Юнги не торопился говорить первым, уже испытывая неимоверное облегчение от того, что Джин не стал делать какие-то поспешные выводы и предпринимать необдуманные действия, теперь лишь развязав бабочку и кинув ее на диван, куда затем отправился пиджак. И Юнги с каким-то непередаваемым волнением наблюдал за тем, как Джин теперь аккуратно избавлялся от запонок, закатывая рукава. Он был серьезен и в любой ситуации волшебно хорош собой. Настолько хорош собой, что Юнги слишком увлеченно наслаждался представившимся ему зрелищем.
— Ты просто будешь смотреть или… ? — Джин вопросительно посмотрел на Юнги, который, тут же, окончательно воспрянув духом, подошел к нему, одной рукой прихватив за талию, другой, остановившейся на затылке, побуждая к поцелую, но Джин отказывался побуждаться. — Я вообще-то имел ввиду то, что ты можешь избавиться от смокинга.
Да, Юнги, в отличие от Джина до этого, сделал слишком поспешные выводы, но все-таки не упустил возможность коротко, но уверенно приложиться к пухлым губам, не встретив никакого сопротивления, однако сразу поняв, что лучше не пользоваться терпением Джина и не продолжать.
— Я собираюсь что-нибудь перекусить? Ты будешь? — И Джин направился на кухню.
— Нет, спасибо. — Юнги пошел следом, сразу заняв привычное ему место на высоком стуле.
— Что, кусок в горло не лезет? Правильно… Это чувство вины. Значит, все не так плохо. — Джин уже заправлял кофе-машину, пока Юнги обреченно вздохнул. — Не вздыхай. Сейчас будешь мне рассказывать все как на духу, чтобы у меня даже сомнений не возникло в том, что ты со мной кристально-прозрачно честен. Откровенность в твоем случае — это самый надежный способ избежать наказания.
Через пару минут перед Юнги на стол опустился высокий стеклянный стакан с ароматным американо и плескавшимся в нем льдом.
— Спасибо. С чего мне начать? — Юнги сделал большой глоток, ощутив, что пусть кофе и не успел достаточно остыть, его вкус приятно будоражил приготовившееся к долгому и сложному разговору сознание.
— С главного. Почему ты мне не сказал, что на этой вечеринке будет твой бывший? — Джин говорил очень спокойным тоном — очевидно, что молчание до этого пошло ему на пользу, сумев остудить все еще не слишком радостные, испытанные до этого эмоции.
— Надеялся на то, что Ли не станет говорить об этом. А еще… думал, что потом мне будет легче оправдаться. — Откровенность так откровенность. Это была достойная цена за совершенные ошибки.
— Я хочу знать, какие у вас были отношения. Что ты испытывал к этому красавчику и что испытываешь теперь. — Джин копошился в холодильнике, возможно, чтобы как-то унять свое волнение.
— Мы много разговаривали и иногда занимались сексом. Без обязательств. Как это называется — друзья с привилегиями. Кихен мне нравился и нравится тем, что он очень умный и умеет поддержать любой разговор на любую тему. Мы никогда не делились с ним ничем очень личным, потому я не могу до конца назвать его другом, однако… Я его уважаю и ценю его расположение.
— А что тебя побудило заняться с ним сексом? Кроме того, что он очень смахивает на змея из одного известного сада, который заставил одну барышню нарушить диету и схватиться за яблоки. — Джин сделал выбор в пользу холодного мяса, не рискуя налегать на ночь глядя на хлеб и прочие мучные изыски.
— Он красив, у него очень интригующий характер и повадки, плюс к тому, мне нравилась мысль, что я сплю с человеком, которого все вокруг боятся. — Это было очень откровенно, и Юнги гордился собой.
— Теперь тебе не хочется секса с ним? — Джин решил не использовать нож и теперь просто пальцами терзал кусок запеченной в травах говядины.
— Теперь мне хочется секса только с тобой. И не только секса.
— И не только со мной. — Джин самодовольно улыбнулся, однако это было не злое самодовольство — скорее, он просто был рад услышать то, что услышать на самом деле планировал. — Когда у вас был последний секс?
— А вот это надо подумать… Точно после того, как я заявил Тэхену, что хочу с ним пожениться и до того, как ты в моем присутствии пил коньяк. Я могу дать тебе гарантии, что после потепления наших отношений, когда я понял, что ты за человек, я с ним не виделся. На самом деле, он имеет право злиться, потому что я просто забыл о нем. Но у меня было смягчающее обстоятельство — я влюбился, до этого успев забыть, как вообще это обычно бывает.
— А почему просил его, чтобы он не говорил о ваших отношениях? — Голос Джина заметно потеплел, как и взгляд, в котором не было строгого выговора — только любопытство.
— Не хотел, чтобы у тебя появились сомнения или чтобы ты волновался по этому поводу… — Юнги не мог точно ответить на этот вопрос, как ни пытался.
— Или ты не хотел, чтобы волновался ты. — Джин выпрямился, отложив тарелку и быстро вытерев пальцы о салфетку. И в его взгляде вновь появился холод. — Ты понимаешь, что я выглядел сегодня дураком? И чувствовал себя дураком, как дурак таращась на этого самодовольного редактора, когда он как ни в чем ни бывало вещал о том, что у вас, оказывается, был регулярный секс. Может, ты не хотел, чтобы я волновался, но хотел, чтобы я выглядел как наивный... дурак?
— Ты не выглядел как дурак — ты замечательно держался. И более того, смог ответить Ли, а это удается не всегда и мало кому, особенно, в той щекотливой ситуации, в какой оказался ты.
— Значит, я молодец. — Джин улыбнулся, но ненадолго. — Чтобы ты понимал, Юнги. Это не вопрос ревности — это вопрос доверия. И удручает меня не тот факт, что ты с кем-то спал до меня, а то, что ты пытался это скрыть. Это всегда наталкивает на не очень приятные мысли.
— Я понял. Ты сказал это сейчас один раз, и я могу тебе гарантировать, что я понял с этого первого раза и больше ничего подобного не повторится. — Юнги говорил уверенно, и Джин эту уверенность оценил, вновь смягчившись.
— Я верю.
— Тогда давай ты сейчас меня поцелуешь, потом мы смоем с себя все следы моего недавнего преступления и пойдем спать. Как тебе такой план? — Юнги в несколько глотков осушил свой стакан.
— Скажи, а правда, что Ли Кихен, несмотря на все его недостатки, честный и порядочный человек? — Джин хитро сощурился, при этом в его голосе была явная задумчивость.
— Правда. За это ему все прощают. Он прямолинейный, пусть и иногда в изощренной форме, и честный. И принципиальный. В общем, он не злодей. А если и злодей, то только потому, что ты сделал в отношении него подлость, за которую он вознамериться отомстить.
— То есть, ты не держишь на него зла за то, что он открыл ваш секрет? — Джина, кажется, очень заинтересовал этот вопрос.
— Нет, не держу. Я сам виноват, и он сразу предупредил, что не будет врать. А ты задал вопрос, вот и…
— А если бы я не задал вопрос, это так и осталось бы в тайне, я правильно понимаю? — Джин теперь стоял, двумя руками облокотившись на стол, прямо и выжидающе смотря на Юнги.
— Ты лезешь в бутылку. Ты уже узнал, и теперь нет смысла говорить о том, что могло бы быть.
— Я жду ответ на свой вопрос. — Джин теперь скрестил руки на груди, смотря на Юнги с вызовом. И Юнги, вопреки ожиданиям, испытывал волнение, связанное не с тем, что ему нужно вновь оправдываться, а с тем, что теперь Джин был слишком сексуален. Почти до тесноты в штанах.
— Ты бы все узнал в любом случае, потому что, как ты наверняка знаешь, тайное всегда становится явным. — Юнги поднялся. — Так мы идем?
— Но определяющим является то, от тебя ли… — Джин задумчиво улыбнулся.
— Ты не ответил на мой вопрос. — Юнги обошел стол, встав теперь рядом с Джином, который тут же повернулся к нему.
— И не собираюсь. Я собираюсь пойти в душ, а потом лечь спать. — Джин было собирался двинуться в сторону спальни, из которой он мог попасть в ванную комнату, но Юнги преградил ему путь. — Целовать тебя я тоже не собираюсь.
— Отлично. Потому что я сделаю это сам.
Юнги не стал рисковать и обе руки остановил на шее как будто готового сопротивляться Джина, притянув его к себе и с неистовым энтузиазмом впившись в губы, для верности прильнув к нему всем телом, чтобы он непременно испытал огромные трудности, пытаясь его отпихнуть. Но Джин не пытался, положив свои руки Юнги на плечи, затем запустив пальцы в темные, до этого выглядящие уложенными волосы.
— Тебе нравится... такое? — Джин говорил, не имея возможности освободить свои губы, и Юнги лишь на мгновение отстранился.
— Как говорит мой друг Ли Кихен: «Из всего нужно извлекать выгоду».
***
Юнги стоял в довольно просторной приемной в ожидании, когда его смогут принять, и думал о как будто только недавно отгремевшей ночи, воспоминания о которой заставили его совершенно бессознательно облизать растянувшиеся затем в улыбку губы. Он даже перестал жалеть о том, что то, что он пытался скрыть, вырвалось наружу, потому что вместе с этим в последствие наружу вырвалась и страсть, так качественно подогретая изначально не очень-то положительными эмоциями и переживаниями. Но все хорошо, что хорошо кончается, причем, и на этой мысли улыбка Юнги стала еще шире, кончается во всех смыслах. — Мистер Мин, проходите. — Сидящая за столом секретаря девушка, которая, очевидно, и являлась тем самым секретарем, подняла свою голову, вежливо Юнги улыбнувшись. — Спасибо. И Юнги решительно, без стука, распахнул дверь. — Черт подери, мистер Мин, я теперь вижу тебя чаще, чем до этого, и это при том, что ты почти помолвлен. — Ли Кихен не стал покидать свое рабочее кресло, потому что его поза, с закинутыми на стол ногами, была слишком непринужденной, чтобы ее менять. — Ты что, успел соскучиться после вчерашнего? Или ты пришел вызвать меня на дуэль за нанесенные твоей любви оскорбления? — У меня настолько хорошее настроение, что я забыл взять с собой перчатку, и теперь в лицо тебе могу кинуть только ботинок. Но это совсем не по-дружески. Ли Кихен улыбнулся, взглядом пригласив Юнги присесть напротив, в кресло для посетителей и просителей сжалиться над их тяжелой журналисткой долей. — Тем более, что твой жених вполне справился сам. Знаешь, я обязан отметить, что у тебя отличный вкус. Я и до этого догадывался, но теперь совершенно убедился. — После сказанного, Ли Кихен чуть ближе придвинулся, наклонившись к столу и хитро заглядывая Юнги в глаза. — Он меня восхитил. — Чем же? — Юнги до сих пор был вполне расслаблен, ночью и с утра, во время совместного завтрака убедившись в том, что между ним и Джином ровным счетом ничего не изменилось. — Кстати, я ненадолго. Заехал пораньше, потому что потом буду очень занят. Вплоть до позднего вечера. — У меня, знаешь ли, тоже через двадцать минут редколлегия, так что… — Ли Кихен заговорщицки улыбнулся. — Вы с отцом готовите к выпуску новый шедевр, и очень понадобился твой изумительный вкус? — Почти. Хотя, нет, не так. — Юнги сделал скорбное выражение лица. — Если бы… Надо помочь отцу разгрестись с документацией перед грядущим аудитом. Так что тебя восхитило в Джине? — Хочешь потешить свое самолюбие, что тебе достался такой принц? — Ли Кихен улыбнулся. — Понимаю. Ну, во-первых, он красив и статен. Чего только стоят эти чувственные губы, широченные плечи и по-мужски изящная талия. Во-вторых, он не оскорбился в ответ на мои гнусные спекуляции, а смог ответить, причем достаточно остроумно и фигурально. — Да, я заметил, что ты был уязвлен. — Юнги самодовольно улыбнулся. — Да, совсем чуть-чуть, но отрицать не буду. Правда, ты знаешь, что такие уязвления действуют на меня особым образом. Но остался третий пункт. Я до сих пор не могу забыть, как прямо и уверенно он смотрел мне в глаза. Мой взгляд, почему-то, не все могут выдержать, а твой Джин сохранял зрительный контакт на всем протяжении, что я пытался его задеть. Это, знаешь ли, дорогого стоит. Такая сила пострашнее кулаков. — Поэтому ты предложил ему написать для твоего журнала? — Нет, это был повод для новой встречи. — Ли Кихен спокойно улыбнулся, в то время как Юнги тут же перестал быть беспечным. — Хотя я прочитал его книгу, и могу с уверенностью сказать, что теперь мое предложение посотрудничать намного серьезнее. — Зачем тебе встречаться с Джином? — Юнги не заметил, как нахмурился и поджал губы, в то время, как это заметил его друг, который продолжал сохранять полную внешнюю невозмутимость. — Потому что он очень интересный человек, а у меня совсем нет знакомых психологов. Наверное, именно поэтому я проявил такое отъявленное невежество, назвав мистера Кима фокусником и шарлатаном. — Только и всего? — В голосе Юнги было сомнение, которое так же отражалось на его лице. — Знаешь, я тут все утро размышлял над одним очень интересным вопросом. Он, конечно, не такой уж философский и достаточно однозначный, но мне теперь хочется услышать твое мнение. Как ты думаешь, если один друг объявил другому, что собирается поухаживать за его будущим мужем, забавы ли ради или из светлых чувств, неважно. Это будет считаться предательством? Юнги прямо смотрел на Кихена, при этом болезненно сжав челюсть. Болезненно и неосознанно от неожиданной провокации. — Я считаю, что не будет. Потому что все честно: один друг открыто заявляет о своем намерении, а значит, это не подлость. Вот допустим, если я тебе сейчас скажу… Мин Юнги, я собираюсь отправить твоему жениху цветы с открыткой и надеждой на то, что он согласиться со мной встретиться и просто поговорить. Что ты ответишь? — Что дарить цветы — это не в твоем стиле. — В голосе Юнги появился ледяной металл, который вызвал на лице главного редактора лишь улыбку. — Для этого и нужны гипотетические ситуации. Я привел просто пример, который не подразумевает ни тебя, ни меня, ни восхитительного Ким Сокджина. Так что бы ты ответил? — Что мне не нравятся подобные гипотетические ситуации. — Мин Юнги. — Ли Кихен перестал улыбаться. — Когда мы с тобой обсуждали преступления и наказания, ты не бледнел и не начинал всерьез опасаться, что я, рассуждающий об убийстве, пойду на кухню и схвачусь за нож. Так что же теперь? — Я бы ответил, что полностью Джину доверяю и что уверен в том, что он не поведется ни на какие провокации, потому что… — Юнги запнулся, взяв секунду на размышление. — Дорожит мной. — Только дорожит? Интересно… Но это ваши дела. А я скажу тебе, что это и есть второй аргумент в пользу того, что в таких ухаживаниях нет никакого предательства — настоящую любовь никакой провокацией не разрушить. — Ли Кихен почти победно улыбнулся. — Ты согласен со мной? — Нет. Ты описал честного друга, а не хорошего, потому что хороший друг не будет пытаться присвоить себе то, что ему никогда не принадлежало и что уже присвоили до него. Ли Кихен поморщился. — Знаешь, даже для меня это звучит слишком цинично. Ты бы хотя бы заменил что на кто. Но… — Главный редактор задумчиво закатил глаза. — Мне кажется, что меня бы вполне устроило бы определение "честный друг". Да, это очень исчерпывающе. Характеристика "хороший" слишком субъективна, а вот честность можно измерить реальным соответствием слов и дела. — Это месть? — Месть — это блюдо, которое подают холодным, а после нанесенной мне обиды прошло всего два дня. Еще не успело остыть. — Ли Кихен улыбнулся как будто беззлобно, без агрессии и скрытого подтекста, но Юнги крепче руками сжал находящиеся в его доступе кожаные подлокотники кресла, которое он занимал. — Я не собираюсь тебе мстить. — А что ты собираешься? — Это был главный тревожащий теперь Юнги вопрос. Ли Кихен посмотрел на часы. — Я собираюсь подготовиться к редколлегии. Черт! Забыл угостить тебя кофе — с меня причитается. — Ли Кихен спустил со стола ноги, которые тут же обул, затем сосредоточившись на содержимом своего стола. — Буду рад видеть тебя в любое время. Пусть и одетого. Это уже неважно. Это было удивительно, насколько быстро могло меняться настроение. Если в кабинет главного редактора Юнги входил окрыленный, то выходил он уже не с крыльями за плечами, а с набитым камнями рюкзаком. Интересно, чтобы ответил на это Джин, если бы стал свидетелем подобного разговора?..***
— Миссис Канг, все материалы я пришлю вам на почту. И пожалуйста, внимательно прочтите прилагаемую к методике инструкцию. Вы должны строго выполнять все указания, потому что от этого будет зависеть точность результата и наша с вами совместная работа. — Джин деликатно коснулся плеча поднявшейся женщины, которая тут же ответила ему всё понимающей улыбкой. — Разумеется, доктор Ким. Извините, что называю вас доктором, но я действительно ощущаю, как вы помогаете, и тут же срабатывает ассоциация. Лекарь человеческих душ. Джину пришлось смущенно улыбнуться. — Мне очень важно это слышать. Значит, мы изначально двинулись с вами в нужном направлении и обязательно продолжим этот путь. — Вместе? — Женщина с надеждой посмотрела на Джина, который поспешил ободряюще кивнуть. — Разумеется. Хотя, уверен, спустя время, вам уже не понадобится моя помощь и поддержка. Человек — это удивительное существо: мы можем сами себя травмировать и сами себя исцелять. Всего доброго и до встречи, миссис Канг. Прежде чем уйти, женщина мягко пожала двумя своими ладошками руку Джина, затем выпорхнув из кабинета. И как только дверь за ней закрылась, Джин тут же плюхнулся в кресло. Ему нравилась его работа, но еще больше нравилось провожать последнего клиента, всеми мыслями уже находясь дома. И мысли эти омрачало лишь то, что он проведет вечер в одиночестве, без Юнги, который теперь активно занимался работой. И Джина это, с одной стороны, радовало, особенно в свете того, что сказал ему при встрече Мин Джухек. Возможно, мечта Юнги сможет осуществиться в ближайшее время. И из приятных оптимистичных мыслей Джина вырвал раздавшийся ритмичный стук в дверь. — Джин, к тебе посетитель. Без записи. Сказал, что ему нужно с тобой поговорить. Вспомнив однажды случившееся с ним происшествие, когда он чуть не стал жертвой собственного, на тот момент обращенного против него, профессионализма, Джин испытал волнение. Потому что он никого не ждал. Чимин вряд ли пришел бы к нему на работу. Кстати! Он ведь может позвонить Чимину, который никогда не отказывался скоротать с ним вечер. Но у Чимина есть Тэхен и… Кто Джин такой, чтобы нарушать эту идиллию… — Он представился, Лин? — Джин нехотя поднялся, одергивая на коленях светло-бежевые брюки. — Ли Кихен. Главный редактор «Кредо». — Затем голос девушки стал ниже. — Я даже документы зачем-то проверила. Все верно. Это именно он. И в жизни еще более хорош, чем на фотографиях. Сказать, что Джин удивился, это ничего не сказать. — Скажи, что я выйду через пару минут. И этого времени хватило Джину для того, чтобы положить рабочий Макбук в стол, привести в порядок записи и накинуть оставленный на спинке рабочего кресла пиджак, в карман которого он сразу переложил свой телефон. — Это шутка? — Джин вышел и сразу заметил только вчера ставшего ему знакомым главного редактора журнала «Кредо». — Нет, это Ли Кихен, собственной персоной. — Он приветствовал Джина резким кивком головы, на принятый дворцовым этикетом манер, и Джин невольно улыбнулся, заметив затем появившуюся на лице Кихена широкую улыбку. — Прошу простить, что без предупреждения, но вы так и не дали мне номер своего телефона. — Наверное, это значило, что я не планировал продолжать наше знакомство, как бы грубо это теперь ни звучало. — Джин подошел к столу своей помощницы, которая смотрела на мистера Ли с каким-то не поддающимся измерению восхищением, затем густо покраснев, когда он, заметив на себе пристальный взгляд, ей подмигнул. — Лин, проверь запись на завтра, отправь всем стандартные напоминания, закрой здесь все тщательно, и ты свободна как птица. — Хорошо, Джин. — Вспомнив о том, что при посетителях необходимо было соблюдать субординацию, девушка тут же себя поправила. — Мистер Ким. Будет сделано. — Тогда, хорошего тебе вечера и до завтра. — Джин очаровательно улыбнулся своей помощнице, затем обратившись к Кихену. — Пойдемте, договорим за пределами моей приемной. — До свидания. — Прощание раздалось в спины уже уходящим молодым людям, которые повернулись, и Ли Кихен позволил себе непринужденно помахать рукой, к этому добавив лишь «Приятно было познакомиться, мисс». — Итак, что вас привело сюда? — Джин вышел в коридор, сразу направившись к лифту. — Можно, сначала я задам вопрос, а потом отвечу на ваш? — Ли Кихен встал рядом с Джином, заложив обе руки в карманы своих темно-серых брюк. — У вас есть планы на этот вечер? — Смотря с какой целью вы интересуетесь. — Джин вошел в просторную кабину лифта, и Ли Кихен тут же проследовал за ним. — Я хочу вас пригласить на деловой ужин. Как вы помните, я предложил вам сотрудничество и теперь решительно надеюсь, что вы позволите мне вас убедить. — Тон главного редактора был приятно заискивающим. — У меня свободный вечер. — Это было какое-то слишком удачное совпадение. — Прекрасно. И каков ваш ответ? — Ли Кихен прямо смотрел на Джина, который теперь смотрел только на электронное, извещающее о смене этажей табло. — Юнги сказал мне, что вы надежный и честный человек, потому мой ответ положительный. Правда, я на машине. А вы? — Джин, прежде чем покинуть открывшуюся кабину, кинул на довольного собой Ли Кихена быстрый взгляд. — Я на такси. Не умею водить. — А место вы уже выбрали? — Джин собирался открыть дверь, ведущую в главный холл, но Ли Кихен очень вежливо опередил его, открыв дверь и деликатно и даже прилично прихватив проходящего через нее Джина за талию. — Выбрал. Значит ли это, что вы меня подвезете? Я могу вызвать такси, сказав вам адрес, и... — Это иррационально. — Джин улыбнулся. — Однако, обратно вы отправитесь на такси, уж извините. — Извинения принимаются. — Ли Кихен сказал это с таким невозмутимым видом, что Джин позволил себе рассмеяться. — Вижу, вы перестали на меня злиться из-за вчерашнего? — Я не злился. Просто в один момент мне захотелось откусить вам голову, но это быстро прошло. Так что, да. Я не злюсь. Теперь пришла очередь главного редактора забавно хихикнуть, что он делал редко, но очень искренне. И садясь в машину, Джин подумал о том, что он собирался поужинать с бывшим своего парня, а не со своим бывшим, а, значит, с этим не должно было возникнуть никаких проблем.***
— Мне кажется, или это не слишком подходящая для делового ужина атмосфера? — Джин оглядывался по сторонам, невольно наслаждаясь живой фортепианной музыкой и ласкающим уставший за весь день приглушенным теплым светом, который терялся в винного цвета бархате обивки и затейливо преломлялся стеклянными плафонами светильников. — Вас смущает? Мы можем выбрать другое место, хотя здесь нам заказан столик. — Ли Кихен учтиво направлял Джина под локоть, затем незаметно скользнув рукой к талии. — Нет, меня не смущает, если здесь хорошая кухня. — Джин улыбнулся. Ли Кихен дал официанту какой-то знак, самостоятельно отодвинув для Джина стул, затем аккуратно его задвинув, чтобы его гость смог устроиться наиболее удобным образом. — Если не возражаете, я сделаю заказ. Могу позволить себе поухаживать за вами. В качестве подкупа. — Ли Кихен неожиданно тепло для своего ледяного образа улыбнулся. — В таком случае, вы можете позволить себе и оплатить этот ужин. — Джин расправил на своих коленях накрахмаленную салфетку. — Я пригласил вас, значит и ужин будет за мой счет. Жаль только, что мы не можем себе позволить немного вина. — Ли Кихен изучал меню, в то время как Джин продолжал изучать окружающую их довольно романтичную обстановку. — Вы можете себе позволить. Я нормально отнесусь к тому, что вы будете пить в моем трезвом присутствии вино. Единственное, я не уверен, что на деловых ужинах возможно распивать алкоголь. — Невозможно, поэтому я выберу лимонад. Мята, лимон, газированная минеральная вода и немного сиропа. — В следующий момент Ли Кихен подозвал официанта, который тут же принял у него заказ, в который Джин не стал вслушиваться. — Кстати, Юнги был у меня сегодня утром. — С какой целью? — Это было достаточно неожиданное заявление, чтобы Джин смог, наконец, отвлечься от разглядывания затейливого интерьера. — Честно сказать, я не понял. Но после нашего разговора, он наверняка решил, что я стану за вами ухаживать. — Ли Кихен звучал невозмутимо, и у Джина сразу появилось ощущение, что высказанное предположение не имело ничего общего с истинными намерениями главного редактора. — Хотя я просто задал ему интересную моральную дилемму. Хотите узнать? Джин просто кивнул, теперь испытывая некоторое напряжение, которое не скрылось от проницательного зеленого взгляда. — Вы напряглись, а это не слишком хорошее начало для деловых переговоров. Мне не стоило говорить об этом и теперь… Мы не будем продолжать эту тему, сразу перейдя к делу. — Нет уж, сказали А, будьте добры озвучить и Б. — Джин произнес это решительно и непримиримо, и, казалось, что Ли Кихен ждал именно этого. — Ваше желание закон. Как вы думаете, будет ли считаться предательством, если один друг будет ухаживать за будущим мужем другого друга, до этого открыто заявив о своих намерениях? — О, я понимаю, почему Юнги решил, что вы будете за мной ухаживать. И вам не следовало задавать ему такие вопросы. И мне не следовало соглашаться на деловой ужин с вами. — Мистер Ким, я не собираюсь ухаживать за вами. — Ли Кихен обезоруживающе улыбнулся. — Разумеется, вы произвели на меня впечатление, не буду скрывать, возможно, даже неизгладимое, особенно после вашего ловкого словесного маневра со сказкой, но не думаю, что это веский повод для ухаживаний. Но что насчет дилеммы? — Если в отношениях есть любовь, доверие и взаимное уважение, будет совершенно неважно, кто и за кем ухаживает. Это никак не повлияет на финальный выбор. У алтаря, если мы говорим о будущих супругах. — Да, Юнги ответил точно так же. Правда, затем он добавил, что так могут поступать не хорошие друзья, а лишь честные. Потому что хороший друг не будет покушаться на то, что ему не принадлежит и никогда не принадлежало. — Вы хороший друг? — Джин прямо смотрел на своего собеседника, и собеседник отвечал ему таким же прямым взглядом. — Меня поражает, как прямо вы смотрите мне в глаза. Такое ощущение, что вас не смущает мой взгляд. — С чего меня должен смущать ваш взгляд? — Джин как будто искренне удивился, хотя на самом деле у него нередко пробегал по спине неприятный холодок от ощущения, что эти зеленые глаза смотрят не только на него, но и сквозь, взглядом цепляя все, что хотелось бы скрыть. — Я психолог и привык смотреть в глаза тем, с кем говорю. Профессиональная деформация. Это позволяет не только слышать, что говорит твой клиент, но видеть. Невербальные реакции в этом случае говорят больше, чем слова. Так вы хороший друг или честный? — Вы, оказывается, опаснее, чем я предполагал… — Ли Кихен хитро улыбнулся. — Я наивен во многом. Очень часто думаю о людях лучше, чем они есть на самом деле. Это мой недостаток и… — Единственный, я так полагаю? — Ли Кихен вопросительно поднял брови, как будто это был не комплимент, а всерьез предполагающий ответ вопрос. — Нет, не единственный. Вам огласить весь список? — Джин сделал глоток из стакана, наполненного до этого минеральной водой, под пристальным зеленым взглядом. — Только если вы хотите послушать, как я буду вас переубеждать. — Вы же меня не знаете. — Не нужно знать человека, чтобы захотеть доставить ему удовольствие. Хотя, я уверен, у вас все в порядке с самооценкой, но… Мне было бы приятно потешить ваше самолюбие. И тут я должен сказать, что прочитал вашу книгу. На этом моменте Джин очень искренне удивился. И Ли Кихен не стал дожидаться вопроса. — Купил ее в электронном виде как раз тогда, когда вы с Юнги покинули мероприятие. Триста сорок семь страниц. Я владею техникой скорочтения, потому мне хватило четырех часов. Плюс небольшие временные издержки на саморефлексию. — И что скажете? — Джину было искренне интересно узнать отзыв. — Ужасно. — Ли Кихен разочарованно покачал головой, тут же заметив, как Джин поджал свои пухлые губы. — Ужасно, что я, не разобравшись, позволил себе усомниться в вашем профессионализме. Главный редактор улыбнулся, заметив, как порозовели щеки Джина. — Вам понравилось? — Он любил слышать похвалу, но похвала от человека, который разбирался в публицистике была приятна вдвойне. Если не втройне. — Да. Написано легко и по-хорошему затейливо. У вас очень приятный слог. И небанальные мысли. Точнее, они как будто общеизвестны, но объяснены так, что ты невольно больше задумываешься. И мне очень понравились ваши рассуждения о жизненном опыте. О том, что ценить надо не только положительное, но и негативное, потому что негативные переживания при правильной саморефлексии могут позволить еще немного вырасти, как личность, и стать мудрее. Правда, что такое правильная рефлексия вы раскрыли немного… жадно, явно оставив за скобками что-то важное. — Просто саморефлексия — это слишком индивидуальная вещь. Она всегда подчиняется уже полученному жизненному опыту, потому здесь нет универсального рецепта. К сожалению. Я итак пытался максимально, насколько это возможно, уйти от общепринятых обобщений, чтобы каждый, кто открывал эту книгу, мог узнать что-то новое. Вообще, я взялся за писательство не только из тщеславных побуждений, но и потому, что мне хотелось помочь тем, у кого нет средств на регулярные консультации. Да и если я сделаю свою работу более доступной в финансовом плане, меня в любом случае не хватит на всех. — Я понимаю. — Ли Кихен был теперь серьезен, без всякого намека на кокетство. — Я высказывался пренебрежительно по поводу вашей работы, но на самом деле это серьезный труд, если мы говорим о специалистах своего дела. И на это тратятся собственные жизненные ресурсы, как ни крути, каким бы циником ты ни был. И я также считаю, что любой труд должен справедливо вознаграждаться, потому… Ваша инициатива с книгой очень похвальна. Крайне. — Ли Кихен прервался лишь потому, что официант начал расставлять на столе аппетитно и ароматно сервированные тарелки. — Хочу, чтобы вы попробовали первым и дали свою оценку моего выбора. Они ели и говорили, в один момент перестав заботиться о том, что говорить с едой во рту не слишком прилично, потому что темы для разговора слишком быстро и очень увлекательно сменяли друг друга. Джин сразу уверился в том, что Юнги был прав по поводу того, что Ли Кихен был отличным собеседником. И Джин смог полностью расслабиться тогда, когда главный редактор совершенно избавился от своего намекающего на очень "неделовое" взгляда и двусмысленных высказываний, полностью погрузившись в обсуждаемый предмет. Предметы. И время пролетело незаметно. — Кажется, мы так и не поговорили по поводу моей работы в журнале. — Джин, сыто и довольно откинувшись на мягкую спинку кресла, наблюдал за Ли Кихеном, который теперь, как и обещал, изучал счет, затем вложив в него банковскую карту. — Ты напишешь материал для моей статьи, я в этом уверен. Пусть ты и говоришь, что у тебя совсем нет бизнес-жилки — она есть у меня, и я не могу допустить, чтобы ты не воспользовался такой возможностью. Особенно, в преддверие выхода новой книги. — Я не знаю, о чем писать. Правда. — Джин растеряно улыбнулся. — Я написал и сказал уже так много, что кажется, мне больше нечем поделиться с людьми. — Я помогу. Дам тебе направление. Только немного подумаю над этим. Знаешь… — Ли Кихен задумчиво смотрел на Джина. — Мы сначала определимся с тематикой нового номера, и вот тогда… Может быть тема для тебя найдется сама собой. — Хорошо бы, потому что мне теперь некогда думать и ждать вдохновения. — Джин убрал с колен салфетку, когда увидел вернувшегося с картой и чеком официанта. — Я тут подумал, что могу подвезти тебя. — О, нет! — Ли Кихен решительно и при этом отрицательно мотал головой. — Время уже позднее, а я уже большой мальчик и умею пользоваться своим смартфоном с интернетом. Спасибо. — Это благодарность за вкусный ужин и интересную беседу. — То есть, ты настаиваешь? — Ли Кихен с сомнением смотрел на Джина, который заметил, что его до этого пронизывающий зеленый взгляд стал теплее и как будто мягче, больше не пытаясь разглядеть в тебе то, чего нет. — Учти, бабушка всегда учила меня: дают — бери, бьют — беги. Джин засмеялся, затем поднявшись. — Точно. Я настаиваю. Хотя, нет, из нас всех настаивает только Юнги. Ты пробовал его фирменный бренди? — Джин хитро посмотрел на Кихена, который теперь не стесняясь, но все такой же деликатной рукой на талии направлял его к выходу. — Банановый? Разумеется. Хотя и клубничный мне тоже пришелся по вкусу. Но банановый мягче и легче пьется. — Точно, я тоже так считаю. — Джин самодовольно улыбнулся, открывая перед Кихеном дверцу, ведущую на пассажирское сидение, затем отправившись на водительское место. — Итак, куда едем? — Джин, ты любишь кофе? — Ли Кихен задумчиво смотрел на Джина, который внимательно вел машину, уже почти достигнув названного до этого пункта назначения. — Люблю. А что такое? Ты хочешь меня пригласить на чашку кофе? — Джин, разумеется, шутил, но Ли Кихен эту шутку не оценил. — У меня осталось немного ямайского Blue Mountain. Потрясающий аромат, при традиционном заваривании в турке. Сладость шоколада, интригующая острота перца и мягкий карамельный шлейф. — Только если не на долго, потому что завтра — рабочий день. — Джин посмотрел на часы. — Двадцать минут. — Ли Кихен ответил быстро и очень уверенно. — Максимум полчаса. Так-то, я тоже завтра работаю, а до этого у меня уже была почти бессонная ночь над твоей книгой. Не могу позволить себе вторую. — Договорились. И Джин теперь не думал о том, что потом скажет на это Юнги. В конце концов, он собирался выпить кофе в гостях у его бывшего, а не у своего. Это было, разумеется, весьма необычно, но… Новый опыт всегда полезен. А иногда, даже приятен.
