Приласкай меня муками

«Не взывай к милосердию, предстоит ещё слишком много боли».

(Soundtrack: Aqualung & Lucy Schwartz — Cold)

      В мире существует множество видов боли, но какая же из них заслуживает по праву почетное первое место? Прочувствовав на себе каждую из них, я могла с уверенностью заявить, что самая невыносимая — это боль отчаяния. Физическая боль с ней несравнима. Она сжимает все внутренности в тиски, мучительно ноет и заставляет расчесывать пагубными воспоминаниями и мыслями, увеличивая очаг, а затем загнаивается и разъедает все остатки здравости, вынуждая утопать в бездне безумия. Она не покидает ни через недели, ни через месяцы, перерастая в бесконечные годы, где уже каждая минута кажется столь похожей на предыдущую, что со временем не находится ни сил, ни желания разорвать это чертов замкнутый круг. Так где же искать спасение?       Я попыталась пошевелиться, но не чувствовала ни рук, ни ног, лишь крылья, которые, свисая вниз, до нестерпимости тянули, принося нескончаемую пульсирующую боль в разных частях тела. Каждый вдох раздирал легкие жутким запахом, от которого постепенно подкатывала тошнота. Он прожигал их, словно иссушая, бил по рецепторам, вызывая приступы кашля, но я не могла сделать и движения, чтобы скрыться от резкого смрада, чувствуя онемение и бессилие.       Сколько еще чудовищных событий должно произойти, чтобы окончательно стереть меня со свету? Вопросы нескончаемым потоком мелькали в голове, но я никак не успевала ухватиться ни за один, чтобы вспомнить, что меня сюда привело. Чувствовала, как во рту все пересохло, и никак не могла сглотнуть застрявший ком. Голова измученно повисла, но все мои попытки поднять ее заканчивались неудачей. Делая медленные короткие вдохи, я невольно морщилась и пыталась восстановить фрагменты утерянной памяти. Кое-как разомкнув пересохшие губы, провела кончиком языка по ним, не прекращая попыток открыть глаза, которые словно намертво склеили.       Все казалось злостной шуткой или миражом. Я никак не могла добраться до сути, постоянно натыкаясь на ненужные обрывки, которые неустанно крутились вокруг бордовых крыльев и непонятной тени, что следовала рядом с ними. Все было до неузнаваемости спутанно, из-за чего я стала чувствовать наплывы страха и беспомощности. Сердце, которое едва стучало, постепенно стало учащать биение, неся за собой легкую панику. Я приоткрыла губы, чтобы издать хоть звук, но выходил лишь еле слышимый хрип.       Старалась сконцентрироваться на картинках, видя размытые очертания, и бесилась все сильнее, когда не получалось достучаться до истины. Стоило чуть сильнее вдохнуть, и из меня вырвался сиплый кашель, а затем я почувствовала мучительную боль в руках, которая привела в сознание. Широко открыв глаза, я увидела под собой темный пол, на котором были слои многовековой грязи. Приглядевшись, заметила, как к моим ногам, которые сковывали цепи, был прикреплен массивный груз, что усиленно тянул вниз. Вымученно всхлипнув, я попыталась дотянуться кончиками пальцев ног до земли, но все было тщетно, я продолжала висеть в воздухе.       Я молила, чтобы меня коснулось хоть легкое дуновение ветерка, даря чувство спокойствия и отрезвления, выбивая из легких удушливую вонь, которая легла дымкой на мое сознание, вводя в беспамятство. Если сначала мне казалось все страшным кошмаром, то стоило мне дернуться, отдавая остатки сил, я не удержала слезу, которая медленно скатывалась по щеке, оставляя ядовитую полосу. Почувствовав пронзительную боль в запястьях, приложила неимоверное количество усилий, чтобы поднять голову. Возможно, каждое мое действие длилось часы, потому что иногда я ловила себя на мысли, что впадала в сон. Как только я смогла закинуть голову назад, не в силах ее удерживать, по телу прошла дрожь, от которой я резко зажмурилась, почувствовав очередной наплыв боли в руках.       Слезы стали течь нескончаемым потоком, когда я увидела, что мои руки были разведены немного в стороны и подвешены на цепях к потолку. Осознание тяжелого безвыходного положения набатом билось в голове, заставляя меня тихо ронять капли горечи и отчаяния. Не понимала, что происходило и как выбираться. Да и стоило ли надеяться на помощь? Сквозь мутную пелену стала оглядываться по сторонам, насколько позволяло положение и темнота помещения.       Комната была небольшой и походила на место для проведения пыток: стол, различные предметы, крепившиеся к крючкам на стене, подобие металлической клетки и я в центре этого ужаса. Еле разглядев неподалеку массивную дверь, старалась прислушаться к звукам, но вокруг стояла лишь оглушающая тишина, которую разбавляло мое хриплое дыхание да стук сердца.       Посмотрев на свои руки, заметила запекшуюся кровь на запястьях и поняла один немаловажный факт — я здесь давно. Кому я понадобилась и для чего все это? Прикрывала глаза, опустив голову, и медленно вела ей в стороны, понемногу захлебываясь в слезах. Вытаскивала каждое воспоминание и насильственно старалась восполнить очертания, чтобы вспомнить. Собирала недостающие моменты, ведь это было единственное, что могло меня спасти. Медленно и мучительно, сквозь нестерпимую физическую и душевную агонию, пазл за пазлом соединяла стыки, чтобы избавиться от пробелов.       Моя жизнь, хоть и не долгая, но проносилась перед глазами, понемногу согревая, стоило мне увидеть лица родных. Ощущала касания рук, которые дарили то, что никто не мог, — безопасность. Я помнила, как, будучи ребенком, прыгала с разбегу на руки к отцу, а мама ласково прижималась со спины, образуя защитный кокон, который прятал меня от всего мира и давал возможность прочувствовать безусловную любовь. В сердце болезненно защемило, когда нехотя стали проноситься вспышки горя утраты, как мы остались с папой вдвоем, но держались друг за друга стеной, никогда не расцепляя рук. Помнила, как росла и была счастлива, озаряя мир улыбкой, и бесчисленное количество слез, которые оставались на подушке ночами. Но картинка никак не могла стать полноценной, потому что в какой-то момент ложился туман, обрывающий значительные события. Раньше я никогда не придавала этому значения, но сегодня… у меня было достаточно времени, чтобы задуматься.       Внутри все сжалось, когда я восстановила в памяти момент своей глупой смерти, когда так легко смогла лишить жизни, пребывая в подавленности и страхе. Но чем он был вызван, у меня так и не получалось вспомнить. Новая жизнь на Небесах легкими наплывами волн стала накатывать, рассказывая в красках о моих друзьях, которые знакомили с новым миром, что так отличался от привычного. Различные занятия и прогулки вызывали легкую улыбку, которую я смогла выдавить сквозь ручьи слез.       Я подняла голову и стала всматриваться во мрак, который окутал помещение, стараясь избегать взглядом жуткие инструменты, чтобы глубже утонуть в себе и найти способ выкарабкаться. Говорят, даже в темноте можно отыскать кроху света, так где же здесь ее найти, когда она поглотила все, включая меня? Судорожно выдохнула, стараясь не поникнуть еще сильнее и хвататься за желание бороться, но с каждой бесконечной минутой становилось все труднее поверить, что спасение прибудет. Едва вздрогнула, ощущая, как каждый участок тела медленно промерзал из-за ужасающе низкой температуры. Мне необходимо было держаться за картинки прошлого, которые могли согреть хотя бы внутри.       Я потеряла счет времени, неотрывно глядя в темноту, на что моя подавленность росла, подключая ощущение непоправимости ситуации, а затем я почувствовала резь. Медленно, словно лезвием, она проходилась по моему сердцу, заставляя густую жидкость тягуче выливаться наружу, принося неимоверное страдание. Разлепляла губы, чтобы выпустить из себя крик, но была лишь тишина, а ему оставалось только проноситься в моей голове, разрушая здравость. Смертоносная агония медленно растекалась по сосудам, заставляя меня дергаться, чтобы избавиться от нее, но она безостановочно изъедала каждый участок тела. Медленно пробиралась к голове, заставляя меня истязать руки в кровь, открывая старые раны, но я неустанно пыталась бороться, чтобы не дать ей достигнуть цели.       Я бы кричала, что есть сил, металась бы из стороны в сторону и предприняла бы все попытки, чтобы избавиться от губительных ощущений, однако агония настигала меня и ослепляла, заставляя видеть вспышки утраченных фрагментов за прикрытыми веками. Из меня вырвался тяжелый выдох, перед тем как я увидела его. И все прекратилось на короткое мгновение, но после все устремилось вновь к моему сердцу и душе, которые стали истекать кровавыми слезами, моля об утраченном забвении.       Ослепительными вспышками проносились перед глазами его глаза, которые искрились от душераздирающей ненависти до упоительной нежности; губы, которые искажались в надменной усмешке, но вскоре приобретали мягкие очертания, даруя приятное тепло; руки, что были готовы разорвать меня на кусочки или задушить, но могли мягко касаться кожи, вызывая трепет, который было невозможно скрыть… и голос, от которого хотелось свернуть шею и самозабвенно отдаться.       Каждая наша встреча была самой лучшей и уничижительной, приближающей меня к концу, от которого я старалась спрятаться, но он неутомимо и целенаправленно наступал на пятки, заставляя ускорить бег. Я терялась в невыносимой правде, которую все мое нутро не хотело воспринимать, и надежде, что становилась едва заметной, но я каждую секунду подпитывалась ею, чтобы не сойти с ума. Мне хотелось верить, что его слова хоть что-то значили и я была нужна, но было ли это правдой? Я надеялась. Берегла ее, как самое ценное, что было во всех мирах, укрывая от пуль, что неустанно стремились убить. Сжимала в ладонях и прижимала к груди. А сама… потихонечку погибала.       Едва различимый шепот, который слышался неподалеку, вывел меня из бессознательного состояния, и я чуть приоткрыла веки, пытаясь вытолкнуть хоть слово из пересохшего горла. Голова жутко кружилась от длительного нахождения в одном положении, а тело… я его давно уже не ощущала. Старалась прислушаться к мужским голосам, невольно хмурясь, и смогла лишь повести крылом, чтобы привлечь внимание, принося очередной наплыв боли. Я смотрела в пол и видела, как капля, которая сорвалась с глаза, стремительно полетела вниз и скрылась в слоях грязи.       — Люц…       Смогла я хрипло выдавить из себя на выдохе и скривилась, услышав свой голос, который разрезал повисшую тишину, что резко образовалась после моей мольбы. Каждый шаг и шорох вызывал во мне дрожь от непривычности, но я старалась набраться сил, чтобы поднять голову и взглянуть на мужчин, молясь, чтобы это было не игрой моего рассудка. Услышав металлический лязг сбоку, немного напряглась, обессиленно склоняя голову, и делала короткие вдохи.       — Ты идиот, — утробно и тихо прорычал мужчина. — Почему она все помнит? Тебе был отдан приказ, чтобы ты очистил ее память безвозвратно, иначе у нас будут проблемы.       — Забей, он вряд ли нагрянет сюда и решит проверить.       Сквозь пелену дурмана и звон в ушах я плохо разбирала, что они говорили, и неустанно пыталась поднять голову. Не знала, мысленно или мне удавалось что-то сказать, прося о помощи и зовя Люцифера, но все было проигнорировано. Вела крыльями, вызывая звон металла, чтобы привлечь их, но все было бесполезно, я лишь приносила себе режущую боль в теле. Дрожала и всхлипывала, не теряя надежды, и пыталась вложить все свои крупицы сил, чтобы выбраться из западни. Стиснув зубы, стала поднимать голову, встречаясь взглядами с незнакомыми демонами, которые наблюдали за моими страданиями с усмешкой, перекидываясь неразборчивыми фразами.       Один, облокотившись о стену, держал в руке нож, проводя пальцем по острию, а второй медленно подходил, не сводя насмешливого и безумного взгляда, заставляя меня насторожиться. Демон протянул руки и убрал длинные пряди волос, которые спадали на лицо, за спину, внимательно всматриваясь в меня. Кончиками пальцев проводил по лицу, а я искала всевозможные ответы хотя бы на один вопрос. Опускал руку ниже, касаясь ключиц, задевая край платья, на что я дернулась, чтобы уклониться от чужих мерзких прикосновений. Но моя выходка и непокорность не понравились мужчине, от чего он резко перенес руку на мою голову и, сжав волосы у основания, приблизил к своему лицу, стараясь уничтожить взглядом.

(Soundtrack: Secession Studios — Demise of a Nation)

      — Пора бы свыкнуться со своей скорой смертью и перестать бороться, убогая Непризнанная, — медленно прошипел он, чтобы до меня дошел смысл его слов, а я лишь скривила губы, неотрывно глядя в глаза. — Так почему бы тебя не трахнуть напоследок? Что скажешь? — последнюю фразу он кинул через плечо, а затем последовал одобрительный смешок. — Это останется нашим маленьким секретом, который ты унесешь в Небытие.       — Пошел, — я сильно зажмурила глаза, почувствовав резь в горле, — ты, — чуть более слышно отозвалась, — к черту, — злостно выплюнула ему в лицо последние слова и, сглотнув, продолжила: — Только посмей тронуть меня, ублюдок.       — Как ты смеешь со мной так разговаривать, человеческое отребье, — после его слов я почувствовала сильный удар ладони по щеке, отчего повела головой в сторону, поджав губы и прикусив щеку, но не издала и писку. — Думаешь, что, если ты потрахалась с дьяволом, у тебя сразу появились какие-то права? Ты такая же шлюха, как и все. Надо было тебя сразу убить. Не понимаю, зачем он тебя все еще держит тут. Я тебя научу смирению, сука.       Резко отпустив меня, демон направился к столу, где располагались различные приспособления, а мне оставалось лишь следить за ним взглядом, прося о скорой погибели, но не от его рук. Сейчас я как никогда молила, чтобы Люцифер включил свою полигамность, потому что душевная агония могла заглушить все пытки, которые мне предстояли. Вкладывала всю злобу и ненависть во взгляд, пока демон направлялся ко мне, держа в руках продолговатый кнут, на котором располагалось множество шипов.       — Сейчас ты научишься держать свой язык за зубами, тварь.       Он взмахнул рукой, а затем плетеный ремень разрезал воздух со свистом, а из меня вырвался истошный крик, пропитанный страданием, когда шипы вонзились в районе живота, заставляя испытать немыслимую боль. Вырвав многочисленные иглы одним движением руки, демон снова нанес удар уже по ногам, но я отчаянно пыталась избежать столкновения, вертясь в воздухе и усиливая боль в руках. Груз, закрепленный к ногам, не позволял двинуться, заставляя лишь неустанно кричать и раздирать горло. Орудие опускалось на мое тело, не оставляя живого места, заставляя истекать кровью, а я прятала лицо, чтобы не попал концом, и лишь изредка допускала выкрик, когда удары приходились по неожиданным местам.       Слезы не могли удержаться, стекая непрерывным потоком, но я сильно прикусила губу, чувствуя соленую жидкость, и всхлипывала, понемногу теряя сознание от невыносимой боли. Ощущала, как ткань на теле пропитывалась кровью, лишая остатков тепла, а демон неустанно продолжал одаривать меня ударами, пытаясь проучить и поиздеваться, а я держалась только благодаря тому, что обдумывала истязания для него, когда смогу выбраться. В красках рисовала, как буду убивать, а он бы молил о милосердии…       Сложно было понять, как долго продолжалась пытка, но сквозь полуобморочное состояние я почувствовала, как меня снимали с цепей и, словно я вещь, оттаскивали куда-то за руки. Щекой коснулась чего-то холодного и старалась приподняться на руках, но сильный толчок ногой в спину заставил меня сдаться и остаться в том же положении. Проводя пальцами по шершавой поверхности, щурилась, чтобы разглядеть мужчин, но искры и темнота, что легла завесой, не предоставляли возможности.       — Посиди тут и подумай, — послышался звон металла и щелчок, а после отдаляющиеся шаги и легкая полоска света, которая осветила мое лицо. — Ты ничего не значишь в нашем мире. Хорошо, что придумали подходящее место для таких ничтожеств. Ты не более чем зверушка, а эта клетка тому доказательство.       

(Soundtrack: Secession Studios — Queen of the Damned)

      Стоило свету скрыться за массивной дверью вслед за демонами, я перевернулась на спину и стала рассматривать прутья. Чувствовала, как под пальцами образовывалась лужа крови, и дожидалась конца. Медленно проходило привычное онемение, давая прочувствовать боль с новой силой, а мне оставалось лишь не двигаться и надеяться на скорейшую регенерацию. Казалось, потребовались годы, перед тем как раны начинали затягиваться, облегчая страдания, но я боялась пошевелить и пальцем, глядя в потолок пустым взглядом, находясь на грани жизни и смерти.       В голове была пустота, как и на душе, когда я смогла сделать вздох чуть глубже. Мыслей не осталось, как и сожалений, сменяясь на привычное опустошение, которое понемногу обманывало меня и говорило, что вот он мой финиш. И я верила ему, отсчитывая минуты и часы, дожидаясь долгожданного отпущения в мир забвения, откуда меня никто не мог выкрасть.       Приоткрыв глаза, я заметила все ту же темноту и тихонько села, оглядываясь вокруг. Проводила руками по металлическим прутьям, ища лазейку, но клетка была без единого изъяна. Она словно насмехалась надо мной, и в какой-то момент я поверила, что вот оно мое место. Вот та клетка, которую я неустанно рисовала в своей голове, только она находилась не в том месте и не тот демон меня в нее запрятал. Рой мыслей пронесся в голове, когда я проводила пальцами по засохшей крови, горько усмехаясь. Кто меня тут запер и зачем? И, что немаловажно, почему меня не убили сразу?       Встав на колени и крепко схватившись руками за прутья, я изо всех сил старалась вырвать их, но все мои попытки только лишали сил, отчего я сильнее закипала, но стоило заслышать шум за дверью, стала кричать во все горло, стараясь привлечь хоть кого-то, чтобы не сойти с ума в одиночестве и во тьме. Эхо моих возгласов разносилось по всему помещению и возвращалось ко мне, оглушая, но я не останавливала попыток, лишая себя голоса, пока из меня не стал вырываться лишь хрип. Мне было жутко страшно сидеть в ожидании, и я все сильнее отчаивалась, уже отпуская надежду на спасение из лап демонов.       Но мои мольбы были услышаны.       Дверь отворилась, впуская свет, на что я резко прикрыла ладонями глаза. Тяжелые шаги направлялись в мою сторону, а знакомые голоса заставляли меня горько плакать внутри. Я забилась в угол клетки, обняв руками колени, и наблюдала за ними, прислушиваясь к их диалогу. Но я не могла разобрать ни слова, из-за незнакомого языка, на котором они активно что-то обсуждали. Смотрела на них, и страх сменялся на злобу, а я неторопливо стала двигаться к противоположному концу клетки и, схватившись руками за металл, просунула лицо, натягивая улыбку. Один из них, заметив меня, подошел и сел на корточки, презрительно насмехаясь, а я отвечала ему тем же.       — Пришли закончить начатое? — приторно ласково проговорила я. — Начинай, что расселся, демонский отброс. Тебя заставили выполнять грязную работку, так кому пожаловаться, что ты не справляешься со своими обязанностями?       — Ты так ничему и не научилась? — ядовито вкинул демон и поднялся. — Соскучилась по цепям?       — Как видишь, я еще жива, а значит, ты плохо справился.       — Тебе лучше заткнуться, упертая тварь, иначе я перестану быть нежен, и ты познаешь, что такое на самом деле боль.       — Так покажи себя во всей красе, гребаный демон, — пронзительно отозвалась я, дернув руками прутья. — Чего же ты стоишь? Или мне еще раз тебя послать, чтобы, наконец, вывести? — я была уверена, что моя улыбка была не менее безумна, чем взгляд, потому что я была настроена решительно, уже свыкнувшись с мыслью, что меня скоро не станет. — Пошел к черту! Так? Могу еще раз! Давай, чего стоишь, избей меня, раскромсай на куски и убей.       — Так вот, чего ты добиваешься? — хмыкнул мужчина, кивнув второму. — Хочешь скорой смерти? — он наклонился, вкрадчиво и сладко говоря: — Видимо, надо было тебя оставить висеть на цепях, а то, я вижу, успела набраться сил. Сейчас я мигом сделаю так, чтобы ты стала вновь живым трупом.       Клетка открылась, после чего они схватили меня, но я старалась отбиться, посчитав это возможным шансом на спасение. Один из них схватил меня за лодыжку и потянул, от чего я упала и больно ударилась головой о решетку. Прошипев и проведя пальцами по затылку, я дала слабину на мгновение, но им этого хватило, чтобы ухватить за ноги и руки.       Они тащили меня наружу, а я непрестанно извивалась, чтобы скинуть их руки или ослабить цепкую хватку. Кричала, что есть мочи, но не давала себе права перестать бороться. Выкрикивала ругательства, дергая ногами и руками, а они резко опустили меня на пол, ударяя головой о бетон, на что из глаз посыпались искры, ослепляя меня и принося головокружение. Мотнув головой, я почувствовала слабость в теле, но вновь стала дергаться, чтобы знать, что сделала все возможное ради бегства, пока меня не утянуло во тьму…

(Soundtrack: Hunter As a Horse — The Passenger)

      Раньше я думала, что успела познать обреченность во всех красках, но сейчас все утверждало обратное, крича о моем глубоком заблуждении. Сердце ускоренно начинало биться, выделяя токсичный яд, который разъедал меня тягучим течением по сосудам, устремляясь целенаправленно к моей душе. Часто моргала и медленно вела головой из стороны в сторону, пытаясь искоренить странные ощущения, которые заставили меня пробудиться и вновь испытать отчаяние. Дергала руками, слыша отчетливый звон металла, и взмахивала крыльями, чтобы вырваться наружу.       — Нет-нет-нет…       Сипло бормотала, вовсю извиваясь и не замечая накатывающей боли. Била себя крыльями, чтобы вынырнуть из той агонии, которая медленно водила по мне остриями ножей. Подняла голову, смотря на потолок и выкрикивая мольбы всем божествам, лишь бы спасли…       — Прошу…       Внезапно во мне проснулось желание выжить, которое, возможно, было рефлекторным, но я срывала голос, пытаясь достучаться своими воплями хоть до кого-то, кто бы смог принести спасение. Быстро картинка за картинкой сменялись перед глазами, и я успевала заметить лишь рыжую копну волос, слыша едва ощутимое знакомое дыхание, что вводило в более жуткую и смертоносную агонию, чем то, что я успевала увидеть.       — Не смей… ты же говорил… обещал…       Была готова поклясться, что слышала загробный марш, который провожал меня на ту сторону, обещая успокоение души. Я беспощадно тонула в муках, которые испытывала сильнее прежнего. Или мне так казалось, потому что я поверила ему?..       — Остановись…       Надеялась, что он услышит, как я беспорядочно бормотала то, что приходило в голову. Я сдерживала всхлипы, смотря в одну точку на потолке, которая постепенно размывалась за потоком слез, но продолжала держаться за нее, потому что только так мне удавалось видеть не столь яркие фрагменты очередной чертовой измены. Когда стало невыносимо слышать его голос и хрипы, заглушала их своими криками, радуясь, что получалось.       Не могла однозначно сказать, что это были не галлюцинации, но краем глаза заметила, как ко мне тянулись длинные когтистые лапы из темноты. Они медленно приближались, а я впадала в панику, желая поскорее погибнуть и перестать испытывать это. Стоило им коснуться моего тела, как все озарилось светом, а я опустила голову, видя, как мою душу разрывали на части, а следом и сердце, разрушая меня всецело. Свет погас, и я ощутила, как увесистый кусок надломился и разбился вдребезги о пол. Остатки души грубо запихнули внутрь меня, вырывая болезненный стон. Сильно жмурилась и чувствовала стремительное падение в пропасть.       Захлебывалась, утопая в мерзкой зловонной субстанции, которая измазывала все мое тело под цвет души дьявола. С каждым моим движением болото затягивало все глубже, пряча приглушенный свет, за который я старалась неустанно ухватиться руками, но мои попытки были проигрышны. Я расслабилась, медленно и покорно опускаясь на дно. Оно протяжно обволакивало мое тело, даря мнимую заботу, а я ощущала себя иначе, раскрыв глаза и видя лишь беспроглядный мрак. Хотела вздохнуть, чтобы впустить глубже, надеясь на тепло, но кто-то зажал мои губы, шепча: «Еще рано».       Я открыла глаза, чувствуя невообразимую холодность и освобождение от привычных эмоций. Сердце мое едва билось, а я и не пыталась больше вырваться, беспристрастно смотря на дверь, которая медленно открывалась. Сквозь мерзкие картинки перед глазами, где Люцифер имел Эстер на своей кровати, я вглядывалась в полосу света, ожидая очередной нападки. Медленно дышала и покорно опустила крылья, обессиленно повиснув, но как только зажегся свет, я сдула упавшую прядь с лица и вздернула брови в удивлении. Чтобы лучше разглядеть, я часто проморгалась и дернула головой, чтобы снять пелену измены, и стала с прищуром смотреть на демона, который встал напротив, прислонившись к стене. От него не скрылась моя борьба с очередным предательством родственной души, но я старалась не подавать виду. Не могла понять, что он тут делал. Пришел спасти?..       Но почему же он не предпринимал попыток освободить, а лишь смотрел на мой амулет, который я никогда не снимала. Дурман не давал мыслить здраво, поэтому мне оставалось лишь вопросительно вглядываться в него, изредка дергаясь, чувствуя, как болезненно сжималось сердце. Я попробовала задать вопрос, но лишь стала непрерывно кашлять, чувствуя металлический привкус на языке, отчего скривилась. На миг все тело пронзило болью, а крылья дернулись и укрыли меня в кокон, пряча от всего мира и пытаясь защитить. С губ сорвался вскрик, а затем они рухнули, снимая с меня наплыв бодрости. Я же его знала, он поможет мне, только чего ждал?..       — Сестричка, как я вижу, усиленно старается, — непривычным тоном произнес демон, делая медленные и короткие шаги в мою сторону. — Стоит отдать ей должное и отблагодарить.       — Что?.. — тихо спросила я, непонимающе сведя брови.       — Какая ты умничка, не снимаешь его, — заметил он, встав передо мной и подцепив пальцем кулон, внимательно вглядываясь в него. Демон сделал долгую паузу, перед тем как странно улыбнулся и приблизился к моему лицу. — Мне приятно, что ты такая послушная и надела его без вопросов.       — Я не понимаю…       — Это был мой подарок, — на выдохе ласково прошептал он, обдавая жаром кожу лица. — Чтобы ты могла причинять боль, но и я остался в тени, — я недоуменно вела головой, не веря его словам. — Видишь ли, дорогая Вики, ты доверяешь всем, кроме Люцифера, что сыграло мне на руку. Как легко было обвести тебя, пару раз сказать ласковые слова, появиться в нужное время, чтобы успокоить…       — Так ты все знал? — я резко перебила демона. — Все это время ты все знал, не так ли? А я все думала, что это было лишь стечением обстоятельств и ты не такой, как все остальные, — задумчиво проговаривала, видя перед собой уже истинное лицо демона. — Я верила тебе.       — Знаю, Вики, — нежно проговорил он, невесомо проведя подушечками пальцев по ключице и следя взглядом за своими движениями. — Мне жаль, что именно ты стала замешана во всем, но я не мог поступить иначе и отказаться от цели ради твоей милой мордашки, — демон отвел взгляд на мгновение, а затем приблизился, продолжая шептать правду в самое ухо, чтобы я не упустила и слова, словно глумясь. — Только ты можешь помочь мне свергнуть его, к сожалению. Нам лишь стоит ослабить тебя и принести твое измученное тело, на что он поддастся эмоциям, и я смогу убить его.       — Ты идиот, Бальтазар, — прошипела я сквозь зубы, повернув голову, чтобы и он не упустил ни слова. — Принеси ты хоть мой труп, он едва ли поведет бровью. Видимо, это ты забыл учесть? Если я выберусь, то обещаю, что пойду на все, чтобы убить тебя и твою гребаную сестру, что изрядно мне осточертела, вечно раздвигая ноги. Я пожертвую собой и предприму все усилия, но вырву твое сердце, как она это делает постоянно. А потом скормлю его ей. Или наоборот. У меня есть время подумать, — ядовито и медленно говорила я, ощущая небывалую ярость.       — У тебя осталось мало времени, — он наигранно печально улыбнулся, отстранившись. — Очень жаль, ты мне нравилась той милашкой с невинным взглядом, а сейчас почти потеряла себя, — грубовато приподнял мое лицо за подбородок, вглядываясь, а я не отнимала от него пронзительного взгляда. — Становишься все больше похожей на него, и мне больно это видеть. Хорошо, что вы оба скоро сдохнете, как в сказке: в один день. Довольно романтично, не находишь? — не выдержав язвительных слов, резко плюнула в его лицо, выражая тем самым все, что я думала. Бальтазар с нескрываемой усмешкой стер с лица капли, а затем больно впился пальцами в мои скулы, притягивая к себе и вызывая ноющую боль в запястьях. — Не переживай, даже если ему и правда плевать на тебя, то у меня всегда есть запасной план. В любом случае можешь начинать готовиться. И, к слову, ты же хотела поскорее покинуть наш мир, так зачем сейчас борешься? Или это вызвано потерей души? Радуйся, Вики, скоро настанет конец мучениям.       Я не стала ничего отвечать, прожигая взглядом, на что он хмыкнул и ушел, не оборачиваясь, оставляя меня со сказанным наедине, чтобы я прокручивала слова и пришла к неизбежному итогу. Смирилась со скорой погибелью себя и Люцифера. Проклинала себя за доверчивость и мягкость, которую оказывала всем вокруг, и сделала один вывод, который обязательно отразится на моем будущем: проверить сотню раз, прежде чем довериться кому-либо хоть на йоту. Испытать различными способами и, разочаровавшись, остаться в одиночестве, ведь в этом мире ничто и никто не мог быть честен. Хотелось верить, что Мими была со мной откровенна, но и она подлежала проверке. А что же насчет Люцифера… он никогда впредь не заслужит моего доверия.       Я знала, что эти мысли принадлежали не мне, а той мрачной дымке, что заполнила пустоты в душе, но от того было и лучше. Может, тогда я смогу справиться, испытать меньше разочарования и боли? За своими мыслями я уже перестала делать акцент на измене, которая продолжалась и приносила лишь слабость. Я прикрыла глаза, медленно дыша, и старалась цепляться за крохи меня прежней, печально глядя вслед, но они отдалялись.       Погружалась все глубже в непроницаемый мрак и уже не выказывала сопротивления. Только вот чувствовала, как холодные слезы медленно скользили по коже, оплакивая утрату. Нет, это была не я, скорее душа или сердце выдавали признаки жизни, борясь за светлые чувства и не теряя надежды, а мне оставалось лишь смириться с неудачным, но предсказуемым исходом. Пока я медленно погружалась в сон, меня атаковали странные ощущения. Казалось, что все раны раскрылись, вновь истекая кровью, чтобы спасти от лап бесчувственности и хладнокровности, дать прочувствовать боль, но я на это лишь горько усмехнулась. Едва ощущала покалывание и недомогание.

(Soundtrack: Zack Hemsey — Vengeance)

      Очнулась, когда услышала громкие возгласы рядом. Я судорожно выдохнула, еле сдерживая порыв ярости, и окинула их ледяным взглядом, от которого один демон заметно напрягся и что-то прошептал Бальтазару, который о чем-то размышлял, уставившись в одну точку и проводя пальцем по нижней губе. В очередной раз не могла разобрать их слов, но судя по тому, какие взгляды на меня бросались, значило, что я была центром обсуждения. Стоило одному начать подходить ко мне, как я, поджав губы, усиленно взмахнула крылом, поднимая пыль и немного задевая его, отчего тот пошатнулся и решил не приближаться, вызывая приглушенный смех у второго, которому довелось надо мной поиздеваться.       — Не трогайте ее, — Бальтазар махнул рукой и устало выдохнул. — Скоро начнем действовать, она на исходе.       Я на его слова лишь приглушенно и издевательски рассмеялась. Смотрела на него исподлобья и пыталась разгадать их план, чтобы попытаться быть на шаг впереди, но смогу ли я выстоять против древнего демона? По телу пробежал холодок, на что я дернулась, но не отводила уничтожающего взгляда от него, даже не моргая, потому что сделай я это, так слезы польются с новой силой. Они уже пробивались и размывали взор, но я стойко боролась с собой, испытывая и ища слабые места. Не чувствовала онемевшего тела, лишь изредка улавливала неприятные колючие иглы, которые глубоко вонзались в тело от леденящего воздуха. И практически не дышала, не ощущая нужды, только иногда напоминала себе, что надо сделать вдох, потому что легкие начинало саднить и неприятно ломить от недостатка кислорода.       Вздрогнула от неожиданности, когда входная дверь внезапно открылась, ударяясь о стену и впуская морозный поток воздуха. Не сразу смогла разглядеть демона из-за яркого света, видя лишь его алые глаза, отчего все во мне сжалось и показалось, что на миг погибла. Внутри все безжалостно переворачивалось, путаясь местами и не находя обратного пути. Я приоткрыла губы, чтобы попробовать сделать короткий вздох, и не смогла сдерживать слез, молясь, чтобы это не было иллюзией. И чтобы было.       Я знала, что не перепутаю ни с кем его глаза, ведь только они излучали огонь и свет во всей Преисподней. На мгновение я почувствовала столь нужное и утерянное тепло. И немного облегченно улыбнулась. Смотрела в его глаза и пыталась понять, как он нашел и пришел ли ради меня, но пелена мигом спала, а сердце рухнуло, когда я поняла, что обозналась.       — Какого черта здесь происходит? — послышался твердый голос незнакомого демона, но я успела поймать недовольство. Он скрестил руки на груди и, увидев меня, цокнул и театрально закатил глаза, выставляя руку в мою сторону. — Тут не развлекательный центр для Непризнанных. Так что она тут делает?       — Мы скоро покинем это место, — робко отозвался один демон. — Дайте нам еще некоторое время, Абигор, и мы мирно покинем ваш круг.       — Нет, вы немедленно покинете мой круг, — спокойно проговорил демон, с которого я не могла отвести взгляда, всматриваясь в алые зеницы. — Собирайте свои вещички и проваливайте, пока я добр, — Абигор подошел к Бальтазару и наклонил голову, не обращая внимания на низших демонов. — Я не разрешал бывшим ангелам появляться на моей территории и тем более указывать мне. Что ты задумал? Я могу с такой же легкостью лишить тебя этих крыльев, как когда-то вырвали беленькие.       — Не твое дело, — голос Бальтазара прозвучал уверенно. — Мы уйдем, как закончим.       — Интересно, — Абигор стал непринужденно ходить по помещению, кидая на меня взгляды, но стоило двум демонам подойти ко мне, как он резко отозвался, заметив мольбу в моих глазах: — Ее не трогать.       — Эта Непризнанная с нами, и мы уйдем только с ней, — нарочито медленно прорычал Бальтазар, смотря на него с уверенностью, на что Абигор лишь насмешливо вздернул брови и одним молниеносным рывком свернул шею демону, который истязал мое тело, а затем испарился, оседая на пол пеплом. — Ты не смеешь убивать моих слуг.       — Здесь я раздаю приказы, — тон демона изменился на властный, отчего я невольно дернулась, чувствуя наплывы страха и паники от предстоящей потасовки. — Повторяю еще раз для идиотов: проваливай с моего круга восвояси и не смей никогда заявляться без приглашения.       Все произошло слишком стремительно. Я резко закрыла глаза, когда перед моими глазами рассыпался второй демон, издав испуганный писк. Внутри меня стали бушевать различные эмоции, а слезы облегчения течь с новой силой. Не могла до конца поверить, что помощь пришла даже не от того, от кого ожидала. Часто моргала, чтобы снять завесу и нервно улыбалась, когда и демон, который предал меня, превратился в кучку пыли, которую медленно разносил ледяной ветерок. Часто дышала и всхлипывала, не веря глазам, что кошмар закончился. Истерика накатывала с новой силой, заставляя меня трястись и мучительно взвыть, когда почувствовала боль в запястьях.       Смутно помнила драку, но демон, который так вовремя появился, не прилагал больших усилий, чтобы расправиться с недругами. Плавно двигался и резкими движениями сворачивал шеи, пока я завороженно и тревожно наблюдала, надеясь, что у него получится. Сейчас я не думала о том, что он мог принести больше страданий и стать новым врагом. Лелеяла надежду, что меня просто выпустят на волю, и я смогу далеко сбежать, не говоря никому, куда я направлялась.       Когда я смогла отвести взгляд с пола, столкнулась с алыми глазами, ища сходства, но ничего, кроме оттенка, не было похожего. Абигор не вызывал страха и желания сбежать. Он был другим. От демона исходила приятная энергия, которая обнимала и мягко изучала, пока мы неотрывно глядели друг на друга. Я не могла его хорошенько разглядеть, утопая в знакомых омутах, но и в то же время таких непохожих. Случайно дернулась и скривила губы, ощущая, как по руке стала стекать густая кровь, щекоча кожу. Абигор подошел ко мне, держа между нами расстояние в вытянутую руку, и оглядывал мои ранения.       — Еще хочешь повисеть или уйдем и полечимся? — его край губ дернулся, а я усиленно закивала, не в силах вымолвить и слова, еще не до конца осознавая, что все закончено. — Ты очень слаба и можешь умереть, в курсе? — он поднял глаза к потолку, задумчиво прикусив губу. — Не хочешь искупаться в холодной водичке со мной? — на его слова я немного стушевалась и приоткрыла губы в возмущении, как он сразу продолжил: — Я не переживу отказа, как и ты в общем-то.       Когда демон освободил меня от оков, я рухнула на пол и прислонилась лбом к прохладной поверхности, болезненно шипя. Чувствовала, как мое тело пронизывало болью, и не находила сил, чтобы подняться. Слышала слова Абигора сквозь толщу воды и не могла больше разобрать их, постепенно теряя сознание. Слышала лишь возмущенное цоканье рядом и ругательства и постепенно проваливалась в темноту.

(Soundtrack: iamamiwhoami — sever)

      Стоило ему коснуться меня и поднять на руки, как я чуть приоткрыла веки и вымученно улыбнулась. Моя правая рука обессиленно упала вниз, пока он медленно нес меня по коридору. Не могла удерживать голову и дала ей возможность откинуться назад, смотря на сменяющиеся картинки перед глазами. Абигор прижимал к себе, делясь жаром тела, а энергия, которая обволакивала мою, пыталась что-то вычитать, пока я мутным взором старалась уцепиться за небо, которое простиралось над нами. Видела вокруг бесконечные горизонты, усыпанные снегом, и делала короткие вдохи, понемногу начиная дрожать от холода.       — Потерпи еще немного, Непризнанная, — бодро отозвался демон, а я повернула голову влево, бегая взглядом по его сапфировым перьям, которые были обрамлены едва заметной изумрудной каймой. — Скоро искупаемся в бассейне. Уверяю, ты в такой еще не ныряла.       Наш путь казался вечным в полном молчании. Я слышала его уверенные шаги и хруст снега под ногами, когда он направлялся в неизвестном направлении, а мне оставалось лишь задумываться: как он ориентировался в этой морозной пустыне, где не было ни деревца. Демон изредка кидал на меня взгляды, всматриваясь в пар, который исходил при каждом моем выдохе, убеждаясь, что я еще жива, и продолжал идти, прижимая мое озябшее тело, что было облачено в легкое и местами порванное платье. Когда я прикрывала веки, Абигор тряс меня, вынуждая проснуться, и, удостоверившись, что я еще держалась за жизнь, ускорял шаг.       Я пребывала словно во сне, не понимая происходящего, цепляясь за каждый вздох и биение сердца, которое вот-вот намеревалось остановиться из-за душевных ран. Не верила, что могла покинуть неизведанный мир в любую секунду, ведь во мне еще оставалась доля света, хоть и слабая, которую излучал крошечный остаток души. Мне не хотелось думать, что не спаси Абигор меня так вовремя, то план Бальтазара удался бы, и я бы погибла, смотря в ненавистные глаза, обладатель которых не попытался бы спасти.       Когда ног коснулась ледяная вода, я сдавлено пискнула, а демон, не слушая моих страданий, все глубже вместе со мной погружался в необъятное темное озеро. Рука постепенно уходила под воду, а я боялась шелохнуться, чувствуя, как миллионы игл вонзились в кожу, заставляя онеметь, а затем ничего. Смотрела удивленно в белоснежное небо, где сверкали черные звезды, отвлекаясь от ощущений. Стоило водной глади дотронуться до подбородка, перевела взгляд на демона, но видя лишь спокойствие, расслабилась, отдаваясь колючей хватке природы.       — Ты так и не сказала своего имени, — он остановился, когда вода едва прикоснулась к губам, а я хрипло прошептала «Вики», на что он довольно кивнул. — Закрой глаза, Вики, и не бойся, будет немного неприятно, но зато выживешь и сможешь надрать задницу врагам, хорошо?       Я доверилась. Да и что мне оставалось делать в данной ситуации, когда либо моя покорность спасет мою жизнь, либо я скоро попаду в Небытие, где все страдания закончатся. Сильно зажмурилась, успев сделать короткий вздох, перед тем как мы резко с головой ушли под воду. Первое время я чувствовала невыносимый холод и как щипали раны, которые местами не успели зажить, но вскоре все сменилось на ласку. Вода укутывала тело теплым одеялом, усердно даруя жизненные силы. Я думала, что меня не спасти, как и мою едва ли чудом уцелевшую душу, но она привносила легкую иллюзию восстановления.       Чувствовала крепкие объятья демона, который удерживал меня на дне, а я приоткрыла глаза на момент, вглядываясь в свет, который пролегал над нами, а потом меня стало затягивать в сонный дурман, и я почувствовала небольшой толчок в груди. Расслабилась, всецело покоряясь окружающему миру, и постепенно, медленно моргая, стала проваливаться в мир грез с надеждой, что он не надавит на больное, оставляя лишь пустующую темноту за прикрытыми веками, даст выспаться и прийти в себя окончательно.

(Soundtrack: Sirius Eyes — Sea)

      Знакомые ароматы серы, гари и еще чего-то неизведанного стали неприятно щекотать в носу, заставляя меня внезапно открыть глаза и сесть. Обнаружив на себе только синюю рубашку, натянула плед до подбородка и стала нервно оглядываться, осматривая небольшое помещение. Оно походило на гостиную, где присутствовали лишь диван, на котором я сидела, парочка кресел и небольшой деревянный столик. Заметив краем глаза большое скопление стеллажей, которые были наполнены множеством старинных книг, я подняла глаза и удивленно посмотрела на окно, за которым было темно-бордовое небо, застеленное тяжелыми тучами.       — Ну наконец-то, я думал, ты решила откинуться, — послышался спокойный и ровный голос демона, который зашел в комнату, направляясь к креслу, что находилось напротив меня. Он сел и скрестил руки на груди, немного оперевшись на подлокотник, и странно посмотрел на меня, от чего я нахмурила брови. — Я весь в предвкушении твоего скучного рассказа о том, почему ты понадобилась неудачнику Бальтазару. Только давай побыстрее и вкратце.       — Я могу ничего не говорить, — обижено пробормотала, немного насупившись. — И вообще-то я не просила меня спасать, — закусив губу, опустила глаза, оглядывая оголенные ноги, и тихо спросила: — Ты меня переодевал?       — Я жду, — он демонстративно закатил глаза и отрицательно повел головой, заставляя меня невольно озлобиться на его поведение и игнорирование вопроса.       — Он хотел свергнуть вашего правителя с помощью меня и занять его место, — выдохнула я, едва сдерживая гримасу отчаяния, отводя взгляд в окно.       — Непризнанные теперь имеют какой-то вес в нашем обществе? — он незлобно усмехнулся, а я чувствовала его пытливый взгляд на себе.       — Они нет, а я — да, — еле вымолвила, а затем, выпрямившись, я собралась с духом и посмотрела на демона непроницаемым взглядом. — Я его родственная душа.       — Какой ужас, — вставил он, морща нос. — Не повезло, но звучит интересно. И каково это?       — Без этого жилось бы подольше, — произнесла я с кривой усмешкой. — Поэтому мог и не спасать, мне и так недолго осталось.       — Могу вернуть тебя обратно, — он вскинул руками, приподнимая брови, а после откинулся на спинку, расположив руки на подлокотниках. — Кстати, зачем ты носишь этот старомодный амулет? Ты из какого века к нам пожаловала, Вики? — проговорив, он прикусил губу, сдерживая смех и не отводя взора от побрякушки, висящей на шее, на что я, вспомнив о нем, моментально сорвала и кинула на стол, смотря на него с отвращением. — Лекарство, — он махнул рукой, указывая на небольшую темную склянку.       — Уже неважно, — злостно прошептала и отпила снадобье из стеклянного флакона, который стоял на краю.       — Раз мы все обсудили, то уходи. У меня здесь не отель, — Абигор поднялся, а я следом натягивала рубашку ниже, что не скрылось от его глаз, и он чуть дольше задержал взгляд, но быстро отвел его в сторону, часто моргая, но мне удалось разглядеть странные вспышки в его радужках.       — Ты и так многое для меня сделал, Абигор, и я тебе очень признательна, но, — робко проговорила, смотря на дверь, возле которой встал демон, — не мог бы ты переместить меня в школу, а то ходить в таком виде по Аду… сомнительное удовольствие.       Перед тем, как оказаться посреди школьного коридора, я услышала, как демон тяжело выдохнул и цокнул. Оглядевшись по сторонам, стремительно побежала в сторону своей комнаты, радуясь, что была глубокая ночь, и неустанно натягивая короткую ткань. События последних дней понемногу начинали тревожить меня, но я отчаянно отбивалась от мыслей, желая поскорее спрятаться в ванной. Помогала себе крыльями, ускоряя бег по лестнице, и немного кривилась от холодного пола, касаясь его голыми стопами. К счастью, мне удалось пробежать в таком виде незамеченной. Остановившись, я провела руками по лицу, приводя себя в чувство и тяжело дыша, когда увидела родную дверь. Более размеренным шагом направилась в ее сторону и тихо вошла, видя, что моя соседка сладко спала.       Внутри все стало постепенно успокаиваться, когда почувствовала, что наконец находилась дома. Аккуратно и как можно бесшумнее прикрыла дверь и на цыпочках направилась в ванную, но стоило мне перешагнуть порог, как Мими резко вскочила и растерянно стала осматривать меня. Я без слов закрыла дверь, поджав губы, и, скинув одежду, забралась в ванну, включив теплую воду. Она постепенно заполняла пространство вокруг, а я смотрела на ее поток, анализируя все, что со мной случилось.       Было странно не ощущать никаких эмоций, но чувствовать слезы на щеках, которые медленно скатывались по коже, заставляя меня немного вздрогнуть, когда они, щекоча кожу, пробежались по шее. Рассматривала свои шрамы на теле, которые постепенно исчезали, и насильно вспоминала все, что происходило в Аду, чтобы отдаться в последний раз невыносимым и уничтожающим эмоциям. Воспитать выдержку и стойкость, которых мне так не хватало. И просто почувствовать хоть что-то, потому что та опустошенность, которая прочно засела внутри, не позволяла ничего. Неужели я достигла той точки, когда все перестало быть значимым и я буду просто существовать. Доживать свои дни?       — Детка, — послышался мягкий голос за спиной, но я не повела и бровью, смотря в одну точку перед собой, обняв руками колени. — Тебя так долго не было, я переживала. Ты была у Люцифера, да?       — Нет, — резко ответила я, но стоило ей коснуться моего плеча и сесть на край ванны, и я почувствовала, как тело начало трясти. — Не у него.       — Ты так плохо выглядишь, Вики. Что произошло? — она взяла мочалку и стала медленно вести ею по спине, а я один раз смогла поймать ее пораженный взгляд, наполненный жалостью, когда она замечала различные шрамы, которые не успели скрыться с кожи, но резко отвернулась, чувствуя, как ком в горле начинал постепенно разрастаться и приносить боль. — Кто тебя так?       — Я... — мой голос дрогнул, отчего пришлось сделать небольшую паузу, сильно зажмурившись, — могу тебе доверять, Мими?       — Конечно! — быстро воскликнула она, ласково поворачивая мое лицо на себя, но я ее не видела за слезами. — Почему ты спрашиваешь?       — Мне есть, что тебе рассказать.       Отвернувшись, чтобы не видеть ее взгляд, который выражал горечь и недоумение, тихо начинала свой рассказ, вспоминая все в мельчайших деталях. Возводила перед глазами те ужасающие дни в камере и сказанные слова, чтобы не упустить ничего, но только стоило рассказать про Бальтазара, как демоница прервала меня, судорожно вздохнув и встав с края. Я не осмеливалась нарушать тишину, давая ей переварить то, что разбило ее сердце. Видела в ней боль, которую испытывала изо дня в день и чувствовала каждой клеточкой тела. Я спрятала лицо в коленях и сама не сдерживала всхлипов, практически ничего не ощущая, лишь несчастные отголоски. Или это рисовала моя память?..       Когда она положила ладонь на мою макушку и нежно повела ею, я неуверенно приподняла голову и посмотрела на нее. Мими грустно улыбалась и протягивала полотенце, стараясь избегать взглядом мои раны, а я поднялась и обернулась в него, попутно выключая воду и давая ей скрыться в воронке вместе с пеной. Пока Мими высушивала мои волосы, я наносила масло на кожу, подглядывая за ней в отражении зеркала. Я верила, что она сможет смириться с утратой и предательством. Ее ресницы трепетали, едва сдерживая слезы, но мы не обмолвились ни словом, пока она помогала придать моему внешнему виду чуть более живое состояние. Заставила отпить лекарство, не позволяя перечить, что оно уже вряд ли поможет, и я послушно глотнула горькую жидкость.       Я резко обернулась к ней, не выдерживая удушающего напряжения, и крепко обняла, шепча еле слышно утешающие слова. Мими не сразу среагировала, но стоило ее рукам мягко пройтись по спине, я усилила хватку, чтобы забрать всю ее боль себе и не позволить страдать. Только не ей. Что бы мне не говорили и сколько бы раз меня еще не предали, она останется навеки той, кому я буду открываться всецело и доверять. Я ощущала ее энергию и не чувствовала в ней лживого притворства, лишь доброту, хоть она и была демоном. Она была моим лучом света, ради которого я пожертвую всем, лишь бы не видеть ее слез.       — Вики, никому не верь в этом мире.       — Только тебе.       Не знала, сколько мы так простояли, но я ни на секунду не желала ее отпускать, впившись пальцами в ее пеньюар. И когда я хотела произнести слово, она резко прижалась, утыкаясь лбом в мое плечо, и стала горько плакать, а я ласково проводила по ее спине, говоря слова поддержки и что никогда не дам в обиду. Никогда не брошу. Мне было плевать, что она была под покровительством Дьявола и не могла перечить, мне было необходимо обезопасить ее от злого мира, который даже такой сильной дьяволице смог принести боль. Я поклялась, что отыщу ее родственную душу, которая смогла бы перечеркнуть все, даже если это будет стоить мне жизни. Ведь меня скоро не станет, и я не могла ее оставить одну в этом мире.       Как только я накинула ночнушку, держась за руки, мы вышли из ванной, и демоница сразу потянула меня в свою постель, откидывая одеяло и приглашая лечь рядом, на что я улыбнулась краем губ и прошла к своей, чтобы взять подушку для сна. Вернувшись к кровати, где Мими устало тянулась и зевала, я кинула рядом с ее подушкой свою и забралась, усаживаясь на колени, на мгновение вдумчиво посмотрела на стену, где висела странная картина.       На ней был изображен демон с черными крыльями, который, держась за шею пальцами, смотрел в небо, стоя на коленях. Но странность была не в этом: рядом с ним лежали перья, а его тело было поглощено белоснежным огнем, и участки кожи, которые оно не успело коснуться своим пламенем, были покрыты трещинами. Он походил на статую, но глаза были такие живые…       От нее мне стало жутко и страшно. Почему я раньше не обращала на нее внимания? На мои вопросы «Давно ли она?» и «Что означала?» Мими лишь пожала плечами и прикрыла глаза, похлопав по кровати. С трудом отведя взгляд, я свела брови, пытаясь разгадать ее смысл, и, мотнув головой, чтобы убрать ненужные размышления перед сном, стала ложиться, укрывая ноги одеялом, а демоница резко открыла глаза и схватила меня за запястье. С ужасом смотрела в ее глаза и постепенно понимала ее реакцию, потому что ее взгляд был устремлен мне за спину с не меньшим страхом.       Медленно и тихо глубоко вздохнула, прикусив щеку, и стала оборачиваться. Все во мне рухнуло, когда моему взору попалась знакомая бляшка ремня, что находилась на уровне глаз, и, тяжело сглотнув, стала поднимать голову. Наши взгляды столкнулись, а я погибла, совершенно точно, потому что почувствовала, как сердце издало последний слабый стук и остановилось, разнося по телу раздирающий холод. В рубинах плескались злость и разочарование, а его вид выражал невиданную ранее отстраненность и безразличие. Только гнев и ничего более.       А затем он больно схватил за плечо и мы растворились.

(Soundtrack: Ursine Vulpine & Annaca — Wicked Game)

      Люцифер не касался меня, стоя рядом и в то же время далеко, когда мы оказались в странном помещении, где все пребывало в непроницаемой темноте. Обняв себя руками, пыталась не выдать нервозности, подозрительно косясь на него. От его холодной и презрительной усмешки становилось вдвойне невыносимей, отчего по спине пробежали колючие мурашки. Я не понимала, куда он нас перенес и зачем, молча что-то выискивая во мне. Как только он сделал шаг ближе и поднял руку, я пошатнулась, на что он пальцами сжал мое плечо, приближая к себе. Скривила губы, чувствуя болезненную хватку, но сохраняла такое же молчание, ожидая его действий или слов.       Мои крылья на этот раз лежали покорно за спиной, не показывая истинного состояния, или это оно и было? Выдерживала его мрачный взгляд и не дышала, чтобы не поддаться связи, впиваясь ногтями в кожу локтей, в надежде не уронить маску невозмутимости. А он на это лишь в очередной раз надменно усмехнулся и отпустил, но я не отходила и, вздернув подбородок, искала объяснения его поступку.       — А ты не так глупа, ведь так? — наигранно расстроено и приторно проговорил Люцифер, изогнув бровь.       — Люцифер, я не...       — Замолчи, — грубо перебил он меня, а я, смотря в его глаза с непониманием, сделала шаг назад, но он резко схватил меня за челюсть, возвращая на место, приближаясь к моему лицу, чтобы я впитала весь тот яд, который он намеревался влить в меня в очередной раз. — Никогда не смей говорить без моего разрешения, Уокер.       Я скинула его руку с лица и снова сделала шаг, не желая слушать. Была готова потеряться во тьме, которая нас окружала, лишь бы не чувствовать его присутствие. Развернулась и стала уходить, еле сдерживая слезы обиды, однако дьявол не хотел заканчивать свой монолог и, оказавшись у меня за спиной, в очередной раз прижал к себе, кладя руку на шею. Дернул ею, чтобы я наклонила голову, а сам стал опалять обжигающим дыханием шею. Провел кончиком носа за ухом, глубоко вдыхая, тем временем свободной рукой обхватывая талию, чтобы я оказалась впритык и никуда не сбежала. Я дергалась, чтобы вырваться, но он на это лишь усиливал давление на шее, перекрывая кислород.       — Если ты успокоилась, то я продолжу, — медленно прошептал, а от его ледяного тона все внутри сжалось в комок, намереваясь покинуть тело. — Была бы ты чуточку глупее, смогла бы умереть счастливой. Весьма печально, что ты обо всем догадалась, поставив все мои слова и поступки под сомнение, но стало ли тебе от этого легче? — его слова, словно пули, целенаправленно попадали в мое сердце, подтверждая очевидное, что я так неустанно не хотела замечать. — Но, с другой стороны, ты облегчила мне жизнь, ведь теперь я могу не притворяться, нашептывая сладкие слова, от которых ты когда-то озаряла меня счастливой улыбкой, хоть внутри и была борьба. Ох, как же она была сладка, как и твои наивные наводящие вопросы, от которых мне приходилось изворачиваться. Мы можем продолжить играть в эти игры, чтобы скрасить твои деньки, а можем показать истинную сущность. Решение за тобой, а сейчас, — на последнем слове его тон сменился на устрашающий и властный, разрушая все остатки надежды на нечто светлое, а хватка стала немыслимой, чтобы я прочувствовала серьезность намерений, — ты получишь очень важный урок и, когда решишь вновь сбежать от меня, подумаешь несколько раз. Впредь ты беспрекословно меня слушаешь и, если захочешь, чтобы я продолжил быть нежным, станешь хорошей девочкой и будешь выполнять каждый указ. Любой.       Когда пальцы покинули мою шею, я резко обернулась, но ничего, кроме кромешной тьмы, не заметила. Я приложила ладони к сердцу, которое разрывалось на части, и не могла поверить, что все было ложью. В голове мелькали все сказанные им слова, отравляя, на что я схватилась за голову, чтобы искоренить их. Бегала взглядом по пустоте и не могла поверить в истину.       Все было притворство…       Каждое слово.       Действие.       Взгляд.       Истерично вела головой и что-то неразборчиво шептала, а темнота утаскивала мои слова, оставляя лишь тишину вокруг. Всплеск боли стремительно начал разрывать меня на части, вырывая истошные вскрики. Люцифер нашел тот потайной проход и разрушил стену, которая так долго выстраивалась, чтобы уберечь от боли. Все иллюзии хоть на какой-то хороший исход рассыпались на моих глазах. Я обречена навеки и нет мне спасения. Упала на колени, не чувствуя физической боли, и сильно сжимала голову, чтобы выдавить все из памяти, оставить пустоту.       Так какой же вкус имеет разочарование? Стоит сделать первый глоток, и сладкий нектар растекается, даруя невероятное блаженство. Первые секунды кажется, что нет ничего более невероятного и божественного. Прикрываешь глаза и с наслаждением перебираешь во рту изысканные нотки, чтобы продлить наслаждение, а потом тянешься за новым глотком, чтобы вновь уповать в приятной эйфории, как… Как резко вкус меняется и приобретает самые отвратительные ощущения. Он режет горло, выжигает внутренности, заставляя нагнуться и схватиться за шею. Хочется запить водой и потушить пожар. И стоит выполнить последнее, немного облегчить страдания, но не сразу понимаешь, что осадок и сомнения в дальнейших действиях не покидают до последнего вздоха. Теперь при выборе напитка принюхиваешься и делаешь неспешные глотки, чтобы убедиться, нет ли подвоха, и только потом успокаиваешься. Так и с разочарованием. Стоит сильно подковырнуть рану, которая углубляется с каждым предательством, как обратного пути не будет. Вера испаряется.

(Soundtrack: IAMX — Surrender)

      — Вики, — послышался ласковый голос Люцифера, но я не осмеливалась подняться, пряча лицо ладонями. — Малышка, прости. Я не хотел тебя обидеть, — он встревоженно и едва слышно говорил, а я сильнее сжималась, не веря в его слова. — Я погорячился.       Вздрогнула, когда его руки легли на мою спину, невесомо гладя, но я старалась скинуть их, отворачиваясь. Люцифер настойчиво прикасался, а мне осталось лишь раскрыть крылья, чтобы оттолкнуть его и избежать вредоносных касаний. Не выдержав, он резко поднял меня и развернул к себе лицом, садясь на колени рядом. Сильно сжимала веки и не отрывала рук с лица, чтобы не заглянуть в его кровавые омуты и не утонуть, видя наигранную ласку.       — Уходи, ты все сказал, Люцифер, — произнесла я дрожащим голосом, уже не беспокоясь, что он увидит моей боли, которую я так исправно раньше скрывала.       — Ты сбежала и тем самым взбесила меня, — выдавил он недовольным голосом. — Не делай так больше.       — Ты даже не дал мне и слова вставить, кидая обвинения, — запинаясь, произнесла я и, стоило ему коснуться моих рук, послушно опустила их, смотря в его глаза, которые дарили привычное тепло без намека на агрессию. Он крепко сжал мои руки, а после, отпустив, приложил свои к моим щекам и приблизился, тоскливо всматриваясь в глаза, а я не справлялась и в очередной раз тянулась навстречу, облизывая пересохшие губы. — Те слова…       — Это была ложь, как ты не поняла сразу? Я был очень зол на тебя, — шептал Люцифер, касаясь губами моих, а я приложила свои ладони к его рукам, нежась и прикрывая веки, ощущая тепло, которое медленно стало растекаться и уничтожать пустоту, заполняя светом. Как у него получалось убить и в тот же миг воскресить меня? — Мы связаны, и я не могу чувствовать иное. Я испытываю то же, что и ты, находясь рядом. Невероятно, не так ли?       — Да, — произнесла я с улыбкой. — Не делай так больше, пожалуйста.       — Я принял тебя, Уокер, — восхищенно произнес демон. — Теперь тебе не о чем беспокоиться. Посмотри на свои крылья.       — Не может быть, — удивленно проговорила я одними губами, повернув голову и не находя ни одного черного пера.       — Стоило тебе исчезнуть, как я места не мог найти. Я искал тебя везде, но ты словно пропала со всех радаров.       — А зачем изменял? — неуверенно пробормотала, вернув взгляд на дьявола.       — Чтобы, увидев ее, ты прибежала и остановила. Почему не пришла?       — Мы можем это обсудить позже? — я приподнялась на коленях, чтобы впиться в его губы, а он довольно улыбался. — Сейчас нам есть, что отметить, а проблемы и все прочее оставим на потом, хорошо? Все это не так важно.       Я сдалась и открылась, когда, не давая вставить и слова, накинулась на него, моментально углубляя поцелуй и перенося руки на голову, чтобы не дать сбежать от моих ласк. Люцифер, перенеся руки на мою талию, немного приподнял и усадил на свои колени, сплетая наши языки в голодном танце. Тонула в его жаре и чувствовала, как сама исцелялась, проводя ногтями одной руки по шее, чтобы скинуть чертову рубашку и полноценно ухватиться за пожар, который стремительно разрастался в нас. Мне не нужны были слова любви, хватило его принятия, а это означало лишь то, что он тоже сдался.       Проиграли. Люцифер в ожесточенной борьбе с самим собой, а я с ним.       Сминала его губы с невероятной страстностью, показывая свое счастье и благодарность за спасение. Отчаянно и ненасытно, будто эта вспышка света скоро исчезнет, целовала, случайно цепляя губы зубами, забываясь в сладостной неге и не чувствуя больше падения, которое я рисовала каждые наши встречи. А дьявол стискивал пальцами талию, доказывая истинность слов и намерений. Я взлетала к самым облакам, туда, куда никому не удалось бы добраться, испытав то долгожданное и несбыточное счастье, которое озаряло все внутри меня.       Я словно родилась вновь, отдаваясь самозабвенно, когда ласкала его язык своим, и мне не нужны были крылья, чтобы так высоко взлететь, потому что я знала, что Люцифер не даст упасть. Не допустит моей смерти. Каждое его касание и напористость кричали, что никогда не отпустит и можно забыть прошлое, наслаждаясь настоящим. С этого дня все будет иначе. Мы будем крепко держаться друг за друга без страха почувствовать боль. Ее больше не будет, лишь счастливые искры в наших глазах.       Дьявол опускал поцелуи, проводя кончиком языка по коже, принося неимоверное наслаждение. Усыпал касаниями губ шею, а я запрокинула голову назад, давая безумству охватить меня. Не сдерживала стонов наслаждения, когда он касался губами чувствительных точек шеи, и прикусывала сильнее губу, мечтая скорее соединиться с ним воедино не только душами. Но не торопила, чтобы выйти за пределы вожделения, где наступит гармоничное томление и самый невероятный взрыв, который разрушит каждое убийственное произнесенное слово, сменяя лишь на те, которые приносили тепло.       Но вдруг я почувствовала странное щекочущее прикосновение на щеках. Что-то вязкое медленно и тягуче стекало по моей коже, заставляя невольно дернуться. Я прикоснулась пальцами, и, стоило увидеть темно-алую кровь, болезненные мурашки покрыли все мое тело, бросая в ужасающий холод. Провела ладонями и стала часто моргать, понимая, что это стекало из моих глаз, и, посмотрев на Люцифера, у меня перехватило дыхание.       Но я уже смутно видела за алой пеленой.       Люцифер, который говорил, что принял связь, стал медленно рассыпаться на моих глазах, оставляя после себя пустоту, на что я сильно зажмурила глаза, но стоило мне их открыть, как я обнаружила себя в том же положении, в котором пребывала перед появлением Люцифера. Сильно сжимая голову и прислонившись лбом к полу, резко села и стала тереть кожу, не понимая происходящего и чувствуя, как разрушающая паника накрывала с головой, заставляя меня крутиться на месте.       Я опустила руки с лица, все тело стало неутомимо трястись, видя неимоверное количество крови на пальцах. С трудом оторвав взгляд от них, я посмотрела во тьму, страшась разглядеть очередную галлюцинацию.       Выставив крылья вперед, заметила все те же чернильные кляксы и, увидев краем глаза во тьме вспышку алых глаз, укрылась ими, чтобы спрятаться от призраков. И главное — не потеряться. Не повестись больше на провокацию. Не поверить ни единому слову, запирая свое сердце на замок. Попытаться сохранить крупицу души. И не погибнуть раньше времени, успев выполнить данные себе обещания.