Анализируй это

      — Миссис Кан, здесь все необходимые документы для усыновления. — Джин протянул приветливой, с очень располагающей внешностью и улыбкой женщине, занимающей кабинет и пост директора детского дома, увесистую папку, и она, с вежливым и благодарным наклоном головы, приняла её, даже не заглянув внутрь.       — Простите, что пришлось гонять вас, просто существует строгая процедура, которую мы не имеем права обойти. — Женщина виновато улыбнулась.       — Вы шутите? Извиняться за то, что вы не отдаете детей кому попало? — Юнги слишком ожесточенно удивился, но заметив на лице женщины что-то отдаленно напоминающее раскаяние и испуг, сразу смягчился. — То, что наша семья оказала финансовую помощь, не значит, что мы претендовали на какие-то поблажки.       — О, извините, я не имела в виду ничего такого! — Женщина теперь на самом деле испуганно округлила глаза. — Огромное спасибо! Я лично отчитаюсь за каждую циферку в чеке, я даю слово.       — Это вклад дедушек, которым не терпится познакомиться с внуком. — Джин улыбнулся, и на лице директора приюта также появилась улыбка. — Где Чухен?       — Он в игровой комнате. Сегодня у нас день посещений, потому все дети там. Я вас провожу. — Женщина уверенно направилась к выходу из своего кабинета, в последний момент обернувшись. — Отдельное спасибо, что решили дать дом именно Чухену. Он славный мальчик, и заслуживает семью не меньше остальных.       Еще в первое их посещение, они заметили этого спокойного, тихого малыша, который никак не привлекал к себе внимание, как будто прячась за оживленной игрой остальных детей.       — Миссис Кан, а что это за малыш? У окна? — Джин повернулся к стоящей рядом с ним женщине, до этого переглянувшись с Юнги и сразу поняв, что он тоже его заметил, и на лице директора детского дома появилась очень грустная, если не сказать, тоскливая улыбка.       — Чухен. Недавно исполнилось пять лет. Его мама трагически погибла, и органам опеки не удалось найти родственников, которые готовы были дать мальчику семью. Так он и оказался здесь. Абсолютно здоровый, очень воспитанный, любознательный и сообразительный — сразу понятно, что мама любила его и очень о нем заботилась. И… От него уже несколько раз отказывались будущие родители прямо на пороге усыновления, просто потому, что мальчик категорически не хочет принимать другую маму. Несмотря на то, что он очень стеснителен, он тянется к ласке, приветлив, дружелюбен, но как только слышит, что у него будет новая мама, сразу щетинится как ежик. И его нельзя за это винить. Так же как нельзя винить людей, которые не готовы связываться с такими трудностями в общении с ребенком. Но… — Миссис Кан с волнением посмотрела на Юнги и Джина, которые теперь не сводили взгляд с малыша, который сидел, отвернувшись к окну, совершенно игнорируя всё, что происходило в просторной игровой. — Я переживаю за него. Понимаете, он уже в том возрасте, когда дети не только чувствуют отношение к себе, но и понимают его. Я могу вам показать его личное дело, только прошу, подумайте несколько раз, прежде чем идти с ним на контакт. Каждая новая встреча, которая не заканчивается усыновлением, очень его ранит, а мальчик и так испытал уже слишком много горя для своего нежного возраста. Он должен испытывать заботу, ласку и радость, а не огорчения.       — Мы понимаем. И готовы посмотреть его личное дело. — Юнги взял Джина за руку, и кажется именно в этот момент они что-то решили.       Через несколько минут Юнги и Джин оказались в просторной комнате, наполненной светом и яркими игрушками, книгами, подушками, коврами и прочими, очень поднимающими настроение вещами, в которой стоял веселый гул, исходивший от неравномерно распределенных по игровой, занятых всевозможными видами развлекательной активности детей. Однако, один ребенок все же выделялся. Мальчик, чуть больше, чем все остальные детишки, сидел на стульчике у окна, с книжкой в руках. Он очень сосредоточенно водил по ней пальчиком, очевидно, в этот момент читая, но книжка то и дело соскакивала с его коленок. Но он терпеливо возвращал ее на место, не желая менять свое местоположение.       — Привет. — Джин сел на колени перед ребенком, опустившись на пятки, до этого, за порогом игровой комнаты избавившись от обуви, в то время как Юнги просто уселся на ковер.       — Привет. — Мальчик смущенно улыбнулся, затем вдруг начав суетливо и очень растерянно оглядываться по сторонам. — Вы, наверное, ищете Чангюна? Я…       — Нет, мы пришли к тебе. — Юнги, в отличие от Джина, у которого на лице были написаны все сожаления, сохранял невозмутимость, оставив все переживания внутри, чтобы не смущать малыша собственным волнением. — А кто такой Чангюн? Это твой друг?       — Да. — Мальчик улыбнулся, тут же забавно приосанившись. — Ему всего три, и я всегда его защищаю и забочусь о нем, а он делится со мной сладостями, которые ему приносят родители. — После этого мальчик очень быстро погрустнел, поджав губки. — У него скоро будет семья, так сказала миссис Кан. А ко мне никто не приходит. Сначала приходили, а потом перестали. Наверное, я не такой хороший, как другие. Я один раз услышал, как миссис Кан говорила нашей нянечке, что щенков берут охотнее, чем взрослых собак. Но я же человек. Маленький. Может лучше быть щенком…       — Хочешь, я открою тебе большой секрет? — Джин, пытаясь справиться с нахлынувшими эмоциями, хитро сощурился, с удовольствием отметив, как округлились большие темные, обрамленные длинными ресницами, глаза малыша, который торопливо кивнул. — Мы просто всем сказали, что будем твоей семьей, потому к тебе никто не приходил.       — Прямо всем-всем-всем? — Глаза мальчика стали еще больше.       — Абсолютно точно! — Юнги утвердительно кивнул, и мальчик, явно поверив ему, сразу прикрыл рот ладошкой, очень искренне удивившись и как будто сильно восхитившись. — Нас попросила тебя забрать твоя мама.       Услышав слово «мама» мальчик, вопреки ожиданиям, не погрустнел, не заплакал, а лишь стал нетерпеливее. Как будто он все это время ждал именно этих слов.       — Она сказала, что ты очень хороший мальчик и заслуживаешь, чтобы у тебя были папы, которые будут о тебе заботиться и любить так же, как она. — Голос Джина слегка дрожал, но он вновь быстро справился со своими эмоциями.       — У меня никогда не было папы… — Мальчик задумчиво посмотрел в окно, затем вернув свой растерянный взгляд Джину. — И маму забрали ангелы. Так сказала миссис Кан.       — А теперь у тебя будет целых два папы. — Юнги ободряюще улыбнулся, и на взволнованном личике Чухена промелькнула ответная улыбка, которая, к сожалению, слишком быстро исчезла. — Причем, без лишней скромности, самых лучших папы. Потому что твоя мама не попросила бы заботиться о тебе кого попало.       Чухен смотрел на них широко раскрытыми глазами, и папам одновременно показалось, что они успели слишком сильно взволновать ребенка.       — А что еще сказала мама? — Он отложил книжку, сцепив ручки на коленях, пытаясь унять волнение, смотря теперь на ковер.       — Что она очень рада, что теперь у ее малыша будет семья и что она, наконец, сможет отдохнуть, потому что все это время мама очень за тебя переживала. — Джин осторожно коснулся плеча Чухена, и тот даже не дернулся, повернув к нему свою темноволосую головку.       — Мама хочет отдохнуть? Она устала там, с ангелами?       — Да, она очень устала, потому что ни на секунду не переставала бояться за тебя. А теперь, когда мы заберем тебя в наш дом, ты будешь в полной безопасности, и ей не нужно будет переживать за тебя. Она чувствовала, как ты скучал по ней, и от этого ей тоже было плохо, потому что она очень тебя любит. Мама не хочет, чтобы ты тосковал по ней, потому что она навсегда останется с тобой, в твоем сердце. В котором попросила обязательно найти место и для нас. — Юнги увидел, как глаза мальчика заблестели, и он поджал губки, низко опустив голову и крепко сцепив на коленях ручки, как будто из последних сил пытаясь сдержать слезы.       — А вы, правда, будете любить меня? И не откажетесь потом от меня? Вы, правда, заберете меня домой? — По дрожащему голосу было понятно, что ребенок всерьез находится на грани слез, и Джин мягко взял его маленькие ручки в свою ладонь.       — Мы заберем тебя не просто домой. У тебя будет большая семья, и каждый в этой семье будет любить тебя. Как мы.       По щекам ребенка тут же покатились слезы, а губки начали дрожать, и в следующее мгновение он бросился Джину на шею, крепко обхватив его своими ручками. Он плакал почти навзрыд, и эти слезы в одно мгновение вылили наружу всю ту боль и тоску, что испытывал оказавшийся вдруг один в большом мире ребенок, который не должен был теперь испытывать эти тяжелые чувства. Он нуждался в любви, заботе и защите, которой непременно заслуживал.       — И я буду вас любить. Правда-правда. И слушаться. Я буду очень хорошим сыном. И вы никогда не пожалеете, что выбрали меня. — Взволнованный Чухен отпустил Джина, и немного неловко отступил назад, сразу оказавшись в вовремя подставленных руках Юнги.       Это было какое-то особенное чувство. Он бережно держал малыша, который тут же повернулся к нему. Блестящие глазки были широко раскрыты, и из них продолжали литься слезы, оставляя на пухлых щечках грустные влажные разводы. Чухен торопливо, но очень крепко обнял Юнги, как будто изо всех сил прижавшись к нему. Юнги, мягко гладя малыша по спинке, тем самым пытаясь помочь ему справиться с переживаниями, посмотрел на Джина, сразу заметив в его глазах не выплеснувшиеся слезы, и затем улыбку. Едва наметившуюся, но так много значившую. За те два года, что они были в браке, они научились понимать друг друга без слов. И теперь у них была одна мысль на двоих — это был их ребенок.       — А можно я уже буду называть вас папами? — Мальчик шел, держа Джина и Юнги за руки, не успевая переводить свой теперь совершенно прояснившийся и счастливый взгляд с одного… папы, на другого.       — Нужно! Мы же теперь одна семья. Разумеется, необходимо будет некоторое время, чтобы привыкнуть друг к другу, но, уверен, оно не затянется. — Юнги улыбнулся, заметив, как сосредоточенно Чухен смотрел себе под ноги, затем подняв свои серьезные, темные глазки.       — Я буду послушным и тихим. Я на самом деле всегда такой, и поэтому мне не с кем было играть, потому что маленькие любят бегать, а мне нравится… — Мальчик задумался. — Мозаика, или рисовать. Но у нас не всегда хватало чистой бумаги, и…       — Мы тебя познакомим с одним художником, у которого всегда есть чистая бумага. — Юнги подмигнул вновь очень искренне удивившемуся Чухену, вспомнив о Тэхене, который уже извел его вопросами, когда они привезут мальчика домой, и о Чимине, который сразу пообещал, что будет лучшим дядей на свете. — У этого художника есть муж, который уже сказал нам, что будет с тобой играть во что ты только не пожелаешь.       — Ничего себе! — Чухен был одновременно и очень рад, и очень смущен, от чего его налитые щечки очаровательно порозовели. — У меня есть шоколадка. — Мальчик гордо выпрямился. — Я ее хранил для родителей. Очень хотел съесть, но хранил, и я обязательно угощу их! Сначала вас, а… Вы ведь тоже муж и муж?       — Да, малыш, мы тоже муж... и муж. — Начинались неудобные вопросы, и Джин сразу решил взять удар на себя. — Мы с твоим папой очень любим друг друга.       — А я думал, что бывает только муж и жена. — Мальчик задумчиво смотрел себе под ноги, затем подняв голову, и Юнги с Джином с облегчением заметили на его лице широченную улыбку. — А вы тоже целуетесь? Я видел, как целуются.       Джин посмотрел на Юнги, который тут же залился краской.       — Целуемся. Супруги всегда целуются, потому что так они проявляют любовь друг к другу. — Джин решил, что лучше ничего от ребенка не скрывать, тем более, что он итак все знал сам.       — Супруги это муж и муж, муж и жена, да? — Мальчик с волнением посмотрел на Джина, и увидев, как тот кивнул, задумчиво улыбнулся. — И мои папы целуются, потому что любят друг друга. И меня. — Это прозвучало с какой-то необъяснимой гордостью, и мальчик отпустил державшие его руки. — Вам, наверное, хочется поцеловаться, да? Я не смотрю.       И он закрыл глазки руками, для верности низко опустив голову.       — Я вам не буду мешать. Я знаю, что вы взрослые и вам нужно свободное время и отдохнуть от меня. Вы будете целоваться, а я пока буду... Что-нибудь приготовлю! Я немного умею готовить, но я быстро научусь, и мы будем кушать все вместе! Да? За одним столом. — Мальчик увлеченно тараторил, пока его новые родители не могли перестать умиляться. — Вы целуетесь? Я подожду сколько надо!       — Устами младенца глаголит истина. — Юнги сделал шаг в сторону Джина, аккуратно встав позади ребенка, и Джин тут же мягко взял его за подбородок, с особой нежностью приложившись к его губам, на пару мгновений на них задержавшись. — Я люблю тебя.       — И я люблю тебя. — Ответ Джина прозвучал так же тихо, затерявшись во вновь чуть приоткрывшихся для короткого поцелуя губах, а затем Джин, за плечо прижимая к себе Юнги, погладил Чухена по голове, взъерошив его темные волосы, тем самым побудив его открыть глазки. — Вон и наша машина. И… мы едем домой.