Приласкай меня муками

      

«Ты рассек меня мечом с двойным лезвием, теперь я раздвоена — какую половину ты выбираешь?»

      Однажды наступает то самое утро, когда мы открываем глаза, смотрим в пустоту и совершенно неожиданно осознаем, что наша жизнь поделилась на «до» и «после», ощущая нечто новое внутри. Обычно каждый был способен сказать и привести примеры, где и когда была проведена эта черта, а я же не могла до сих пор определить, когда переступила ее. Когда произошел тот момент, переходящий в то, что я переживала день за днем: после моей смерти, когда я необдуманно оборвала жизнь, или задолго «до»?..        Возможно, меня окончательно покинуло здравомыслие, или же я настолько была пропитана ослепляющим ядом, что не могла ясно осознать своего плачевного положения, до сих пор глубоко внутри неосознанно грезя о чем-то лучшем. Я забыла, что такое жить и чувствовать радость, просыпаться по утрам и не ощущать, как тело молило о скорейшей смерти. Это было лишь в моих мечтах, в которых я опрометчиво надеялась на помилование с его стороны, и порой во снах, когда кошмары обходили стороной. Уже было плевать, будет ли она страшна или болезненна, просто хотелось отпущения и чуточку счастья перед этим, и пускай, если будет фальшивым. Неужели мои просьбы были настолько запредельными?       Через силу поднявшись, я согнулась пополам, уперевшись ладонями в колени, и тяжело дышала, чувствуя, как крылья неистово тянули к земле, давая прочувствовать каждую сломанную кость и поврежденный сустав. Сильно стиснула веки, не разрешая себе пустить хотя бы одну слезу… Нельзя. Я не могла больше показаться слабой. Когда-то же должен был настать тот момент, что я сломаюсь и стану другой: той, которая будет сражаться за себя и не покажет тирану беспомощность, хоть ею пропитана каждая клетка тела. Слезы — это признак слабохарактерности и хрупкости души. Они показывают врагу, что он одержал победу.       Я больше не могла предоставить столько радости Дьяволу, демонстрируя из раза в раз чертовы обжигающие капли, которые тягуче медленно стекали по щекам как смола, после каждого сказанного слова или очередного аморального поступка. Осталось только внушить себе это, вопреки мощной силе связи, и не поддаться на очередную уловку.       Выпрямилась и позволила крыльям упасть на землю, сдерживая их до этого, будто это могло привести к излечению. Безжизненным и опустошенным взглядом окинула территорию замка, замечая краем глаза, как за мной внимательно наблюдали виверны неподалеку, словно выжидая, что я могла еще сотворить, отчего на миг все внутри сжалось от обреченности. Они не позволят мне сбежать, чтобы я ни сделала. Медленно, через боль, я проходила ступень за ступенью, сжав руки в кулаки, не замечая, как ногти глубоко впились в ладони, но не проронила ни всхлипа, ощущая, как концы крыльев бились о каменные края.       Мои надежда и вера, что он мог исправиться и сказать правду, испарились, и я была готова прочувствовать измену, надеясь всей душой, что она стала бы последней… И все бы, наконец, закончилось.

(Soundtrack: TommeeProfitt — Will Make Me Alive (feat. Jessie Early))

      Добравшись до дверей, я с усилием потянула за металлическое кольцо, медленно открывая вход в мою просторную клетку, в которой я, скорее всего, паду в яму забвения. Только вот по пути в небытие, который обещает быть долгим, буду наблюдать все, что было связано с ним мою недолгую жизнь, чего я точно не желала. «Но был ли у меня выбор?», — я горько усмехнулась, когда эта мысль возродилась в голове и больно отбивалась, крича о моем ничтожном существовании, где все, собравшись за круглым столом, решили, что Вики Уокер обязана стать родственной душой Люцифера и кануть в Небытие, но сначала настрадается вдоволь и сама об этом не попросит. Но я же просила! Нет, конечно же, выбора никогда не было, и глупо надеяться, что его предоставят.       Я упустила момент, когда позволила мрачным и грустным мыслям завладеть сознанием, вводя в истерический припадок. Быстро идя по коридору, который едва ли освещался после ухода Люцифера и скорее походил на тюремный изолятор, только более больших размеров, сносила руками небольшие картины, что висели на стенах, особо не всматриваясь в них… Да и что бы я разглядела за пеленой горести и слез, которые застилали взор. Роняла полотна на пол, а потом пинала в стену, чтобы разломить, попутно опрокидывая руками настенные свечи. Все это я проделывала молча, не проронив ни звука, лишь сильнее кусая нижнюю губу до крови, пока по замку эхом прокатывался треск рам и падающих подставок со свечами.       Не могла позволить, чтобы стража услышала мои отчаянные крики. Я хотела, а точнее желала превратить его дом в то же, что он сделал со мной. Чтобы Люцифер увидел, что происходило у меня в душе каждый день. Какие он устроил погромы, которые не починить. Ничего не собрать во мне. Все было разрушено в щепки.       Я в очередной раз обезумела. Хотела жить. И скорее погибнуть.       Вбегала во все комнаты, которые встречались мне на пути, и крушила, ломала все, что попадалось под руку. Кабинеты, гостиные, спальни — нигде и ничто не смогло меня остановить, превращаясь в хаос. Держа в руках стул, я смотрела на себя в очередное зеркало, стоя в неизвестно какой по счету комнате, и видела в отражении слабую, сломленную девушку, которая доживала свои дни, уже не моля о помощи в своей голове. Больше не крича о милосердии. Она смирилась. И она жертва, которую насильно заперли в замке чудовища. Была бы это сказка, то все могло бы закончиться счастливо, где любовь спасла бы их обоих, но это реальность, и она умирала. А чудовищу плевать, он наслаждался.       «Я не хотела умирать», — на этой мысли с громким криком, наполненным невыносимыми страданиями, кинула стул в зеркало, наблюдая, как оно с оглушительным треском стало рассыпаться, разбивая мучительную для моих глаз картину. Всматриваясь в остатки стекла в раме по краям, я видела в ней свою потрепанную душу, себя настоящую и уставшую, которая не пряталась за лекарствами, скрывающими истину, а затем рассмеялась заливисто и нервно, опускаясь на пол и не боясь за новые раны, что появятся от осколков, лежащих возле ног.       Только недавно я непроизвольно возложила большие надежды на свое… наше будущее, поддалась странной вере, которая воссияла во мне, когда Люцифер посмотрел мне в глаза с такой невыносимой и прекрасной лаской. В его зрачках было столько нового, глубокого. Он открылся мне или начинал это делать, скорее всего, сам того не осознавая. И в тот миг, пускай он и был короток, для меня это показалось вечностью, я заметила, как старый мир испарился и стал преобразовываться во что-то новое и радужное, перечеркивая новыми красками те старые, где все погрязло в серости и боли. Я чувствовала в каждом его прикосновении заботу и нечто новое, что ранее было от меня скрыто, глубоко закопано, и я не понимала, как получилось это вытащить наружу. Он стал другим, и будто именно таким я его и знала, рисуя в своих мечтах. Но это было всего на считанную секунду.       Как же я была глупа… Слепа. Дала глазам и сердцу вновь обмануть себя и забыть, что Люцифер проделывал со мной. Как безжалостно уничтожал, упиваясь страданиями. Как я смогла позволить себе забыть те многочисленные и осознанные измены?       Он же разрешал им притрагиваться к нему, зная, как это скажется на мне. Продолжал иметь шлюх, осознавая, что я это непременно увижу, сгибаясь от мучительной агонии и цепляясь за отслаивающиеся кусочки души. Я насильно, через слезы, вспоминала все моменты, не упуская и самый болезненный: где он продолжал трахать демоницу, когда я вошла в ванную, и ухмылялся, смотря в мои глаза...       Очередной выкрик вырвался из меня, когда я опустила руки на пол, позволяя осколкам впиться глубоко в кожу, но эта боль была незаметной. Я погибала изнутри. Душевная рана была во сто крат болезненней, она давно загноилась и не заживала, пока я ее попросту не замечала, ища его карминовые глаза в толпе, мечтая о чем-то нереальном.       Непрерывно стекающие слезы успели давно пропитать шелковую ткань на коленях, когда я неизвестно сколько по времени сидела в плохо освещенной комнате, которая была разрушена и усыпана частицами стекла. Крылья лежали на полу, принимая каждый кусочек в себя, словно им было плевать и хотелось испытать еще больше боли, чтобы заглушить то, что стремительно разрасталось во мне как цианид. Что было страшнее: когда я сама убивала себя пагубными мыслями или когда это делал он?       Постепенно все хорошие моменты исчезали из памяти, пока я всматривалась в черную ткань, в которой только недавно танцевала с Дьяволом и радовалась новой жизни. Чертова человеческая память, которая умело прятала ужасные моменты в дальний угол, выставляя лишь радостные. Я насильно, больше не сдерживая жалобных всхлипов, вновь вытаскивала их, чтобы вызвать ненависть, что должна была быть во мне и усиливаться, искореняя светлые чувства, которым было не место в этом черством мире. Не могла больше безрассудно любить его, и необходимо напомнить себе, хоть это было больнее всех измен, какой он монстр. Чудовище. И умереть с этой мыслью. Он этого достоин.       Поднялась на выдохе, поправляя платье, которое местами потеряло прежний вид, и заглянула в небольшой осколок, где виднелись лишь мои глаза, обещая себе, что паду достойно и без иллюзий. Неторопливо ступая к выходу, слышала, как под ногами глухо хрустело стекло, и горько усмехнулась, слыша в нём отголоски покидающих меня чувств. Я внушала себе, что слышала, как они трещали и умирали. Пускай не так стремительно, как я хотела, но первый шаг был сделан, а значит, все могло поменяться, главное — не смотреть в его глаза никогда, ни при каких условиях и наперекор желаниям.       Тихо закрыв дверь, прислонилась к деревянной поверхности макушкой, задерживая дыхание, чтобы подавить слабость, которая намеревалась вырваться, и закрыла глаза. Я справлюсь.       Странный и знакомый аромат с легким дуновением проплыл по коридору, не обходя стороной, а будто намеренно тянулся ко мне, сразу проникая в легкие и вызывая дежавю. Я, открыв глаза, посмотрела по сторонам, не обнаруживая ни единого признака души, и, словно по наитию, стала идти за ним, ища начало его пути, пока не натолкнулась на светлую дверь, что было странно для этого дома и никак не вписывалось в антураж. Надавила на ручку, сразу прикрывая ладонью глаза, когда в них попал яркий солнечный свет, немного приглушенный плотной тканью знакомых штор… Что?

(Soundtrack: Imagine Dragons — Battle Cry)

      Я опустила руку, когда глаза привыкли к свету, который постепенно стал мягче и приятнее, и зашла в комнату, недоуменно осматривая небольшое помещение. Она была похожа на ту, в которую привел недавно Люцифер на Земле, только вот вид из окна был на адские облака, а не на мой родной город. Штора, которая нежно струилась от легкого ветерка из приоткрытого окна, давала ложное представление, что все было реально, а на деле же все являлось миражом или магией, черт его знал. На стеклянном столике у окна в вазе стоял большой букет белоснежных пионов, которые я любила еще при жизни, но боялась подойти и вдохнуть их аромат, словно все рассыплется как в страшном сне.       Со стороны стены на комоде стояла бутылка вина с двумя бокалами и неброская фоторамка, рядом с которой лежал браслет, подаренный матерью, но благополучно утерянный, когда я еще училась в школе. В тот день мне стало плохо из-за таблетки, которую я забыла выпить утром в спешке, а потом меня увезли в больницу, и с тех пор я его не видела... Я продолжала стоять у двери, не решаясь сделать шаг, и настороженно всматривалась в каждую деталь, боясь найти что-то, отчего снова сломаюсь. Вновь вернула взор на фоторамку, не видя, что на ней изображено, и тяжело сглотнула, чувствуя, как сердце набирало ритм, а внутри все разрывалось, крича: «Беги, ты не справишься с увиденным на ней. Рано».       Но я сделала шаг в пропасть. В неизвестность. Возможно, рискуя многим.       Медленно приближалась и задыхалась, когда начинала видеть очертания изображенных на фото людей. Я могла бы многое нарисовать в голове, представить, но то, что прояснилось, заставило меня резко остановиться. Меня пробивало дрожью, пока ледяные мурашки усыпали каждый сантиметр тела. Боялась сделать вдох... а сердце и вовсе остановилось, не выдерживая. На ней могли быть изображены кто или что угодно: мои родители, его знакомые или шлюхи, даже животные или растения, но не это.       Я пыталась растолковать, что чувствовала, и это было похоже на то, когда сильно ударяешься головой, и некоторые моменты выпадают из жизни, которые необходимо вытаскивать, чтобы продолжать жить полноценно, не лишенной воспоминаний. Но мне о них никто не рассказал, не помог вспомнить. Либо это была грязная и очень жестокая шутка, или же я долгое время жила в беспамятстве. Так что являлось правдой?       Кое-как себя пересилив, я приблизилась к комоду и взяла оледенелыми пальцами фоторамку, всматриваясь в счастливые лица. Точнее в одно счастливое — мое, пока Люцифер нежно целовал меня в щеку, стоя за спиной, прикрыв веки и обнимая за талию. Я могла сказать, сколько мне было на ней лет и когда примерно это произошло, но почему я ничего не помнила? Я тогда поступила в университет и попрощалась с отцом, чтобы съехать и жить взрослой жизнью, хоть это и было в одном городе. Значило ли это, что та квартира была моей?..       Выронила фоторамку на пол и прижала пальцы к вискам, когда голова резко закружилась, сопровождая шумом в ушах. Белесые, словно прикрытые полупрозрачной тканью, картинки всплывали в памяти, возобновляя тот день. Я слышала свой и его смех, перед тем как Люцифер попросил прохожего сделать фотографию, когда мы гуляли в парке. Видела, как он медленно приблизился сзади, обвивая руками талию и оставляя продолжительный поцелуй на щеке, пока незнакомец пытался совладать с фотоаппаратом. Все было так странно и необычно. Он не был тем дьяволом, которого я знала, не вел себя так, как поступал все это время. Будто я проживала с тем, кого успела сегодня уловить на считанную секунду.       Постаралась проморгаться, чтобы снять пелену с глаз, и стала делать шаги назад, ожидая подвоха и не веря всему увиденному. Нет, это не могло быть правдой, я бы помнила. Это иллюзия, жестокий обман. Люцифер внушил мне это, только я не могла понять: зачем? Вся эта комната являлась моей несбыточной мечтой, все обстояло иначе. Это новое испытание, которое он придумал для меня, чтобы я сошла с ума? Он... он говорил, предупреждал, что я буду видеть что-то после перерождения, но чтобы все дошло до такого абсурда... Нет. Нельзя верить и надеяться. Дьявол опять игрался, только теперь с моим сознанием.       Споткнулась о крыло, падая на пол, и зарылась в волосы пальцами, зажмуривая веки, чтобы перестать видеть эту чертову комнату. Пыталась найти силы, чтобы подняться и убежать, но я впадала в очередное безумие и панику, навзрыд рыдая. Мотала головой, чтобы стереть увиденное, но оно стойко держалось перед глазами, не желая покидать меня. Опустила руки и злостно окинула помещение взглядом, оттягивая волосы, а после резко поднялась, чтобы разрушить утопию, которой было не место в моей жизни.       Опрокинула все, что стояло на комоде, попутно стягивая с кровати белоснежные простыни, а затем, не сразу решившись, толкнула вазу, где стояли любимые мною цветы. А потом без сомнений стеклянный столик, не слыша, как осколки разлетелись по полу. Свет стал постепенно приглушаться, стирая упоительную для сердца картинку, и я быстро выбежала из комнаты, вытирая слезы со щек, и старалась вычеркнуть и больше никогда не находить эту комнату. Я не позволю играться с моими чувствами и сознанием.       Но может, если бы я не стала сопротивляться, то погибла чуточку счастливей, хоть и не в здравом рассудке?

(Soundtrack: Tommee Profitt — Breathe (feat. Fleurie))

      Вбежав в комнату напротив, я подперла дверь спиной, часто дыша и пытаясь вернуть себе немного трезвости. Она была погружена во мрак, но тут мне и место, чтобы вырваться из наивных видений, которые не могли быть правдивыми. Я мысленно повторяла одно и то же: дышать, дышать, дышать. Иначе сойду с ума. Если я снова сдамся, то вряд ли прощу себя, и это будет коробить меня даже после смерти. Затхлый ветерок медленно коснулся моего лица, отчего я резко выдохнула, широко открыв глаза и вглядываясь перед собой.       Все произошедшее, безжалостные убийства, которые были по моей вине, пронеслись перед глазами, концентрируясь на образе Джейсона. Прокручивала в голове нашу последнюю встречу, пытаясь понять, почему он так поступил, и никак не могла найти зацепку, но единственное, в чем я была уверена, — он бы не поступил так безрассудно. Так в чем же дело? Что его сподвигло обрушить такой напор, зная, кем являлась моя родственная душа и чем все могло окончиться. Джейсон определенно понимал, что не остался бы в живых после такого… Мог ли им кто-то управлять и внушить, что все бы обошлось, и почему я не могла двинуться с места? Я ведь пыталась вырваться, сбежать и вразумить его, что это ошибка, но стояла и смотрела, пытаясь вымолвить хоть слово, мысленно прося его остановиться. Но видел ли он мольбу в моих глазах?       Я бы не подвергла его опасности, этот милый демон был моим другом, и… Резко села, выпрямляя ноги, когда догадки стали возникать, вызывая новый поток слез. «Тут что-то происходило…», — ясная мысль загорелась внутри, на что я стала трястись от страха и паники, не находя себе места и чувствуя себя как никогда в опасности. Кто мог управлять всеми нами и обладал такой силой? Заметил ли это Люцифер?       Прислонив ладони к лицу, я стала слабо биться макушкой о дверь, не понимая, что происходило вокруг и какую роль я играла. Пыталась сделать вдох, но мне будто сжали горло с такой силой, что она могла сломаться. Кто-то желал мне скорейшей смерти, подставляя всех вокруг, включая меня, но зачем ему моя смерть, и было ли это желание во благо?       Резко в голове обрушилась тишина, сжигающая все мысли, которые вводили в ярость и панический страх, когда послышались нарастающие шаги по ту сторону двери. Я сглотнула, стараясь не двигаться, чтобы не обнаружили, потому что я нигде не была в безопасности, угроза поджидала везде. Зажала руками рот, чтобы новая волна всхлипов не выдала моего местоположения, когда кто-то прошел за дверью, и, стоило ему остановиться, зажмурилась, слыша лишь биение своего сердца.       — Вики, — раздраженно произнес Люцифер, а потом я услышала, как он прислонился к двери спиной и издал тяжелый выдох. — Мне не жаль, что пришлось запереть тебя здесь, но я сожалею, что в очередной раз причинил боль и не смогу от нее избавить, — он резко прервался, а я обрадовалась на миг, что он не продолжил своего лицемерия, пока внутри нечто странное не пронеслось молнией, отдавая в руки, и я прижалась лбом к коленям, чтобы сдержать выкрик, сжимая ладони в кулаки. — Ты вправе меня ненавидеть, но не должна допустить сопротивления тому, что начинает происходить. Тебе придется смириться со всем происходящим, ведь на каждый твой отпор будет в разы больнее.       Крылья. Пожалуй, это единственное сходство между нами, но и теперь они поломаны, показывая миру, в каком я трагичном положении. Мне так нравилось летать, чувствовать мнимую свободу, когда ветер перебирал перья, а я, прикрыв глаза, подставляла лицо солнцу, утопая в его теплых лучах. Люцифер и этого меня лишил, а теперь пытался внушить мне нечто непонятное. Я молчала и боролась с нахлынувшими слезами, которые намеревались сбежать по ресницам, показывая ему снова мою слабость, что проявлялась, когда он приближался. Но сейчас между нами была дверь, которая, как я надеялась, могла скрыть от него мою боль и…       Сколько всего могла выдержать любовь? Когда ее стены падут, чтобы она сгорела в пламени ненависти? Многое ли она могла забыть и простить? Эта война, которая происходила во мне каждую секунду, всегда заканчивалась проигрышем, но сейчас я держалась стойко, ведь могла не видеть его глаз и не чувствовать касаний, после которых происходило временное забвение. Но почему это случалось… Почему часть меня так усиленно тянулась к нему?       — Оставь меня, — выдавила я дрожащим голосом, стараясь вложить все свое презрение, а потом вновь приложила ладони к губам, потому что невыносимо хотелось закричать и просить о помощи. Но я не могла. Позволяла только слезам стекать горячими полосами по щекам.       — Мне жаль твоего друга, — мрачно отозвался Люцифер, а затем я перестала чувствовать его энергию, но продолжала держаться до последнего, чтобы выстоять хотя бы сегодня.       Не знала, сколько просидела в неподвижном состоянии, чтобы утвердиться, что он точно не вернется, но слезы успели высохнуть на коже, а взгляд замылиться, пока я неотрывно и не моргая глядела в одну точку на полу. Он просил меня скинуть броню и подставить тело под стрелы, пропитанные ядовитым веществом, чтобы я якобы познала истину, только как я могла поверить ему на слово, после всего причиненного зла? Разжав кулаки, я всматривалась в руки, до сих пор ощущая в ладонях странные искры, которые принесли странную режущую боль, когда Люцифер начал открываться, но что же это было?       Стоило ли говорить кому-либо, насколько сильно я устала, что каждый день становился до невыносимости нежеланным? Я напоминала ту самую спичку, которая вот-вот догорит и превратится в пыль, разлетаясь по воздуху и обретая свободу. Было ли необходимо теперь вставать на колени и просить о милосердии, когда я уже не видела того светлого лучика надежды? Наверное, мои молитвы успешно заглушались или игнорировались, чтобы отвлечь и повеселить Дьявола, ведь как иначе объяснить все происходящее? Этот мир непомерно жесток, особенно к таким как я. Кто такие Непризнанные и почему они больше не попадали на Небеса? Я уверена, что скорее всего дело именно в неравном отношении, ведь даже после обретения нового статуса в виде демона, я осталась все той же жалкой букашкой, которую можно растоптать.       Я поднялась и устало огляделась, ища, чем бы мне подпереть дверь, чтобы укрыться от Люцифера и избежать с ним встречи. Конечно, было глупо с моей стороны надеяться, что такая преграда его остановит, но иного выхода у меня не находилось. Никуда от него не сбежать, так почему бы мне не спрятаться в одной из комнат в этом проклятом замке. Когда на мои глаза попался довольно крупный комод, я подбежала и стала толкать его, отмахиваясь от боли в крыльях, которая возникала при каждом моем резком движении руками. Стиснув зубы и оставляя полосы на полу, медленно приближала его к двери, попутно роняя слезы, потому что не понимала, что ждет меня завтра. В следующую минуту.       Придвинув его к двери, облокотилась на него, закрывая уши ладонями, чтобы не слышать эту отравляющую тишину и нескончаемый поток мыслей, который заставлял меня передумать и сдаться без боя. Найдя в нем какие-то покрывала, опустила их на пол, чтобы расположиться возле комода и проснуться, если кто-то попытается ворваться в мое сомнительное убежище. Я аккуратно легла, принимая удобное положение, в котором не так сильно ощущалась боль в крыльях, укрывшись одним из них и вглядываясь в тонкую полосу, которую создавали массивные плотные шторы, открывая вид на мрачное адское небо за окном. Тучные и медленно проплывающие облака смогли утихомирить раздумья, постепенно заставляя меня отдаться забвению. Я держалась и не позволяла закрыться векам, насильно открывая глаза и смотря в небо, но усталость после насыщенного дня брала верх, добиваясь своего, и я сдалась, постепенно расслабляясь и погружаясь во тьму.

(Soundtrack: Emika — Double Edge)

      Я стояла посреди неизвестного помещения на пересечении черного и белого цвета на полу. Светлые стены по бокам странно давили на меня, на что я обняла себя руками и отвела взгляд, всматриваясь в темноту, которая была передо мной и не имела конца. Я пробовала не раз сделать шаг, но меня словно пригвоздили к одному месту, заставляя зачем-то стоять здесь. С усилием вспомнив последние часы, я поняла, что это был всего лишь сон, и облегченно выдохнула при осознании — это проделка не Люцифера, а лишь моего мозга.       Свет постепенно начал приглушаться и я посмотрела на светлую сторону пола, видя на ней странные темные очертания, и перевела взгляд выше, замечая размытые тени на стене, которые стали во что-то преобразовываться, неторопливо приобретая очертания двоих людей. Судорожно выдохнула, когда увидела знакомый образ мужчины и девушки, так напоминающие меня и... Он обнимал и целовал ее, и она почему-то не стремилась сбежать от него, крепче прижимаясь.       Картинки сменялись как кляксы в воде, образуя новые, от которых по телу бежали мурашки и хотелось сбежать, но продолжала вглядываться в свою мечту, поджимая трясущиеся губы и с трудом сдерживая завистливые слезы. Он дарил цветы, которые я недавно скинула на пол, а после кружил, подхватив на руки. Они вместе держались за руки, словно боялись потерять, и смотрели в глаза, будто это их смысл жизни, а иначе погибнут. Видела, как девушка бежала к нему навстречу, а он раскрыл объятья и подхватил, когда она приблизилась. В них было столько любви, страсти и нежности, что я больше не выдержала смотреть и отвернулась.       Закрыла глаза руками и упала на колени, понимая, что вот она — жизнь, о которой я всегда грезила, но она столь несбыточна, отчего становилось тошно. Зачем... Почему мне это все снилось, чтобы я открыла глаза и перестала надеяться на чудо? Так я уже ни на что не надеялась! Или... Да, я любила, чертовски и до безумия, но утеряла свет, ту самую ниточку, за которую бы держалась и тянула, чтобы скорее добиться счастья. Она порвалась или сгорела в моменты отчаяния и агонии. Она не подлежала восстановлению, а новых не будет. Все кончено...       Что-то с силой заставило меня опустить руки и подняло голову, поворачивая ее направо, где так же вырисовывались тени из дыма. Это была стена, которая находилась на черной стороне, и на ней были все те же мы, только не было любви и нежности, была сплошная боль. Она стояла на коленях и рыдала, пока он, сложа руки на груди, смотрел на нее свысока, и я чувствовала его взгляд, словно Люцифер смотрел сейчас на меня. Ох, он был мне знаком, я помнила, как он пробирал до самых костей, сколько в нем презрения и жестокости.       Она встала и стала убегать от него, но он держал за едва уловимую нить, не позволяя ей отдалиться дальше допустимого. А потом он душил ее и выплевывал мерзкие речи, от которых хотелось спрыгнуть с пика горы и разбиться насмерть. Танец теней сменялся один за другим, показывая мою реальность. Даже самую ненавистную и болезненную, где Люцифер уходил от нее, держа под руку незнакомку, пока она, скрючившись от агонии, оплакивала потерю души.       Неожиданно картинки по обеим сторонам стали похожи, где они стояли напротив друга, и каждая из девушек намеревалась оставить на его щеке пощечину, замахиваясь. Только вот если справа он ее мигом стал душить и внушать страх за проделанное, слева Дьявол поймал руку и притянул для поцелуя, шепча что-то успокаивающее и крепко обнимая, на что та растаяла и улыбнулась.       — Хватит! — сорвался с моих губ выкрик, когда я надрывно и жалобно плакала, не в силах больше смотреть.       Тени испарились, оставляя после себя голые стены, которые стали постепенно утопать во мраке, оставляя меня в глубоком и удушливом одиночестве. Что это за картинки: мечта и реальность? Но я была готова поклясться, что чувствовала его любящий взгляд, который видела на левой стене. Я, наверное, сошла с ума, но ощущала на коже его теплые касания, наполненные нежностью. Только как теперь избавиться от этой уничтожительной иллюзии и помешательства? Я жаждала вновь ощутить их.       Снова неизведанная сила заставила поднять лицо, пока в спину бил прохладный ветер, унося мои волосы вперед, но я была и рада, ведь они прятали то, что стало образоваться неподалеку от меня, — новые картинки. Я вцепилась ногтями в кожу бедер, со слезами смотря на силуэты, которые постепенно стали появляться, но они больше не были тенями, а были нами настоящими и ощутимыми. Могла разглядеть их волосы, одежду и лица, наполненные горечью.       Стоя напротив друг друга, они не двигались, выискивая что-то в глазах друг друга, но я зачем-то опустила взгляд ниже, замечая, как с их ладоней капала кровь, а вскоре услышала заглушенный шепот, который издавала девушка, но я не могла разобрать слов. Она с силой вложила свою ладонь в его, а затем на их лицах стали образовываться маски. Они были мрачными, лишенными ярких красок, серыми и почти безликими. Я видела на ее кровавые слезы, а на его — надменную улыбку, а после они вспыхнули и рассыпались на множество кусочков.       Я сделала короткий вздох, недоумевающе сведя брови, и боялась шелохнуться, будто я так же испарюсь, оставляя после себя золу. Не могла никак связать увиденное и объяснить, что же было, что же пыталось донести до меня сознание. Что мы умрем вместе? А что это за тени на стенах? Я впадала в глубокое замешательство и растерянность, бегая глазами по пустоте, даже не замечая, как вокруг меня сгущалась темнота. Волна испуга и осознания, что именно такой конец ждал меня, наконец раскрыл во мне весь панический и животный страх.       Я помнила, что молила о смерти даже в моменты спокойствия, но сейчас же, когда увидела своими глазами, что меня ожидало вскоре, это заставило растеряться и подняться хоть до самого Шепфа, чтобы подарил еще шанс на жизнь. Иногда во мне проскальзывали страх и понимание, но потом все скрывалось за пеленой сомнения, которое говорило, что чем больше об этом кричала, тем вероятнее это стало бы недопустимым. Естественный рефлекс перед неизбежным.

(Soundtrack: Flora cash — Don't You Look At Me That Way)

      Перевернувшись на живот, я обняла подушку, запустив руки под нее, а затем резко приподнялась на локтях, обнаруживая себя в знакомой комнате и кровати. Оглядевшись по сторонам, облегченно опустилась обратно, когда не нашла Люцифера рядом. «Неужели все было сном?», — пронеслось в голове, но стоило мне двинуться, чтобы лечь набок, как знакомая боль пронеслась от спины до кончиков крыльев, отчего я сжала края подушки, чтобы не вскрикнуть. Аккуратно села, провела пальцами по лицу и откинула волосы на спину, всматриваясь в темные простыни.       Я решила не обдумывать сейчас сон, пока не будет подходящей обстановки и отсутствия поблизости кого-либо. Повернув голову, я заметила Люцифера, сидящего в кресле, тихо поднялась и стала идти к нему, не отвечая за свои действия. Только вчера я клялась, что не приближусь, а сейчас же шла прямиком к своему чудовищу, не находя смысла в этом. Чего я намеревалась добиться? Списав все на чертову связь, я всматривалась в его черноволосую макушку, которая выглядывала из-за спинки кресла, и подходила все ближе, надеясь, что он так и будет делать вид, что не замечал.       Встав за его спиной, краем глаза заметила открытую книгу, которая лежала на широком подлокотнике, а затем обошла и встала рядом, и каково же мое было удивление, когда обнаружила его мирно спящим. Одна его рука лежала на подлокотнике, пока вторая подпирала голову. Я могла бы вечность любоваться, как он спит, потому что это, наверное, единственная возможность быть поблизости и не прочувствовать ярость дьявола. Поймав себя на том, что стала улыбаться, быстро привела себя в чувство, и, когда я намеревалась снова сбежать и спрятаться, мне на глаза попалась его раскрытая ладонь, на которой был расположен едва уловимый шрам. Перед глазами пронеслись обрывки сна, и я никак не могла оторвать взгляд и уйти, стоя неподвижно и озадаченно рассматривая телесную полосу.       Люцифер резко сжал ладонь в кулак, на что я испуганно перевела взгляд на его глаза, которые уже были открыты, забывая об обещанном. Он смотрел на меня злобно, но в то же время и с сожалением, а я уже перестала видеть что-то, помимо его алых радужек, все глубже и глубже погружаясь в них и чувствуя, как сердце стало вырываться из груди. Я была в ужасе, никак не решаясь сбежать, пока он вычитывал, насколько я сломлена и истощена от всего происходящего.       Я не хотела его жалости, когда все было по его вине, будто он мог помочь мне этим. Он мог бы спасти меня, но одного взгляда, в котором читались мольба и прощение, — было мало. Люцифер не остановится, пока я не паду, и это я уже выяснила давно. Может, ему и было жалко меня, что я все испытывала непрекращающуюся агонию и потерю души, возможно, у него и было сердце, которое сочувствовало мне, но этого было чертовски недостаточно. Отсутствовало желание, и было много непонятных для меня стремлений.       Вырвавшись из его бездонных зрачков, я словно в замедленной съемке двинулась к выходу из комнаты, не проронив ни слова и мечтая скорее сбежать, иначе снова сдамся и кинусь в объятия, только это не тот Люцифер из сна, и он не раскроет рук, чтобы дать то, что мне было жизненно необходимо. Послышавшийся хлопок двери вывел меня из транса, но я все так же бежала, страшась обернуться и столкнуться с его глазами. Коридоры сменялись, как и двери по сторонам, а я неустанно сбегала от Дьявола в его же замке, как будто так могла действительно спастись. Он дал мне призрачную надежду на это, когда остался в той комнате.       Оказавшись в гостиной, где горел огромный камин, придавая помещению тепла и уюта, я остановилась, учащенно дыша. Не могла надышаться, я задыхалась и не понимала почему: от того, что бесконечно долго сбегала или же, что увидела его. Это болезненное помешательство на нем меня пугало, и я не находила способов, чтобы избавиться от этого. Его беспокойный и застывший взгляд стоял перед глазами, как и он, не желая оставить меня в покое. Я мотала головой и сильно сжимала веки, чтобы вновь увидеть ясно, снять пелену и унять дрожь, но все было тщетно.       Мой взор невольно упал на огонь, и очередные картинки пробежали перед глазами, напоминая о моей ужасающей погибели, которая случится в скором времени, отчего паника вновь овладела мной. Я пятилась назад, чтобы быть как можно дальше от всепожирающего пламени, и, выйдя в коридор, устремилась на улицу. Глубоко внутри я понимала, что Люцифер не позволит сбежать, но я опять, пребывая в помрачении, старалась сбежать из этого Ада и вырваться ближе к свету. Была готова подняться к самому небу, напрочь забывая о поломанных крыльях. Толкнув массивную и тяжелую дверь, стремительно спускалась по ступеням, шипя от простреливающей боли в крыльях, которые не поспевали за мной, собирая грязь и ударяясь о камни.       Когда последняя ступень была мною преодолена, я упала на колени от нахлынувшей слабости и разрыдалась, впиваясь пальцами в землю. «Ты слабая, безвольная и беспомощная, Уокер! Чертова трусиха!», — мысленно выкрикивала я, проклиная себя, а затем поднялась на ноги, смотря на адский горизонт, который укутали облака. Не обращала внимания на охрану, идя вперед и пытаясь отыскать кроху света в этом небе и погрязшем в жестокости и черствости мире.       Я прекрасно осознавала, что Люцифер мог появиться в любую секунду, но продолжала ступать к краю, помня, какой сюрприз меня ожидал. Но я хотела убедиться, что сделала все и попыталась выбраться на свободу, хоть она и подразумевала поломанные кости после падения вниз.       Когда оставалось несколько метров до края, я, сжав руками ночную сорочку, в которой проснулась, разбежалась и устремилась в невидимую стену, надеясь, что получится пробить ее. Закрыла глаза и бежала так быстро, насколько мне позволял груз в виде крыльев. По телу пронеслась боль, и я отлетела назад, когда столкнулась с ней, но затем, преодолевая ломоту и головокружение, снова поднялась и побежала. Все тело покалывало, и образовавшиеся гематомы давали знать о себе с каждым шагом, но я продолжала бежать, отлетать и падать, пока возле меня не возник виверн, грозно возвышаясь и опуская голову, видимо, чтобы напугать своими многочисленными зубьями в несколько рядов, но меня было не сломить. Я отчаялась и не хотела попасть в плен его глаз.       — Сожри меня или отходи, — надломленно прорычала я, поднимаясь на ноги и смотря на него исподлобья. — Я тебя не боюсь. Не ты мой кошмар.       Долго ли я смогу избегать взглядов с ним, когда приму, что любая попытка сбежать обречена на провал? Я обходила адское создание, стараясь не слышать его утробного рева, и уже шла к краю, понимая, что оно меня не тронет, лишь напугает. Стоя у обрыва, протянула руку и прикоснулась на миг к невидимой стене, почувствовав легкий ток, и грустно усмехнулась, опуская взгляд вниз и смотря в темноту. Не знала, сколько я так простояла, пока виверны за мной окликали дьявола, и скорбела по своей упущенной счастливой жизни, которую могла получить на земле, не погуби я себя.       Горячие руки легли на мою талию, прижимая к себе, и я пропала, понимая, что куда бы я не бежала — он найдет, и я опущусь на колени. Я прибегу обратно спустя недолгое время, потому что не смогу без него. Та часть меня, которая слепо любила его, была сильнее меня, не давая возможности и надежды, что когда-то я справлюсь. С ним я становилась крохотной льдинкой, которая таяла в его объятиях, но я наращивала слои льда, когда он уходил. Сколько я смогу так продержаться и не исчезнуть?..

(Soundtrack: KALEO — Skinny)

      Я прикрыла веки, когда почувствовала перемещение, но не притронулась к нему. Опустив руки, я показывала ему всем видом, что сдалась. Когда почувствовала знакомый треск, исходящий из камина, открыла глаза и обнаружила нас рядом с ним. Неосознанно, или наоборот, я потянулась к его руке, где увидела шрам, и взяла ее, всматриваясь и проводя пальцами по рубцу, пока Люцифер позволял это делать. Наверное, это была атмосфера, пребывающая только в этой комнате, но я расслабилась, раздумывая, откуда он, и пытаясь связать как-то с тем сном, но только я намеревалась спросить у него о шраме, как Дьявол резко развернул к себе и, измученно улыбнувшись краем губ, наклонился, кладя одну руку мне на талию, а во вторую, вырвав, взял мою ладонь.       — Позволишь? — почти неслышно прошептал он, а я не понимала, почему он вновь такой... обходительный.       — Разве мой отказ повлияет на твое решение? — робко уточнила я, смотря на его губы и не позволяя поднять взгляд выше. Мне хватило одной секунды, и я еле вырвалась из его рабства, когда по своей глупости посмотрела, стоило ему развернуть меня.       — Я не собираюсь тебя заставлять, — глухо произнес он, почти выпустив меня из объятий, но я невольно схватилась за его рубашку, не желая лишиться тепла.       — Раньше тебя это не останавливало, — ядовито сказала, не подумав. — Это будет слишком опрометчиво с моей стороны, но я не могу отказать, — быстро вставила я, и стала расслабляться, когда он снова прижал к себе, а я стала чувствовать себя живой, будто он излечивал меня. — Не отпускай меня.       — И не собирался, — властно утвердил он, после чего я прислонилась щекой к его груди, пряча за волосами наивную и до невозможности счастливую улыбку.       Этот танец не походил на тот, что был на показательном балу, он был медлительным, наполненным грустью и сожалениями. Я прижималась, постепенно набираясь душевных сил, но и последствия были плачевными, ведь сердце наполнялось чувствами, которые начинали литься через край, и очень неосторожными, ведь я привязывалась, хотя куда сильнее. Мне было интересно, что же чувствовал Люцифер сейчас, но никак не решалась поднять взгляд, перенося руки за его спину, чтобы прижаться еще сильнее.       Не знала, было ли это тепло от камина, от моей возрождающейся веры или от Люцифера, но мне становилось легко. Послышался щелчок за спиной, и я машинально закрыла глаза, а когда открыла, тяжело сглотнула, когда увидела нас на небольшой крыше, которая находилась на пике замка. Не чувствовала боли в спине, смотря вниз, и была уверена, что он меня не отпустит. Его грудь медленно вздымалась, а сердце билось в такт с моим, и неосмотрительно подняла взгляд, сталкиваясь с его рубинами, которые светились ярче, чем обычно.       Разве может смотреть так чудовище на свою жертву? Разве после таких взглядов кидают в пропасть? Разве после него можно лгать и вонзать нож в спину? В этой тьме, которая окружала нас, я нашла тот луч света, который клялся осветить мне путь. Его кровавые глаза, хоть и вызывали страх у многих, но мне они дарили покой. Смотря в них, я почему-то ощущала свое спасение, словно он спасет меня от всего. Будто он и есть тот единственный, кто будет бороться за меня до последнего вздоха. Сделает все, чтобы я была рядом и не потерялась в беспощадном мире.       Я заметила на его губах мимолетную коварную улыбку, а после Люцифер резко взмыл в облака, прижимая так крепко к себе, что я не боялась расцепить рук. Мы летели, разбивая облака своими телами, а я широко улыбнулась, чувствуя то, что любила больше всего: полет, свободу и его. Хоть это небо и не было похоже на то, что находилось на Небесах, но мне без разницы, главное — вспомнить ощущение, которое навсегда было утеряно. Перенесла руки на его шею и уже не сдерживала радостный смех, неотрывно глядя в его глаза, которые загорались сильнее, наполняясь таким же счастьем.       Чувствовала, как ему было важно дать мне прочувствовать это, ощущала всем нутром, что он и сам в этом нуждался, но не понимала: тогда зачем все было проделано им, если мы становились вдвоем счастливы? К чему все измены, страдания и боль, которая убивала нас двоих, ведь можно было просто радоваться, улыбаться и любить? Или его настолько пугало, что мы ощущали, когда находились рядом?       Его величественные бордовые крылья несли нас к самому небу, а я благодарила его мысленно, затаив дыхание и боясь разрушить столь прекрасный и запоминающийся момент. Рядом с ним было плевать, неслись ли к вершине мира, или же падали в самую бездну, сейчас я ему всецело доверяла. Главное, что он обнимал меня, смотрел с такой разрушающей нежностью и исполнял маленькие мечты. Нет, ею не был полет, ею была мягкость и забота по отношению ко мне. Именно этого мне так не хватало, это было новым глотком воздуха, который мне ограничивали, хоть этим и управлял он сам. Но сейчас это было не настолько важно.       Приложила ладонь к его щеке и ласково погладила большим пальцем, даря ему не меньше ласки и тепла. Сейчас словно весь мир замер или умер, даря нам миг счастья. И пускай, что вскоре я вновь захочу сбежать от него и буду проклинать, сейчас я была на седьмом небе или куда выше, пробивая, казалось, все немыслимые уровни, пока не поднимусь на самое острие блаженства, с которого больно разобьюсь... Но ведь плевать же, не так ли?       — Уокер, — начал Люцифер, опуская голову и пряча глаза, когда мы поднялись высоко в небо. — Дальше будет тяжелее, но будь сильной и не сдавайся, хорошо? — он вернул взгляд, наполненный знакомой мне надеждой, а я неосознанно кивнула, разгадывая его слова. — Вспоминай все те мимолетные мгновения, когда ты счастлива, в часы боли, они тебя спасут и выведут на свет, — его слова меня постепенно отрезвляли, открывая вновь глаза, что это не конец, а, возможно, только начало, и мне было страшно даже подумать, что меня ожидало. — Осталось немного времени, и все будет хорошо. Ты обретешь свободу, как и я.

(Soundtrack: Sidewalks and Skeletons — Leaving)

      Когда Люцифер произнес последнее слово, я оказалась в одиночестве посреди гостиной, где почти погас огонь в камине. Испарились счастливые моменты, жестоко выкидывая меня в реальность, в которой я осознала, что после такого непомерного счастья я разлечусь на мельчайшие кусочки от боли, что на меня вскоре обрушится. Схватилась за голову и истошно прокричала, осознавая, что не готова к очередной порции, что уже наглоталась и чертовски устала. Не было сил. Я и так доживала, почему меня не оставить в покое и не дать кануть в забвение без очередных вспышек.       Я была опустошена, когда неторопливо вышла из гостиной, проходя по холлу и идя, куда глаза глядели, а они смотрели во тьму, которая вновь воцарила в этом злосчастном замке. Была потеряна, и не понимала: ненавидеть ли мне его? Разбитость и недомогание не давали знать, как было бы правильно поступить. Молчаливо шла в самую глубь, надеясь упасть уже где-то и погибнуть. С меня достаточно, все и так предрешено, зачем издеваться надо мной. Если я и была плохим человеком при жизни, но такого никто не заслуживал. Эта игра была на изнурение. Я утеряла почти все силы, даже была не в силах больше бороться с ним. Истощена до кончиков пальцев, чувствуя насыщение лишь рядом с Люцифером, но стоило ему пропасть, как это чудовищное состояние возвращалось.       Внутренняя пустота меня сжирала, а картинки, которые мелькали перед глазами, стали безразличны. Очередная игра с сознанием, где я счастлива, и Люцифер, не приносящий боли, только улыбки. И в чем смысл этой бесчеловечной иллюзии?..       Я стала призраком дома, прятавшимся в темноте, которого не слышно и не видно. Чем дальше я забредала, тем сильнее стал слышаться вой ветра, проносящийся по полу. Сейчас не было страха, лишь желание затеряться и избавиться от крыльев, которые основательно надоели, не прекращая ныть. Опустив плечи и взгляд вниз, я шагала по коридору, понимая, что не ослепла, это темнота была столь кромешной. Если я не признаюсь, что уже ожидала приступов боли, надеясь спуститься в самое подземелье, где бы меня никто не услышал, то это будет притворством.       Столкнувшись со стеной или чем-то похожим, я тяжело выдохнула и хотела повернуть и последовать дальше, как по счастливой случайности нечто зацепилось за край пеньюара, удерживая. Когда я пыталась вырваться из хватки металла, то нащупала ручку и, уже не страшась увиденного, надавила на нее, попадая в донельзя знакомую комнату. Быстро закрыв дверь за собой, я удивленно рассматривала знакомую обстановку, которая царила в Аду. Конечно же, это была комната Люцифера, в которой мне ранее доводилось бывать, только как я нашла ее, ведь только вчера я обошла почти весь замок, круша все на своем пути. На миг испугавшись за последствия побега, которые дьявол непременно обрушит на меня, я обернулась, чтобы вернуться в замок, как не обнаружила двери. Значит, обратно можно попасть только по небу? Черт!       Пройдя на цыпочках к гардеробной Люцифера и выхватив оттуда черную рубашку, накинула ее на тело, чтобы не расхаживать в полупрозрачном пеньюаре по коридорам Ада, пока буду искать кого-то знакомого, чтобы спрятал меня или временно отвлек от всего на худой конец. Считать ли случившееся везением?       Выйдя из покоев Люцифера, я осторожно шла вдоль стены по коридору, стараясь не привлекать внимание демонов, которые встречались по пути, когда я искала выход наружу. Я осознавала, что не смогу взлететь и сбежать из этого места, но я могла приблизиться туда, где бывали ученики школы. Конечно, было разумнее снова найти Абигора и попросить о помощи, но было слишком эгоистично с моей стороны вновь вламываться и нарушать его покой, поэтому моей целью был лишь один демон, которые оставался мне самым близким, — Мими.       Не знала, улыбнется ли мне фортуна еще раз, но у меня не оставалось выбора, по крайней мере мне нужно было вернуться как-то в замок, а без чьей-либо помощи я точно не управлюсь. Мои крылья наводили шум и привлекали излишнее внимание, когда я, отвернувшись и спрятав лицо, шла по месту, в котором меня могли в который раз выкрасть и подвергнуть мучениям, но это бы даже сыграло мне на руку, так что я не рисковала и ничего не теряла.       Было удивительным и странным, что я до сих пор не чувствовала наплывов боли, ведь уже немало прошло времени с момента ухода Люцифера, и внутри рождались сомнения на реальность. Что, если я спала и все было миражом? Мотнула головой, чтобы выкинуть ненужные и пугающие мысли, и остановилась, широко улыбнувшись, когда обнаружила себя в учебном филиале Ада. Прячась за массивные колонны, я вглядывалась в учеников, попутно оттягивая край рубашки вниз, чтобы скрыть голые ноги. Группа учеников проходила за Геральдом, который что-то рассказывал, а я же с тоской оглядела их, жалея, что больше не могла учиться, отчаянно борясь за последние дни жизни.       — Мими, — крикнула я и махнула рукой, когда заметила поникшую демоницу, идущую в конце толпы, а затем попыталась еще раз, когда она не отозвалась, продолжая смотреть перед собой: — Мими!       И она, остановившись, повернула голову ко мне.       Когда наши взгляды встретились, внутри сжалось сердце и захотелось вернуть время вспять и промолчать. Ее вид был болезненный, а синяки под глазами говорили, что ее мучила бессонница. Поджав губы, я сожалеюще свела брови и опустила голову, готовясь опустить ее на плаху, где палачом будет Мими. А я и не была против. Она не простит мне смерть Джейсона, в этом только моя вина, и я не собиралась ее отговаривать.       — Только не говори, что во всем виновата ты, — резко воскликнула Мими, спрятавшись со мной за колонной и скрестив руки на груди. — Я видела, что его убил Люцифер, и видела, как Джейс необдуманно полез к тебе. Но почему ты его не оттолкнула, Вики? — запинаясь произносила она, хоть и пыталась казаться уверенной.       — Я пыталась... Но не смогла двинуться, меня будто сковали, — начала оправдываться, но Мими начала активно махать руками, устало прикрыв глаза и шумно выдохнув.       — Не хочу этого слышать, сейчас точно, — неожиданно горячо возразила она, а я поражалась ее стойкости, хоть она и была сегодня несдержанней, чем обычно. — Я скучала, детка, — она так же стремительно заключила меня в объятия, а я не успевала даже и слова сказать, лишь один раз вздохнула. — Что... — вполголоса вопросила она, медленно отстраняясь от меня. — Что у тебя с крыльями?       — Они сломаны, — безжизненным голосом ответила я, отворачиваясь от нее, и посмотрела на стену, еле сдерживая слезы, продолжая нервно прикрываться, ощущая себя без одежды.       — Это я вижу, — она скривилась, всматриваясь в них, и потом положила руку на плечо, возвращая меня в то же положение и внимательно заглядывая в мои глаза. — Почему они так долго заживают?       — Потому что они не заживут, Мими! — истерично воскликнула я, отчего мои слова стали разноситься эхом по помещению, привлекая внимание.       — Но как?..       — Мне нужна твоя помощь, — я боялась прервать зрительный контакт, словно это могло привести к отказу. Я боялась вымолвить эти слова, пока демоница выжидающе смотрела на меня, давая мне время набраться смелости. Сделала неуверенный шаг к ней и тяжело сглотнула, прежде чем прочистила горло, в котором разрастался удушающий ком, не желающий, чтобы я вырвала эту просьбу из себя. Ведь это означало, что это конец, и я сдалась, приближая погибель. Но переступив через свой страх и душевную боль, я приоткрыла губы и облизнула их, после чего решительно произнесла: — Помоги мне лишиться крыльев.