Анализируй это

      — Господин Ли, прошу прощения, но я отправила вам весь материал на электронный адрес еще вчера. — Девушка, которая была растеряна, но все же уверена в том, что невиновна, прямо смотрела на редактора, который был непримиримо строг и справедлив.       — Извини, Сэн, очевидно, я проскочил его. Хотя… Да, это моя вина, и я снимаю все свои обвинения в твой адрес. Извини. — Ли Кихен коротко улыбнулся, и девушка кивнула. — Я все посмотрю и отправлю тебе правки, если они будут. Хорошо? До следующей ред.коллегии мы всё успеем, правда?       — Совершенно точно. — Девушка улыбнулась самодовольно и по-хорошему самоуверенно, и Ли Кихен поднялся.       — Ну, тогда вперед, у тебя еще наверняка есть работа, как и у меня. И я желаю тебе успехов. — Он открыл для девушки дверь, затем ее закрыв и двинув к своему компьютеру.       Он стал более рассеянным. Дома его постоянно отвлекал однажды оставленный на его плечах смокинг и какое-то неподдающееся объяснению чувство предвкушения, как будто он в тайне от себя самого теперь ждал чего-то важного или даже судьбоносного... С момента свадьбы прошло достаточное количество времени, чтобы он, особенно под гнетом повседневной рутины и должностных обязанностей, всё забыл, но он не забыл. Не забыл, но понимал, что это слишком глупо — надеяться на то, что трехчасовое знакомство могло запомниться настолько, чтобы к нему хотелось бы вернуться. Через океан. Чушь и вздор. Однако… Если бы это действительно было чушью, он бы уже давно справился у Джина по поводу адреса и отправил смокинг бандеролью. Это было бы правильно, рационально и по-взрослому, но Ли Кихен не мог отделаться от внутренней уверенности в том, что если Чонгук получит свой пиджак обратно, то только из его рук.       Однако, теперь ему нужно заняться проверкой рабочей почты. Он пропустил важное письмо от коллеги по журналистскому цеху, перед которой сегодня почти покраснел. А Ли не любил краснеть. Нет. Не так — он не умел краснеть. По крайней мере, от смущения и стыда. И на этой мысли он надел на свой прямой нос очки, близко придвинувшись к тонкому плазменному экрану, внимательно скользя взглядом по электронным строчкам. С вечера предыдущего дня на его адрес пришло без малого 112 писем. Черт. Это минимум на час.       Он начал заниматься терпеливой и тщательной сортировкой: реклама, фото, материал для статей, предложения сотрудничества. И вот его взгляд наткнулся на странное, выбивающееся из общей деловой канвы письмо, которое не было отправлено в спам суровой антивирусной программой, а значит, не представляло угрозы. И он открыл его.       «Кому: главному редактору научно-популярного периодического издания Ли Кихену       От кого: от специалиста в сфере контролируемых сокращений поперечно-полосатой мускулатуры, прикрепленной к костному скелету»       Ли внимательнее вчитался. Что за…       «Мистер Ли, я узнал, что вы пишете о разном, и подумал, что вам может приглянуться моя история, которая связана с мистикой. Однажды, я, гуляя по вполне себе заросшей местности, увидел, как среди зеленых крон начали загораться огоньки. Совершенно неведомым образом, потому что, как думаете, откуда посреди густой растительности может взяться розетка… Так вот. Огоньки загорались, загорались, пока все пространство вокруг меня, до которого мог дотянуться глаз, не заполнилось приглушенным желтым и голубым светом. Я подумал, что это НЛО и напрягся, уже представляя, как внеземные цивилизации спорят друг с другом на предмет того, кто завладеет моим великолепным телом для проведения опытов. Я замер, а потом увидел существо, похожее на эльфа. Высокий, тонкий, изящный до подкашивания в постоянно испытывающих на себе напряжение от танцев коленях. И деловой. Он постоянно что-то делал, кружил туда-сюда, совершенно не обращая на меня внимание. А я внимательно следил за ним, пока он, наконец, не взглянул на меня. Если есть в космосе внеземные цивилизации или сказка, то я совершенно точно стал ее свидетелем. Таких глаз я не видел и вряд ли увижу еще. Хотя, у меня все-таки есть надежда на это, потому что я отдал этим глазам свой дорогой и очень красивый смокинг, потому что глаза, сказочные зеленые, в компании длинных пушистых ресниц всё же мерзли. Вместе с широкими, остро обрывающимися плечами и неестественно длинными пальцами и ногами. Ну, точно, эльф. Или гуманоид. Но гуманоид звучит не столь поэтично, поэтому эльф. Вооооот… Черт, на самом деле, я провел в танц-зале одиннадцать часов и теперь лежу на отполированном паркете, уткнувшись макушкой в зеркало. Мне все равно, что ты подумаешь. Я хочу свой пиджак. И точка. Три точки. И восклицательный знак. И почтовый адрес, если вдруг ты решишься отправить посылку. Искренне не твой, но постоянно вспоминающий о тебе Ч.Ч.»       Ли Кихен был абсолютно спокоен, когда закрыл одну вкладку и открыл другую, которая, благодаря расположенной на ней наглядно и приятно глазу информации, обеспечивала возможность добраться в любую точку мира на самолете. Затем Ли совершенно спокойно открыл свой ежедневник. Единственное значимое дело — ред.коллегия, которая назначена на девятое число, через неделю. Сможет ли он провести ее дистанционно? Сомнений не было. Технологический прогресс дошел до той степени развития, что на расстоянии теперь можно было делать практически всё. Кроме детей. Но и здесь могли быть варианты.       — Ма, не отвлекаю? — Ли прижал к уху трубку, делая пометки в своем черном кожаном ежедневнике. — Я соскучился, хочу прилететь на пару дней. А потом в Майами. Там есть одно дело. Правда? — Ли Кихен округлил глаза. — Это очень хорошо. Джон доволен? Я рад. Спасибо, ма. Люблю тебя.       Мама перебралась вместе с отчимом в Майами, потому что отчим получил повышение по своей государственной службе. Ли Кихен уважал этого мужчину хотя бы за то, что он любил его мать, заботился о ней и никогда не обижал. Ли не лез в дебри — этого было достаточно для того, чтобы он был искренне приветлив и вполне себе любезен, не вызывая в отношение себя никаких негативных реакций. В конце концов, ему не нужен второй отец, а для того, чтобы дружить новый муж мамы был более чем интересен и приятен.       И додумав эту мысль до конца, который логично привел его к необходимости скорее выбрать подарки, потому что ехать к маме с пустыми руками было бы до края невежливо и вообще неправильно, Ли начал писать обращение к коллегам, в котором говорил о том, что ред.коллегия в этот раз пройдет дистанционно. Потом он позвонил в отдел IT, попросив заранее подготовиться к сеансу видеосвязи и обеспечить всё необходимое для того, чтобы каждый сотрудник редакции, который должен был бы присутствовать на этом важном производственном событии, мог присоединиться к конференции из своего кабинета. Сам он, в свою очередь, самостоятельно мог обеспечить себя Макбуком и интернетом.       Ли Кихен умел действовать грамотно и оперативно. И теперь ему оставалось лишь собрать небольшую дорожную сумку. Он возьмет только самое необходимое, а все остальное купит на месте. И теперь он отправится домой. Будет пить кофе, отвечать на корреспонденцию в комфортной обстановке, с вытяжкой и дорогим легким табачным дымом. Он будет делать правки, усиленно работать теперь, чтобы потом, когда окажется на другую сторону океана, не волноваться. И… Пожалуй, чтобы не помялся, он всё-таки наденет пиджак на себя.

***

      — Лесли, смотри сюда. — Чонгук поднялся, оправив свои безразмерные, отчаянно липнущие от усердия к накаченным ногам тренировочные штаны. — Показываю еще раз. Смотри внимательно и про себя считай. Одно движение — один счет.       Чонгук принял нужную позу, затем дал знак, чтобы включили музыку. И он начал двигаться. А Лесли, которая должна была считать и следить, только смотрела на него, открыв рот.       — К черту, Гук. У меня все равно не получится, как у тебя. — Она скрестила руки на груди и надула губы. — Мой удел — это трясти задницей. Это всё, на что способно мое тело.       — Чепуха. Твое тело способно на то же, что и мое. Вопрос в усердии. — Чонгук повернулся лицом к зеркалу. — Вставай за мной. Повторяем без музыки. Твоя задача — не выйти за мое отражение.       Это было намного увлекательнее, чем просто повторение, и Лесли быстро вошла во вкус. А Чонгук к своему удовольствию, наконец, смог позволить ей самостоятельно оттачивать движения, присев на пол. И он впервые за три часа взял в руки телефон. И проверил почту. Прошло пять дней, но ответа не было. А письмо было прочитано два дня назад. А ответа не было. А Чонгук очень надеялся на ответ, потому что ему показалось, что тогда между ними все же что-то случилось. Ему слишком часто на ум приходили зеленые глаза и всё мужественное изящество разом, воплощением которого по сути и был Ли Кихен. Но Чонгук, возможно, был самонадеян. На самом деле, он не ждал, что Ли сразу к нему примчится — они были слишком мало знакомы для такого отчаянного шага. Но он хотел просто пообщаться. Кто знает, может у них найдутся общие темы для разговора… Конечно, хотелось с глазу на глаз, особенно под… Кажется, Чонгук увлекся своими размышлениями, потому что не заметил, как в дверь студии постучали.       — Эй, Гук. Тебе просили передать. — Парень в ярком тренировочном костюме, олимпийка от которого теперь болталась на его талии, открывая вид на белую майку и накаченные трудом руки, бережно держал в руках пиджак. — Сказали, что это твое. И что ты джентльмен.       Последнее парень сказал с забавным самодовольством, пока Чонгук пытался собраться с мыслями.       — Кто передал? — Он поднялся, взяв знакомый ему предмет мужского гардероба, сразу ощутив на нем приятный, сладко-древесный аромат. Не его аромат. Не его парфюм. Как будто…       — Какой-то парень, я его впервые видел, но он уже успел очаровать нашего администратора. — Молодой человек пожал плечами, затем направившись к двери. — Он, возможно, до сих пор в холле. Охмуряет Клэр, которая наверняка уже пляшет вокруг него на задних лапках.       — Лэс, я ненадолго! Ты умница — продолжай в том же духе! — Чонгук показал удивленной девушке большой палец, успев заметить, что она была теперь собой вполне довольна, а затем, прямо с пиджаком наперевес, выбежал за дверь, затем очень быстро спустившись на восемь лестничных пролетов вниз, даже не запыхавшись.       Оказавшись в холле, он первым делом бросил взгляд на стойку администрации продюсерского центра, которую по обыкновению занимали два администратора и находящийся по близости рядом с турникетами охранник. Но теперь в районе стойки было больше людей. На одного. На одного высокого молодого человека, в легком светлом классическом костюме, который был надет поверх белой футболки с глубоким вырезом. Он улыбался, что-то увлеченно рассказывал, пока Клэр слушала его, не закрывая рта и не отводя взгляд. Она явно успела попасть под магию зеленых глаз.       — Я не помешал? — Чонгук успел надеть пиджак прямо поверх тренировочной майки, и теперь выглядел достаточно комично. И если Клэр смотрел на него с недоумением, то на лице Ли Кихена явно было что-то более приятное и интригующее. — Не смотри так на меня, Клэр — я просто пытался произвести впечатление на мистера Ли всеми доступными средствами.       — Тебе удалось. — Ли улыбнулся спокойно, но его блестящие, слишком прямо и слишком настойчиво всматривающиеся в Чонгука глаза говорили больше.       — Ты занят? — Чонгук же, кажется, совсем не стеснялся этого взгляда.       — Нет, совершенно свободен.       — Отлично! — И Чонгук уверенно взял его под руку, затем обратившись к Клэр, которая, кажется, не планировала так быстро отпускать так понравившегося ей посетителя. — Извини, Клэр, но он приехал ради меня.       — Самонадеянно. — Ли, который теперь уверенно направлялся сильной рукой Чонгука по стильно обставленному и отделанному коридору, улыбнулся. — Но ты прав.       — Вообще, я ждал, что ты просто ответишь на мой емэйл, но ты, наверное, просто разучился отправлять письма и решил сказать мне все на словах, правда? — Чонгук остановил Ли перед лифтом, развернувшись к нему лицом и спиной к автоматическим металлическим створкам. — Чтобы до меня наверняка дошло.       — Я решил сэкономить на доставке и привез пиджак самостоятельно. — Ли улыбнулся, продолжая прямо смотреть на Чонгука, который, в минуту молчания больше погрузившись в изумрудный взгляд, все же отвел глаза, пропуская Ли в кабину.       — Где остановился?       — В отеле. Мог у мамы, но посчитал это неудобным. На тот случай, если вдруг ты захочешь поболтать со мной вечером за бокалом чего-нибудь приятного.       Без задних мыслей. Разумеется, никаких задних мыслей, и Чонгук вновь пропустил Ли вперед на нужном им обоим этаже.       — Я обо всем узнаю после, а пока — предлагаю тебе посмотреть, чем я зарабатываю на жизнь. — И он открыл дверь танцевального зала, на этот раз войдя прежде Кихена. — Лэс, у нас зрители. Не стесняйся — этот господин ничего не понимает в танцах, поэтому в любом случае будет восхищен. Тебе нужно произвести впечатление только на меня.       Девушка, которая до этого послушно отрабатывала танцевальные движения, легко, чуть подпрыгивая подошла к Кихену, протягивая ему свою нежную ручку.       — Лэсли Соул.       — Ли Кихен. — Ли улыбнулся и аккуратно расположив девичью ручку между своих длинных пальцев, поднес ее к губам, лишь щекотнув теплым дыханием, как и завещал дворцовый этикет. И девушка застеснялась, сделав очаровательный книксен. — Постараюсь вас не смущать.       Чонгук не переставал удивляться тому, как просто Ли Кихену удавалось производить приятное и возможно даже неизгладимое впечатление. Казалось, у него была какая-то суперспособность, которую он не мог объяснить, лишь отчетливо чувствуя на себе ее силу. Но Чонгук обязательно выяснит.

***

      — Номер для курящих? — Чонгук переступил через порог, сразу заметив приоткрытую дверь на балкон и внушительного вида, встроенную в потолок вытяжку в углу гостиной, прямо над парой кресел, расположенных у небольшого столика. — Ты куришь?       — Курю. И не собираюсь бросать. — Ли, который теперь позволил себе выглядеть немного более по-домашнему, просто избавившись от пиджака и передвигаясь по номеру босиком, нагнулся над мини-баром, думая о том, что сможет предложить своему гостю, который отказался от ужина в ресторане. Но ему пришлось подняться. — Ты против?       — Нет. — Чонгук ответил стремительно и очень уверенно. — Я не против. Очень давно являюсь пассивным курильщиком. Добровольным и даже целеустремленным.       — Ты серьезно? — Ли держался за дверь холодильника и смотрел на Чонгука с искренним недоумением.       — Серьезно. Я очень люблю запах табачного дыма, но сам никогда не брал в рот сигарету.       — То есть… Тебе нравится, когда рядом с тобой курят? — Ли продолжал очень настойчиво недоумевать, и Чонгук, который успел пройти в гостиную и занять диван, теперь находясь напротив Ли, спокойно улыбнулся.       — Смотря, какой табак. Но вообще, да.       — Какой табак… — Ли, наконец, закрыл холодильник и решительно направился к пепельнице, рядом с которой лежал изящный портсигар. — Сейчас узнаешь.       И он достал длинную тонкую сигарету из черной папиросной бумаги, быстро прикурив ее и сделав первую затяжку, выпустив табачный дым не в потолок, где он тут же скрывался за белоснежной решеткой вытяжки, а прямо перед собой, чтобы Чонгук смог оценить качество и аромат вишневого табака.       — Ну как? — Он сделал еще одну затяжку под внимательно наблюдающим за его руками взглядом, исходившим от теперь внимательнее втягивающего воздух Чонгука. — Нравится?       — Дорогой. — Он принюхивался, все еще завороженно наблюдая за длинными пальцами, между которыми была зажата очень элегантно выглядящая сигарета. — Вишня?       — Да. — Ли улыбнулся. — Я рад, что ты лояльно относишься к моей вредной привычке.       — Мне, к сожалению, редко доводилось общаться с курящими людьми. Нынче в моде здоровый образ жизни и электронные сигареты, которые…       — Суррогат. — Ли опустился в кресло, изящно стряхивая пепел в черную пепельницу. — Только куришь больше. Я пробовал, поддавшись моде, но решил, что нет ничего лучше классики.       — Давно куришь? — Чонгук устроился поудобнее, раскинув руки по мягкой спинке и свободно расставив ноги, как будто он находился у себя дома, и Ли нисколько это не смутило.       — Наверное, с момента папиных похорон. Не помню точно.       И Чонгук сразу изменился в лице.       — Соболезную.       — Спасибо. — Ли немного натянуто, но явно лишь для того, чтобы не тревожить своей трагедией Чонгука, улыбнулся. — Дела давно минувших дней, и благодаря Джину, минувших для меня теперь окончательно и уже практически безболезненно.       — Травма? — Чонгук говорил и смотрел теперь на Кихена без намека на любопытство — просто как будто ему важно было это знать.       — Да. — Ли кивнул, сделав глубокую затяжку. — Чувство вины. Джин консультировал меня бесплатно. И я теперь могу сказать, что он хороший специалист.       — Всё в порядке? — Несмотря на то, что Ли теперь улыбался и в принципе был достаточно спокоен на вид, Чонгук продолжал быть слишком серьезным.       — Да. Все в порядке. Гештальт закрыт, и ты можешь расслабиться. Хотя мне приятно твое беспокойство. Но оно лишнее, правда. — Кихен за одну затяжку докурил сигарету, вновь направившись к мини-бару, по дороге прихватив пару расположенных на белой салфетке рядом с чайником и богатым ассортиментом чая высоких стакана. — Что ты будешь?       — То же, что и ты. — Чонгук поднялся, чтобы все же заглянуть в мини-бар и оценить ассортимент. — О! Джин! И…       — Джин-тоник. — Кихен понял все без слов, проверив небольшую морозильную камеру на наличие льда. — Соотношение?       — Какое выберешь для себя. — Чонгук выпрямился, остановившись за спиной Ли, помогая ему с вызволением маленьких бутылочек. — Мы должны быть на одной странице. И в одном настроении.       Разговор шел легко и непринужденно. Если бы Чонгук успел поговорить о Ли Кихене с Джином или Юнги, он бы знал, что это была волшебная способность мистера Ли поддержать любой разговор на любую тему. Он проявлял искреннее любопытство и интересовался всем с такой живостью, что у его собеседника не оставалось сомнений в том, что ему на самом деле интересен и любопытен предмет разговора.       — Ли, я чувствую себя как будто на интервью.       Чонгук, поставив почти допитый стакан на столик, откинулся на мягкую спинку кресла и скрестил руки на груди, с хитрым прищуром смотря на Ли Кихена, который вновь потянулся за сигаретой, при этом улыбнувшись, как будто извиняясь.       — Профессиональная деформация, но мне на самом деле интересно узнать тебя получше.       — Мне тоже интересно узнать тебя получше, но ты не даешь мне никакого шанса завладеть инициативой! — Чонгук надул губы и щеки, и Ли, улыбка которого становилась все шире, наконец, рассмеялся.       — Хорошо, хорошо. Теперь твоя очередь задавать вопросы. Обещаю, что буду честным. — Он вдохнул дым, затем начав выпускать его маленькими, постепенно расплывающимися в воздухе колечками.       И они продолжили говорить, только теперь пришла очередь Чонгука слушать с открытым ртом и как-то слишком профессионально выводить Ли на откровенность каждый раз, когда он собирался слишком сильно укоротить свой ответ на какой-нибудь животрепещущий вопрос, явно не желая вдаваться в подробности. Но Чонгук привык получать всё, и поэтому Ли оставалось лишь подчиниться. Благо, разговоры с Джином позволили ему быть откровенным с меньшими жизненными и эмоциональными потерями.       — Мне теперь очень хочется посмотреть на тебя, когда ты работаешь. — Чонгук задумчиво наблюдал за Ли Кихеном, который отправился к мини-бару за тем, чтобы обновить напитки.       — Ничего интересного. — Ли улыбнулся, профессионально наполняя стаканы. — У нас закончился лед.       — Не беда. — Чонгук поднялся и сразу остановился, начав напряженно вслушиваться. — Слышишь?       Ли, который успел справиться с обновлением напитков, также прислушался, затем улыбнувшись.       — Это у бассейна, на крыше. Живая музыка, и, кажется, сегодня вечер джаза. Если я не забыл, как обычно звучит саксофон. Вообще, странно, что они решили устроить столь романтический вечер посреди рабочей недели. — Ли собрался было вернуться на до этого оставленное им кресло, но Чонгук направился к балкону. — Эй, ты куда?       Точнее, Чонгук уже вышел на балкон, который открывал прекрасный вид на ночной город, и его никак не портило достаточно ограниченное двухместным диванчиком и столиком с пепельницей пространство. Зато здесь отчетливее слышалась музыка, которая как будто растворялась в воздухе и теперь доносилась сразу ото всюду. Звезд не было видно, но романтики добавляли перебивающие друг друга в яркости и цвете электрические огни.       — Решил проветриться? — Ли Кихен стоял в дверях, не решаясь и даже не собираясь войти на балкон.       — Иди сюда. — Чонгук подозвал его кивком головы, но Ли не сдвинулся с места.       — Я боюсь высоты.       — И поэтому выбрал двадцать второй этаж? — Чонгук с недоверием и хитрым прищуром улыбнулся, протянув Ли руку.       — Просто папа меня учил, что самый лучший способ однажды преодолеть панический страх — постоянно сталкиваться с ним лицом к лицу. Поэтому я всегда выбираю места повыше. Но выйти теперь на балкон — это уже не просто лицом к лицу, это уже глаза в глаза. — Ли Кихен нахмурился и потряс головой, будто то, о чем он говорил, могло случиться в любой момент против его воли. — Я подожду тебя. Могу принести тебе…       — Иди сюда! — И Чонгук сильно прихватил Ли Кихена за запястье, не дожидаясь, когда он начнет отпираться, и втянул на балкон, не отпуская. — Нестрашно.       — Страшно. — Ли крепко зажмурил глаза, ожесточенно вцепившись в рукав Чонгука, который потянул его к себе, подальше от спасительно номера и поближе к стеклянной перегородке, которая отделяла балкон от кошмарной высоты и возможности легко и непринужденно убиться об асфальт.       — Нравится музыка? — Чонгук крепче взял Ли за руку, чтобы он совсем уж не отдался панике, и сразу, улыбаясь, заметил, что Ли сильнее зажмурился.       — Нравится. Пойдем в номер? Мне приятно стоять так с тобой, но в номере так с тобой стоять мне будет приятнее, обещаю. — Он тараторил, и Чонгук теперь слышал как бьется его сердце даже несмотря на то, что между ними было расстояние. Пусть и не такое уж внушительное, но все же.       — Не бойся. Я же держу тебя. — Чонгук чуть ближе притянул к себе Ли, обхватив свободной рукой за плечо и чуть развернув в пространстве. — И не отпущу. Зуб даю.       — О, нет-нет-нет, я не открою глаза! — Он начал протестовать, начал интеллигентно выпутываться из сильных рук. — Чон Чонгук, перестань на меня давить.       — Так тебе нравится музыка? — Ли подумал, что он уже как будто слышал этот вопрос, но теперь Чонгук рукой, которая была на плече, деликатно прихватил его за талию, а ту руку, которая держала его ладонь, поднял, удобнее зафиксировав тонкие длинные пальцы Ли, начав медленно его раскачивать в такт мелодичным саксофонным переливам в волшебном сопровождении клавишных.       Ли ничего не ответил, только прильнув к Чонгуку, который теперь буквально кожей ощущал, как у него колотилось сердце. И Чонгук начал испытывать угрызения совести по поводу того, что подвергал Ли такому стрессу, и уже решил, что если теперь он попытается вновь попасть в номер, он не будет никак препятствовать.       Но Ли Кихен, кажется, решился бороться со своими страхами. Он послушно переминался с ноги на ногу, вместе с Чонгуком, который вел даже на таком малом промежутке. Его сердце никак не успокаивалось, и Чонгук мягко прислонился щекой к его щеке.       — Гук, я не могу оценить этот момент. — Ли, наконец, подал свой взволнованный голос. — Очень романтично, но я сейчас упаду в обморок.       — Посмотри на меня. — Чонгук чуть отстранился, теперь наблюдая за тем, как Ли Кихен жмурил глаза. — Посмотри на меня, а не на то, что вокруг.       Ли сомневался, но затем все-таки глаза открыл, и в них сразу очень удачно начали блестеть разливающиеся ото всюду огни.       — Почему ты сразу приехал, после того, как я написал тебе? — Чонгук смотрел на Ли, хитро щурясь.       — Захотел и приехал. — Ли закатил глаза, и Чонгук сделал шаг к краю. — Ой, не надо, пожалуйста!       Ли Кихен прижался к нему, крепко ухватившись за плечи, в одно из которых он уткнулся лбом. Серьезный, взрослый, со всех сторон образованный и умудренный опытом мужчина, уверенный в себе, он теперь походил на испуганного ребенка.       — Так почему ты сразу приехал? — Чонгук улыбался, продолжая раскачивать Ли в такт музыке.       — Мне нужен был повод. Я пытался верить, что это было случайно, но это неслучайно… Гук, пожалуйста! — Ли теперь сжимал вместе с рубашкой и кожу Чонгука, который продолжал отступать к краю.       — Я держу тебя. И не отпущу. — Его голос звучал тихо, но при этом волшебно уверенно. Настолько твердо, что Ли поднял голову. — Да, так намного лучше. Я слишком долго до этого представлял себе твои глаза, чтобы теперь на них не смотреть.       — А если я умру? — Сердце отчаянно колотилось и дыхание слетало с тонких губ слишком рвано и ожесточенно.       — Я тебя похороню. — Чонгук пожал плечами, затем мягко улыбнувшись. — Просто слушай музыку и расслабься. И не закрывай глаза. Это слишком удачный момент, чтобы пропустить его.       Ли глубоко вдохнул, задержал дыхание и медленно выдохнул, чуть ослабив хватку на плечах Чунгука, который перехватил его пальцы в своей руке, поднеся к своим губам. Это был скорее трогательный жест, нежели романтический, потому что после него Чонгук очаровательно улыбнулся, чуть крепче ухватив Ли Кихена за талию. И Ли позволил себе расслабиться, позволил саксофону и сильным рукам подвинуть страх и захватить его сознание. Он стал медленнее дышать, чтобы успокоить свое сердце. Он до сих пор не рисковал смотреть вниз, но при этом, положив руку Чонгуку на плечо и поверх нее — подбородок, мог любоваться огнями. Ли впервые за очень долгое время чувствовал себя в безопасности и гармонии с собой и окружающим миром. У него, несмотря на паническую боязнь высоты, была уверенность в том, что ему ничего не угрожает. Что он может не ждать подвоха, что ему не нужно быть на чеку, что ему не нужно оправдывать ничьи ожидания… Что он может позволить себе побыть собой, слабым и нуждающимся в тепле. Раньше он себе не позволял это.       — Лучше?       Чонгук спросил это шепотом, а Ли, прежде чем так же тихо ответить, подумал о том, что несмотря на то, что он был старше, у него не было этого ощущения возрастного превосходства, когда ты относишься к младшему с нежной снисходительностью.       — Готов посмотреть вниз?       — Нет! — Ли, очень быстро выбравшись из своих приятных мыслей и почувствовав, что Чонгук хочет их теперь развернуть так, чтобы Ли смог разглядеть то, что было под его ногами, начал активно протестовать. — Нет, нет, нет! Рано! Я не готов! Пожалуйста…       Он вновь уткнулся лбом в широкое плечо, а затем почти сразу почувствовал на тонкой коже за ухом нежное прикосновение губ. Он дернулся как от разряда тока. Слишком неожиданно и слишком чувствительно… Чтобы не хотеть повторения, которое случилось через мгновение, и губы задержались, затем мягко скользнув к острому краю нижней челюсти, побудив Ли поднять голову. Он поднял голову, не успев закрыть глаза, и они тут же против его воли опустились очень низко, почти коснувшись тротуара. Голова закружилась. Он прикрыл глаза, ощущая, как подкосились колени, и именно в этот момент почувствовал губы Чонгука на своих губах.       В Ли Кихене, обычно уравновешенном и спокойном, как ледяной айсберг, теперь все переворачивалось внутри. Голова кружилась теперь не только от страха, но и от нежной чувственности, которая через губы как будто впитывалась в кровь. Он крепче ухватился за Чонгука, который отпустил его ладонь, дав возможность двумя руками обнять его за шею. Так надежнее. И только теперь Ли позволил себе ответить на поцелуй. Это было так хорошо… Так нужно! Он не понимал, насколько ему это нужно. Он позволял себе секс, но при этом не допускал к себе, а теперь Чон Чонгук застал его врасплох, наедине с его главным страхом, и теперь Ли мог позволить себе полностью растаять. Отдаться на волю теплых сильных рук и нежных-нежных губ. За этим он мог бы провести в полете в два раза больше времени.       — Еще. — Ли не открывал глаза, просто среагировав на то, что Чонгук отстранился. — Еще, пожалуйста.       Он теперь не узнавал сам себя. И, наверное, это было самое лучше чувство — не узнавать себя после того, как ты долго и упорно себя винил и не принимал.       — Ты дрожишь, пошли внутрь. — В голосе Чонгука была та же мягкость, что до этого была на его губах, но…       — Хочу еще!       И на этот раз Ли сам приник к его губам. И Чон Чонгук не стал возражать, с чувственным рвением отвечая на приглашение языка. И Ли Кихен впервые за долгое время полностью расслабился. Это было похоже на то, что с него вдруг спало проклятие, или с его плеч сошел каменный обвал, или… Ему было так хорошо…       — Ради этого стоило преодолеть это расстояние, правда? — Чонгук хитро улыбнулся, потянув Ли в номер, чтобы затем вновь обнять, теперь надеясь, что его сердце колотится не только от страха.       — Тысячу раз. Сколько угодно. — Ли широко улыбнулся, а затем его улыбка стала медленно сходить на нет, заменяясь теперь как будто неуместной серьезностью. — Спасибо. Ты…       — Самый лучший мужчина на свете, я знаю, не говори это вслух. — Чонгук самодовольно улыбнулся, затем запустив пальцы в темные волосы Ли, убирая их от лица. — Мне пора.       — Да. — Ли улыбнулся. — Спасибо за вечер. И… Может завтра позавтракаем? Я готов проснуться в любое время, чтобы ты мог успеть до работы.       — Звучит как отличный план. — Чонгук всерьез задумался. — Я заеду за тобой, а до этого разбужу. Если ты дашь мне свой номер.       Удивительно. Они ведь действительно еще не успели даже обменяться номерами… Удивительно и как-то по-особенному чудесно. Как в сказке. У которой, по закону жанра, просто обязан быть счастливый конец.

***

      — Коллеги, добрый день. — Ли Кихен сидел перед экраном своего Макбука, теперь смотря на небольшие окошки, в которых отражались сосредоточенные лица его журналистов. — Начну с благодарности. Большое спасибо, что вы с пониманием отнеслись к такому нестандартному способу провести редколлегию. А так же за то, что вовремя отправили мне все материалы, с которыми я успел ознакомиться и даже распечатать. — Он поднял находящиеся прямо перед ним печатные листы. — Пару минут, и мы сможем начать.       Журналисты покорно молчали, пока Ли склонился над своими бумагами. Он не замечал, что на экране началось оживление. Как и за его спиной, за которой теперь стоял Чонгук, приложивший палец к своим губам, чтобы находящиеся по ту сторону экрана, перед камерами молодые люди не выдали его присутствие. В его же квартире, с превосходным качеством интернета, который он, не задумываясь, отдал в распоряжение Ли.       — Я не подготовился, прошу меня извинить, но я быстро исправлю эту оплошность. — Он, не поднимая головы, ловко управлялся с печатными листами, раскладывая их по стопкам.       И если бы он теперь поднял голову, он бы заметил, что большинство отраженных на его экране сотрудников журнала теперь хихикали и улыбались, наблюдая за тем, как Чонгук, пока Ли не видел, перекладывал листы. И как только Ли Кихен заметил, что вокруг него, который пытался навести порядок, теперь царил какой-то мистический хаос, поднял взгляд. Он сделал это неожиданно, и Чонгук не успел вовремя присесть, спрятавшись за его спиной.       — Снова прошу меня извинить — я на минуту. — Когда Ли поднялся, Чонгук уже оперативно выбрался из кадра. Очень стремительно выбрался, теперь явно находясь в поиске политического убежища, примеряя на себя статус беженца.       — Не торопитесь, господин Ли! — По голосу, очевидно принадлежащему мужчине, можно было расслышать его улыбку.       Которая становилась только шире, когда собравшиеся у своих экранов сотрудники журнала начали слышать доносящееся строгое «Гук, у меня работа, а ты мне мешаешь! Я же не влезал, когда ты… Что ты делаешь?!», потом задорное «Помогите, убивают!», которое явно принадлежало не Ли Кихену, а затем смех. И все журналисты сразу призадумались: когда вообще они слышали, чтобы главный редактор смеялся? Он улыбался-то только по заказу, а чтобы уж хихикать… И они не успели вспомнить, потому что этот самый главный редактор уже вернулся, быстро заняв свое место, при этом поправляя волосы и ворот рубашки, у которой длинными пальцами неловко застегивал нарочно расстегнувшиеся пуговицы.       — Всё, теперь можем приступать. И попрошу вас убрать эти очаровательные улыбки и ухмылки, только если вы не уверены в том, что проделанная вами работа восхитит меня и ваших коллег. И для начала я хочу услышать модную рубрику. На сколько я помню, там у нас был стильный и при этом научный эксперимент…       Чонгук теперь смирно сидел сбоку, изредка поглядывая на часы, чтобы не пропустить время, когда ему нужно будет отправиться на студию. Ли был сосредоточен, как будто это не он только что, в один момент оказавшись на диване спиной, пытался губами поймать губы Чонгука, которые, в свою очередь, пытались вымолить прощения на его шее. Он выглядел серьезно, даже строго, в миг сумев переобуться в исключительный профессионализм. Его голос звучал как приговор. Его спина была совершенно прямой, а зеленый взгляд — ледяным. Он был теперь так красив, что Чонгук даже дыхание задержал. Раньше он думал, что красивее Джина людей нет, но теперь… Он нашел одного, который как минимум красив также. А еще Чонгук понял, что готов смотреть на него, возможно, совсем чуть меньше, чем вечно.

***

      В номере стоял интимный и очень густой неразбавленный полумрак, если не считать пробивающийся из-за неплотно задернутых штор огней города. Ли сидел в кресле, поджав под себя ноги, и курил. Это была третья сигарета, и он не заметил, в какой момент потянулся за четвертой. Его совершенно не смущало то, что он был без одежды. Потому что он был голый. Оголенный. Лишенный всех своих оборонительных укреплений и защитной маскировки. Он впервые не ощутил. Он почувствовал.       Секс — это всегда легко. Расслабиться, открыться навстречу физическому удовольствию, которое принесет тебе физическое удовлетворение и позволит снять накопившийся стресс. Секс это просто. Способ удовлетворить тело. Но… Ли Кихен пропустил тот момент, когда секс перестал быть просто сексом. Он пропустил момент, когда навстречу удовольствию открылось не только тело. Когда он впустил человека не просто в себя, а в свою душу. Это произошло незаметно. Возможно, виной тому была нежность, в которой в определенный момент он захлебнулся. Он ушел на дно этой самой нежности, просто растворившись в обрушившейся на него заботе, ласке… Нежности. Она сломала его. Буквально вывернула на изнанку, и теперь он чувствовал себя совершенно беззащитным. Как будто ему было двенадцать и он нуждался в заботе, внимании и… нежности.       — Какая по счету?       Ли слишком погряз в своих мыслях, не заметив Чонгука, который был также обнажен как и он и который теперь устроился перед ним на ковре, сев на корточки.       — Почему не спишь?       Ли дернулся от того, насколько ледяным теперь был его голос. Защитная реакция. Это была всего лишь защитная реакция, потому что в нем совсем не осталось льда.       — А ты? — Но Чонгук, кажется, пропустил это мимо ушей, взяв из рук Ли сигарету и затушив ее. — Я был настолько плох?       Ли Кихен смотрел на него и как будто не видел. Его прямой, поблескивающий глубоким изумрудом взгляд смотрел на Чонгука, но как будто проходил сквозь него. Это был какой-то особенный момент, и Чонгуку стало тревожно. Он взял холодные руки Ли в свои горячие ладони.       — В чем дело?       Он не мог ответить на этот вопрос. Это было больше чем любовь, не специально клишированная слишком вылизанными романтическими историями. Ли было страшно. Он никогда до этого не ощущал себя настолько беззащитным, настолько слабым… Казалось, что он полностью потерял контроль над своей жизнью. Он сам того не желая вложил ее в горячие сильные руки, которые теперь мягко поглаживали его ладони.       — Я… — Он глубоко вдохнул, слишком стремительно выдохнув. — Дело во мне.       Чонгук отпустил руки Ли, сел на подлокотник и, склонившись над ним, мягко пальцами на остром подбородке поверну к себе его голову.       — Я понял, что не во мне. И я ожидал, что ты будешь сопеть у меня под боком, а не глотать дым в одиночестве в пустой комнате. — Он еще чуть больше наклонился, соединив их губы и не почувствовав никакого ответа. Ли замер. — Встань.       Чонгук поднялся и по его тону было понятно, что он не просил, а настаивал, и не имеющий возможности собраться с мыслями Ли Кихен поднялся. Чтобы затем оказаться у Чонгука на коленях. И он по-хозяйски закинул его длинные, голые ноги на подлокотник, одной рукой бережно придерживая за талию, другой — мягко убирая от лица волосы.       — Что с тобой? Я чем-то обидел тебя? Просто скажи. Я не хочу видеть тебя таким.       Чонгук надул щеки, и Ли прислонился к его макушке лбом, двумя руками мягко обхватив шею.       — Всё сложно.       — Нет. — Чонгук ответил молниеносно. — Все просто, Ли Кихен. Это ты усложняешь. Ты что-то почувствовал, и сразу подключил к сердцу мозги, которые, как поиск в интернете по запросу о болезнях, начал подкидывать тебе всякие неприятные варианты и альтернативы. Ты усложняешь. И даже если у тебя есть на то причины, я… не позволю тебе усложнять. Все просто. И я просто прошу тебя остаться со мной.       Слова откликнулись током в теле, и сердце Ли начало учащенно биться, закладывая уши, как будто от дифибриллятора.       — Что?       — Ты усложняешь, потому что у тебя был негативный опыт, с которым ты теперь всё сравниваешь и пытаешься найти подвох. У меня не было опыта как такового, и для меня все просто. Тогда, на свадьбе у Юнги и Джина я дал тебе пиджак, потому что что-то разглядел в твоих глазах. Это было просто. Проверка. И ты приехал ко мне по первому же зову. Потому что почувствовал то же, что и я. Просто не мог себе признаться. Видишь, это просто ведь! — Чонгук рассуждал очень воодушевленно. — Ты приехал, и я убедился в том, что мне не показалось. Почувствовав, и ты почувствовал тоже. И я не хочу тебя отпускать. Вот и все. Всё просто. И не нужно ничего усложнять.       Рука нежно и как будто от волнения заскользила по голому бедру Ли, который притянул Чонгука к своим губам. Просто. Просто притянул, чтобы просто поцеловать. Потому что ему этого хотелось.       — Я останусь.       И теперь пришла очередь Чонгука испытывать тахикардию и удивленно округлять глаза. И Ли впервые улыбнулся.       — Что такое? Ты же сказал, что всё просто. Вот. Я останусь. Сдам билеты. Сниму квартиру. Буду искать новую работу. Буду жить рядом с мамой. Начну с чистого листа. Джин готовил меня к этому, а ты меня к этому подтолкнул. Я останусь, Чон Чонгук.       Но Чон Чонгук до сих пор не мог поверить. Он мог только смотреть на теперь совсем успокоившегося Ли широко раскрытыми глазами, изредка схлопывая ресницы. Он и надеяться не мог, что всё окажется… Так просто.       — Ты так удивлен, как будто не надеялся на то, что я соглашусь… — Ли хитро прищурился. — Я хочу быть счастливым. Ко мне никто никогда не относился так, как ты. Пусть всего неделя или чуть больше, но я уже успел почувствовать то, что не чувствовал никогда. Нужно быть полным идиотом, чтобы добровольно от этого отказаться, правда? Нет, я могу немного подержать интригу и уехать обратно, чтобы там еще немного пострадать, а потом по итогу все равно решиться… Но я не хочу страдать. Ты попросил меня остаться, и я согласился. Всё. Я не мог уехать из-за отца. Но там в земле останутся только его останки, которые давно превратились в газ. Он ведь всегда со мной. Память. Я заберу с собой его память и продолжу любить его здесь. Я был с ним долгое время, а теперь пришло время позаботиться о маме. Я познакомлю тебя с мамой. Прямо завтра. С мамой и с отчимом, который прекрасный человек. И всё будет просто. Раз в год, на день рождения папы, я буду возвращаться, оставлять цветы и рассказывать ему о том, как счастлив. Никому не нужно чувство вины, так говорил Джин. А вот счастье… Это другое. Я счастлив здесь с тобой сейчас. Я сбежал от тебя только потому, что это было слишком ново для меня. Наш первый секс — мой первый секс, который подарил мне не только физическое удовлетворение. Я испугался. Почувствовал себя беззащитным, слабым, вдруг утратившим способность держать удар. Но зачем мне держать удар, если рядом со мной человек, который обо мне заботится и я рядом с которым я чувствую себя в полной безопасности? Я принял решение приехать к тебе, как только прочитал письмо. Купил билеты спустя пятнадцать минут. Я думал не головой. И, о, ирония судьбы, мое самое важное решение не было результатом умственной деятельности. Печально… — Но Ли усмехнулся, взяв лицо Чонгука в свои ладони. — Хочу быть рядом с тобой. Просто хочу. Это мой каприз. Хочу исполнять твои капризы и хочу, чтобы ты исполнял мои. Заботиться и получать заботу. Радовать тебя и радоваться самому. Простые желания и потребности, да?       Это было чувство удивительной легкости. Ни с чем не сравнимой. Чонгук продолжал смотреть на него, открыв рот, а Ли думал лишь о том, что это была лучшая ночь в его жизни.       — Гук, скажи что-нибудь? Ты не передумал? — Ли с никогда не присущей ему, а теперь буквально рвущейся наружу нежностью целовал лицо Чонгука, с особенным наслаждением останавливая свои губы то на щеках, забавно причмокивая, то на подбородке, то на правом краешке губ, то прямо над левой бровью, затем в раскрасневшийся кончик носа.       — Я люблю тебя. — Чонгук выпалил это на одном дыхании. — Ничего не отвечай, пожалуйста. Просто если бы я не сказал это, меня бы разорвало на части, и я бы тебя испачкал. Черт.       Ли засмеялся, продолжая беспорядочно осыпать вдруг ставшее невыносимо близким и родным лицо. Нельзя перестать. Особенно теперь, когда его губы растянулись в улыбку.       — Завтра поедем к маме на ужин — я предупрежу ее. И завтра же, пока ты будешь на работе, я сдам билеты и объявлю о своем уходе. Если владелец согласится, я буду пока работать удаленно, пока они не найдут мне замену. У меня есть обширные связи в журналистском мире, заслуги… Уверен, я не буду долго сидеть без работы.       — А у меня через месяц недельный отпуск, и мы поедем к моим родителям. И к Джину с Юнги. И к твоему папе. И… Черт, Ли, всё ведь действительно просто!       — Это всё ты. И Джин. Я говорил Юнги, что позавидовал ему, когда он познакомил меня с Джином. А теперь я завидую себе, после того, как Джин познакомил меня с тобой. — На лице Ли была довольная, наполненная лишь безотчетным теплом и нежностью улыбка, которая очень быстро испарилась с его лица, вместе с тем, как Ли крепче ухватился за шею Чонгук. — Что ты делаешь?!       — Спать пора. — Чонгук, поддерживая Ли под коленями и под лопатками, почти без труда поднялся. — Почему ты такой легкий… Я пожалуюсь твоей маме.       — Гук… Это…       — Зря я что ли нарабатывал в спортзале идеальное сильное тело? Надо им пользоваться.       И через минуту Ли уже изо всех сил прижимался к Чонгуку, который накрыл их одеялом.       — Раньше думал, что идеальных людей не бывает. — Ли поднял голову, поцеловав Чонгука в подбородок, затем снова лицом уткнувшись ему в плечо. — Еще как бывает. Вот прямо здесь. В моих руках.       — Да, тебе со мной повезло, конечно… — Чонгук самодовольно улыбнулся, крепче обхватив ли, носом зарывшись в его волосы.       Мальчик, который всегда стремился быстрее повзрослеть и мальчик, который повзрослел слишком рано. Два самодостаточных мужчины, которые теперь нуждались друг в друге.       — Не знаю, чем заслужил тебя… — Это была предпоследняя, высказанная шепотом вслух мысль Ли перед тем, как он провалился в сон. Мысль, которую уже засопевший Чонгук не смог расслышать.       Последней была уверенность в том, что он теперь приложит все усилия, чтобы Чонгук не пожалел о своем предложении. Не пожалел о своих чувствах. Потому что Ли… Он чувствовал тоже самое. А еще он впервые был уверен в том, что всё будет хорошо.