Анализируй это

      Юнги не находил себе место от волнения, но в этом случае, волнение было приятным, и не находить себе место было не столь мучительно, как могло бы быть в теории. Он старался думать только о том, что если Джин решился познакомить его с родителями, а, главное, с отцом, с которым гипотетически могли возникнуть сложности, значит, он, опять же гипотетически, согласен на реальную помолвку, на которую Юнги, кажется, был готов с самого начала. Разумеется, после инцидента с поцелуем, он начал серьезно сомневаться, но как начал, так и закончил, как раз в тот момент, когда они с Джином объяснились. Джин… Дорогой и любимый Джин.       Юнги не находил себе место от волнения, но в один момент к нему пришла гениальная мысль, что не находить себе место лучше рядом с отцом, потому что, согласно плану, как только Джин все утрясет со своими родителями, он позвонит отцу, и они договорятся о времени, при том, что место уже было определено. И именно в это место Юнги теперь направлялся.       Фамильный дом Минов. И главный Мин этого дома встретил Юнги, пребывая явно не в лучшем настроении.       — Я разведусь с твоей матерью, ты понял? Так что уже определяйся, с кем из родителей ты останешься после развода.       Он молча направился в свой кабинет, в котором у него хранилось самое действенное успокоительное, пятнадцатилетней выдержки.       — Что случилось? — Юнги прекрасно знал, что отец не собирался собственноручно разрушать семью и гасить семейный очаг, но он теперь явно беспокоился и, очевидно, у него были на то веские основания.       — Твоя мать уже почти сутки не выходит на связь. Долбаные сутки, находясь не пойми где она сидит с выключенным телефоном. Я надеялся, что она объявится ночью, если учесть разницу часовых поясов, но… Черта-с два. — Мин Джухек, не глядя, плеснул коньяк в уже приготовленный бокал, даже не предложив Юнги, что ясно давало понять, насколько встревожен он был.       — Ты же знаешь, что она там не одна… — Юнги пытался воззвать к разуму, но…       — Если она там без меня, значит, она там одна. Заведешь семью — поймешь. — Однако, по его голосу уже было понятно, что если мама не объявится в ближайшее время, домой ей лучше в принципе не возвращаться, вместо этого отправившись на поиски политического убежища где-нибудь в теплых банановых республиках.       — Пап, она взрослая умная женщина. И…       А затем очень громко и отчетливо раздался голос.       — Джуууууу! Твоя блудная жена вернулась, чтобы сделать тебе сюрприз!       Мин Джухек сначала замер. Потом отставил бокал и снова замер, смотря на реакцию Юнги, как будто пытаясь удостовериться в том, что у него не было слуховых галлюцинаций, или, на худой конец, что эти слуховые галлюцинации были коллективными. И когда Юнги поднялся, стало понятно, что показалось не только старшему Мину.       — Джуууу, ты дома? — Родной женский голос устало, но все равно громко раздавался из гостиной. — Я вот дома!       После этих слов отец тут же вылетел в направлении той самой гостиной, жестом приглашая сына присоединиться. Юнги, разумеется, был уже большой мальчик и знал, как обычно происходят всякие романтические, интеллигентно окрашенные в сексуальное моменты, но теперь, видя как его собственный отец легко подхватил устало улыбающуюся жену, приподнял ее от пола и принялся очень пылко целовать, Юнги, наверняка, покраснел.       — Сюрприз удался, да, дорогой? — Женщина теперь упиралась своими маленькими ладошками мужу в плечи, затем звонко поцеловав его в щеку и только после этого заметив притаившегося и не желающего прерывать момент Юнги. — Ну-ка опусти меня!       — Мам, он собирался с тобой разводиться. — Юнги широко улыбался, видя, как Мин Тэён теперь отчаянно пыталась выпутаться из крепкой хватки мужа, который, кажется, не собирался опускать ее на пол, щекой прижавшись к ее груди. — Но уже, кажется, передумал.       Наконец, женщине удалось освободиться, и она подлетела к сыну, который, к слову, был на полторы головы выше нее, очень крепко обняв.       — Мои самые любимые мужчины… Вместе… Господи, как я скучала по вам!       Спустя несколько минут она отпустила сына, чтобы вновь оказаться в объятиях мужа.       — Рейс задержали. Я взяла билеты, как только узнала, что мое присутствие уже больше не требуется, потому что остались лишь формальности. И потом провела несколько часов в аэропорту, прежде чем отправилась на посадку. А потом и пересадка задержалась и… В общем, я заслужила теперь ужин, горячую ванну и долгие объяснения в любви с… — Женщина осеклась, быстро глянув на сына, который, разумеется, был достаточно большим мальчиком, чтобы все понять. — С крепким сном. Очень устала. Но при этом, очень скучала.       Именно это Юнги, разумеется, и успел понять, в отличие от отца, который теперь был похож на получившего полный доступ к сметане кота.       — Я не мог тебе дозвониться почти сутки и сказал Юнги, что обязательно с тобой разведусь. Я волновался как черт. — Мин Джухек не мог теперь насмотреться на свою внезапно нашедшуюся пропажу, которая поспешила нежно и, явно извиняясь, его поцеловать.       — Прости, родной. Я, правда, очень хотела сделать тебе сюрприз, зная, как ты скучал и как настойчиво каждый раз интересовался, когда я вернусь. Клэр, это жена владельца завода, с которым мы заключили контракт на производство эксклюзивной декоративной линейки… О, я с ней подружилась, и она пригласила нас на Рождество. Я сказала ей, что ты делаешь самый лучший в мире коньяк, а она не поверила, но спорить не решилась, чтобы не сорвать сделку. — Тэён хитро улыбнулась. — Так вот, я ей сказала, что у меня дома маленький муж, который отчаянно требует меня домой, и что поэтому мне нужно ехать. И приехала.       — Вообще-то, я так настойчиво интересовался твоим возвращением по тому, что Юнги всерьез собрался жениться. Выходить замуж. Ну, в общем, он нашел себе спутника жизни, с которым я уже успел познакомиться.       На этих словах глаза как будто до этого уставшей женщины округлились, сразу бешено заблестев.       — Юнги, это правда? Ты… Всерьез собрался создавать семью?       — Да, и завтра ты познакомишься с родителями его избранника. — Мин Джухек самодовольно улыбнулся. — Джин замечательный парень, и я почти уверен, что у него такие же замечательные родители, с которыми мы обречены будем породниться.       Ненадолго в просторной гостиной возникла пауза, наполненная сосредоточенным молчанием, которое сопровождалось лишь порывистыми шморганьями носом растрогавшейся и до этого шокированной приятным известием женщины.       — Я хочу знать всё. Но сначала кофе и что-то поесть, иначе я упаду и больше не встану.       И она решительно потянула мужа и сына на кухню.

***

      — Похоже на сказку… — Мин Тэён, внимательно прослушав краткий, но емкий рассказ сына о его внезапно приключившейся любви, задумчиво улыбалась, удобно пристроившись под боком у теперь совершенно довольного и спокойного мужа.       — Я сам был в шоке, когда узнал, а потом лично убедился, что действительно такое случается. И он произвел на меня очень хорошее впечатление, как и на отца и на маму. Правда… — Мин Джухек стал серьезнее. — Что у вас произошло? Тэхен мне так и не сказал, да и я не стал спрашивать, видя, что вы только успели помириться. Теперь, когда все окончательно разрешилось, судя по тому, что завтра мы будем знакомиться с будущими родственниками… Расскажешь?       Юнги задумался, думая о том, насколько откровенным и полным подробностей должен быть этот рассказ.       — Он поцеловался с другим, о чем сам лично мне сказал. — Юнги ожидал то, что его родители удивятся, и теперь спокойно наблюдал за тем, как почти синхронно вытягивались их лица. — Ничего драматичного — он просто попался на уловку, сглупил. Мы все выяснили.       Родители некоторое время сохраняли молчание, а потом мама вдруг улыбнулась.       — Что-то напоминает, да, Джу?       Теперь пришла очередь Юнги удивляться, в то время как его отец, поджав губы, закатил глаза.       — До сих пор помнишь… А говорила, что забудешь.       — О, ну такое сложно забыть, дорогой. — Женщина самодовольно улыбнулась и, увидев недоумение и замешательства сына, повернулась к мужу. — Начни, а я продолжу. Юнги пора узнать эту страшную семейную тайну.       Мин Джухек обреченно вздохнул.       — До того, как я сделал предложение твоей матери, у нас случился похожий инцидент. Меня нашла одна из девушек, которая однажды, после недолгих ухаживаний, меня отшила. Нашла тогда, когда узнала, что дела у моего отца пошли в гору, и я медленно, но верно стал превращаться в завидного жениха. Она до этого искала со мной общения, но я не придавал этому значение и тактично отказывал, потому что уже был до беспамятства влюблен в твою мать. В общем, однажды она подкараулила меня у дома, что-то наплела про то, что больше никогда не появится в моей жизни и прочее, и что теперь, в знак того, что когда-то я был в нее влюблен, она подарит мне прощальный поцелуй и исчезнет. Я, разумеется, думал только о том, что она слишком самонадеянно решила, что я был влюблен, и что ей давно следовало бы исчезнуть, потому… Вспоминать противно. — Мин Джухек очень красноречиво скривился.       — Эта особа затем нашла меня в университете и сказала, что Джу с ней целовался, и что я сама могу у него спросить об этом. И я спросила, как раз тогда, когда он встречал меня после занятий. Он никогда не умел врать, потому я сразу поняла, что девушка это не придумала. Твой отец начал оправдываться, рассказывая мне всю предысторию, но я была слишком сильно обижена и уязвлена, чтобы его выслушать. Потому я просто влепила ему пощечину, гордо развернулась и пошла домой. Поехала, успев сесть в автобус и улизнуть у твоего отца прямо из-под носа. — Мин Тэён улыбнулась. — Я приехала домой, но родителям ничего рассказывать не стала, потому что они уже успели познакомиться с ним, а я в глубине души знала, что смогу его простить. И ругала себя, что после того, как ударила, сразу захотела пожалеть, настолько виноватым он выглядел и настолько я его любила. И знаешь, что сделал твой отец? Отец, расскажи, что ты сделал.       — Я сидел под ее окнами всю ночь. — Мин Джухек улыбнулся, мягко поцеловав жену в макушку. — Я не знал, что делать, потому что никогда до этого так не подставлялся, и по тому решил, что лучшим решением будет мозолить ей глаза, чтобы она хотя бы догадывалась о том, что я действительно раскаиваюсь. А я ведь действительно успел несколько раз пожалеть о содеянном, испытывая такое чувство вины, что хватило бы на десятерых.       — И он сидел у меня под окнами, а я сидела у окна и думала о том, что его нельзя вот так сразу простить. Хотя очень хотелось, потому что я сразу поняла, что этот поцелуй не смог поколебать мои чувства к нему. По крайней мере, не так, чтобы они совершенно пропали. Родители удивились тому, что Джу сидит под окнами и не заходит, но я просто сказала, что он проспорил мне, и теперь отбывает наказание.       — Она вышла ко мне, как только на улице стало светло, и сказала, что у меня есть три минуты на то, чтобы сказать ей что-то, после чего она сможет меня простить. И я говорил больше трех минут, озвучивая все, о чем успел подумать за ночь, так и не сомкнув глаз. Не помню, после каких слов она бросилась мне на шею, но отчетливо помню, что в тот момент я ощутил себя самым счастливым человеком на земле. Счастливее я был только тогда, когда Тэён сказала мне, что ждет мальчика. А, ну еще тогда, когда она согласилась стать моей женой. Но это уже другая история.       — И у каждой истории должна быть мораль, и здесь я просто скажу, что ни разу за всю нашу долгую совместную жизнь я не пожалела о том, что тогда почти сразу его простила, не задумываясь дав шанс. Потому что после этого он ни разу не предал мое доверие. А еще после этого появился ты, так что, я оказалась на самом деле очень прозорливой. — Тэён забавно подняла брови, многозначительно посмотрев на Юнги, затем переведя взгляд на мужа и громко рассмеявшись.       Юнги впервые слышал об этом… инциденте, и теперь думал о том, что история действительно повторяется. И, возможно, он также, как его мама, никогда не пожалеет о своем решении… Решении сделать Джина своим мужем.       — Так, это всё лирика, но теперь нужно поговорить о вещах насущных. — Миссис Мин стала серьезнее, строго посмотрев на мужа. — Нужно определиться с меню на ужин, заранее, чтобы завтра быть гостеприимными хозяевами.

***

      Следующий день был наполнен суетой, и Юнги использовал первую же возможность сбежать из дома, который во всю готовился принимать гостей. Его мама с самого утра занималась всем, что касалось будущего накрытого стола, и отец безропотно во всем ей помогал, просто молча соглашаясь на все, о чем бы она ни попросила. И поэтому Юнги без зазрения совести смог покинуть свое теперь беспокойное семейство, чтобы переодеться во что-то приличное и купить маме Джина розовые пионы. Ему до сих пор не верилось. Ему не верилось, что в своей романтической жизни, которая до этого, ну стоит признаться честно, была почти всегда исключительно сексуальной, без примеси претендующих на глубину чувств, он сумел дойти до этапа знакомства с родителями. Знакомства родителей. Что может быть после этого? Разумеется, только свадьба. Хотя, до свадьбы есть одна формальность, которая теперь не давала Юнги покоя. А они с Джином не успели ничего обсудить, и Юнги до сих пор не знал, как Джин относится к перспективе создать с ним семью. Ладно, он знал, точнее, наверняка догадывался, что Джин не будет против, если не сказать за, но всё же ничего еще не было озвучено вслух. А это значит… Что пора уже расставить точки на местах многозначительных многоточий.       Это всё Юнги думал, стоя посреди своей небольшой гардеробной, выбирая, что теперь ему стоит надеть. Что-то, в чем ему будет комфортно, и что будет соответствовать важности момента, но не будет выглядеть слишком претенциозно, потому что это будет глупо. Особенно, если с самого начала установится непринужденная атмосфера. Боже, какие глупые мысли! Какая разница, во что он будет одет… Хотя, нет, разница, разумеется, есть. Или… Нет, это просто волнение. И после осознания того, что все его мысли были теперь ничем иным, чем подброшенной его обескураженному предстоящим событием сознанию бессмыслицей, Юнги смог определиться. Черные джинсы и черная рубашка. Беспроигрышный вариант. Это и элегантно, и просто, и круто, и… Нет, ему срочно нужно найти способ, чтобы успокоиться, иначе такими темпами к вечеру он, совсем истерзанный переживанием, не сможет и двух слов связать. А ему предстояло связать четыре, и от этой мысли почему-то внутри все согревалось, успокаивалось и как будто оглашалось божественным баритоном пухлозадых ангелочков. Он решился.       А вот с выбором букета решиться не мог, и теперь своей нерешительностью терзал флориста.       — Букет для девушки? Женщины? Мужчины? — однако, флорист был профессионал, и решил начать сначала.       — Для матери моего будущего… мужа.       После того, как Юнги решился, произносить это вслух было волнительно, но мягкая и участливая улыбка флориста, кажется, помогала с волнением справляться.       — В таком случае, я бы предложил простоту, которая будет олицетворять чистоту и прозрачность намерений. Любовь, верность, честность — это ведь все простые вещи, понятные. Поэтому… — Флорист направился к большому, очень лаконично организованному стеллажу. — Обычная крафтовая бумага естественного оттенка, плотная, для уверенности. Джутовая веревка для закрепления и… Пожалуй, немного лент. Тонкие розовые шелковые ленты, которые я могу пустить по окантовке или же добавить к достаточно грубой джутовой завязке.       Юнги внимательно следил за сосредоточенным и полностью окунувшимся в свой профессионализм флористом и думал о том, что он теперь полностью ему доверяет.       — Я согласен. Отличная идея.       Услышав это, молодой человек просиял.       — Сколько цветов вы предполагаете поместить в букет? Чтобы произвести впечатление, но не выглядеть заискивающим достаточно будет…. — Флорист что-то прикидывал в уме, когда Юнги внезапно прервал его.       — На ваше усмотрение. — Он задумался, затем вдруг просияв от пришедшего озарения. — Но плюс еще один цветок.       — Полагаю, он не для букета. Желаете упаковать отдельно? — Флорист уже направился к кассовому аппарату и компьютеру, планируя внести все в чек, прежде чем приступать к работе.       — Желаю оторвать ему голову. — Юнги широко улыбнулся.       Это была глупая идея, разумеется, но любовь, в принципе — это одна большая глупость, совершенно лишающая ума, так что… У Юнги будет оправдание.

***

      — Мам, скажи, когда он успокоится? — Джин сидел за рулем своего автомобиля, представительский класс которого, кажется, не добавлял ему авторитета в глазах строгого отца, особенно, после их состоявшегося накануне разговора.       — Как только сможет оценить твою честность. Как оценила я. Как оценил Юнги. — Сидящая на заднем сидении женщина подтянулась, схватившись за мягкую спинку водительского сидения, и поцеловала повернувшегося к ней Джина в щеку, затем быстро и мягко протерев ее от помады. — Не переживай по этому поводу. Иди лучше посмотри, чего он там копается.       Спустя пару мгновений после произнесенных слов, когда Джин еще не успел избавиться от удерживающего его в безопасности ремня, задняя дверца отворилась, и на сидение опустился большой букет, состоящий из белой гипсофилы, крошечные бутоны которой образовывали волшебно пушистую, будто снежную шапку, источающую приятный аромат подсушенной на солнце и сдобренной медовой пыльцой травы.       — Как тебе? Я бы точно не отказался получить такой букет. — Отец-Ким, удостоверившись, что букет удобно устроился на мягком сидении, не дожидаясь ответа, аккуратно захлопнул дверцу, затем заняв свое место рядом с водителем. — Надеюсь, что нам удастся с помощью него порадовать хозяйку дома. А это тебе.       Он повернулся, протянув жене маленькую красную розочку, очень самодовольно улыбнувшись, и женщина, игриво подмигнув мужу, взяла цветок, сразу оценив его нежный розовый аромат. Правда, после этого она сразу стала серьезнее.       — Родной, тебе не кажется, что Джину самому бы следовало… — Миссис Ким интересовалась очень осторожно, и мистер Ким тут же вновь повернулся к ней, успев пристегнуться.       — Джину бы следовало головой думать хоть иногда.       — Пап, ну пожалуйста… — Джин закатил глаза, тронув машину с места.       — Что пап? Папа тебя что, учил такому? А ведь каждый раз, когда узнают о каких-либо поступках, плохие они или хорошие, в первую голову вспоминают родителей. И что вспомнят о нас с мамой? Ну-ка, я хочу услышать твою версию.       — Ким Джихван, перестань уже кошмарить сына, иначе придется иметь дело со мной, а ты знаешь, чем это заканчивается. — Миссис Ким, которая до этого уже успела наслушаться пусть и справедливых, но все-таки ужасно утомительных нравоучений по поводу чести, доверия и всего остального важного, решительно вступилась за сына.       — Конечно, знаю. После конструктивного диалога, ты надуваешься как хомяк и целый день со мной не разговариваешь, а потом, когда я принесу цветы и раскаюсь, делаешь вид, что ничего не произошло. — Ким Джихван очень забавно и очень неподходяще своему до этого строгому виду, надул губы. — Ты рецидивистка, Дасом, постоянно совершаешь одно и то же преступление против моего сердца. И мне давно стоило бы тебя посадить, но…       — Ты продолжаешь любить меня, и я отвечаю тебе полной взаимностью. — Женщина с любовью посмотрела на мужа, явно потерявшего теперь запал отчитывать сына. — Они с Юнги взрослые люди и все смогли выяснить, а ты теперь машешь кулаками после драки. Разве это рациональный подход? И вступаюсь я лишь потому, что Джин не может тебе ничего сказать, когда ты начинаешь на него давить.       — Сын, я давлю на тебя? — вопрос прозвучал очень многозначительно, так, что сразу стало понятно, что отец ожидал услышать однозначный ответ.       — Сейчас вот давишь. Джин уже несколько раз успел тебе сказать о том, что они все выяснили, а ты все не унимаешься. — Ким Дасом скрестила руки на груди, откинувшись на мягкую спинку.       — Выяснили, пока не подвернется повод напомнить об этом Джину в качестве аргумента во время какой-нибудь ссоры. А вот помнишь, как ты… И знаешь, он будет прав в этот момент, потому что… потому что Джин сам виноват.       — Юнги не будет мне это припоминать, пап, потому что он не такой человек, плюс к тому, он совершенно меня простил.       — Конечно, он не такой человек, если смог поступить так мудро и благоразумно. — Ким Джихван отвернулся к окну, затем вновь посмотрев на сына уже с явной теплотой во взгляде, которая затем озвучилась таким же по-родному теплым голосом. — Волнуешься?       — Немного. — Джин с облегчением заметил, что его отец закончил нравоучения, возможно, просто планируя приступить к другим. — Но это приятное волнение, потому что я действительно его люблю.       В машине некоторое время раздавалось лишь сосредоточенное молчание.       — Раньше я и представить себе не мог, что услышу от сына, что он собирается выйти…замуж и любит мужчину. — В голосе старшего Кима было лишь задумчивое недоумение и удивление собственной наивности. — А теперь я лишь надеюсь на то, что он будет счастлив, и неважно как. И еду знакомиться с родителями его избранника. Черт, это звучит как что-то нереальное, но я вот волнуюсь. Дорогая, представляешь, я реально волнуюсь! Спустя треть века работы в полиции, я переживаю от того, что мне предстоит познакомиться, наверняка, с милыми и совсем неопасными людьми.       — Ты волнуешься из-за того, что твой сын стал совсем взрослым и готовится создать семью. Это нормально, милый. И я горжусь тобой, что ты сделал правильный выбор, в пользу сына, а не устаревших жизненных приоритетов, перестав усложнять ему жизнь своей принципиальностью. — Миссис Ким, успев проникнуться установившимся семейным моментом, теперь так же задумчиво смотря в окно. — Лучше смотреть на счастливого сына, чем на того, который пытается угодить твоим ожиданиям.       И вновь повисла пауза, которую первым решился прервать старший Ким.       — А почему ты не показал нам кольцо? — Он с искренним удивлением и недоумением смотрел на Джина, который ответил ему таким же взглядом.       — Какое кольцо?       — Которым ты собираешься подкрепить свое предложение. Или ты уже не собираешься…       — Пап, ну это же формальности. — Джин снисходительно улыбнулся. — Не думаю, что Юнги это оценит. Намного важнее то, что в сердце.       — Разумеется. Но приятнее, когда то, что в сердце, видно еще и на пальце. Это закон жизни, и не важно, кто кого просит. Делаешь предложение — даришь кольцо. — Ким Джихван, полностью уверенный в истинности своего утверждения, скрестил руки на груди.       — Вообще, папа прав. Подумай об этом. А пока будешь думать, я знаю один…       — Господи, какая же умная у тебя мама. И при этом красивая. Как же мне с ней повезло… — Ким Джихван быстро повернулся к жене, улыбнувшись самой теплой и очаровательной улыбкой на которую вообще был способен по своему характеру, затем серьезно уставившись на сына. — Не помню, как там по этикету, положено опаздывать или же нет, но нам придется, потому что выбора у тебя нет.

***

      — Юнги, перестань мельтешить и положи букет — ему не холодно, не нужно так сильно прижимать его к себе. — Мин Джухек спокойно наблюдал за сыном, в то время как Юнги очень целеустремленно мерил шагами гостиную, уже в который раз, изредка поглядывая на часы. — Это просто знакомство с родителями. Если ты сейчас так переживаешь, что же будет, когда вы будете стоять друг перед другом и давать брачные клятвы…       — Джу, перестань его пугать и лучше помоги мне — я, кажется, ничего не успеваю. — Тэён, которая на ходу надевала сережки, тут же повернулась к мужу задом, подставляя свою спину с пока расстегнутой молнией легкого шифонового платья, небесно голубого цвета и простого, летящего фасона, который очень эффектно подчеркивал не только ее фигуру, но и характер. — Но я подумала, что лучше встретить гостей с недожаренным мясом, чем голышом или, того хуже, в фартуке.       — Вариант голышом мне нравится, только если убрать в этом случае присутствие гостей. — Справившись с замком, Мин Джухек быстро поцеловал жену в шею, задержав ее в своих руках, прежде чем она вновь отправилась на кухню.       — Пап, а вдруг я не понравлюсь его родителям? — Юнги остановился, до этого пропустив развернувшийся между родителями очень романтический момент, все еще намертво вцепившись в букет.       — Понравишься. И они понравятся тебе. И мы все понравимся друг другу. — Мин Джухек подошел к сыну, мягко и ободряюще положив ему руку на плечо. — И ты потом будешь жалеть о том, что теперь так самоотверженно переживаешь. И вообще, наши гости, кажется, приехали.       Юнги забыл вдохнуть, сразу выдохнув из себя все то, что до этого собирался сказать при знакомстве. Он должен был сказать спасибо, что с самого своего рождения умел скрывать эмоции и чувства (поэтому иногда возникали сложности со своевременной сменой подгузника), иначе теперь он был бы похож на дерганого неврастеника. В то время как Мин Джухек уже вышел из дома, направившись к воротам. Он был не в пример увереннее Юнги, но на Юнги, вопреки ожиданиями, это не действовало успокаивающе. Однако, он все же поспешил вслед за отцом.       Он не успел дойти до ворот, которые теперь плавно, с помощью электронного механизма открывались, чтобы впустить на специально оборудованное место прибывший автомобиль, когда увидел, очевидно, до этого его покинувших гостей. Высокого, статного, широкоплечего, очень мужественного и внушающего уважение одним лишь свои видом мужчину, который деликатно держал под локоть женщину, которая слишком гармонично дополняла его непримиримую мужественность своей очаровательной женственностью. Летний светло-розовый костюм, состоящий из блейзера и доходящей до середины голени юбки, легкая ткань которого очень удачно подчеркивала изящную фигуру. И в ее мягких, обрамленных элегантно уложенными каштановыми волосами, красивых чертах слишком отчетливо угадывался Джин. Пухлые губы и очаровательная улыбка, подчеркиваемая мягкими щечками. Женщина улыбалась, пожимая теперь руку Мин Джухека, и Юнги думал, что Джин смог взять от своих родителей все самое лучшее: мужественное телосложение отца и чарующую красоту матери. Бывает же такое…       Ее муж рядом, только закончивший крепкое рукопожатие с отцом Юнги, выглядел рядом с ней как скала. По его спокойному, но при этом серьезному выражению лица можно было очень легко угадать внушительный стаж работы в правоохранительных органах и такое же, вызывающее уважение звание (хотя, возможно, если бы Юнги изначально не знал эту подробность биографии старшего Кима, он бы не стал так смело причислять его к охранителям правопорядка). Однако, заметив Юнги, он улыбнулся, и в этой улыбке, кажется, были только приятные и при этом искренние эмоции.       — Дасом, кажется, у молодого человека для тебя подарок, но он не решается его вручить.       Мама Джина обернулась именно в тот момент, когда, немного успокоившись, Юнги оказался в непосредственной близости.       — Ах, мои любимые цветы! — Женщина протянула руки к букету, затем сразу погрузив в нераскрывшиеся бутоны нос. — Большое спасибо, Юнги и... Не будем ждать Джина и опустим формальности. Меня зовут Ким Дасом, и я очень рада, наконец, с тобой познакомиться, потому что сын много говорил о тебе.       — Очень приятно, миссис Ким. — Юнги пожал протянутую ему изящную ладошку, пока другая аккуратно прижимала к себе букет. — Джин тоже рассказывал мне о вас.       — А обо мне? — Старший Ким внезапно отвлекся от старшего Мина, и теперь возвышался рядом с Юнги, оценивающе смотря на него, но в этом оценивании не было ровным счетом ничего негативного — это было просто любопытство, и, скорее всего, Юнги теперь смотрел на него также. — Наверняка он рассказывал о моем послужном списке, но я обязан предупредить, что без формы и вне своего департамента я совершенно не опасен, а иногда даже приятен. — Старший Ким улыбнулся, протянув Юнги свою большую сильную руку. — Ким Джихван.       — Очень приятно познакомиться.       Теперь, когда формальное знакомство, наконец, состоялось, и Юнги не без удовольствия и облегчения отметил, что прошло оно достаточно неформально, с пониманием со стороны старших того, как он волновался, появилась возможность стряхнуть с себя все испытываемое до этого напряжение и волнение. Теперь Юнги хотелось лишь одного — наконец, увидеть Джина. И к своему удовольствию и облегчению, он, наконец, его увидел, справившегося с парковкой и теперь вызволяющего с заднего сидения автомобиля внушительный по размеру и красоте букет.       — Здравствуйте, мистер Мин. — Джин, бросив на Юнги полный обожания и предвкушения момента, когда они смогу поздороваться хоть мало-мальски наедине взгляд, протянул руку Мин Джухеку, и тот с охотой ее пожал. — Я так понимаю, вы уже познакомились с моими родителями…       — Кстати, а где хозяйка дома? — Старший Ким, который теперь обнимал жену за плечи, огляделся по сторонам.       — Она…. Находится в процессе приготовления ужина. — Мин Джухек произнес это как будто извиняясь, в то время как мистер и миссис Ким округлили глаза, в это самое время изобразив на лице какое-то вдруг наметившееся решительное стремление.       — Значит, нам нужно ей помочь. Вообще, это ужасно несправедливо, что мы теперь здесь обмениваемся любезностями, а главное украшение этого дома вынуждено суетиться на кухне. — Миссис Ким посмотрела на мужа, и тот поддержал ее уверенным кивком.       — А может… — Мистер Мин немного опешил от такого предложения, но уже был готов принять помощь, тем более, что это был замечательный повод к тому, чтобы изничтожить всякую оставшуюся после только случившегося знакомства формальность.       — Нет, решено. Пойдемте. Пусть дети поздороваются, а потом к нам присоединятся. Уверена, Юнги сможет найти дорогу на кухню. — Миссис Ким уверенно потянула мужа к дому, вместе с тем деликатно взяв под локоть Мин Джухека, который с охотой откликнулся на ее инициативу.       И через минуту взрослые скрылись на застекленной веранде, оставив Юнги и Джина с букетом во дворе. И Юнги тут же сделал шаг Джину навстречу, чтобы затем, вместе с ласковой рукой на своем плече, пока другая аккуратно оберегала от любых нежелательных воздействий букет, получить полный нежности поцелуй.       — Я чуть не скончался от волнения. — Он смотрел Джину в глаза, и опять, и снова убеждался во всех своих намерениях сразу.       — Зря. Я знаю, что ты им понравился. Потому что ты не можешь не понравиться. И потому что тебя нельзя не любить. — В устремленных теперь на Юнги каре-теплых глазах было столько чувств, что Юнги сразу поверил всему, что он услышал. — Очень красивый букет.       — Взаимно. — Юнги, чтобы не рисковать этот самый букет повредить до того, как он будет торжественно вручен, встал сбоку от Джина, мягко, но почти по-хозяйски взяв его за талию и направив к дому. — Когда я говорил, что мама любит белые цветы, я не знал, что ты сможешь отыскать такое волшебство.       — Стыдно признаться, но это отец выбирал букет. Он… — Джин задумался, затем устало улыбнувшись. — Очень серьезно отнесся к этому мероприятию, и после того, как я ему все рассказал… В общем, он не доверил мне выбор цветов.       — А что ты ему рассказал? — Юнги остановил Джина, теперь прямо смотря на него.       — Ну… Всё. — Джин улыбнулся, затем мягко коснувшись щеки теперь чуть обеспокоенного Юнги. — Не переживай. Это было необходимо и полезно. Теперь, если я вдруг захочу провернуть что-то похожее на тот злосчастный поцелуй, мне будет угрожать не только суд совести, но и вполне физическая расправа от отца.       — Я тоже рассказал родителям об этом инциденте и невольно узнал одну большую семейную тайну, о которой расскажу тебе попозже.       Услышав, что родители Юнги теперь, очевидно, знали о том, как он с ним поступил, Джин заметно озадачился, в один момент став напряженнее, чем это было прилично для наметившейся обстановки и доброжелательной атмосферы.       — Джин, это никак не повлияло на их отношение к тебе. Абсолютно. Более того, кажется, у вас теперь с папой больше общего, чем ты думал. — Юнги заговорщицки улыбнулся, заметив на лице Джина недоумение и волнение. — Пойдем. Уверен, нас уже ждут.