Приласкай меня муками

«Но сквозь слезы вижу, как пробивается ослепляющий свет…».

(Soundtrack: YAS — Empty Crown)

      Как отделить правду от умелой игры в чувства? Как научиться понимать, что глаза, находящиеся напротив, не лукавят? Или же как определить, что взволнованный вопрос, хоть Люцифер и казался со стороны безразличным: «Зачем ты это сделала?» — не очередная уловка, которая могла окончательно подкосить меня? Как выяснить, что чувства и тянувшееся сердце, биение которого нарастало с каждой секундой, проведенной поблизости, не проделка связи, а вызвано истинными ощущениями? Что все могло быть реальностью?..       Тайно, в глубине души, я желала, чтобы он признался мне в чувствах: в своей ненависти. Смотря в его огненные глаза, я хотела, чтобы он открылся, рассказал обо всем, что было в его черством сердце… А было ли оно вообще? Периодически я замечала в его зрачках шторм или же отравляющую пустоту и чувствовала на это убийственную тишину, в которой хотелось неистово кричать, лишь бы разбить ее. Я постепенно сдавалась.       Я не умела читать мысли, не могла понять его поступков и слов, когда он то отталкивал меня, то обнимал столь крепко, что мы могли вот-вот раствориться друг в друге. Я не понимала тех знаков, о которых постоянно говорил Люцифер, меня это сводило с ума.       Мне было до одури необходимо услышать от него хоть немного правды. Устала от лжи и неведения.       Кажется, Люцифер уже несколько раз задал мне один и тот же вопрос, не приняв повторяющийся ответ, а я стояла в шаге от него, за спиной надавливая ногтями на кожу ладоней, пытаясь отыскать хоть какие-то опровержения своим мыслям и всматриваясь в его глаза, пока мои постепенно наполнялись слезами. Стоило мне покинуть остров Блаженства, как вся боль неторопливо стала возвращаться, а мучительные воспоминания мелькать перед глазами, периодически перекрывая взор.       Когда Люцифер сделал шаг навстречу, я резко развернулась и стала идти в неизвестном направлении, замечая краем глаза, как пингвины испуганно разбегались в стороны от нас. Мне было необходимо перевести дух и не видеть его хотя бы несколько минут, чтобы вернуть прежний настрой. Я была истощена, было неимоверно сложно сделать нужный шаг, принять верное решение.       Океан медленно и почти бесшумно накрывал берег, пока я пыталась сбежать от дьявола, но мой шаг замедлял влажный песок, отчего приходилось прилагать усилия, чтобы сделать очередной. Я ждала крики, очередные грубые высказывания, которые могли бы меня уничтожить, сгрызать ночами, но он был… так спокоен. Лазурное небо над головой и теплый ветерок отрезвляли, понемногу утешая внутреннее беспокойство, а я старалась надышаться чистым воздухом, избавляя легкие от яда, который плотно засел во мне. Его пряный аромат, приправленный дорогими сигарами, преследовал меня даже во сне, из-за чего я нехотя вспоминала Люцифера. Ладно, кого я обманывала, от себя не сбежать. Я хотела думать о нем. Или это была не я?       Заметив неподалеку огромный валун, за которым столпились пингвины, я с трудом побежала к нему, не слыша за спиной дьявольские шаги, и была немыслимо рада, что он позволил мне это сделать… В который раз я сбегала от него?       Немного поморщившись от неприятных остаточных ощущений в спине, на которой кровь уже успела засохнуть, стягивая ее, я забежала за камень и выдохнула, опираясь на него плечом и тяжело всматриваясь в горизонт. А потом я аккуратно выглянула, чтобы убедиться, что Люцифера не было поблизости, но увидела вдалеке его спину и поникшие крылья, концы которых успел засыпать песок. Он тоже смотрел на океан, стоя на том же месте, а у меня болезненно сжалось все внутри. Хотелось подбежать и прижаться, наслаждаясь выпавшим моментом, но я почему-то вновь отдалилась от него, сбежала, напрочь забывая о данном себе обещании, что не позволю слабости взять верх, и не буду отрекаться, предоставляя нам день передышки. И на прощание. Что буду рядом до того момента, пока не решу, что настал тот самый миг для побега на свободу.       Но меня что-то держало на этом месте, пригвождало, а если быть точнее: страх, недосказанность и небольшая растерянность. Я с грустью смотрела на Люцифера, отчего странные ощущения обуяли меня, что я поступала неправильно, и нужно было остаться... Сказать по правде, дать снова себе повестись на заготовленные речи. Но меня не покидала навязчивая мысль: я сделала ему больно своим поступком, но это же невозможно. Сколько раз он причинял ее, не задумываясь о моих чувствах, так почему же я переживала за него? Наша жизнь являлась состязанием, где необходимо причинить как можно больше боли и сильнее оттолкнуть... Только вот Люцифер пока обходил меня в этом, пока я везде была в проигрыше.       Я закрыла глаза, не выдерживая нахлынувших чувств и мыслей, которые постепенно стали разрывать, и спряталась обратно, впиваясь пальцами в волосы, чтобы унять внутренний, разрушающий рассудок, вихрь. Да что же со мной такое? Я ненавидела его, он издевался надо мной, скоропостижно убивал... А я его жалела и продолжала тянуться. Не знала, как бороться со своей второй половиной, как обуздать ее и начать действовать правильно. Подняла голову наверх, открывая глаза, и с мольбой вглядывалась в голубое чистейшее небо, стараясь утихомирить порывы, а после опустила руки, когда поняла, что вновь проиграла в войне за свое светлое будущее. И я приняла решение: буду делать все, о чем слезно молило сердце, лишь бы потом смогла отпустить, лелея теплые воспоминания внутри.       «Мое поведение так знакомо, словно такое уже было не раз, чертово дежавю», — пронеслось в моей голове, на что я мотнула ею, чтобы снять пелену. И сделала шаг в его сторону, но мне было не суждено сделать второй, потому что, видимо, Люцифер устал меня дожидаться, перемещая к себе.       Мы оказались на пике мыса, откуда открывался прекрасный вид на океан. Я чувствовала, как его дыхание опаляло кожу шеи, как руки постепенно легли на живот, притягивая ближе, а я умирала от его нежности и не могла сказать, что же было прекраснее: сказочный вид вокруг или ощущения, которые дарил Люцифер. Стоило спине соприкоснуться с его торсом, как боль в ней исчезла, позволяя приятным чувствам нарастать с бешеной скоростью, отсекая все сомнения. Только вот руки не слушались, не желая соглашаться со всем, становясь непомерно тяжелыми, пока его пальцы в тот момент медленно ласкали кожу, на что я прикрыла веки, ощущая лишь их и его сердцебиение, схожее с моим.       — Я это сделала не для того, чтобы позлить тебя. И особенно не для того, чтобы вызвать жалость или заставить полюбить, когда ты увидишь все мои страдания и решишь принять, — наконец прошептала я правду, а Люцифер в этот момент опустил подбородок мне на макушку и сделал глубокий вдох. — Во мне слишком много боли, слишком непосильные испытания пали на меня, а мне так и не понятно, за что. Я не выдерживаю, абсолютно не справляюсь. Мне так... — сделала паузу, чтобы прочистить горло, когда ком стал разрастаться, принося удушение. — Так тяжело и невыносимо жить в этом мире, — я открыла глаза и посмотрела вдаль, где небо сливалось с водной гладью, и нехотя прощалась с миром. — Тяжело любить тебя, ведь это несет мне скорую погибель. Но мое решение мне кажется правильным, словно… так и должно было случиться. Я должна быть без крыльев.       На удивление, слова легко вырвались из меня, и я смогла спокойно признать причину своих действий. Это был он. Все, что я ощущала и желала, было из-за него. Я за что-то расплачивалась, за какие-то ошибки, грехи. Но были ли они моими? Если бы не Люцифер, то я могла бы и не погибнуть, проживая счастливую, хоть и недолгую жизнь, будучи простым человеком где-то в маленьком городке. И на этой мысли его объятия усилились, испаряя размышления, а мне казалось, что стало теплее, и в скором времени все страдания закончатся, позволяя получить заслуженную долю счастья.       — Почему ты всегда сомневаешься в моих словах? Во мне? — неожиданно тишину разбил его голос, а потом он приблизился к уху и тихо произнес: — Я же неоднократно говорил, что все это необходимо. Чем скорее ты примешь происходящее, тем быстрее все закончится. Лишив себя крыльев, ты отдалила свободу, обременяя на лишние страдания. Так скажи мне, стоило ли это того?       — Стоило, — мои слова прозвучали уверенно, и я обернулась, заглядывая в алые глаза и перенося руки за его спину, чтобы прижаться, но хватило сил лишь на то, чтобы сжать рубашку пальцами, иначе они намеревались обессиленно упасть. — Все это стоило, ради спокойных минут, которые мы можем провести вместе.       — Ты что-то опять задумала, — твердо произнес Люцифер, сведя брови.       — Нет, разве я не заслуживаю счастья? И пускай, если оно продлится недолго. Сегодня мы можем быть теми, кем желаем и хотим, а завтра все может вернуться на свои круги, где ты изменяешь, а я уповаю на скорый конец. Ты знаешь, что у меня не так много времени осталось, поэтому я прошу о небольшой передышке. Позволь мне получить иные эмоции, не похожие на привычную боль, перед тем, как я исчезну, и ты продолжишь жить, как привык, — медленно проговорила я, под конец опуская взгляд, ведь осознание скорой смерти выбивало из колеи и бесповоротно парализовало. — Сыграй в эту игру для меня в последний раз, притворись, что ты можешь поменяться. Осчастливь меня, хоть ты и не привык это делать. Я твоя родственная душа, которая погибает из-за бессмысленной связи, поэтому прошу пойти навстречу. Это моя последняя просьба, потом я смирюсь. Обещаю.       Прежде чем ответить, Люцифер долго всматривался в меня, борясь с чем-то, я видела это в его зрачках, чувствовала всем телом. А еще я неожиданно ощутила, как нечто проникало в меня, исходя прямиком из его тела, но оно было столь знакомым, я и раньше ощущала это тепло, когда мы спускались на Землю, только почему-то не придавала этому значение. Оно было неосязаемым и невидимым, лишь горячим и легким, отчего на душе стало спокойней, и я смогла расслабленно выдохнуть.       — Хорошо, — твердо произнес Люцифер, а у меня голова закружилась от радости, что он согласился.       Быстро прислонилась щекой к его груди, чтобы он не заметил моей счастливой улыбки, а руки наконец-то смогли окольцевать его. Мне не хотелось отпускать его, я была готова простоять так с ним вечность. Без излишеств, лишь приятные для сердца и души горячие объятия, от которых внутри все расцветало. Я понимала, что его игра началась, но я стремительно откинула эти мысли, разрешая себе поверить, что это могло бы быть правдой. К чему лишние размышления, от которых все внутри умирало, когда я могла ожить на некоторое время благодаря его притворству?       Глубоко вдыхала, желая упиться им целиком, и грезила о радостных минутах. Они уже начались, потому что я становилась чуточку счастливей, и с каждой секундой это чувство нарастало, ведь его руки наигранно ласково оглаживали оголенную кожу спины, где ранее красовались величественные демонические крылья, а все ощущения боли и стянутости проходили, словно Люцифер избавлял от всего, очищая ее. Возможно, так оно и было, но это не столь важно. Важны лишь его горячее дыхание, невесомое и медленное касание губ у виска, наполненное неимоверной нежностью, когда я решилась оторвать голову от его груди, и руки, согревающие меня.       Резкий порыв ветра откинул волосы назад, открывая лицо и шею, а я перенесла руки на его плечи, немного впиваясь, будто дуновение могло меня унести с собой, лишая его касаний. Я немного повернула голову, приподняв, чтобы опять что-то сказать, что могло бы меня как-то оправдать, но не вышло, стоило мне столкнуться с ним взглядами…       Я уловила в нем нечто знакомое, родное и теплое, что утеряла все слова, проваливаясь на дно зрачков. Погружаясь в него. Теряла себя без возможности возвращения. И как мне после всего решиться на то, что холодило кожу в районе груди? Как осознанно отречься от него? Стану ли я счастливей, чем сейчас? Наши губы были в считанных сантиметрах, но я окаменела, не могла двинуться, продолжая всматриваться, лишь на миг удивляясь его тонкой игре, но все потеряло смысл, когда Люцифер подался, останавливаясь так близко, что дыхание перехватывало, а сердце было готово вырваться и упасть к его ногам.       — Я сделаю тебя счастливой, малышка, если это подарит тебе силы, — тихо произнес он, но даже ветер не смог заглушить его слова. Люцифер перенес одну руку мне на ключицы, но долго там не задержался, ведя ее на затылок, и медленно продолжил: — У тебя осталось не так много времени, душа на исходе. Но я прошу от тебя лишь небольшую плату: перестать сопротивляться. Это очень важно, иначе все потеряет смысл и обернется не так, как необходимо. Ты же хочешь скорейшего спокойствия, не так ли?       — Договорились, — быстро ответила я, уже не вдаваясь в подробности его слов, молясь, чтобы он не уловил ложь, но все прозвучало настолько правдоподобно, отчего я засомневалась, не было ли это самообманом.       Люцифер притянул меня к себе и накрыл мои губы своими, стоило мне пойти у него на поводу. И мне стало до одури жарко, но я не желала избавляться от этого ощущения. Его губы обжигали, мягко сминая мои, пока вторая рука ласково поглаживала спину, поднимаясь выше, а я в этот момент перенесла свои на его голову, погружая в мягкие черные волосы, чтобы углубить поцелуй и стать еще ближе. Я приоткрыла губы и выдохнула, на короткое мгновение открыв глаза и заметив, что он поступил так же, и провела кончиком языка по его верхней губе, а потом накинулась на него со всей страстностью, наконец сплетаясь с ним языками. Есть ли что-то более интимнее, чем жаркий поцелуй, когда стараешься держаться на грани, но все летит к чертям, стоит ему отвечать еще более активно, толкаясь внутрь с безумным голодом?       Наверное, будь это слезливым фильмом, где каждый пытался отыграть свою роль на «отлично», то камера бы кружила вокруг нас, чтобы запечатлеть прекрасные кадры: океан, пик мыса и двое жадно целующихся возлюбленных на его краю. Но если внимательно приглядеться, то можно засомневаться — была ли это игра?       Я не могла оторваться от его сладких губ, которые дарили неимоверные эмоции, заставляя мою зависимость просыпаться и вгрызаться намертво в сердце. В это мгновение не получалось поверить, что мой план не полетит к чертям. Я корила себя, что позволяла поверить ему и отдавала в очередной раз свое ослабшее сердце, в котором снова образовалась ложная надежда на благоприятный исход, я наслаждалась до сумасшествия нашей близостью тел, неистово целуя самого дьявола, свою родственную душу. Он казался бесконечным, а мне было мало. Я царапала одной рукой его кожу шеи, пока второй прижимала ближе, не позволяя отдалиться и прервать столь невероятную эйфорию.       Насколько это было фантастически и смертельно, что я безвозвратно впадала в глубочайший транс, уже не веря, что смогу уйти от него. Отпустить дальше, чем на сантиметр от себя. Это жизненно необходимо, чтобы Люцифер глубоко проникал в мой рот, ласкал язык и небо, а руки лежали на этих же местах. Никогда не покидали мое тело. Навечно.

(Soundtrack: David Usher — Black Black Heart (acoustic))

      В моменты, когда он старался быть нежным, мягко сминая мои губы и притягивая ближе, чтобы согреть мое содрогающееся тело от холода и страданий, даря безмятежность и забвение, внутри закрадывались странные мысли, что его реакция на мой поступок была не такой, как я предполагала, не было криков и угроз. Люцифер был непривычно спокойный, равнодушный ко всему и уставший. Его поцелуи не были лишены былой страстности, но наполнены трепетом, который ранее был мне незнаком, хоть и ощущала я это иначе. Я пыталась убедить себя, что стала слишком морально подорванной, мысли были чрезмерно навязчивы, но это ощущение никуда не хотело уходить.       С каждым его касанием исчезало ощущение неправильности, растворялось желание сбежать, хотелось выкинуть флакон, хранящийся у сердца, в океан, и остаться здесь навсегда. Я мечтала, чтобы его слова и поступки были не притворностью, а наполнены правдивым желанием осчастливить не по моей просьбе, а потому что Люцифер сам так решил. Мои отчаянные поцелуи стали нарастать, чтобы отыскать истину во всем происходящем вокруг, а он ловко избегал ответа на мой вопрос, опуская касания губ на шею, на что я откинула голову назад, всматриваясь в голубое небо и молясь, чтобы выступившие слезы не сорвались с ресниц, но сильные порывы ветра успешно стирали их, и я прикрыла веки, лишь бы чувствовать только его. Потому что сегодня и сейчас ничего не существовало. Были только я и он. И периодически всплывающая безнадежность.       Возможно, я все внушила себе, и все вокруг — лишь плод моего больного воображения, или же мое восприятие искажалось, ведь не бывает так, что после такого количества принесенной агонии, хотелось просить об объятиях. Тянуться самой, чтобы чувствовать тепло его кожи, глубоко вдыхать, чтобы сохранить в легких его аромат, целовать, чтобы разом слиться воедино. Я сошла с ума, помешалась и стала мазохисткой. Наша связь неправильна и болезненна, ее не должно существовать, мы обязаны были не знать друг друга и жить своей жизнью, но кто-то решил, что мы являлись неотделимыми половинами, надевая оковы, которые скоропостижно убивали. И только меня. Я уверена, что, как только меня не станет, он мигом забудет обо мне, продолжая жить, а мне придется плыть по течению небытия, наслаждаясь долгожданным покоем. Да, я хотела его, но еще больше я хотела жить. Без всего этого. Но смогла бы я ради долгой жизни отказаться навсегда от Люцифера, помня его нежность?..       Но мне не выжить, это очевидно. Если я не сбегу, то обременю себя на еще большие страдания, а если решусь исчезнуть из его жизни, то мне мог выпасть шанс прожить чуть дольше и прочувствовать меньше боли. В каждом выборе есть последствия, но на какие я готова, предстояло еще выяснить. Готова ли я встретить смерть, находясь вдали от него? Принесет ли мне счастье тот факт, что я не смогу держать его руку в этот момент? Или, если я выпью зелье, все могло поменяться, и связь сжалится надо мной и даст новую жизнь? Хотелось верить, что сутки, проведенные с дьяволом, расставят все и подтолкнут к верному решению.       Люцифер оставил укус на коже шеи, стискивая пальцы на талии, а затем окольцевал ее, крепко обнимая и поднимая над землей, на что я впилась одной рукой в его плечо, продолжая притягивать к себе за волосы. Он просачивался в меня, оставляя свой дьявольский след, который делал нас схожими. Ласкал кончиком языка кожу, неторопливо поднимаясь выше, а я сгорала, пропадая. В эти мгновения я безбожно жаждала наивысшего наслаждения, соглашаясь с болью, которая последует после.       Только бы Люцифер водил по моему телу губами, сжимал его пальцами, опалял кожу дыханием и никогда не останавливался. И я смирюсь с выпавшими испытаниями. Возможно, после стольких касаний, я прогнила до самой сердцевины, как и он, уже получая удовольствие от всего, но разве это важно сейчас? Сколько бы раз он не выводил меня из себя, сколько бы раз Люцифер не прокричал, что я паду от его измен и непринятия, я обнажала свои чувства и тело, лишь бы он сгребал меня в объятия. Но стоило ему вновь вернуться к моим губам, как я пала в бездонную пропасть, горящую адским огнем, который уже сжигал меня дотла. Я согласна остаться на этом мысе навечно, только бы эта сладкая пытка надо мной продолжалась. И я готова поклясться, что никогда не устану целовать его, обнимать и на миг открывать одновременно глаза, чтобы заметить схожие чувства напротив.       И плевать, что все могло быть наглой ложью. Я была счастлива и готова к расплате.       — Мы не можем простоять тут целую вечность, хоть и этот мыс называется слишком символично, — сквозь продолжительный поцелуй рвано прошептал Люцифер, а я судорожно выдохнула, расстраиваясь, что он прервал такой момент. — Мыс Доброй Надежды одно из самых красивых мест на Земле, где мы еще не были. Тебе нравится тут?       — Звучит слишком иронично для меня, — постаралась скрыть грустную усмешку, немного отстраняясь и перенося руку на его плечо. — Очень нравится.       — Тогда не будем терять времени, у нас еще много дел, — он улыбнулся краем губ, пристально всматриваясь мне в глаза и медленно опуская на ноги. — Я же дал обещание, помнишь?       Я лишь кивнула на его вопрос, натягивая улыбку, но когда ноги коснулись земли, а его руки продолжили лежать на тех же местах, я облегченно выдохнула, продолжая утопать в его алом мареве, которое на этот раз не отталкивало, а дарило приятные сердцу ощущения. И мне казалось, что душа постепенно наполняется, а все вокруг заметили, что совершили оплошность, передумывая и преподнося новую жизнь без боли. Разрешая стать счастливыми. И будто дьявол принял меня.       Подхватив меня под коленями, он взял меня на руки, продолжая загадочно всматриваться в мои глаза, и неторопливо пошел в противоположную сторону от обрыва, а я поднесла пальцы к его лицу, нежно оглаживая кожу, чтобы запечатлеть каждую неровность в памяти. И даже не замечала, как нас постепенно затягивало в черную дымку, лишь видела горящие глаза напротив и слышала его спокойное дыхание. И чертовски плевать на мир вокруг нас, лишь бы его нежность продолжалась вечно. Даже бездна Ада была бы мне мила, если бы он так же тепло смотрел на меня.

(Soundtrack: Anna Leone — My Soul I)

      Поначалу мне не показалась тишина вокруг странной, когда черная завеса постепенно растворилась, открывая взору мир, после чего Люцифер бережно поставил меня на ноги, а я быстро перехватила его ладонь, переплетая пальцы, и когда ничего не последовало, я радостно улыбнулась и решила посмотреть, где мы оказались. И тогда-то я и поняла странность.       — А где... люди? — неуверенно спросила я, нахмурив брови и продолжая крутиться, чтобы взглядом выловить хоть кого-то.       — Ты же хотела, чтобы мы посвятили себя друг другу, — беззаботно ответил Люцифер, холодно оглядывая небольшую площадь города. — И я сделал так, чтобы нам никто не помешал: спрятал их от нас, а нас от них.       — И что это за город? — уточнила, когда потянула его за собой, рассматривая яркие небольшие дома, вдали от которых возвышались горы.       — Сегодня у нас по плану Кейптаун, — он уверенно повел меня за собой, смотря вперед, изредка кидая на меня странные взгляды, отчего я нервно кусала нижнюю губу, подозрительно всматриваясь.       — Сегодня? А завтра мы отправимся куда-то еще? — я не смогла скрыть своей радости в голосе, когда поняла, что мое счастье будет не только сегодня, и оно продлится чуть дольше.       — Да, — Люцифер посмотрел на меня, не сдерживая такой же улыбки, а я уже и забыла, что было ранее. Что было когда-то до сегодняшнего дня. Будто это было правильно, будто мы всегда были такими. А внутри все то теплело, то разрывалось, потому что странные ощущения подлинности не могли меня покинуть. Словно держаться за руки — обыденность. Быть вдвоем — естественно. — Но пускай это останется сюрпризом. Я знаю, что ты их любишь.       Меня словно облили холодной водой, от его последних слов все внутри перевернулось, ведь откуда он мог знать, что мне нравилось, а что нет? Мы никогда особо не разговаривали, я никогда не рассказывала о себе. Мы были чужими, нас объединяла только связь. Но его поведение, поступки и слова говорили об обратном. Либо я была слишком банальна в своих желаниях, либо он читал мысли, либо я и правда многого не замечала.       Я не вырвала оледеневшую руку, просто стала молча следовать за ним, уже не любуясь городом, а смотря на асфальт, который, казалось, еще немного и начнет плавиться от жары. Отсутствие людей меня не смущало, создавалось впечатление, словно мир замер, мы остались одни. Как я и желала.       Неожиданно Люцифер потянул меня в сторону к небольшому ларьку, где продавалось мороженое, а затем практически неслышно щелкнул пальцами, после чего, откуда ни возьмись, появился темнокожий мужчина пожилого возраста. Дьявол что-то произнес ему на непонятном для меня языке, и он стал активно набирать в вафельный стаканчик несколько видов мороженного, а я внимательно наблюдала, замечая, что были мои любимые вкусы, на что сначала растерянно, а потом напряженно вглядывалась в профиль расслабленного Люцифера. Забрав стаканчик, он так же растворил в воздухе мужчину, и протянул его мне, выжидательно подняв бровь, потому что я не решалась взять, продолжая хмуро вглядываться в него.       — Как ты узнал? — почти беззвучно спросила я, все-таки взяв мороженное, и перевела взгляд на него, не осмеливаясь опробовать. — И мы же не едим.       — То, что мы не едим, не означает, что не можем. И опять твои бесконечные вопросы не о том, — мне показалось, что он цокнул, но потом я, пребывая как во сне, пошла медленно с ним дальше, вглядываясь в десерт, который выглядел аппетитно, но все же подняла взгляд на Люцифера. А он быстро отвел его, но мне показалось, что я уловила странные искры. — Я буду отвечать на иные.       — И как мне понять, что они именно те самые, ведь каждый раз, когда я пытаюсь у тебя что-то выяснить, следует фраза: «Ты все сама поймешь, открой глаза» и все в этом духе, — обида в моем голосе смогла прорваться наружу, но Люцифер сделал вид, что не заметил ее, выводя меня на возвышенный пик города, откуда открывался вид на океан и мыс.       — Потому что ты сопротивляешься, — спокойно произнес он. — Поддайся тем ощущениям, и ответы пойдут не только от меня.       Повернув голову, я не сдержалась и закатила глаза, поднося рожок к губам. Слишком много загадочности, чересчур много вопросов, ответы на которые я не получила ни разу. Мороженое и правда оказалось вкусным, словно Люцифер позволил мне почувствовать вкус жизни, которой я не так давно лишилась. Почувствовать себя смертной, хоть я и так умирала, находясь в теле демона.       Когда мороженное закончилось, а Люцифер не проронил ни слова, продолжая стоять рядом и держа меня так же за руку, я облизнула кончики пальцев, поворачивая голову, и стала всматриваться в его задумчивый профиль и взгляд, направленный к небесам. Складывалось впечатление, что он посылал мольбы ангелам, о чем-то просил, не получая долгожданного ответа, и я последовала его примеру, всматриваясь в небо, которое постепенно окрашивалось в розоватые тона, знаменующие о приближении ночи. Не видела смысла в миллионный раз просить о помощи Высших существ, они меня никогда не слышали, как будто меня и не существовало вовсе.       Отпустив его руку, которая стала на сегодня моим спасательным кругом, я обняла его со спины, расположив подбородок между его лопаток, и могла только строить догадки, о чем думал дьявол. Но когда на мои ладони легли его, закрыла глаза и уткнулась лбом в спину, поджимая губы. Хотелось разрыдаться то ли от счастья, то ли от грусти, ведь так внутри все разрывалось от его странных порывов. Его действия были машинальными, я уверена, но поступал ли Люцифер так с каждой, выпускал ли свою запрятанную ласку, доказывая, что он мог быть другим. Не таким, каким его привыкли видеть: жестоким и бесчувственным дьяволом.       Хотелось верить, что такое смогла прочувствовать только я.       Хотелось стать для него особенной, что не забудет.       — Почему ты решил пасть с Небес, Люцифер? Неужели все это того стоило? — прошептала я, сильнее прижимаясь, а он раскрыл свои крылья после моего вопроса, словно желал укрыть от всего мира.       — Там я не мог получить того счастья, о котором грезил долгое время, — хрипло и тихо проговорил он, медленно гладя кожу рук пальцами. — И да, крылья — небольшая плата, я никогда не пожалел об этом решении. Только вот оно продлилось недолго. Не одна ты испытываешь чувство несчастья, Вики.       — А что это было? — вновь задала я вопрос, надеясь, что Люцифер продолжит открываться мне. Это ли не шаг к принятию?       — Это было смыслом моей жизни, ради него я мог свернуть горы и пасть в самую бездну, лишь бы не потерять. Но и потом его меня лишили, обременяя на гребаную бессмысленную жизнь в Аду.       И мне стало так больно от его слов. Он мог сделать ради своего счастья все, лишь бы получить это, но спасти меня не мог. Я не была его смыслом жизни, ради меня он не был готов пойти на жертвы. Я была никем для него. Но я все же продолжила, сглотнув нарастающий ком в горле:       — И ты не пытался отыскать его, соглашаясь со всем?       — Не пытался? — мой вопрос заставил его резко развернуться ко мне, а жар тела стал нарастать, как и его ярость. Я пыталась отдернуть руки, чтобы не обжечься, старалась спрятаться от его яростно раскрытых крыльев, которые могли убить одним взмахом, но он сильно стискивал мои запястья, со всем гневом смотря мне в глаза. — Я сделал все, чтобы вернуть это. И когда я был так близок, его вновь меня лишили! — люто прошептал Люцифер, глубоко дыша. — Но я снова обрел его, хоть и не так как желал. Но и тут я остался в проигрыше. Мой отец никогда не оставит меня в покое после согрешения, но и не только мне приходится расплачиваться за это. Скажи мне, Уокер: разве ты заслужила это? Все демоны, все, кто оказываются поблизости, страдают. И так будет всегда, пока я не найду решение, — с последним словом он отпустил меня и, подставив лицо закатным лучам, прикрыл веки.       — А я… Я не могу тебе никак помочь? — я напрочь забыла о себе, чувствуя его боль. Ее было слишком много для него, она не вмещалась в его теле и несравнима с моей.       — Ты уже это делаешь, — на выдохе сказал Люцифер и спрятал крылья за спиной, а я на его жест крепко обняла, чтобы унять страдания и вернуть прежнюю нежность. Я хотела осчастливить не только себя, но и его. Точно сумасшедшая, жалела самого правителя Ада, когда должна была бежать в противоположную сторону. — Твои страдания — ключ к счастью. К сожалению, это никак не изменить.       И вновь выстрел в самое сердце.       — Но, Уокер, — продолжил он спустя минуту. — Ты должна винить в этом только меня, не кого-то другого. Если бы не я, если бы не моя ошибка и неправильное решение, то ты бы была счастлива.       — Зачем мне кого-то винить, особенно тебя? — отчаянно прошептала я, заглядывая в его глаза, которые были наполнены горечью. — Я не хочу этого делать. Мне нравится любить тебя, если забыть обо всем другом. Я хочу тебя обнимать. Я не проклинаю нашу связь, ведь если бы не она, то мне бы не довелось прочувствовать все это. Я сомневаюсь, что кто-то бы мог сделать меня одним взглядом особенной, исключительной, — быстро проговаривала я, не отводя взгляда от него. — Рядом с тобой я ощущаю себя так естественно, что забываю, каким ты бываешь. Мне порой кажется, что так и должно быть. Что наша связь не ошибка, мы суждены друг для друга. Или я ошибаюсь?..       — Этот ответ находится у тебя внутри, и не мне надо отвечать на него, — уже спокойно отозвался он, ведя подушечками пальцев по моей щеке. — Загляни вглубь, прислушайся. Я знаю, что они всплывают, но ты их настойчиво не замечаешь. Или ты не хочешь этого делать?       — Я не могу отделить свое сумасшествие от правды, — призналась я, опуская взгляд на его шею, где находились различные татуировки. — Не могу понять, где мои мысли, а где они навязаны болью. Сложно отделить и прислушаться, поэтому следуют бесконечные вопросы. Прошу, направь меня.       — Я пытаюсь это сделать, но ты отсекаешь все мои попытки, — нежно произнес Люцифер, надавливая пальцем на мой подбородок и приподнимая голову, чтобы вновь я пропала в его кровавом взгляде. — Доверься мне, больше не сбегай. Ты должна быть рядом, только так все пройдет, как следует.       — Чтобы ты вернул свое счастье? — жалобно уточнила, еле сдерживая слезы.       — И не только.       Люцифер тоже понимал, что у меня не было выхода из сложившейся ситуации, он не мог жить, пока жила я. Но чья жизнь важнее: моя или его? Для кого осуществление задуманного было важнее? Вполне вероятно, что с нашей связью я бы не смогла получить того, о чем грезила ночами, как и он, принося агонию. Мы являлись пешками в чьей-то жестокой игре, но и остаться по итогу должен был только один. Но готова ли я умереть, позволяя ему обрести радость, подарить краски жизни? Может, все, что суждено мне обрести, — это наши короткие минуты, в которые мы можем быть собой, без стремления к своим целям? И финал у меня один.       Множество мыслей и предположений крутилось в голове, пока мы направлялись к дороге, а Люцифер обнимал меня за талию, что так же навевало кучу ненужных догадок. Я шла, словно пребывая в дурмане, не разглядывая больше яркие небольшие дома. Вроде я и получала от него то, о чем попросила, а вроде и чувство обманутости не хотело покидать. Дьявол это делал ради себя, и вряд ли он хотел проводить это время со мной. У каждого свои цели. У него — скорее отправить меня в небытие, а моя — жить. Только почему мы вели себя столь часто, словно были вечно влюблены друг в друга? Почему чувство правильности не отпускало, терзая внутренности острыми когтями?       — Прошу, — бодро заявил Люцифер, открывая передо мной дверь машины со стороны пассажирского сиденья.       Послушно опустившись, я с предвкушением посмотрела на него, когда он захлопнул дверь и стал обходить автомобиль спереди. Я не знала, что он задумал, но решила довериться. Когда Люцифер сел рядом, я закинула ногу на ногу и облокотилась на подлокотник, положив голову на его плечо. Это было так буднично и в то же время так необычно для нас, когда он мог просто переместить нас в любую точку мира.       Стоило мотору взреветь, а его правой руке опуститься на мою ногу, как мы с бешеной скоростью полетели по трассе ночного города, который на некоторых возвышенностях прятался в густом тумане. Потянувшись к панели управления, я начала переключать различные радиостанции, чтобы приправить нашу поездку музыкой, которая будет всегда ассоциироваться с этим моментом. И какое же было счастье, когда я нашла то, что надо. То, от чего у нас забились сердца.

(Soundtrack: HTMN — Colors On My Skin)

      Люцифер приоткрыл окна, пуская теплый ветер в машину, который развевал мои темные волосы по салону, и прибавил громкость. А я же, широко улыбаясь, на несколько секунд уперлась лбом в его плечо, не веря, что такое могло с ним произойти, после чего отодвинулась, положив на его руку свою, и выставила свободную по ту сторону окна, желая почувствовать скорость кончиками пальцев. Выглядывала из машины, любуясь яркими огнями города и мерцающими звездами, и счастливо смеялась, чувствуя взор алых глаз на себе.       Легкость, которой мне не хватало, просачивалась в меня, принуждая тяжелые мысли покинуть голову, даруя незыблемое упоение. Не знала, что на меня нашло, но я открыла люк на крыше, и, забравшись на сиденье, по пояс вылезла наружу, расставляя руки в разные стороны и запрокидывая голову назад. Я чувствовала полет. Как будто не было болезненного лишения крыльев, как будто ничего ранее не существовало.       А после его рука легла на голень, медленно поднимаясь выше, и я раскрыла глаза и посмотрела вниз на внешне серьезного Люцифера, который управлял автомобилем, вальяжно сидя, но я резко свела ноги, когда он добрался до внутренней стороны бедра. И резко почувствовала неприятный шлепок, вынуждающий послушаться, после чего откинула голову назад, вглядываясь в небосвод, незапятнанный тучами. Стоило нам въехать в туман, как он медленно стал стягивать мое нижнее белье вниз, добираясь до своей поставленной цели.       Нещадные порывы ветра пытались отрезвить мой рассудок, но он изначально терпел фиаско, потому что горячие касание дьявола были охватывающими и гипнотическими, заставляющими забывать обо всем на свете. Люцифер издевался, лаская кожу неподалеку от пульсирующей точки, избегая моего краха, а я молила, двигая бедрами, чтобы либо прекращал, либо закончил начатое.       Впилась пальцами в гладкое покрытие автомобиля и немного нагнулась вперед, когда он перестал надо мной издеваться, добираясь до клитора, и начал медленно кружить, то возводя меня выше Небес, то заставляя падать ниже Ада, стоило ему останавливаться. Он пытал меня легкими касаниями, но стоило автомобилю резко свернуть на трассе, выводя из тумана, как Люцифер внезапно проник в меня двумя пальцами и стал рвано двигать ими, надавливая на клитор большим пальцем. Я испытывала забытое чувство ненасытности, каждое его движение казалось первым. Точно ранее нас сдерживали, а сегодня спустили цепи, позволяя испытать все виды наслаждения.       Издала громкий стон, понимая, что сознание и реальность канули в дымку. Я подавалась бедрами, чтобы ускорить ласку, но он растягивал эйфорию, замедляя на мои просьбы движения. Адреналин бушевал в крови, создавая вихрь эмоций, отчего уже не стала скрывать своего счастья, показывая их небу, вновь подняв лицо наверх. Вела ногтями по покрытию, и, наверное, оставляла следы, но было чертовски плевать, ведь Люцифер ускорил движения внутри. Оглаживал стенки влагалища, имитируя проникновение, и, кажется, самодовольно улыбался. Точнее, я заметила это в зеркале заднего вида. Мерзавец.       Выкрикивала что-то несвязное и шире расставила ноги, окончательно пропадая в неге, которая стерла меня с лица земли на время. На то время, пока его пальцы активно двигались во мне, пока доставляли исключительное удовольствие, усиливая жажду его касаний. Я сходила с ума, сильно жмурившись, и затаила дыхание, потому что была готова вот-вот взорваться. Эта песня точно будет ассоциироваться с таким моментом.       Я и не заметила, как машина резко остановилась, а затем Люцифер заставил меня развернуться и потянул в сторону, в этот момент ускоренно натягивая платье кверху одной рукой, пока вторая замедляла движения. Закинув мою ногу к себе на плечо, он припал губами к клитору, возобновляя темп пальцев внутри, а я, чувствуя ласковые поцелуи и горячее дыхание, обессилено опустилась на локти, запуская пальцы в волосы. Это не могло быть реальностью, лишь сном, потому что невозможно разом ощутить такой спектр эмоций. Все сузилось в мире до его касаний, а я благодарила его за старания громкими стонами, в которых были намеки на его имя, признания в любви ему и его умениям.       Нет… это безумие. Как… Как потом сбежать?       Остановись. Оттолкни. Оскорби. Дай новые крылья и ломай их вечность. Забери мою душу. Измени. Имей всех на моих глазах. Только… только не будь так нежен. Не показывай своих стараний, желания сделать мне приятно. Не смотри на меня так ласково. Не прикасайся ко мне. Убей меня…       …Люби меня. Трогай меня. Уничтожай каждым касанием. Никогда не останавливайся. Будь моим. Имей языком, пальцами, членом… Своим взглядом. Обнажи свою душу. Оголи свое тело. Падай со мной в бездну. Растворись во мне.       Опустила руки на машину и прикусила губу, словно это спасет меня от взрыва на мельчайшие кусочки. Словно это удержит меня в том состояние навсегда. Люцифер всасывал клитор, иногда нажимая зубами, а пальцы набрали мучительный темп, от которого не выживают. Не сбегают. Не отпускают. Это ощущение сильнее чертовой связи. Оно закрывает двоих в одной комнате, из которой не найти выхода, да и захочется ли? Оно дает остаться вдвоем бесконечно и утопиться друг в друге. Оно заставляет признаваться в чувствах.       Я тряслась, а он удерживал меня одной рукой за ягодицу, не позволяя моему телу упасть вниз и заставляя достигнуть апогея сумасшествия. А я чувствовала его, видя перед глазами миллиарды искр. Перестала ощущать себя, лишь волны тянущейся неги прямиком в сердце, которое мигом заполнит ею все тело. Лихорадочно дышала и хотела коснуться лбом прохладной поверхности, но Люцифер потянул меня вниз, расположив у себя на коленях и водя кончиком указательного пальца по груди, когда я пыталась прийти в себя и отдышаться.       — Готова к дальнейшим приключениям? — с хищным взглядом спросил дьявол, уже кружа пальцем в районе соска.       — Определенно, да, — открыв глаза, отозвалась я и, не без труда раскинув ноги по сторонам от его, усаживаясь удобнее, оставила благодарный поцелуй, расположив ладони на его щеках. — Что дальше по списку?       — Узнаешь, — отвечая, он дернул ручку двери, и жестом ладони указал проследовать к выходу.       Стоя рядом с машиной и опираясь на дверь, я наблюдала, как он потянулся к бардачку и вынул из него «полароид», а затем, довольно оглядев меня, вышел следом.

(Soundtrack: Winter Aid — The Wisp Sings)

      Чтобы Люцифер не видел моих полыхающих щек и чересчур счастливую улыбку, я отошла от машины, разглядывая местность, куда мы приехали, спустя продолжительную и увлекательную поездку. Мы были в небольшой пещере, куда проникал лунный свет с двух сторон, не считая включенных фар со стороны трассы и из небольшой выемки, внутри которой были сооружены качели, выполненные из веревок и дощечки.       Я слышала, что он шел за мной, чувствовала его довольную улыбку на себе, ускоряя шаг, чтобы быстрее оказаться там и увидеть, что было снаружи. Прикусив губу, обернулась, и он в тот же миг сделал фото, на что я остановилась, чтобы дождаться и попробовать уговорить на совместную фотографию, которую я бы забрала с собой. Когда я смотрела на него, я видела в его глазах те же искры, что и у меня, которые, кажется, освещали ярче, чем свет, попадающий сюда. Люцифер отвел глаза, рассматривая снимок, а затем спрятал в карман брюк, а я поджала губы, надеясь, что он не сожжет его по окончании, радуясь, что наконец-то все закончилось. Я мотнула головой, чтобы унять мерзкие мысли, которые заставляли погибать, и продолжила идти, приближаясь к качелям.       Опустившись на прохладную дощечку, я держалась одной рукой за канат и смотрела вперед, где был песчаный берег и спокойный океан, в котором отражались мириады звезд. Я и не заметила, как рядом оказался дьявол и положил свою горячую ладонь на мою. Люцифер слегка покачивал нас и не проронил ни звука. А мне казалось, что все было сном. Самым прекрасным сном. И мы в нашем Раю: маленьком, в который не проникал даже ветер, а вокруг нас ночь, как его темная душа, но в ней присутствовал мой свет — звезды и лунная дорожка. Они нагло врывались в его тьму и придавали прекрасные краски, которые приносили гармонию. Словно мы являлись гармонией.       Хотела, чтобы это оказалось сном, а я крепко спала в своей кровати, уставшая от бесконечного горя. Я хотела бы, чтобы он любил меня в нем — искренне и безотказно. Да, мир не останавливался на нем, и были те, кто тоже могли бы принести мне облегчение, но стремилась ли я к этому? Пускай меня похоронят после этих дней, пускай мне больше не доведется испытать вновь этих чувств, которые окрыляли не меньше, чем крылья. Я ни разу не пожалела о своем решении и просьбе.       — Это же не сон? — решилась спросить я, переведя взгляд на дьявола, который поступил так же.       — Нет, Вики, — ласково ответил он и пододвинулся ближе, а я счастливо опустила голову на его плечо, возвращая взгляд к горизонту. — Ничего реальнее не существует.       — И мы тоже могли бы быть реальностью? — прошептала я, когда он взял мои оледеневшие руки в свои и стал согревать.       — Почему нет? — его дыхание опалило кожу лица, и я приподняла голову, боясь услышать продолжение или правду, на которой наша идиллия могла закончиться и кануть в Лету. — Нам же хорошо вдвоем, не так ли? Посмотри, вокруг никого нет, а нам никто и не нужен, — произнося, он поднял руку и стал невесомо оглаживать кончиками пальцев губы. — Ты же чувствуешь это, скажи?       — Всегда, — я взяла фотоаппарат, который лежал между нами, и щелкнула нас, надеясь, что лунный свет освещал достаточно.       Снимок медленно вылезал, а я опустила взгляд, всматриваясь в постепенно проявляющееся фото. И оно было идеальным. Мы были идеальны. Люцифер смотрел на меня так нежно и правдоподобно, а мой взгляд выражал вселенскую любовь, словно так было всегда. Что не сегодня у меня сон, а все, что было до этого. Вот реальность. И мир к нам благосклонен и позволил жить друг для друга.       Я поднялась и опустила «полароид» рядом с Люцифером, продолжая держать в руках снимок, и вынула стеклянный флакончик, наврав ему, что это мое лекарство, которое дает Мими для того, чтобы мне было чуть легче, а он, на удивление, поверил, не задавая лишних вопросов. Опустила фотографию и тюбик на деревянную поверхность и стала медленно идти назад, позволяя еще теплому песку утягивать стопы. Стягивала неторопливо платье, не отрывая глаз от дьявола, который следил за каждым моим движением, и приближалась к океану.       На песок за платьем последовало и мое нижнее белье, а потом я развернулась и направилась на глубину, ощущая в теле легкость. Стоя в воде по грудь именно в том месте, куда падал лунный свет, я смотрела на небо, а затем прикрыла веки, слыша, как Люцифер стал приближаться. Он ласково провел кончиками пальцев по спине в тех местах, где ранее находились демонические крылья, а я боялась сделать вздох, который бы мог испортить все и спугнуть.       Перекинул мои волосы на плечо и нагнулся, опаляя кожу шеи своим дьявольским дыханием. И мое сердце сделало лишний удар. Касания рук опускались, переходя на талию и живот, а я потерялась в ощущениях, неподвижно стоя, пока легкие волны пытались растворить нас. Мы прокляты, иначе и быть не могло. Наша связь — это кара. Наши ощущения несравнимы ни с чем, когда мы изучали тела друг друга. Мы так идеально подходили, но я не могла понять, почему непосильные испытания пали на нас. Почему нас хотели лишить этого. Неужели, мы настолько сгнили, что не заслужили этого, лишь короткие мгновения?       Я развернулась к нему и сразу же упала в горячие сердцу объятия. Водила губами по татуированной груди, и боялась, что когда-нибудь все закончится. Не могла жить сегодня и сейчас, думая о последствиях. Я не могла окончательно расслабиться и отпустить все.       Впилась пальцами в его спину, когда он обвил меня руками, прижимая настолько близко, что невозможно было сделать вдох. А Люцифер, кажется, дышал за нас двоих, обнимая столь крепко, словно боялся отпустить меня. Словно переживал, что океан утащит меня на дно. Или я растворюсь в воздухе, оставляя его в одиночестве. Поднимала поцелуи выше, надеясь скорее добраться до сладостных губ, и, когда я открыла глаза, чтобы найти в нем то же желание, Люцифер резко поднял меня, на что я обвила его торс ногами и была до одури счастлива, когда он припал к моим губам быстрее, чем я желала.       И мы пропали. Вместе. Сгорели. Пали. Погибли.       Оттягивала его волосы, углубляла поцелуй и сменяла на укусы. Обводила его губы языком и опускалась ниже, переходя на шею, чтобы не обделить ни одну часть тела. А он сжимал мои ягодицы. Болезненно, до моего шипения. Люцифер позволял хриплым стонам вырываться из его груди, а я на это яростнее всасывала кожу, лаская кончиком языка, и оставляла поцелуи везде, куда могла дотянуться. Он оставлял на моем теле следы, переместив одну руку на талию и вдавливая пальцы до гематом, когда я кусала его мочку уха и что-то шептала.       Дьявол укрыл нас крыльями, которые местами были мокрыми, позволяя мне углубиться в своем сумасшествии. Да и была ли я одна такой, когда он не меньше желал происходящего? Ведь наши сердца, желания и стремления одинаковы.       Не смогла больше оттягивать слияние наших губ и вновь впилась, сминая их со всей ненавистью и отчаянием. С безграничной ненасытностью. Люцифер впитывал каждый мой стон и выкрик, когда он перебарщивал с нажатием пальцев на кожу и погружал свой язык в мой рот, упиваясь моей скорой погибелью. Нет вкуснее губ. Никто не мог целовать так грубо и страстно. Еще не родился и не родится кто-то, кто мог бы ослеплять меня и заставлять неистово отдаваться. Он мой опиум.       Я хотела его. Мечтала о нем. И его отдача кричала о том же.       Прогнулась и опустила одну руку вниз, чтобы скорее мы стали одним целым. Обхватив его член рукой, приподнялась и направила в себя, ощущая, как ток стал разноситься по телу, но Люцифер не хотел размениваться на нежность и нерасторопность. Он резко толкнулся, входя до основания, отчего мне пришлось оторваться от его губ, чтобы блаженно выкрикнуть. Секундная боль сменилась бурей. Молнии метались под кожей, воскрешая мою погибающую душу. Мне так казалось.       Люцифер не двигался, позволяя прочувствовать его внутри себя, ощутить наполненность и эйфорию. Черт, я боялась, что взорвусь от апогея эйфории. Все это стало моим наркотиком. Он моя зависимость, а я его. Потому что нельзя так касаться и быть притворным. Нет, он желал меня не меньше. Любил входить в меня, чередовать сладостную боль с наслаждением, от которой я теряла рассудок. Как и он.       Мы были больны в своих желаниях. Мы были больны друг по другу. Мы были неподвластны своей тяге, она заковала нас. Ее не разрушить, как бы он не пытался. Даже когда смерть разлучит нас, она будет связывать нас. Я уже в его голове. Он в моей голове.       Люцифер во мне.       Он сделал резкое движение, снова толкаясь до основания, а я задрожала, закатывая глаза. Не могла вымолвить ни слова, как и он. Сегодня мы молча отдавались, рассказывая о своих чувствах касаниями губ и рук. В нас отсутствовало стремление причинить боль, разрушить всеобъемлющее удовольствие. Не хотелось прятать за угрозами и грубыми высказываниями свои желания. Это было признанием и исповедью.       Не могла быть так долго вдали от его губ, впиваясь с небывалой страстностью. А он отвечал не менее интенсивно, начиная рвано двигаться, сжимая ягодицу до моего писка, прижимая и стягивая кожу талии пальцами, на что я кусала до капель крови. Люцифер каждый раз открывался мне с новых сторон, что было сложно определить, какая же являлась истинной. Где не было игры? А продолжалась ли она сейчас?       Я не сразу почувствовала, как вода постепенно убывала, а тело стало холодить от ночного воздуха и многочисленных капель, но Люцифер выбивал холод из меня, размеренно входя и согревая объятиями. А затем, выйдя на берег, встряхнул крыльями и опустился на песок, ложась на спину и утягивая меня за собой. Не позволял освободиться из объятий, терзая мои губы и тело, и неистово вдалбливаясь. Оставлял красные следы на коже, то опуская руки на ягодицы, то надавливая на плечи, принуждая сильнее выгибаться. Дьявол был безжалостен в своих желаниях... Но это было так прекрасно.       Перевернулся, прижимая к земле и не размыкая объятий, а я ноги старалась выше закинуть, чтобы углубить проникновение. Чтобы чувствовать каждый сантиметр его члена и упиваться ощущениями. Выгнулась и запрокинула голову, давая ему новые области для жарких поцелуев, а он послушно опускался, проводил языком по ключицам. Освободив одну руку, он сжал мою грудь, а потом оттянул сосок, вырывая протяжный стон.       А потом вновь перевернул нас, позволяя уже мне управлять. Стала активно двигать бедрами вверх-вниз, чтобы достичь пика, но в тот же миг мечтая, чтобы упоительная пытка не заканчивалась. Наши тела были в песке, наше сознание улетело далеко за пределы реальности. А мы старались отдаться друг другу всецело. Словно это последний наш раз. Последний секс. Последние поцелуи. Последние секунды, проведенные вместе.       Щелчок пальцев на секунду отрезвил сознание, и я успела уловить перемещение, заметив, что мы оказались на диване в неизвестном доме, но прикрыла веки, когда толчки стали бешеными. Резкими. Адскими. Невыносимыми. Лучшими. Нужными.       Наше наслаждение, казалось, длилось секунду, но за окном оттенки неба свидетельствовали о приближении утра. Мы не уставали, мы не могли упиться. Мы испытывали оргазмы, невероятную эйфорию и счастье, и, не позволяя выдохнуть, возобновляли наши ласки. Наверное, мы успели опробовать каждую поверхность, каждую комнату. Мы не разговаривали, только смотрели в глаза и утопали друг в друге. И растворялись. И исчезли, засыпая на шелковых простынях, когда силы покинули тела, а пик наслаждения был достигнут не раз. В обнимку, с поцелуем в лоб. С глубокими вздохами, чтобы заполнить все клетки тела друг другом.       И мы смогли насытиться.

(Soundtrack: J2 feat. Eivor — I Am Fire)

      Яркое освещение на короткое мгновение ослепило меня, но я смогла снять пелену, часто проморгавшись, и окаменела, но мне было не суждено поддаться этому чувству, потому что Люцифер, на спине которого красовались белоснежные крылья, кружил меня в медленном танце. Не было музыки, были лишь мы вдвоем в просторном белоснежном зале. И я в платье такого же цвета. Я обомлела. Не могла оторваться от его голубых глаз, которые были столь непривычны. Все было странным.       Кое-как отведя взгляд от его радужек, я стала вертеть головой, видя, как сотни ангелов стояли вокруг нас, со страхом распахнув глаза. А чувство всепоглощающего и пожирающего испуга стремительно нарастало, как и наш ритм танца. Я чувствовала, что мы поступали неправильно, оскверняли Небеса своим поступком, но не могла остановиться, словно находилась не в своем теле. И такая тяжесть в спине...       Повернула голову и непонимающе свела брови, заметив ангельские крылья... Что за чертовщина?       Кожа полыхала, становилось до невыносимости жарко. Мне казалось, что я стала заживо гореть, но вернув взгляд к восторженному Люциферу, успокоилась. Шепот за спиной заставлял страх прорываться, но я твердила себе, что нельзя отпускать его. Что надо продолжить этот странный танец. А потом я услышала музыку наших сердец. Они бились в унисон, создавая нужный ритм для движений.       Перенесла руки на его шею, ласково поглаживая, а Люцифер стал счастливо улыбаться, одобрительно кивнув. Шум нарастал, но все перестало иметь значение. На заднем фоне слышались гневные выкрики, на что дьявол прижал меня к себе и впился в губы невероятно нежным поцелуем. Вкладывал весь трепет, успокаивал касаниями крыльев, внушал доверие. Он признавался в любви, а я верила... Так глупо.       — Как вы посмели?       Раздавшийся мужской выкрик заставил желание сбежать и спрятаться затуманить разум, на что я пыталась вырваться, но Люцифер не позволил, открыв глаза и посмотрев куда-то за мою спину. Но через какое-то время все же дал мне сделать вздох и с хищной улыбкой посмотрел на кого-то, а я боялась перевести взор, сильнее впиваясь в его пиджак пальцами. Словно так я смогу выжить. Словно он мое спасение.       И раздался оглушающий звук, а пол стал уходить из-под ног.       Я цеплялась за Люцифера, а он за меня, пока падали в беспроглядную бездну. Мы летели с невероятной скоростью вниз. Почувствовав сильнейшую боль в спине, я со слезами посмотрела на него, заметив, как его глаза стали постепенно приобретать привычные оттенки, как и его крылья. Они сгорали в оранжевым пламени, приобретая демонический вид... Когда я замечала краем глаза, что полностью покрывалась синим огнем.       Видела, как моя кожа стала покрываться трещинами, из которых просачивалось пламя, и не сдержала истошного крика, хватаясь за руки Люцифера, которые стали терять меня из-за бешеного падения. От моих крыльев не осталось ни пепла, лишь угольки на спине. И я постепенно растворялась в огне, понимая, что мое падение не будет в том же месте, где и его... Меня ждала иная кара. Все было ошибкой.       — Смирись, — прозвучал голос за спиной, когда я проснулась в холодном поту и с диким сердцебиением. Я до сих пор ощущала касание пламени, как горела. А Люцифер прижимал к себе со спины, держа за горло, чтобы я не издала ни звука. — Прими это, тебе не избежать предначертанного, Уокер. Ты обязана дойти до конца.