Анализируй это

      — Проходи и располагайся. Я не предлагаю тапки — здесь везде теплые полы. — Ли Кихен, удостоверившись, что Джин удобно избавился от обуви, направил его внутрь своих апартаментов, уже предчувствуя интересную реакцию на интерьер.       — Ого… — Джин удивленно озирался по сторонам. — Просторно и… пусто. Ли Кихен засмеялся.       — Журнал писал рекламную статью про минималистичный интерьер, и на растерзание я отдал свою квартиру. На самом деле, здесь почти все спрятано, встроено и управляется либо легким нажатием руки, либо с помощью хитроумной электроники.       Очень умиротворяющие серо-бежевые стены, темная матовая паркетная доска, большой лаконичный диван с двумя такими же по задумке креслами, но более светлой, сливовой обивкой, низкий прямоугольный кофейный столик и… Все. Однако, Ли подошел к одной из стеклянных панелей не стене, и спустя всего одно грамотное прикосновение, в стене открылась ниша. Потом он еще несколько раз повторил свои движения, и Джин обнаружил, что на самом деле помещение не было таким уж пустым, как могло показаться на первый взгляд.       — Потрясающе. — Джин подошел к Кихену, который теперь, повернув какую-то ручку, стоял рядом с большим книжным шкафом, представляющим собой глубокую нишу, заполненную полками и книгами, но Джин мог поклясться, что совсем недавно здесь была просто панель из матового стекла. — Тебя будет очень сложно ограбить.       — Да, потому что все мало-мальски дорогостоящее, встроено в стены и управляется почти с помощью мысли.       Ли Кихен достал из кармана брюк смартфон, и после того, как он пару раз провел по экрану пальцем, с потолка стало медленно опускаться широкоформатное стеклянное панно, которое…       — Это телевизор?! — Джин заметил, как на как будто почти прозрачной панели появилось четкое изображение.       — Да. Но вещь неоднозначная — в солнечную погоду не посмотришь.       — Чувствую себя путешественником во времени. — Джин аккуратно коснулся стеклянной панели, и она тут же поползла вверх, заставив Джина растерянно посмотреть на Ли, который лишь хитро улыбался. — Пожалуй, я не буду ничего трогать.       — Пойдем, я покажу тебе спальню. Там еще интереснее.       Это могло бы звучать двусмысленно, если бы интерьер Ли Кихена не был бы столь оригинальным. Через мгновение они оказались в комнате, единственной достопримечательностью которой была… Нет, это нельзя было назваться кроватью. Огромный деревянный подиум, на котором располагался внушительный по толщие и, очевидно, сопутствующему комфорту матрас. И больше ничего, ну не считая постельного белья, разумеется, и плотных ночных штор.       — А где… — Джин прошел внутрь, теперь с удивленно раскрытыми глазами оглядываясь по сторонам.       — Всё здесь. Смотри.       Ли подошел к стене, напротив кровати, и Джин сразу смог различить дверь, которую до этого никак не мог заметить.       — Вход в гардеробную, а оттуда — в ванную. Хочешь посмотреть?       — Ты приглашаешь меня в шкаф? — Джин приблизился, уже заглядывая внутрь. — Здесь темно.       — Ты боишься? — Голос Ли Кихена раздался настолько рядом и неожиданно, что Джин невольно дернулся, заметив зеленый взгляд также неприлично близко. — Пойдем. Здесь тоже чудеса техники.       Ли, встав за Джином и мягко взяв его двумя руками за талию, протолкнул внутрь темного помещения, которое тут же озарилось мягким дневным светом.       — Вуаля. Примитивные тепловые датчики — свет зажигается автоматически, когда кто-то здесь появляется.       И Джин сразу заметил ровные стеллажи с разными по высоте и ширине полками, которые были заполнены вешалками с одеждой, коробками с обувью, мужскими аксессуарами и прочими интересными и ежедневно нужными вещами.       — А ванная? — Джин обернулся на Ли Кихена, который стоял, облокотившись о стену и скрестив руки на груди, внимательно наблюдая за Джином.       Услышав вопрос, он отошел от стены и…       — Обычная дверь, Ли? Серьезно? — Джин улыбнулся.       — После сна, знаешь ли, редко кому может удастся нащупать хитроумное приспособление, когда на мозг давит мочевой пузырь. Ну, или после… — Кихен запнулся, затем вступив в только что открытую комнату и закончив вещать оттуда. — Проходи, тут не занято.       И первое, что бросилось в глаза — прямоугольная гидромассажная ванна, от одного вида которой у Джина учащеннее забилось сердце. Это была мечта, особенно, для его подверженного перегрузкам, зажимам и солевым отложениями позвоночнику и всему, что к нему примыкало.       — Я готов снимать у тебя койка-место на диване, только чтобы иметь возможность плескаться здесь. — Джин подошел к сантехнике своей мечты, аккуратно проведя пальцем по светло-серому борту. — Что это за материал?       — Искусственный камень. Не так критично скользит и в принципе приятнее на вид, чем покрытый чугун или обычная пластмасса. — Ли Кихену явно нравилась восторженная реакция Джина. — Но я против того, чтобы сдавать тебе диван — для дорогих гостей только кровать.       — Вместе с хозяином квартиры? — Джин улыбнулся, но в его замечании не было ни намека на флирт, потому хозяин квартиры лишь усмехнулся. — А душевая?       — Вот там, в углу. — Ли Кихен, который теперь опирался о как будто парящую над полом белую прямоугольную раковину, указывал Джину на торчащую из стены лейку и… больше ничего.       — Я боюсь показаться невежеством, но куда девается вся вода? Здесь же нет стенок…       — Мой милый наивный друг. — Ли взял Джина за руку и подвел к, очевидно, хитрому устройству. — Видишь, здесь углубление? Как только ты заходишь, вот из этих отверстий в полу и к вон тем отверстиям наверху поднимаются стенки, из плотной, специально разработанной для этого пленки. Гибкая, но на вид как пластмасса и в натянутом виде прекрасно сохраняет форму. Убирается она автоматически, как только вода перестает достигать критического уровня — по краям, вот здесь, есть небольшие датчики.       — И все срабатывает автоматически? — Джин был удивлен и шокирован — кажется, он недостаточно следил за техническим прогрессом, который, без его присмотра, успел шагнуть далеко вперед.       — Да. Тебе нравится? — Ли с гордостью переводил взгляд по обстановке, со светло-серого матового кафеля и на всю попадающуюся на глаза сантехнику.       — Потрясающе. Серьезно. Не могу сказать, что это то, в чем мне бы было совершенно комфортно, но… Черт подери, это правда восхищает. Я и не думал, что такое в принципе возможно.       — Если хочешь, можешь принять ванну. Я не буду подглядывать или как-либо пытаться присоединиться. — Предложение звучало настолько невозмутимо, что Джин успел смутиться. — Я редко ее использую — не хватает времени, да и честно говоря, лень.       — Это кощунство, иметь в своем распоряжении такое чудо и его игнорировать. — Джин забавно потряс перед носом Ли указательным пальцем, затем поспешив на выход, чтобы избавить себя от необходимости отвечать на высказанное вслух предложение, особенно, если учесть, что Джин до сих пор не мог определиться с тем, серьезным оно было или нет.       — Возможно, мне просто нужна компания. — Ли Кихен сказал это в спину вышедшему Джину, затем также покинув ванную комнату и выключив свет. — Теперь кухня. И кофе. Я до сих пор не забыл, что должен угостить тебя кофе. Хотя… Некоторые используют это лишь как предлог.       Джин, который по до этого запомнившемуся маршруту, уже вышел в гостиную, недолго задержавшись у кровати, чтобы понять, где, при отсутствии каких-либо даже крошечных тумбочек и столиков, можно было хранить вещи первой необходимости... так и не поняв.       — Но я знаю, что в твоем случае кофе это не предлог. — Джин, дождавшись, как Ли его нагонит, уже направлялся вслед за направляющей его за талию, пока прилично опустившейся к бедру, рукой.       — Да, потому что из меня плохой соблазнитель.       Ли Кихен подвел Джина к высокому барному стулу, расположенному чуть сбоку от варочной поверхности, затем принявшись за подготовку к сакральному процессу приготовления кофе.       — Ты смеешься? — Джину оставалось лишь ухмыльнуться. — Если ты надеешься, что я сделаю тебе комплимент — не надейся.       — Какой комплимент? — Ли посмотрел на него спокойно, затем как будто смутившись и вновь принявшись за турку и только что извлеченную из расположенного за скрытым механическим фасадом черную жестяную коробку, очевидно, с молотым кофе.       — Насчет твоих навыков соблазнения. Я, разумеется, могу ошибаться, но мне кажется, ты легко можешь получить от людей впечатлительных то, что захочешь. Один взгляд чего стоит. — Джин хмыкнул, затем поднявшись и подойдя к Кихену, замершему с жестяной коробкой в руках, чуть наклонившись к ней и глубоко втянув носом воздух. — Потрясающий аромат.       — А что с моим взглядом? — Теперь Ли нарывался на комплимент и даже не собирался это скрывать.       — Никогда не видел таких буквально пронизывающих зеленых глаз. — Джин решил не возвращаться на стул, теперь с интересом наблюдая за тем, как Кихен справлялся с очень высокотехнологичной варочной панелью.       И как только турка, наполненная кофе и водой, оказалась на огне, Ли Кихен развернулся к Джину.       — У меня вообще-то голубые глаза.       — В смысле, голубые? Это шутка? — Джин непонимающе и недоумевающе свел брови к переносице, невольно теперь заглядывая Кихену в глаза.       — Последний раз, когда я смотрел в зеркало, они были голубыми. — Ли растерянно пожал плечами.       — Подожди, ты меня разыгрываешь? А-ну сделай свет поярче.       Ли Кихен послушно включил белую подсветку, даже развернувшись так, чтобы она могла пролить свет на его радужку. Джин приблизился к нему, теперь очень внимательно переводя свой сосредоточенный взгляд с одного глаза, на другой и обратно. При более близком рассмотрении, он действительно уже не видел настолько очевидного зеленого цвета, однако и голубого как такового он не разглядел. Хотя, рядом с расширившимся теперь зрачком было голубое пятно, это точно.       Ли Кихен тоже смотрел в его глаза, и на его лице появилась мягкая, очень приятная и неожиданная для его обычной и всеми узнаваемой сдержанности улыбка. Он видел, что Джин действительно был сосредоточен, и не мешал ему внимательно вглядываться. Но…       — Бу! — Кихен, издав громкий и забавный звук, вскинул брови, и Джин тут же дернулся, сделав шаг назад, и от грозящей ему неловкости его спасла вовремя ухватившаяся за талию рука теперь еще более беспечно улыбающегося Ли. — Ты такой забавный.       — Я чуть коньки не отбросил. — На щеках Джина появился взволнованный румянец, и он, не стесняясь того, что Ли Кихен держал его, так близко находящегося, за талию, теперь схватился за сердце, как будто это могло успокоить его в момент разбушевавшийся пульс. — У тебя глаза меняют цвет в зависимости от освещения и…       — Мы оба оказались правы. А теперь, отойди.       Ли Кихен мягко отстранил Джина, чтобы не пропустить тот момент, когда вода в турке, вместе с кофе, нагреется, чтобы не дать ей закипеть, потому что это непременно убьет вкус и аромат элитных молотых зерен. И затем, когда, согласно технологии, кофе будет готов, аккуратно налить его в маленькую белую фарфоровую чашечку, до этого опустив ее на блюдце перед Джином.       — Прошу. Пробуй. — Ли Кихен, прежде чем наполнить чашку для себя, быстро метнулся к холодильнику, выудив оттуда начатую плитку молочного шоколада, затем, развернув ее перед Джином — Угощайся. Но это только после того, как ты оценишь послевкусие.       Джин поднес чашку сначала к носу, затем сделав небольшой, чтобы не обжечь нежную слизистую рта, глоток.       — Ммм… Шоколадная горечь и как будто ягодная кислинка. — Джин сделал еще глоток, затем поставив чашку на блюдце, чтобы дать кофе немного остыть и отстояться. — Остроту я, правда не почувствовал.       — Острое это для натур особенно впечатлительных. — Ли Кихен не торопился браться за свою чашку, двумя руками теперь оперевшись на стол и с интересом наблюдая за Джином.       — Что такое? Ты что-то подмешал в кофе и теперь ждешь, когда я отключусь? — Джин улыбнулся, и Ли Кихен улыбнулся в ответ.       — Я не зря заговорил о том, что из меня никудышный соблазнитель — приходится действовать наверняка.       — Шутишь. — Джин улыбнулся, но в его взгляде Ли успел –таки уловить какой-то намек на сомнение, который заставил его рассмеяться.       — Ты мне напоминаешь Юнги. Иногда мне кажется, что он дружит со мной, как дружит человек с содержащимся в вольере львом: кормит с рук и позволяет спать на своих коленях, но при этом не рискует поворачиваться спиной. Хотя, я себе польстил. Не львом, а диким бабуином. Ты когда-нибудь видел их зубы? Смертоносное оружие.       Джин наблюдал за Ли Кихеном и не мог поверить тому, что они смогли настолько сблизиться всего за один день, за один вечер, причем, после того, как их знакомство откровенно не задалось. Но теперь Джин не испытывал вообще никаких негативных эмоций, наоборот. Ли смог его увлечь разговорами и заставить забыть о существовавших до этого между ними разногласиях. И Джин, положившись на характеристику Юнги, теперь доверял Ли Кихену и не ждал от него никакого подвоха.       — У тебя… — Ли, прервав свой рассказ по поводу одного однажды просмотренного по "Энимал плэнет" сюжета, повествование о котором Джин слушал, активно закусывая шоколадом, и теперь нерешительно держал навесу руку. — Губы.       Он поднес свои пальцы к своим же губам, имитируя движения, которые предстояло совершить Джину. Но Джин решил следы шоколадного преступления слизать, пару раз губы облизав. И по лицу Ли он понял, что безуспешно.       — Обычно, когда я ем шоколад, он может оказаться даже на сгибе локтя или на щиколотках. Я не знаю, как так получается. — Джин улыбнулся. — Мне стоит дойти до зеркала.       Джин уже собирался подняться, вспомнив, что большое зеркало находилось в гостиной, но опустившаяся на его ладонь рука остановила его движение. Вторая рука потянулась к его лицу, и Джин послушно его подставил. Но момент, когда пальцы коснулись губ, оказался слишком неожиданным, если не сказать интимным. Ли Кихен большим пальцем очень мягко и почти трепетно провел по нижней губе Джина, завершив свое движение в уголке, явно обнаружив там шоколадные залежи, с которыми Джин не мог справиться самостоятельно.       Чтобы не быть голословным, Ли показал Джину испачканный в шоколадке палец, затем быстро поднеся его к своему рту, не желая вытерать его о брюки.       — Спасибо. — Джин успел смутиться, но, к счастью, ненадолго.       — Всегда завидовал пухлым губам. Если даже пальцами касаться приятно, то что уж говорить обо всем остальном… — Ли Кихен рассуждал как исследователь, а не как человек, который потенциально к губам Джина мечтал приложиться. — Ты говорил, что успел получить часть актерского образования. А как у актеров обстоит дело с поцелуями? Ведь в кадре очень часто можно встретить целующихся персонажей.       — Есть особые приемы, как сделать поцелуй для камеры, при этом не вкладывая ни язык, ни усердие, но теперь люди вряд ли в такое поверят. — Джин ухмыльнулся. — Поэтому целуются как целуются, играют настоящие эмоции. Все как обычно.       — А тебе приходилось целоваться? — Ли Кихен внимательно смотрел на Джина, который задумался.       — Только на парах по актерскому мастерству. Мне не удалось как следует блеснуть на экране — в моем послужном списке до сих пор лишь учебные короткометражки и пара ролей очень второго плана. — Джин немного сник, вызволив из памяти воспоминания о неудавшемся актерстве, которое одно время было его целью, и Ли поспешил мягко, но ненавязчиво, чтобы не показаться бестактным, коснуться его руки.       — Ты успешен и без этого. Но мне интересно… А ты бы смог поцеловаться с другим человеком без какого-либо романтического фона? Без чувств?       — Думаю, что да. Актер должен быть гибким в этом плане. Его главная задача — сделать все, чтобы зритель поверил в то, что разворачивается на экране. Потому, если бы представилась возможность, я бы постарался сделать все от меня зависящее. Хоть и, наверняка, смущался бы по началу. — Джин улыбнулся, и Кихен поспешил улыбнуться в ответ своей самой обезоруживающей улыбкой, которая всегда появлялась на его лице редко, но метко.       — А что же делать, если ты состоишь во вполне реальных отношениях?       Джин задумался, затем пожав плечами.       — Поцелуи в кадре — это часть работы. Любой здравомыслящий и не подверженный патологической ревности человек поймет все адекватно. Возможно, будет немного неприятно, это естественно, но вряд ли такой поцелуй сможет как-то повлиять на взаимоотношения. Здесь, как и везде, на первый план выходит доверие. Ну и крепость чувств. Как крепость коньяка, но чувств.       — А как ты думаешь, Юнги ревнив? Он бы смог вынести то, что тебя бы кто-то целовал в кадре? — Ли Кихен хитро улыбнулся, и Джин ответил такой же улыбкой.       — Ты знаком с ним дольше, и наверняка больше успел узнать о его характере. Но я думаю, что Юнги достаточно умен для того, чтобы не делать из этого далеко спешащих выводов.       — У меня такое же мнение на этот счет.       — А к чему ты вообще завел этот разговор? — Джин сделал последний, чуть горьковатый глоток, затем аккуратно отставив чашку.       — Мне стало интересно, смог бы ты поцеловать меня. — Сказав это, Ли сохранял первозданную невозмутимость, от чего Джин удивился меньше, чем мог бы. — Как я уже говорил, мне никогда до этого не доводилось видеть такие чувственные губы. А чувственные губы на то и чувственные, чтобы их чувствовать, отсюда и вопрос.       — Нет, я не смог бы поцеловать тебя. — Джин, как будто извиняясь, улыбнулся, и в глазах Ли Кихена отчетливо мелькнул хищный огонь.       — Значит ли это, что у тебя есть на меня романтические планы? Я тебе нравлюсь?       — Не как мужчина, это точно. — Джин теперь прямо смотрел в загоревшиеся энтузиазмом, и от того вновь ставшие требующими зеленые глаза.       — Тогда в чем проблема? Ты сам сказал, что Юнги не будет устраивать истерику, и я тебя в этом поддержал.       — Проблема в том, что мы не на съемочной площадке.       — Если хочешь, я могу установить камеру. — Ли Кихен пожал плечами, и Джин немного взволнованно рассмеялся. — Я могу тебя уверить, что это чисто научный интерес. Я хочу обогатить свой опыт с твоего, разумеется, позволения.       — Ли, даже если Юнги не будет устраивать сцен, остается вопрос с моей совестью. И здесь не прокатит «Юнги ни о чем не узнает». Я не смогу после этого смотреть ему в глаза.       — Постой, постой, не развивай эту мысль. — Голос Кихена значительно потеплел, как и его изумрудный взгляд, который теперь сопровождался мягкой улыбкой. — Во-первых, это моя инициатива, и ты изначально ни о чем таком даже не помышлял. Во-вторых, у тебя нет ко мне никаких чувств, а значит, этот поцелуй не будет ровным счетом ничего значить. Совершенно ничего. Никакой дополнительной подоплеки, и я уверен, что ты забудешь о нем сразу после того, как он случится. В-третьих, я не прошу тебя целовать меня из жалости, от того, что я, например, будучи до смерти влюбленным в тебя, обречен остаться в одиночестве, и теперь прошу лишь поцелуй, как последнюю просьбу умирающего. Ничего подобного. И этот поцелуй не будет пьяным и бессознательным, о чем ты бы мог жалеть. Это эксперимент. Я хочу узнать, каковы по ощущениям пухлые, даже на вид мягкие губы. Ты, так как никогда не целовался в кадре, можешь узнать, что бы испытал, если бы тебе пришлось когда-либо заняться подобным, киношным поцелуем.       — Ли, ты до этого сказал Юнги, что собираешься за мной ухаживать, а потом он, от меня причем, узнает о том, что я с тобой целовался. Как ты думаешь, он отнесется к этому так же спокойно, как к обычному поцелую без любви? — Джин, услышав все приведенные аргументы, кажется перестал волноваться, убедившись, что Ли Кихен на самом деле не пытался его соблазнить или что-то из того, на что он, разумеется, более чем способен.       — Я скажу ему, что это было последней волей умирающего и более я никогда тебя не потревожу, вынужденный откатиться в сторону и лечь помирать от разбитого вдребезги сердца. Джин, я сказал это Юнги лишь для того, чтобы немного позлить его. Скажу честно, мне до сих пор обидно, что он просто забыл обо мне на чуть больше, чем месяц, и, как бы я его не ценил, я не могу отделаться от желания немного отомстить. Не поцелуем, ни в коем случае, а маленькими безобидными провокациями. Насчет поцелуя, если он случится, я возьму полностью всю вину на себя. И скажу, что после того, как все произошло, ты сразу кинулся мыть рот с мылом.       Услышав последнее утверждение, которое Кихен сопроводил очень по-театральному скорбным лицом, Джин засмеялся.       — Ладно, я понял. Я просто тебе омерзителен, да? Не спорю, физическое отвращение это будет посильнее всякого, и… Я не могу более настаивать.       — Ай, ну что за чушь! — Джин раздраженно мотнул головой. — У меня нет к тебе никакого отвращения. Дело не в этом.       — Ты не умеешь целоваться, правда? — Ли Кихен хитро сощурился.       — Да. Ты прав, я не умею, потому не будем целоваться, чтобы я не смог тебя разочаровать. — Высказанное до этого предположение немало позабавило Джина, который, кажется, смог совершенно расслабиться.       — Так я научу тебя! И даже денег не возьму. Я, конечно, не могу похвастаться такими сексуальными вареничками, как у тебя, но, знаешь ли, здесь, как и во всем остальном чувственном, размер не имеет значение… — Ли Кихен заговорщицки Джину подмигнул, затем несколько раз медленно и многозначительно кивнув, и Джин вновь засмеялся.       — Я уже говорил Юнги, что ты змей.       — Змей? Надеюсь, ты подразумевал мудрость, гибкость и… — Ли Кихен не смог продолжить, так как он увидел, что Джин поднялся и направился к нему. — Стой, это значит, что ты согласен?       — Я согласен. — Джин быстро кивнул, и Ли Кихен не заметил, как у него в груди произошло незапланированное сальто мортале, совершенное сердцем вопреки здравому смыслу. Хотя, когда вообще сердце ему подчинялось.       — Отлично. Тогда… Первое: я не буду никак тебя касаться, абсолютно — я просто безвольный манекен. Второе: мы теперь представим себя не просто актерами в фильме, которым нужно поцеловаться, а мы будет актерами, которые играют актеров, которым нужно поцеловаться по сценарию, а они терпеть друг друга не могут и вообще только недавно отпраздновали золотые свадьбы со своими…       — Ли, перестань! — Джин вновь засмеялся, при этом невольно ухватившись за плечо поднявшегося Ли Кихена, который тут же одарил его теплой улыбкой. — Просто не двигайся.       — Хорошо.       Ли Кихен теперь прислонился к столу, поставив ладони на столешницу, чтобы не было соблазна схватиться за весь вечер маячившую перед ним изящную талию. Джин подошел к нему вплотную, очень деликатно положив одну свою руку на шею Ли, который замер, затем также деликатно приложившись к его губам, задержавшись на них лишь на мгновение.       — Ты доволен? — Джин спокойно и прямо смотрел на Кихена, который сверялся с ощущениями.       — Я даже глаза закрыть не успел, а ты сжал губы. Мы что, в фильме о первой любви, произошедшей во втором классе младшей школы? Я бы на такой фильм в кино не пошел, так и знай. Давай, постарайся лучше.       В голосе не было волнения — только строгое, как будто режиссерское замечание, и Джин сначала хотел возмутиться, но вместо этого вновь приложился к находящимся напротив губам, на этот раз свои немного разомкнув. Поцелуй продлился чуть дольше, из-за скользнувших в темные волосы Ли пальцев, которые деликатно повели голову в нужном для более качественного соприкосновения губ направлении.       — Теперь у нас школьный выпускной.       — Слушай, нужно было сразу говорить, чего ты хочешь! — Джин нахмурился, при том что Ли Кихен, видя такую реакцию, теперь лишь беспечно улыбался. — Что, так и не прочувствовал мои «чувственные губы»?       — Я не прочувствовал нормальный киношный поцелуй. Можно изобразить что-то похожее на… — Ли Кихен поднял взгляд к потолку, затем вновь прямо посмотрев Джину в глаза. — Первую брачную ночь. Пьяная прелюдия к первой брачной ночи двух девственников.       — Господи, откуда у тебя такие фантазии? — Джин закатил глаза, при этом все же улыбаясь.       — Давай, нерешительно, но откровенно. И я поставлю тебе пятерку за экзамен по актерскому мастерству. Буду всем говорить, что ты не только прекрасный психолог, но и первоклассный актер. Пусть и без фильмов. Но кто вообще посмеет тебя судить за это?       — Все, расслабься.       И Кихен в готовности закрыл глаза. И на его плече оказался вторая рука, с остановившимися на затылке пальцами, в то время как пальцы второй руки все еще находились в его волосах. Джин приблизился, но целовать не спешил, оставляя на губах пока лишь свое спокойное дыхание. И дыхание очень быстро прервалось мягким, нежным поцелуем, который на удивление достался только верхней губе Ли, оказавшейся чувственно смятой пухлыми, чуть влажными губами Джина. Которые затем сразу приступили к губе нижней, задержавшись на ней и чуть втянув между зубов, которые тут же сопроводились языком. Кихен в последний момент нечеловеческим усилием воли остановил свои руки от стремления оказаться на бедрах Джина, который теперь, мягко, лишь пальцами чуть наклонив его голову, впустил между его губ язык. Ли помнил о своем обещании, потому не торопился отвечать, но каждое мягкое, горячее соприкосновение с языком Джина, который неторопливо и со знанием дела пробовал его на вкус, в геометрической прогрессии уменьшало его шансы сдержать свое слово.       А потом Джин усилил напор своих пухлых губ, вместе с тем повысив настойчивость ласкавшего рот Кихена языка. И здесь просто невозможно было выстоять, потому он, как и представлял себе до этого, двумя руками схватился за изящную талию, притянув Джина к себе. И у него оставалась всего пара жадных глубоких мгновений, прежде чем Джин отстранился.       — Вы нарушили свое обещание, мистер Ли. — Джин строго смотрел Кихену в глаза. Кихену, который пытался теперь собраться с мыслями, вновь приняв такой привычный ему и теперь жизненно необходимый невозмутимый вид. Чтобы Джин не заподозрил, что…       — Вжился в роль, прости. Тоже захотелось почувствовать себя актером. — Ли Кихен уверенно заложил руки в карманы брюк, на самом деле пытаясь замести следы.       — Ну, и что ты скажешь? — Джин сделал шаг назад, внимательно смотря на собирающегося с мыслями Кихена.       — Неплохо. Точнее сказать, незабываемо. Спасибо. Ты обогатил мой жизненный опыт и…       — Я могу ехать домой? Очень увлекательный и приятный вечер, но завтра на работу и...       Джин ощущал теперь легкое волнение, но оно было слишком незначительным, чтобы начать испытывать предполагаемые угрызения совести. Однако, что-то внутри все же пару раз скребнуло по сердцу, и в голове Джина появились первые наброски сожалений.       — Да, прости, что задержал. Я провожу тебя. — Ли оторвался от стола и направился в гостиную.       — Проводишь? — Джин шел следом.       — Ночь на дворе, а ты оставил машину на стоянке. Пусть она и охраняемая, и закрытая и… в общем, это долг гостеприимства. И… — Ли Кихен остановился, прямо посмотрев на Джина. — Можно попросить тебя кое о чем?       Джин, заметив в зеленом взгляде какой-то очень серьезный мотив, молча кивнул.       — Не жалей о том, чему больше никогда не суждено будет повториться. Это глупо. Оставь уже случившееся воспоминанием. Надеюсь, что приятным.       — Спасибо за вечер. — Джин сел за руль, воспользовавшись учтивостью открывшего для него дверцу Кихена. — Правда, я думал, что буду обречен провести его в полном одиночестве, но ты спас меня. И я буду ждать известий по поводу темы для моей будущей статьи.       — И тебе спасибо. Ким Сокджин. Я… — Ли Кихен на мгновение замялся, затем почти торжествующе улыбнувшись. — Очень рад, что мы смогли найти общий язык. В прямом и переносном смысле.       Джин уезжал в приподнятом от приятно проведенного вечера настроении. Он не думал теперь о поцелуе, размышляя лишь о том, что именно скажет Юнги. А он расскажет ему, завтра же. И Юнги все поймет правильно, потому что в произошедшем, по сути, не было состава серьезного, уголовного преступления. Так, лишь предполагающего административное взыскание… Ведь правда?..