С выгодным предложением. 26
14 марта 2021 г., 20:22
— О, миссис Мин, не нужно — я справлюсь итак. — Ким Джихван растерянно смотрел на маму Юнги, которая уже очень решительно развернула перед ним фартук.
— Вы мой спаситель, а я спаситель вашего светлого костюма. Поэтому не сопротивляйтесь. — Мин Тэён, воспользовавшись вежливой капитуляцией старшего Кима, ловко накинула на него фартук, быстро повязав его на спине. — Я всегда очень боюсь брызгающего масла, но приходится бороться со страхами, потому что Джухёк не умеет вести себя на кухне. У него поистине золотые руки, но не в том, что касается приготовления еды.
— Я тоже по началу опасался появляться на кухне, когда жена готовила, а потом ничего, втянулся. — Джихван уже примирялся к только что приготовленной смеси для яичного омлета. — У нас вся семья готовит, и, прости дорогая, должен сказать, что Джин из нас троих готовит лучше всех.
— Я, разумеется, уже обиделась, но соглашусь. — Ким Дасом забавно насупила брови смотря на мужа, затем обратив свой исключительно теперь дружелюбный и теплый взгляд на внимательно слушающую и наблюдающую за ловкими движениями старшего Кима Тэён. — Сын обожает все, что касается готовки. Это его расслабляет. И здесь нам стоит только позавидовать мужчинам, которые могут себе позволить готовить в удовольствие.
Увидев, как миссис Ким театрально закатила глаза, явно сетуя на тяжелую женскую долю, миссис Мин засмеялась.
— Такова наша участь, жен и матерей — заботиться о любимых и иногда совершенно беспомощных мужчинах.
— Надеюсь, ты не обо мне. — Мин Джухек появился на кухне с наполненной водой емкостью для букета. — Миссис Ким, я сделаю всё для того, чтобы букет мог помозолить вам глаза и по возвращению домой.
В ответ на заботу, Ким Дасом немного смущенно улыбнулась, давая понять, что ей ценна и приятная проявленная забота.
— Главное здесь, я считаю, чтобы жене доставляло удовольствие заботиться о своей семье. И для этого мы раз и навсегда убрали из нашего быта понятия мужские и женские обязанности. — Мистер Ким ловко управлялся с раскаленной сковородой, распределяя по ней яичное тесто. — Обязанностей нет, но есть компромисс. Я вот терпеть не могу вытирать пыль. Честное слово, мне лучше провести ночь на дежурстве, как в старые добрые времена, чем носиться с тряпкой.
— О, здесь я не могу согласиться. Меня очень умиротворяет протирание пыли. — Мин Джухек даже прикрыл глаза от удовольствия, под удивленным взглядом старшего Кима. — Это своего рода медитация: перекладывать всякие вещицы с места на место, при этом качественно и планомерно проходясь по всему мягкой тряпочкой...
— Дорогая, так вот почему ты всегда такая спокойная и уравновешенная — просто протираешь пыль. — Ким Джихван хитро посмотрел на жену, затем — задумчиво на улыбающегося Мин Джухека. — Возможно, мне пора пересмотреть жизненные приоритеты.
— Мам, я тут встретил молодого человека — он очень настойчиво хочет тебе что-то сказать. — Юнги появился в дверном проеме слишком внезапно, чтобы собравшиеся на просторной кухне взрослые почти одновременно ни обратили на него внимание.
После этих слов появился Джин, с волшебным букетом наперевес, и Мин Тэён как завороженная, двинулась к нему навстречу.
— Это же гипсофила! Как я их обожаю… — Женщина приняла из рук Джина, который невольно посмотрел на улыбающегося отца, букет. — Юнги не знает. В таком случае, как узнали вы?
— Это… — Джин собирался выдать своего отца, но тот его опередил.
— Коллективное решение. Как говорится, одна голова хорошо, а две — лучше. Или мутант. С какой стороны посмотреть. — Старший Ким пожал плечами. — Мы рады, что вам понравилось.
— Ким Сокджин. Можно просто Джин. — Воспользовавшись возникшей паузой, Джин протянул миссис Мин руку.
Женщина уже довольно нехотя передала букет мужу, чтобы он обеспечил ему комфортное пребывание в вазе, затем обратив все внимание на Джина.
— Очень приятно, Джин. Мин Тэён. — Женщина вложила свою ручку в большую теплую ладонь. — Жаль, что мне в отличие от мужа, не удалось познакомиться с тобой раньше.
— Уверен, у нас будет возможность наверстать это время. — Джин улыбнулся, смутившись от слишком прямого взгляда Мин Тэён. — Что-то не так?
— Я видела тебя где-то. Совершенно точно. Но только не могу вспомнить, где именно. — Женщина теперь была крайней задумчива, как и Джин, который вспоминал, где он успел посветить своим лицом на столько, чтобы суметь запомниться.
— Однажды я был приглашен на вечернее шоу…
— Точно! Я помню, что ты говорил очень грамотные вещи, и мне даже пришла в голову мысль почитать твою книгу, но потом образовался завал на работе, и я читала лишь скучную и неинтересную документацию… — Женщина устало поморщилась.
— На самом деле, там ничего выдающегося. И, судя по Юнги, вы в курсе всего того, о чем я там говорил, потому что вам удалось воспитать прекрасного сына. И это не лесть — я успел его узнать как человека и потому… Это объективная оценка. — Джин улыбнулся, заметив, что маме Юнги явно были приятны эти слова.
— Да, магистру психологических наук, у которого мать — педагог с неприличным по длительности стажем можно в этом вопросе верить на слово. Но… — Ким Джихван отставил сковороду, взяв в руки блюдо с аккуратно уложенными и искусно пожаренными яичными блинами. — Я закончил. Какой теперь план?
***
— Когда Джинни был маленький, но уже достаточно сознательный, я сразу сказал ему, что Деда Мороза не существует, и что если он надеется получить хороший подарок, просто должен хорошо себя вести и радовать папу. — А что, так можно было? — Мин Джухек с недоумением и достаточно вопросительно взглядом обвел всех собравшихся за столом, и после этого раздался смех, который свидетельствовал о том, что атмосфера успела стать достаточно расслабленной. — А что насчет вопроса по поводу появления детей? Мы с Тэён отчаянно краснели, когда рассказывали маленькому Юнги о том, что купили его в магазине. Потом только догадались о том, что нужно было сказать, что мама и папа настолько сильно любили друг друга, что в один прекрасный момент… — Самая правдоподобная версия из всех, что мне удавалось слышать за время моей работы с родителями. — Ким Дасом сосредоточенно восполняла только успевшую опустеть тарелку мужа, затем многозначительно посмотрев на расположившуюся напротив чету Мин. — Если не вдаваться в подробности, как именно мама и папа друг друга любили. И на этот раз остроумное замечание оказалось уместным, вызвав, правда, лишь широкие и очень многозначительные улыбки, как будто именно в этот момент все родители вспоминали свой незабываемый опыт. И разговор продолжился в столь же непринужденной атмосфере. Юнги и Джин теперь лишь с интересом наблюдали за тем, как и в каком направлении развивалась беседа, не без удовольствия отмечая то, что их родители смогли найти общий язык. Хотя, в этом, возможно, не было ничего удивительного, если учесть, что сами Юнги и Джин идеально подходили друг другу, очевидно, в детстве успев впитать одинаковые ценности и жизненные установки. Хотя, это был вполне дискуссионный вопрос, когда и при каких обстоятельствах формируется личность, и Джин мог был блеснуть, начнись такой разговор… Но все, что теперь мог Джин — гладить опустившуюся на его колено руку Юнги, который тем самым пытался либо унять их общее волнение, либо дать понять, что все идет по плану и нет повода для переживаний. — Дети, а почему вы не участвуете в обсуждении? — Мин Джухек вопросительно переводил взгляд с Юнги на Джина. — Они оба теперь оценивают, насколько нам удалось найти общий язык. — Ким Дасом улыбнулась. — Вообще, это очень волнительное событие, и я уверена, вы со мной согласитесь. Когда ты переживаешь не только по поводу того, чтобы понравиться родителям своей любви, но и том, понравится ли родителям твой выбор. — Мне кажется, у них не должно быть никаких сомнений. — Мин Джухек с недоумением посмотрел на миссис и мистера Ким, затем хитро сощурившись. — Или не так? За столом внезапно повисла пауза. Напряженная пауза, которая никак не соотносилась с до этого расслабленной и вполне дружественной атмосферой. — Юнги, можно тебя на пару минут? — Ким Джихван серьезно посмотрел на Юнги, который успел напрячься так же, как и атмосфера до этого. — Разумеется. — Он поднялся, невольно продемонстрировав до этого находящиеся под столом их сцепленные с Джином руки. — Я могу присоединиться? — Джин внимательно смотрел на отца, как будто пытаясь предугадать, что именно он теперь хотел сказать Юнги. — Можешь, разумеется, но не присоединишься. — Ким Джихван, спокойно улыбнувшись, поднялся вслед за Юнги. — Сынок, если нужна будет помощь — кричи. — По тому, с каким видом и интонацией сделал это замечание старший Мин, было понятно, что он лишь пытался разрядить атмосферу, что ему удалось. Правда, Юнги не сразу смог оценить шутку, теперь испытывая волнение от того, что ему придется остаться с отцом Джина наедине. Он знал, что это так и так неизбежно, но успел уже слишком расслабиться, и теперь не был готов к… Почему он думал, что ему предстоял допрос?.. — Надеюсь, ты теперь не думаешь, что я собираюсь тебя допрашивать? — Ким Джихван, когда они достигли кухни, остановился рядом с окном, пока Юнги очень искренне удивлялся столь точной догадке, чем тут же вызвал на лице старшего Ким улыбку. — Как в фильмах, когда строгий отец устраивает для жениха своей дочери допрос с пристрастием и угрозами. Мне повезло — у меня сын, который сам может за себя постоять, и здесь я могу быть спокоен. На мгновение воцарилось молчание, которое вновь прервал Джихван. — Джин рассказывал тебе о моем отношении к его сексуальной ориентации? Сочетание слов «сексуальная ориентация» резануло слух Юнги, хотя это было вполне обычное и нормальное определение сексуальных предпочтений. Но слишком формальное. — Да, но он не вдавался в подробности. Услышав это старший Ким опустил глаза, вздохнув. — Иногда мне становится очень стыдно за себя и за то, как я себя вел. — Главное, каков итог. И я могу с уверенностью сказать, что Джин не затаил на вас обиду или еще что-то… — Юнги теперь не совсем ясно представлял себе, как именно себя нужно вести и что говорить, но по реакции Ким Джихвана было понятно, что он на правильном пути. — Да, у меня замечательный сын, который… сделал правильный выбор. Собственно, я хотел сказать лишь то, что несмотря на все свои прошлые взгляды, недопонимания и прочее прочее прочее, я даю благословение на ваш союз. Разумеется, в наше время родительское благословение это вещь почти не нужная и как будто изжившая себя, ведь теперь все очень самостоятельные, но… — Это важно. — Юнги прямо посмотрел на старшего Кима, затем, правда, заметив на себе такой же взгляд, глаза отвел, при это улыбнувшись. — Так намного спокойнее и приятнее жить, когда знаешь, что близкие полностью тебя поддерживают. И я точно знаю, что так будет спокойнее Джину, хотя он наверное уже знает о вашем одобрении. — Ну, я успела прийти до того, как мой муж наговорил глупостей? — На кухне появилась миссис Ким, которая, вопреки ожиданиям, направилась не к своему мужу, а к Юнги, встав рядом с ним и мягко положив ему руку на плечо. — Что бы он тебе не сказал, милый, он полностью поддерживает выбор Джина. — Дасом, вот почему ты мне так не доверяешь?.. Ладно люди, которые только узнают меня, сначала выучив, что я злой и страшный полицейский, но ты, женщина, которая прожила со мной больше тридцати лет… — Он поднял ладони, как будто взывая к высшим силам, чем вызвал на лицах Юнги и жены улыбки. — Я сказал Юнги, что благословляю их союз. — И всё? — Миссис Ким прямо и не мигая смотрела на мужа, и он опять закатил глаза. — И всё! Я прислушался к твоему пожеланию и не стал заводить разговор о… Ну, том самом. — Он поднял бровь, глядя на жену, которая теперь обращалась к Юнги. — Он вчера весь вечер говорил об этом с Джином. Сын приехал с радостной новостью, которая нас, разумеется, в первый момент шокировала, но в самом приятном смысле. Потом сын решил все рассказать откровенно и… Они заперлись в кабинете мистера Кима, и в один момент мне показалось, что придется вызывать полицию, чтобы сына спасти. Но у нас в доме всегда была своя полиция, которая в тот момент и творила преступный беспредел, так что… — У нас был серьезный мужской разговор. — Старший Ким скрестил руки на груди. — Ты же сама мне говорила, что то, что мой сын предпочитает мужчин, не отменяет тот факт, что он самый настоящий мужчина. И он действительно настоящий мужчина, если… — Если терпеливо выслушивал твои нотации. — Миссис Ким улыбнулась. — Он не только выслушивал мои нотации, но и… Ай, тебе понять. Ты только то и умеешь, что нежить и баловать. На этих словах миссис Ким, увидев по-детски капризное выражение лица мужа, звонко рассмеялась и, отпустив Юнги, подошла к Ким Джихвану, взяв его за талию, чтобы он имел возможность обхватить ее за плечи. — Я поняла намек — мне нужно чаще нежить и баловать тебя. — Поцеловав мужа в подставленную щеку, миссис Ким обратилась к Юнги, который не мог не заметить, насколько теплым и как будто даже мягким на ощупь был ее взгляд. — Мы с отцом убедились, что Джин сделал правильный выбор и что ему, очевидно, удалось найти себе самую достойную пару. И теперь нам остается надеяться на то, что вы знаете, как сделать друг друга счастливыми. — А еще нам остается надеяться на то, что мой сын больше не выкинет… — Хван! Я тебя сейчас укушу! В развернувшейся на глазах Юнги картине была и детская непосредственность, и безграничная супружеская любовь и какая-то пока не поддающаяся объяснению, но очевидная близость. И испытываемое на ее фоне облегчение. Как будто это был счастливый конец, который на самом деле был обречен стать началом. — У нас вот с Джином, пока вы пытали моего сына, тоже был очень серьезный разговор. — Миссис Мин серьезно посмотрела на только что вернувшихся за стол гостей, затем посмотрев на Джина и незаметно ему подмигнув. — Свадьба не состоится, потому что Джин вам не понравился, и вы считаете его недостойным такого самого лучше в мире сына, как я? — Юнги встал за стулом Джина, положив ему на плечи руки, а потом и вовсе крепко обняв, сразу почувствовав на своих предплечьях деликатные ладони. — Не дождешься, родной. Но я не собираюсь выдавать наши секреты. И Джу не позволю. — Миссис Мин скрестила руки на груди, при этом облокотившись на плечо сидящего рядом мужа. — У меня есть свой источник. — Юнги поцеловал Джина в макушку, заняв свое прежнее место рядом с ним. — Извини, Юнги, но профессиональная этика запрещает мне выдавать секреты, даже таким очаровательным котам как ты. — На этих словах Джина, Мин Тэён вытянула свою маленькую ладошку, чтобы ударить ею о ладонь заговорщицки улыбающегося Джина. — Пахнет заговором, не находишь? — Мистер Ким посмотрел на жену, потом на Юнги, многозначительно кивая головой. — Пахнет кофе! — Старший Мин поднялся. — И тот, кто поможет мне с его завариванием, получит эксклюзивную бутылку коньяка. Мистер Ким, я намекаю на вас. — После пятнадцати лет патрульно-постовой службы, с регулярными ночными дежурствами, я без кофе не живу. И не сплю, кстати. Так что, мистер Мин, я с радостью помогу вам. Особенно за бутылку коньяка. Разумеется, взятки не беру, но… — Повод и мне заняться делом. — Миссис Ким поднялась вслед за мужем, уже примеряясь к грязным тарелкам. — Я помогу. — Джин поднялся, в готовности помочь матери. — И я. — Юнги логично тоже не мог усидеть на месте. — Ну, а я тогда позволю себе расслабиться и отдохнуть… — Миссис Мин как будто расслабленно откинулась на спинку стула, приготовившись лишь наблюдать за разворачивающейся на ее глазах деятельностью, затем, все же, поднявшись. — Знаете, какой самый главный закон гостеприимства? — Ким Джихван, который теперь, обойдя стол, встал рядом с миссис Мин, чуть наклонился к ее уху, как будто готовясь выдать очень большой секрет. — Надо как можно больше эксплуатировать вежливых гостей, которые предлагают свою помощь. Потому что они не смогут отказать. Потому что вежливые. Мин Тэён звонко рассмеялась, в то время как старший Ким галантно предложил ей свой локоть. — Пойдемте, я вас провожу. Куда-нибудь. — Юнги, не заботься. Мы справимся. — Миссис Ким, у которой теперь в руках было несколько тарелок, побудила Юнги отвлечься от помощи ей. — Родители вполне могут себе позволить поухаживать за детьми. Которым явно есть что сказать друг другу. Миссис Ким продолжила убирать стол, в то время как с кухни с громким «Дорогая, я вернулся за тобой» появился мистер Ким, сразу принявшийся ей помогать. — Джинни, идите на улицу. Подышите воздухом. — Миссис Ким, прежде чем скрыться на кухне, уже настойчиво направляемая туда мужем, произнесла последнее слишком многозначительно, и Джин тут же растерялся, под недоумевающим взглядом Юнги. — Я буду ждать тебя на веранде. — И Юнги тут же испарился.***
— Такой важный момент, а мы все пропускаем. — Ким Дасом, облокотившись локтями на широкий подоконник на кухне, грустно смотрела в окно, и через мгновение к ней присоединилась миссис Мин. — Да, даже представить не могу, как Юнги волнуется. Он у меня кремень, но во всем, что касается сердечных дел… — А почему Юнги волнуется? Он что, о чем-то догадывается? — Миссис Ким с сомнением смотрела на Мин Тэён. — Думаю, что догадывается, но даже уверенность в том, что Джин ответит Да в такой момент мало… — Мин Тэён улыбнулась, в то время как глаза Ким Дасом округлились, и она поспешила обернуться на мужа, который стоял чуть поодаль вместе со старшим Мином выбирая кофе. — То есть, Юнги собирается сделать предложение? — Ким Джихван задал вопрос не отрываясь от дегустации кофейных ароматов, кажется, в отличие от жены, сохраняя полное спокойствие. — Да, извел нас с Тэён вопросом, не слишком ли у него глупая идея и может лучше просто отдать кольцо. А мы с Тэён сказали, что идея неважна — главное, чувства. В общем, стандартная отговорка, но она, кажется, сработала. Попробуй вот этот. — Мин Джёхек потягивал старшему Киму совершенно черную жестяную коробку. — Могу сделать тебе двойной. И себе двойной. И посмотрим, кто не поморщится. — Я должна это видеть, хотя бы одним глазком. — Миссис Ким решительно выпрямилась. — Тэён, ты со мной? Уверена, ты меня поддержишь. — У меня даже готов план. — Миссис Мин на мгновение задумалась, затем потянув Дасом к выходу из кухни, проигнорировав начавшийся у кофе-машины очевидно дружеский спор. — Покажу тебе розы, которые регулярно навещает моя любимая свекровь. Когда Джин вошел на застекленную веранду, Юнги стоял, очень поэтично всматриваясь в закатную, уже изрядно потемневшую даль. — Давно ждешь? — Джин подошел сзади и крепко обхватил его плечи, при этом уткнувшись в шею, и щекочущее горячее дыхание на чувствительной коже заставило Юнги улыбнуться. — Что тебе сказал отец? — Просто благословил нас на совместную жизнь. — Юнги откинул голову на широкое и неизменно убаюкивающее своей надежностью плечо, почувствовав прижавшуюся к его виску щеку. — И все? — В голосе Джина было сомнение, и Юнги тихо рассмеялся. — Такой же вопрос задала твоя мама, когда вошла. — Да, она сказала, что должна вмешаться, чтобы тебя спасти. Знаешь, у меня самый лучший отец, но он слишком преуспел в нравоучениях, к которым непосвященному человеку сложно относиться нормально. Он говорит умные и мудрые вещи, но часто, особенно что касается семьи, без предупреждения. — Лучше нравоучения, чем молчаливое порицание, Джин. Можешь мне поверить. — Юнги чуть наклонил голову, и на его щеке оказались мягкие губы. — Значит, тебе понравился мой папа? — Уверен, мы с ним сможем подружиться. У тебя замечательные родители. Которые любят подглядывать так же, как мои. — Юнги улыбнулся, заметив как к веранде, со стороны заднего двора, направлялись миссис Ким и миссис Мин, одна держала другую под локоть, как старую подружку и что-то быстро тараторила, когда они, наконец, остановились у низкой деревянной изгороди, которая огораживала небольшую цветочную клумбу. — Мне кажется, наши родители нашли общий язык и их теперь вполне можно оставлять одних, не боясь, что они подерутся. — Джин наблюдал за тем, как обе женщины теперь опустились, как птички, на деревянное заграждение, очевидно, прикладывая усилия, чтобы не смотреть в сторону детей, которые теперь находились от них на расстоянии десятка шагов. — Ты намекаешь, что нам пора свинтить? — В голосе Юнги слышалась надежда, и он чуть больше развернул голову к Джину, который лишь улыбнулся, пальцами коснувшись его щеки. — Нет уж, дорогой, еще рано. Дождемся, когда они устанут и лягут спать, вызовем такси и… — Когда они устанут, мы устанем тоже. — Юнги надул губы, и Джин почувствовал, что теперь самое время. — Мин Юнги, хочешь, я подниму тебе настроение? — О, сидят, как голуби на карнизе. Чирикают. — Джихван, в руках которого, вопреки планам, была не кофейная чашка, а коньячный, наполненный на одну треть бокал, шел рядом с Джухеком, который так же был вооружен элитным коньяком, затем остановившись у изгороди.— Подглядываете? — Только посмотри, какие они милые. Сколько нежности… Хотя, я могла догадаться — Джин всегда с особенным трепетом говорил мне о Юнги. — Удостоверившись, что дети были очень заняты друг другом, Ким Дасом позволила себе открыто умиляться, с Тэён, которая уже успела несколько раз протереть глаза, на пару. — Да, такое нельзя сыграть. Я еще тогда, когда узнал, что они встречаются, понял, что это всерьез и надолго. Пусть они тогда и не собирались всерьез жениться, но было очевидно, что до этого рано или поздно дойдет. Они идеально дополняют друг друга. Заметили? — Мин Джухек, который теперь занял место рядом с женой, посмотрел в сторону веранды, затем обратив свой вопросительный взгляд на свою притаившуюся в розах компанию. — Как будто разные, но при этом очевидно похожие. Гармоничные. Вот, точно! При взгляде на них сразу вспоминаешь о гармонии. — Миссис Ким задумчиво улыбнулась. — Как детали пазла. Они даже внешне смотрятся прекрасно. — Миссис Мин прислонилась к широкой груди мужа. — Ну это потому, что мы однажды очень хорошо постарались и смогли заделать таких писаных красавцев. Аж глаз радуется. — Ким Джихван также теперь служил опорой расчувствовавшейся жене, сделав глоток из своего бокала и предложив его для формальности супруге, которая откликнулась на это молчаливое предложение. — Ты решительно настроена, да, родная? — И мне. — Мин Тэён протянула ручку к мужу и тот, удивленно переглянувшись с Джихваном, послушно передал ей бокал. — Волнуюсь, как будто мне делают предложение. — Давай, поднимай мне настроение. Хотя, если честно, я бы совсем не отказался от того, чтобы ты поднял что-то другое, чтобы снять напряжение и… Что это? — Перед глазами Юнги в руках Джина оказалась прямоугольная коробочка, замотанная в крафтовую бумагу. — То, что поднимет тебе настроение. — Джин теперь начал медленно ее разворачивать, аккуратно подцепляя бумажные края. — Как я уже говорил, мы с отцом долго говорили. Точнее, я долго слушал и впитывал, но мои мысли все равно крутились около тебя. Ты был моим спасательным кругом, который не давал мне утонуть в океане раскаяния. Юнги теперь следил за длинными пальцами, которые планомерно избавляли коробку от бумаги, и звучащий у его уха голос потому действовал на него почти гипнотически. И вот первый слой бумаги безвольно опустился на пол, и Юнги увидел коробочку из плотного картона. — Я не могу ни на секунду перестать думать о тебе после той ночи в охотничьем домике. — После этих слов Юнги ощутил мягкое касание губ на своей шее, вместе с тем, как пальцы достали из коробки вторую коробку, чуть поменьше, и тоже очень качественно замотанную. — И не только потому, что в эту ночь нам удался самый самоотверженный и крышесносный секс, нет. Я думал о том, что стал любить тебя как будто еще больше. Как будто существовавшее между нами итак микроскопическое расстояние совсем растаяло, ночью расплавленное нашими горячими… Пожалуй, стоит перестать, иначе… — Да, я уже ощущаю что-то похожее на стояк в районе поясницы. Это твой? — Юнги улыбнулся, заметив, что одна рука скрылась с его глаз, явно отправившись к поясу брюк, чтобы что-то проверить. — Нет, не мой. — И рука вновь оказалась на коробке, в то время как Юнги позволил себе повернуть голову и получить особенно сладкий поцелуй. — Так вот. Ты сбил меня с мысли. — Ты говорил о том, что я лучший мужчина в твоей жизни и что ты не представляешь жизни без меня, так меня любишь и ценишь. — Юнги смотрел на коробку, и в его голове закралась мысль о том, что там может быть кольцо, но форма упаковки скорее указывала на браслет или часы, чем на кольцо. — Точно. Ты однозначно лучший мужчина, но не только в моей жизни. А в принципе. Мужественный, со своим стальным характером, низким уверенным голосом и руками, которые могут, кажется, все на свете. Красивый и безумно сексуальный, со своим стилем и… Ладно, я с твоего позволения, не буду дальше вдаваться в подробности, а то риск возникновения внеплановой эрекции сохраняется. — Джин снял очередной слой оберточной бумаги, и увидев еще одну коробку и еще один слой обертки, Юнги начал испытывать нетерпение. — Очаровательный, особенно в моменты, когда капризничаешь, дуя свои круглые щечки и милые губки. Мудрый и проницательный, всесторонне развитый и просто очень интересный человек, с которым приятно не только делить постель, но и все свободное время. Ты первый человек в моей жизни, с которым мне так же комфортно, как одному. С которым мне хочется проводить время даже тогда, когда, казалось бы, лучше было бы побыть наедине с собой. Но я хочу быть наедине с тобой, даже если мы будем молчать, находясь в нескольких шагах друг от друга. Этого будет достаточно, просто потому, что твое присутствие — это мой комфорт, мой уют. Это мой дом. И я понял это не только вчера, но вчера окончательно в этом убедился. Как и в том, что ты моя единственная любовь, самое заветное желание и постоянно подогревающая чувства страсть. Только ты. Только тебя. Только с тобой… Пальцы открыли картонную коробку, и из нее на ладони Джина выскользнуло кольцо, не очень широкий матовый серебряный ободок, с блестящими гранями и небольшим, утопленным в металл прозрачным, волшебно поблескивающим камнем. — Ты станешь моим мужем? Юнги совершенно точно знал, что в этот момент его сердце остановилось. Ладно, не остановилось, а замерло. Он даже успел забыть о своем намерении, теперь лишь смотря на кольцо и испытывая непреодолимое желание развернуться и задушить Джина в своих объятиях. Чтобы он узнал окончательно и бесповоротное ДА, возможно, посмертно, судя по тому, как Юнги его любил. Но у него был план. — Надевай. — Он подставил ему нужный палец, и Джин тут же надел на него кольцо. — Это согласие? — Он теперь смотрел в глаза развернувшегося к нему лицом Юнги, в которых был какой-то хитрый блеск. — Вот. Это тебе. — Он быстро метнулся к креслу, и в следующее мгновение в руках Джина появился тугой розовый бутон пиона. — Если бы я ассоциировал это с собой, здесь должен бы быть лук. Но это неромантично. Поэтому цветочек. — Запасная часть для маминого букета, да? — Джин крутил в руках бутон. — Только не говори, что я должен его ободрать. — Ты должен его ободрать. Избавить от всех лепестков, как однажды избавил меня от волнений и сомнений. Ты сумел раскрыть меня более гуманно и даже ласково, но… Давай же! — Не могу на это смотреть. — И Джин, двумя руками взявшись за цветок, наклонился к Юнги, и тот, потому что у них были одни мысли на двоих, в свою очередь двумя руками нежно взял его за шею, притянув к своим губам. Ничего не изменилось. Все такой же чувственный, до трясущихся поджилок мягкий и нежный поцелуй, который даже с привлечением языка оставался трепетным, неторопливым. Юнги оторвался, чтобы посмотреть в любимые глаза, затем на любимые губы, удостоверившись, что это действительно все его, вновь занявшись поцелуем, который не хотелось прерывать, но Джин сам отстранился. — Пусто. — Он показал Юнги почти полностью избавленный от лепестков бутон, растерянно хлопая глазами, и Юнги не сразу понял, что произошло. — Пусто? — Он торопливо взял остатки цветка из рук Джина, чтобы удостовериться. — Я же… Неужели выпало?! Черт. Знал же, что нужно было просто отдать, так нет же, на романтику потянуло! — А что там должно было быть? — Джин решил помочь Юнги, который уже разглядывал пол на предмет наличия на нем выпавшей из бутона пропажи. — Кольцо. Сам выбирал. И, мать твою, потерял! — Кольцо? Золотое, с серебряной полосой по краю и красивым камешком? Похожее на мое, потому что мы действительно родственные души? — Джин улыбался тому, как сосредоточенно Юнги теперь занимался поисками, слишком сосредоточенно, чтобы уловить смысл слов Джина. — Ну да, ну да. Испортил сюрприз, а ведь должен был тоже сказать «Ты станешь моим мужем?» и ответ должен был услышать, а… — Да. Я согласен стать твоим мужем. Джин крепко обнял недоумевающего Юнги, затем показав ему палец с уже надетым кольцом. — Оно потрясающее. — То есть, ты издеваешься, да? — Выражение лица Юнги было непроницаемым, а потом… Он надул щеки, и улыбка на лице Джина стала намного шире. — Я уже думал, что совсем идиот, а ты… — Ну, мало ли, может ты не кольцо в бутон прятал… — Джин пожал плечами, но увидев слишком много капризного негодования на лице Юнги, поспешил его крепче прижать к себе, двумя руками взявшись за его все еще надувшиеся щеки, пока он обнял его за талию. — Лучшее предложение. Лучшее кольцо. Лучший мужчина. Лучший… будущий муж. От сочетания слов «будущий муж», которое теперь имела вполне реальный и правдивый смысл, Юнги даже дыхание задержал. — Я так тебя люблю… — Он смотрел в глаза Джина вплоть до того момента, как он притянул его к своим губам. Достигнутые договоренности необходимо было закрепить. Начать закреплять, потому что все самое романтическое, в том самом смысле, который они оба считали самым приятным, должно было остаться для времени… наедине. А пока, кажется, предстояло принимать поздравления. В лучшем случае.
