Приласкай меня муками

«Но сквозь слезы вижу, как пробивается ослепляющий свет, знаменующий рассвет после бесконечной ночи».

      Свою жизнь после смерти я видела никак иначе, как бесконечное бегство навстречу желтой луне, что казалась столь близкой, и я неустанно протягивала руки, надеясь, что она благосклонно подарит мне спокойствие, которое исходило из ее свечения. Но этого никогда не случалось. Она насмехалась надо мной, создавая иллюзию близости.       Меня все оставили в безысходном одиночестве, когда я в очередной раз смиренно склонилась на колени, моля о недостижимой свободе, проговорив напоследок: «Смотри на свет и никогда не оборачивайся, иначе темнота тебя погубит», а я еле сдерживала себя в неутолимом желании повернуть голову, когда ощущала на шее горячее и ровное дыхание, от которого становилось тепло внутри, словно и свет мне не нужен. И свобода толком перестала иметь значение. Все забывалось от одного выдоха, который проникал и намертво закреплялся под кожей.       Поднявшись на ноги, я смотрела на луч света и не двигалась, иногда сильно сжимая веки, чтобы перебороть необъяснимую тягу. Такую странную, но острую и приятную потребность, которая образовывала щекочущее чувство в районе сердца и низа живота. Стоило мне вновь открыть глаза, задержав дыхание, и сделать шаг навстречу яркому свечению, как я чувствовала легкое и нежное касание на коже спины, отчего все тело покрывалось приятными мурашками.       И это не могло продолжаться вечно. Я не смогла противиться.       Меня искусили сделать опрометчивый шаг. Он сбил меня с пути... А я толком и не сопротивлялась. Повернув голову, я первым делом увидела бордовые крылья, которые пытались укрыть меня, но свет их словно отталкивал, на что они прятались во мраке, продолжая свои бесконечные попытки уберечь меня и спрятать. Я тяжело сглотнула и развернулась, сразу встречаясь с кровавыми радужками, и пропала навечно. Утонула и даже не взмолилась о помощи. Я забыла о своем желание выжить. Мысль о стремлении стать счастливой и свободной скоротечно покинула меня. Я не смогла отказаться от него, словно...       Словно нет смысла продолжать существовать, если я перестану ощущать и видеть его. И это же читалось в его бездонных зрачках, посмотрев в которые, я обратилась в бегство во мрак.       Не могла произнести и слова, удивленно и влюбленно разглядывая своего искусителя, и даже не замечала, как свет отдалялся, погружая нас в беспроглядную темноту, которую озаряли лишь его мерцающие рубины. И первое время мне было необъяснимо хорошо. Я чувствовала счастье, такое вязкое и упоительное. Оно затмило зрение и сознание, заставило меня броситься в объятия, которые были жизненно необходимы до потери пульса.       Но вскоре темнота принесла с собой холод и зудящую боль в груди.       Я испугалась, с трудом оборачиваясь на тонкую полоску света, и стала бежать к нему, слыша тяжелые шаги за спиной. Демон пытался ухватиться за меня, окликнуть, но с каждой секундой я чувствовала, что угасала вместе с жизненным источником. Мне до одури хотелось остаться тут с ним… Но надолго ли это получилось бы?..       Да, именно так я все и представляла. И я оборву все, не дав темноте поглотить меня. Успею ухватиться за последнюю нить света, получая долгожданное освобождение... И обязательно сожгу свое влюбленное сердце, которое было исколото иглами, и продолжу жить.

(Soundtrack: Luca D'Alberto — Yellow Moon)

      Яблоко за яблоком стали медленно выкатываться из перевернувшейся корзины, которую я выронила из-за неожиданного перемещения. Молча, не позволяя вырваться крику, разрезающему горло, стояла и смотрела на раскиданные плоды на золотистом песке, не в силах оторвать взгляд и оглядеться. Один медленно покатился, все больше отдаляясь от меня, а я следила за ним, испуганно сведя брови. Я видела краем глаза, что вокруг меня все было окружено бесконечным песком, пока ноги постепенно нагревались от его высокой температуры, но не могла двинуться, пребывая в оцепенении и тревоге.       Мне было неописуемо страшно. Я не понимала происходящего, но чувствовала, что не должна была тут оказаться. Ощущала опасность кончиками пальцев, которые покалывало от перенапряжения. Медленно, практически неощутимо, ветерок стал нарастать, подхватывая песчинки, а я часто моргала, уже растерянно оглядываясь и не видя никого поблизости. Обняв себя за плечи, я повернулась лицом к ветру, пока мои черные волосы спутывались позади, и не знала, чего ожидать и как вернуться обратно.       Маленькая точка в голубом небе привлекла мое внимание, и я стала всматриваться в нее, постепенно узнавая знакомые бордовые крылья, и короткий выдох слетел с губ. Мое сердце остановилось, не веря увиденному, отчего я едва смогла снова набрать воздух в легкие, делая неуверенные шаги вперед. Я приподняла подол ситцевого платья и уже бежала, не скрывая широкой улыбки, напрочь забывая о беспокойстве. Забывая о предостережениях, которые упорно бились в голове. Перестала чувствовать коварную западню, ведь тут был он. Песок пытался замедлить мой бег, утягивая стопы глубоко, но я изо всех сил устремилась навстречу к нему… Я не могла поступить иначе.       Когда он опустился на песок неподалеку и начал всматриваться в меня с таким же недоумением, я остановилась, боясь, что все могло оказаться иллюзией и он растворится в воздухе. Но даже если это и был мираж, то он стал самым прекрасным за последние годы. Его глаза преследовали меня даже наяву; читая книги, я представляла только его. Я грезила и молила о единственной встрече с ним, и сегодня мои мечты исполнились.       Глаза наполнились счастливыми слезами, руки опустились, а мы все продолжали смотреть друг на друга, страшась приблизиться. Ветер усиливался, уже не щадя нас жаром, но мы стояли словно статуи, наблюдая друг за другом с любовью. С самой искренней и чистой. Ни он, ни я не верили, что спустя столько времени нам удалось встретиться вновь. Он стал взрослее с последней встречи, но не менее красив. Я видела, как его крылья стали могущественнее и сменили окрас, но они не вызывали во мне столько эмоций, как глаза: алые и горящие… И они не пугали меня. Мне становилось теплее.       Я сделала шаг к нему, но Люцифер резко отвел взгляд мне за спину и щелкнул пальцами, прячась в странной темной дымке. Отчаянный ужас во взгляде — это единственное, что я успела заметить, прежде чем он испарился.       Я повернула голову и увидела высокого мужчину с белоснежными волосами до плеч, который стоял в нескольких метрах от меня и нахально усмехался. Когда я вернула взгляд к тому месту, где ранее стоял Люцифер, напротив меня резко возникло черное облако, а после появился и он сам, крепко впиваясь пальцами в мои плечи. Все заняло буквально секунду с момента его исчезновения до того, как я упала к нему в объятия.       — Люцифер, любовь моя... Это сон? — со слезами прошептала я, крепче обнимая и боясь перестать чувствовать его вновь, а потом подняла голову, заглядывая в его глаза, и прошептала с мольбой: — Прошу, больше не отпускай меня. Никогда.       — Если это так, то я не хочу, чтобы кто-то из нас просыпался, — ласково произнес он, пока вокруг нас сгущалась черная дымка, а затем быстро добавил, наклоняясь: — Никогда, — и я стала задыхаться от радости. От любви, разрывающей сердце.       Но что-то сдуло нарастающий туман, возвращая нас на прежнее место. Люцифер резко укрыл нас крыльями, пряча от секундной яркой вспышки света, а я задыхалась от жжения в ногах, которое постепенно поднималось вверх по телу, принося нестерпимую боль. Я поджала губы, чтобы не прокричать, и смотрела только в его горящие глаза, замечая, как белоснежное пламя, окутавшее меня, освещало все в коконе. Старалась быть сильной и не показывать слез, но они не слушались меня, стекая по щекам, которые покрывались трещинами.       Я подняла руки и прислонила их к его щекам, а затем встала на цыпочки и потянулась, чтобы напоследок почувствовать вкус его любви, но Люцифер не дышал и смотрел на меня с животным страхом, не наклоняясь для ответа. А затем и его крылья поникли, открывая нас потоку знойного ветра.       Я видела, как он сломился.       Я почувствовала, как он менялся в тот миг.       Я слышала, как что-то щелкнуло в его сердце.       Я видела, как уничтожающее пламя вспыхнуло в его глазах.       Мне стоило больших усилий, чтобы притянуть его к себе и впиться в губы. Я вкладывала в поцелуй все свое сожаление, пока постепенно покрывалась глубокими трещинами, откуда исходило пламя, которое даже беспощадный ветер не мог потушить. Не нужно было слов, чтобы прокричать о своей любви, бешеный стук сердца говорил сам за себя. Мои касания кричали обо всем. Я сминала его губы со всей нежностью, стараясь заглушить внутреннюю агонию и грусть. А Люцифер не сразу стал отвечать, боясь ускорить процесс горения.       Но стоило ему приоткрыть губы, как я ворвалась, напоминая о наших проведенных вместе страстных ночах. Каждым движением молила забыть о том, что будет дальше, прося о секундах счастья и забвения. Наши языки сплетались и ласкали друг друга, когда Люцифер уже и вовсе забыл обо всем, отчаянно цепляясь за каждый миг наслаждения. Мы прощались навеки и клялись в своей любви. Я сгорала от чувств и предательства со стороны собратьев… А он нагревался до температуры пламени, отчего становилось невыносимо горячо, но было безразлично.       Огонь покрыл все мое тело, не касаясь Люцифера, а мы неустанно и ожесточенно целовали друг друга, словно все было наивной иллюзией. И я почти поверила в это до того момента, пока ветер вперемешку с песком не унес мой прах далеко-далеко, забрав с собой и его сердце, способное на что-то высшее, и оставляя дьявола в вечном одиночестве, в котором он не найдет утешения и спасения, пока где-то стоял бывший ангел и с упоением наблюдал за открывшейся печальной картиной.       Я открыла глаза, сразу встречаясь с тусклым солнечным светом, который пытался пробраться в нашу комнату через кирпичные стены дома напротив. До сих пор чувствовала его руку на своей шее, оставаясь все в том же положении, — крепко прижатой к его груди, когда он ночью заставил меня вновь погрузиться в очередной кошмар. Оттолкнувшись от него, я упала с кровати и стала ползти к ближайшей стене, чтобы быть как можно дальше от монстра, но Люцифер лишь расслабленно сел на кровати и, окинув меня суровым взглядом, поднялся, взмахнув величественными крыльями, сразу облачаясь в черный костюм.       — Я больше не могу видеть эти сны! — истерично завопила я, пытаясь избавиться от остаточных картинок и вцепившись пальцами в корни волос. — Почему ты так жесток со мной? Ты дал обещание, что проведенные дни на Земле будут иными…       — Одевайся, — возвысив голос, сказал Люцифер, образовывая платье на краю кровати.       — Я больше никуда с тобой не пойду. Передумала, — горячо возразила я, вставая на ноги, но не решалась отойти от стены, словно она была источником моей безопасности. — Отправляй нас обратно в Ад. Твои шутки с моим сознанием перешли черту.       — Одевайся, Уокер! — резко повторил дьявол, поворачивая голову в мою сторону, а потом сделал шаг, когда я уперто оставалась на месте и скрестила руки на груди, не соглашаясь с ним. — Иначе я сам это сделаю.       — Ты не посмеешь, — обрывисто вставила я, смотря на него исподлобья. — Я уже сыта тобой и твоим бессердечием.       — Еще как посмею.       Люцифер молниеносно оказался возле меня, вмиг срывая полупрозрачный пеньюар, а затем прижал к стене, поднимая мои руки вверх и угрожающе нависая. Тяжело сглотнув, я с вызовом посмотрела на него, начиная активно сопротивляться, но что я могла сделать с его силой и напором? Запястья изнывали под его хваткой, пока я старалась выбраться из-под него, продолжая смотреть на дьявола со всей ненавистью, что поселилась в моем сердце, и которую несла разъедающая пустота внутри.       — Отпусти меня, иначе я буду кричать, — люто прошептала я, потянувшись к его губам.       — Кричи, — мрачно усмехнулся Люцифер, а затем медленно опустил взгляд на мои губы и тихо произнес: — Вряд ли тебя кто-то услышит.

(Soundtrack: Ella Eyre — Together (acoustic version))

      Я резко отвернулась, когда он намеревался впиться в мои губы, чтобы затмить разум притягательной похотью, но дьявол не намеревался останавливаться. Он резко перехватил мои запястья одной рукой и перенес свободную руку на мой подбородок, сильно стискивая его пальцами и поворачивая обратно, на что я поджала губы и сильно зажмурилась. Чтобы не повестись на очередную уловку, которая наверняка бы подействовала. Так было всегда. И навряд ли сегодняшний день стал бы исключением.       Люцифер сильно надавил пальцами на щеки, все же открывая мой рот, и сразу припал губами, но я сопротивлялась и не отвечала. Даже не дышала. Сминал мои губы так страстно и жадно, а я все отсчитывала минуты своей победы, что смогла удержаться на плаву и не утонуть в очередной раз. Люцифер неутомимо оставлял россыпь поцелуев на щеках, подбородке и возвращался обратно к губам, а я продолжала сжимать веки, непрерывно вырываясь.       Его рука ласково опустилась на шею, а после плавно скользнула вниз, лаская кожу спины, и мое тело поддавалось его напору, покрываясь мурашками и дрожью. Меня лихорадило, но я стойко выдерживала его действия. И… У меня практически получалось.       Он опустил и завел мои руки за спину, пока мое сбившееся дыхание обрушивалось на его кожу, отчего Люцифер увеличивал натиск, уходя требовательными поцелуями на шею. Мое сопротивление уже не казалось таким активным, но я вбивала себе в голову, что это все дьявольские ухищрения, чтобы вновь сломить меня, отыскав слабую точку... И, черт, кажется, он нашел ее. Надо было сбежать сразу, не соблазняясь на последние дни с ним. Было необходимо все оборвать в тот миг, как волшебное зелье попало в мои руки. Надо… Надо бежать. И остаться, позволяя вытворять со мной безрассудства.       Щелчком пальцев дьявол перенес нас на кровать, продолжая сжимать мои запястья за спиной и уже нависая надо мной, остервенело впиваясь губами в кожу шеи, а я, неосознанно выгнувшись, хватала воздух губами, без возможности сделать вдох. И молилась, чтобы он не опустился ниже и не сорвал мои цепи, которые до последнего пытались удержать меня в состоянии ярости. Только... Нет. Люцифер, словно прочитав мои мысли, стал продвигаться ниже, не пропуская ни один сантиметр кожи, и, когда его губы сомкнулись на соске, я выругалась вперемешку со стоном.       Я пыталась его столкнуть, когда вспышки здравости возвращали меня в прежнее состояние, но потом обмякла, подставляя грудь под его ласки. А он не скупился на них, лаская то одну, то вторую, жадно кусая кожу между. И еще, как назло, его пальцы свободной руки очерчивали круги внизу живота, но не добирались до цели. Люцифер медлил. Издевался. Играл на контрасте, заставляя меня сойти с ума и стать покладистей. И я стану... пока он будет доставлять наслаждение, от которого было невозможно отказаться. Но стоит ему сделать шаг от меня, как я верну свое самообладание и закончу начатое.       Даже через плотную ткань костюма я чувствовала его жар, сгорая дотла, и я была бы не прочь вспыхнуть и отправиться в забвение по окончанию. Горячие и властные поцелуи искореняли сомнения и страхи. «Еще и еще», — именно это я мысленно выкрикивала, а может, просьбы и сорвались с моих губ, желая быть услышанными.       — Ты принадлежишь мне, — пылко говорил Люцифер, вернувшись к моим губам и целуя нижнюю, а я мотала головой, когда его пальцы скользнули выше, забегая на грудь и играя с сосками. — И я тебя никогда не отпущу. Даже не проси об этом, — он укусил за нее и немного оттянул, а затем стал опускаться к мочке уха, чтобы прошептать убийственное: — Считай, что ты моя собственность. Не только по велению Шепфа. Я сам того желаю. Даже если бы ты не была моей якобы родственной душой, то я бы нашел тебя и имел. Столько, сколько мне надо. Я хочу тебя каждой клеточкой своего прогнившего тела, и я знаю, что ты желаешь того же, — говорил он, обдавая кожу опаляющим дыханием, а я и слова в упрек не могла вставить, понимая, что он прав как никогда. Но это только сейчас, пока он на мне. — И так будет навечно. Мы прокляты, Уокер. И мне чертовски это нравится, — Люцифер не скупился на нежность и грубость, оставляя касания губ и укусы на шее, переходящие все ниже, вновь опускаясь до груди, пока сумасшедший стон не вырвался из меня, говоря о крахе. — Вижу, ты поменяла свое решение, а теперь одевайся.

(Soundtrack: Sleeping At Last — Neptune)

      Спина резко опустилась на кровать после его слов, и я открыла глаза, посмотрев на белоснежный потолок. Губы невольно поджались, когда осознание, что Люцифер в очередной раз отвлекал меня и запутывал, выстрелило в голову, после чего, сощурив глаза и переведя взгляд на его довольную усмешку, которую очерчивали пухлые губы, полыхнула яростью и оттолкнула его, мигом вскакивая на ноги и натягивая платье, теперь уже избегая пересечения взглядов. Иначе не сдержусь и замахнусь, ведь руки сами сжимались в кулаки, не слыша моих внутренних криков держаться. Мерзавец. Он доведет меня.       Когда тонкие серебряные бретельки платья оказались на плечах, я сердито посмотрела на дьявола, который все это время лежал на боку, подперев голову кулаком, и, я уверена, пожирал взглядом каждое мое действие. И только по окончанию его глаза устремились в мои, полыхая знакомым пламенем. Ну уж нет.       Я даже не стала оглядывать номер отеля, в котором мы оказались поутру. И не стала задавать вопросы, в каком городе находились, прямиком устремляясь в сторону двери, которая, я надеялась, вела к выходу из этого чудовищного ада. Попутно вставила стопы в туфли на чертовой шпильке, чуть не потеряв равновесие от нарастающего раздражения, и уверенно пошла вперед, не слыша шагов позади. И только моя рука потянулась к ручке, как Люцифер оказался рядом со мной, распахивая дверь, на что я закатила глаза и ступила за порог, не желая оказываться с ним поблизости.       «Уокер, у тебя не получится сбежать от него. По крайней мере, пока он находится в сознании, поэтому просто терпи и жди ночи», — мысленно уверяла я себя, пока Люцифер позволял мне идти впереди. И пока я чувствовала его колючий взгляд на ягодицах, отчего мне пришлось стиснуть зубы и ускориться, чтобы скорее оказаться на улице... Но я не предусмотрела, что сначала мы должны оказаться вдвоем в лифте, дверцы которого распахнулись, когда попались мне на глаза.       Люцифер зашел за мной следом, встав позади. Слишком близко. Выжигая весь кислород в моих легких. Задевая костяшками пальцев кожу запястья, он нажал на кнопку сбоку, и двери медленно закрылись. Я прикрыла веки. Уверена ли я, что смогу сбежать? В такие моменты сильно сомневалась.       Мы медленно опускались вниз, или мне так казалось. Дьявол не притрагивался ко мне, позволяя сгореть под его тяжелым дыханием, которое стало слишком близко ощущаться. Оно чересчур неторопливо перемещалось с плеча на шею, а мне оставалось лишь задерживать дыхание, борясь с мурашками, которые прорывались и хотели рассказать ему о желании закончить, что происходило не так давно.       — Расслабься, малышка, — прошептал он, когда я молниеносно оказалась прижата к его твердой груди. Люцифер крепко обхватывал мою талию рукой и сжимал пальцы на ней, а я опять была готова сорваться и забыться. Мне даже не помог глубокий вдох. — Я еще успею в тебе побывать. Наш последний день свободы только начинается. Наслаждайся моментом.       И он припал губами к моей шее, вновь лишая рассудка, отчего я впилась ногтями в его предплечье и закусила губу. Скользил губами по всем чувствительным точкам, лаская языком, а мне уже казалось, что мы никогда не выйдем из этого лифта. Кусал, оставляя отметины зубов, и перемещался ниже, а я запрокинула голову набок, на миг покоряясь. Сжал пальцами свободной руки грудь и приподнял над полом, а мне было сложно бороться с ним, когда я почувствовала твердость в его штанах. Меня до безумия радовал тот факт, что он хотел меня всегда и везде... Но было ли такое только со мной?       — Ты сильно заблуждаешься, что я в этом нуждаюсь, — сдержанно произнесла, когда двери лифта распахнулись, и я оказалась вновь в устойчивом положении, после чего выбежала, держа между нами безопасную для меня дистанцию.       — Лгунья, — усмехнулся Люцифер за спиной.       Я решила ничего не отвечать, смотря перед собой, и старалась выкинуть из головы, что происходило между нами. Наша химия была невероятной, мы стали слишком привязаны друг другу, в особенности за последние дни. И я понимала, что с наступлением утра все изменится, даже несмотря на то, что я могла бы решить оставить все как прежде. Он изменяет и уничтожает меня, высасывая душу каплю за каплей, а я цепляюсь за последние часы жизни, не зная, когда ожидать конца. Ведь этот момент обещал быть неожиданным, отчего я еще сильнее пугалась.       Выйдя на улицу, я наполнила легкие свежим воздухом, останавливаясь лишь на миг, а потом, вспомнив, что Люцифер мог оказаться слишком близко, я продолжила идти. Ступая по каменистой дороге, рассматривала узкие улочки и дома, на балконах которых были яркие цветы, разбавляющие мрачность готических переулков. Невзирая на то, что я никогда не была при жизни за пределами своего небольшого города, я бы всегда узнала, где мы оказались. Барселона. Множество фотографий с этим местом увешивали доску в комнате, и я всегда рассматривала ее перед сном, уверяя себя, что когда-нибудь смогу вылечить болезнь и без опасений отправиться в путешествие по городам мечты. Отправиться туда, где не было запачкано моей болью.       Но я оказалась здесь после смерти благодаря лишь одному мужчине, что хотел перечеркнуть мою жизнь, которую я так и не смогла познать полноценно. При жизни меня преследовала боль, так и после ничего не изменилось. И я собиралась оборвать этот замкнутый круг. Пускай и ненадолго. Хотя кто его знал, не так ли? Может, только так я смогу обрести жизнь. Но буду ли я чувствовать все краски, не видя его? Без него?..       Я мотнула головой, стараясь не загубить свою решительность сомнениями. Выбор очевиден: с ним или без него я хотела жить.       Казалось, что весь город вымер, возможно, так оно и было по велению дьявола, но в какой-то момент я почувствовала себя неуютно, поежившись от пустоты. За наш недолгий путь я ни разу не обернулась, хотя порывы возникали чуть ли не каждую секунду. Выбравшись из лабиринтов улочек на обширную местность, где стены больше не давили, я остановилась, восхищенно всматриваясь в собор Святого Креста и Святой Евлалии, который я грезила посетить еще будучи ребенком. Впечатленная его размерами, я внимательно разглядывала бесчисленное количество сводов и колонн. Золотистые витражи, которые излучали надежду, что даже в печали мог быть просвет, не позволяли отворачиваться. От него веяло чистотой и болью.       Стоило мне устремить взор на величественный шпиль, находящийся по центру, я стала слышать нарастающие отголоски голосов, которые, казалось, были лишь в моей голове. Быстро обернувшись на Люцифера, я заметила, как проходили люди, что совсем недавно не существовали, но они двигались сквозь него, словно призраки прошлого. Непонимающе сведя брови, я приоткрыла губы, чтобы задать вопрос, но он разом растворился, как только дьявол мягко улыбнулся краем губ и подошел ко мне.       А мне вновь довелось забыть обо всех его угрозах и попытках свести с ума. Он уже это сделал.

(Soundtrack: Najwa — Bella ciao)

      Небо, которое затянулось плотными черными тучами, стало обрушивать на землю первые капли, но я их не чувствовала. Они испарялись сразу, касаясь моего тела. Я горела: от желания, обиды и любви.       Люцифер бережно провел пальцами по моим запястьям, продвигаясь к локтям, и поднял руки, прижимая мои дрожащие ладони к себе в районе сердца. Мы стояли и не двигались, смотря друг другу в глаза. Я чувствовала, как его грудь медленно поднималась и опускалась, пытаясь спрятать слабое биение его сердца, но я уловила. Оно будто проходило сквозь меня, пробегаясь до кончиков пальцев ног вибрацией. И если сначала я хотела вырваться, то он меня пленил своей притворностью, что все могло казаться правдой.       — Я хочу, чтобы потом ты помнила, что здесь все было по-настоящему, — прозвучал его хрипловатый голос, возвращающий меня в реальность... Или нет. — Каждая минута, проведенная с тобой, — не ложь. Я все это говорил и делал, потому что хотел. Я нуждался в этой передышке, не только ты, и рад, что ты разделила мое желание, хоть и до сих пор пытаешься сопротивляться и доказать, что это не так. Думала обмануть меня? Тебе нравится, отпусти страх.       — Ты просто хотел иметь меня без лишних глаз, — почему-то выпалила я, не веря услышанному. Я старалась не слышать снова его гнусные речи, потому что пыталась защитить свое и так израненное сердце и душу. Но почему же я потянулась к нему и позволила слезам потечь по щекам? Зачем я продолжала стоять и слушать? Для чего я старалась запомнить каждый проведенный миг, опять испуганно убегая? Он был прав, но я не могла позволить дать слабине выйти наружу и подтвердить истинность слов, вырывая ладони и пряча за спиной, на что Люцифер прижал к себе руками, прикрывая глаза, словно его обидел мой поступок.       — Но я же сейчас не в тебе, Вики, — огорченно сказал Люцифер, поднимая густые ресницы, и посмотрел мне в глаза. — Хотя мог бы продолжить начатое в номере. Мог бы остаться еще в том городе. Мог бы вообще никуда не спускаться и трахать тебя в Аду, — я прикусила нижнюю губу, которая начала трястись от переизбытка чувств, но не могла никак отвести глаз от его, внимая каждому слову. — Я мог бы не прилагать усилий, чтобы скрыть нас от всех. Но я знаю, как ты мечтала тут оказаться и увидеть город не на картинке. Стал бы я это делать, если бы испытывал только похоть в твою сторону? Да, я хочу тебя каждую секунду и готов сорвать это чертово платье и иметь вечность туда, куда мне заблагорассудится. Будь то пальцы или член, — я сжала ноги, чувствуя жар внизу живота и хлынувшее дурманящее желание, но продолжала стоять, не моргая, пока Люцифер постепенно расплывался в моих глазах из-за обилия слез. — Но я сейчас не в тебе.       — Ты всегда будешь во мне, — не знала, понял ли он смысл моих слов, и не понимала, зачем я призналась в своих чувствах и слабости, отчего сразу же отвернулась и зажмурилась, проклиная себя за необдуманность слов.       Я пыталась вырваться из его крепкой хватки, дергалась, чтобы почувствовать себя свободнее, не сжатой в тиски, — в такие приятные объятия, — но он еще крепче прижал, располагая горячие ладони на спине, где когда-то находились крылья. А дождь... он уже стал ливнем, намочив всю нашу одежду и волосы. И я больше не чувствовала боли в той области рубцов, лишь трепет, растекающийся по всему телу, что он не оттолкнул и не высказал вновь сокрушающие речи, которые бы разорвали меня на миллион осколков в очередной раз.       Люцифер склеивал мое сердце, обнимая так ласково, словно это было правдой. Я уже взахлеб рыдала ему в грудь, больше не в силах сдерживаться, непроизвольно обнимая в ответ и сжимая пальцами толстую ткань пиджака на спине, и боялась проснуться, ведь все казалось сном. Люцифер не мог быть таким. Он не умел чувствовать, ведь как можно что-то ощутить, не имея сердца? И плевать, что оно билось, оно было пустым. Прижималась к нему лбом, а он позволял пропитывать одежду слезами, оставляя нежные поцелуи на макушке. Он хотел меня успокоить?.. Нет, видимо, сейчас настал апогей моего безумия.       — Сейчас ты можешь не быть сильной, — услышала я его голос сквозь толщу воды, и подумала, что мне показалось, но Люцифер продолжил: — Ведь я рядом и оберегаю тебя. Никто не может причинить тебе боль, Уокер. Не посмеет, иначе я уничтожу каждого.       — Себя ты тоже убьешь? — горько усмехнулась я, медленно опуская руки на его талию, и обняла, прижимаясь щекой, чтобы согреться.       — А ты этого хочешь?       — Да, — солгала я, открывая глаза и замечая, что мы были спрятаны от дождя его крыльями.       — Кого ты пытаешься убедить этой ложью? Не устала еще? — я была готова поклясться, что он сейчас улыбался, хоть и не видела этого.       — Я никогда не устану бороться с тобой, — спокойно ответила, когда слезы остановились и принесли облегчение.       — И меня это сводит с ума, Вики, — тихо прошептал он возле моего уха, а меня бросило в дрожь. — Никогда не переставай этого делать.

(Soundtrack: Balmorhea — The winter)

      Не распуская объятий, мы оказались на крыше высокого современного здания, укрытые от дождя стеклянной крышей. Люцифер потянул меня за собой и сел на мраморную скамью, расположив у себя на коленях, а противилась ли я? Конечно же, нет. Мне был безразличен прекрасный вид на Барселону, который открывался за моей спиной, мне было необходимо прижиматься к нему, иногда заглядывая в глаза, чтобы потом смущенно отводить и поверить в прозвучавшие слова. Я собирала все происходящее в сундук, чтобы потом открывать его и упиваться болью по демону, когда смогу взять себя в руки, ведь все, что у меня останется, все самое дорогое и приносящие счастье — воспоминания с ним.       — Я так счастлив, что оказался здесь с тобой, — улыбаясь уголком рта, проговорил Люцифер, а затем прислонил ладонь к моей щеке, медленно опускаясь вниз и следя взглядом за ней.       — Ты часто спускался на Землю раньше? — спросила, приложив к его руке свою, и прижалась, прикрывая веки на короткое мгновение от переизбытка теплоты в его касаниях на лице.       — Да, я успел побывать во всех точках мира, — его голос прозвучал спокойно, словно мы так всегда говорили, и не существовало тех угроз и грубостей. — У меня было достаточно времени на это.       — Ты сбегал от кого-то? — аккуратно уточнила я, а когда его руки оказались на моих бедрах, опустилась на него, прикасаясь губами к его шее и глубоко вдыхая.       — Зачем мне это делать? — спросил он, а потом наклонил голову назад, упираясь макушкой в жесткую спинку и закрывая глаза. — Я пытался почувствовать себя живым.       — И у тебя получилось? — после моего вопроса я заметила, как его желваки напряглись и он медленно и глубоко вдохнул.       — Да, но слишком быстро это ощущение растворилось, принося забытое угнетение.       — Я хочу, чтобы ты вновь почувствовал это, — быстро вставила, закидывая руки на его плечи, а затем оттолкнулась и посмотрела на него, двинув бедрами, чтобы устроиться удобней, на что он отвесил легкий шлепок по ягодице и немного приоткрыл веки. А я прикусила губу, заметив его вспыхивающие озорные огни.       — Знаю, передо мной сложно устоять, но неужели так не терпится? — в его голосе слышалась издевательская усмешка, а я, выдержав его многозначительный взгляд, резко села рядом, сложив руки на груди.       — Ты слишком высокого мнения о себе, — отозвалась в пустоту, рассматривая огни города, на который обрушивался нескончаемый ливень. Не решаясь вновь посмотреть на Люцифера, я спросила: — Каково это — падать с Небес?       — Неприятно, — ответил он, устремив взгляд вперед. — Если ты думаешь, что после падения будешь жить, то забудь. Это не то же самое. В твоем случае — смерть.       — Я все никак не свыкнусь с мыслью, что скоро все закончится, — еле выдавила эти слова из себя и подняла ноги, упираясь стопами в край скамьи, а затем резко уперлась щекой в них, сосредоточивая взгляд на тяжелых тучах, чтобы отвлечься от боли. И позволила следующим словам долететь до Люцифера: — Что мы закончимся.       — С чего ты взяла, что это случится? — внезапно прогремел его голос совсем рядом, на что я повернула голову и заметила, что он наклонился вперед, упираясь локтями в ноги.       — Ты... Ты говорил... что ждешь моего падения, — почти беззвучно, запинаясь, проговорила я, и на мои слова он нахмурился и повернул голову, пронзая меня своим пристальным взглядом.       — Ты всегда слышишь, что хочешь, малышка Уокер. Иногда мне кажется, что я ошибся, когда тебя нет рядом. Я начинаю сомневаться в тебе, но когда заглядываю в твои прекрасные, наполненные отчаянием глаза, то все встает на свои места.       — О чем ты? — мое сердце стало практически неощутимо биться, чтобы я не пропустила ни одного слова.       — Ты потерялась во лжи, она тебя везде окружает, оглядись, и не можешь отделить ее от реальности. От того, что действительно важно и в чем необходимо разобраться. Видишь красивые картинки перед собой, слышишь лестные и лживые фразы, а когда правда обрушивается на тебя, ты сбегаешь, считая ее не тем, чем она является, — нежно и спокойно говорил Люцифер, не отводя потухающего взгляда.       — От твоих слов мне не стало легче, — буркнула я и поставила подбородок на колени, продолжая ощущать его взор на себе. Почему-то сейчас мне не хотелось врезать ему или наорать. Мне вообще ничего не хотелось, лишь смотреть на горизонт и вести разговоры, не до конца понимая суть. Мы как будто были другими здесь — собой. — Хочешь сказать, что все вокруг мне лгут?       — Именно, Уокер. Все до единого.       — Ты тоже входишь в их число? — наверное, если бы он признал это, то мне стало легче, несмотря на разгорающуюся боль под ребрами. Я устала от его лицемерия.       — Нет, — возвысив голос, утвердил он, а мне от этого стало тошно. — Никогда.       — Но ты опять солгал, — слишком безразлично, ожидая такого ответа, прошептала я.       — Я не хочу, чтобы ты пала, Вики, — я резко повернула голову, когда эти слова проникли в меня и стали отбиваться, прокручиваясь из раза в раз. — И никогда этого не хотел. Как ты могла в это поверить? — недовольно спросил он, внезапно поднявшись. — Как же я устал от всего, — после слов последовал тяжелый выдох, и Люцифер отвернулся, замолчав, но это продлилось какие-то считанные минуты, после чего он так же резко развернулся ко мне и громко сказал: — Если бы все было так, как ты считаешь, то стал бы я спускаться с тобой на Землю? Стал бы я тебя искать, когда тебе в очередной раз захотелось сбежать от меня подальше? Ответ лежит внутри тебя, так найди же его уже!       — Во мне нет никаких ответов, только бесчисленные вопросы! — выкрикнула я, подскакивая с места. — Вспомни, сколько раз ты угрожал мне, изменял и причинял боль! — обида смешалась со злостью, отчего мне было сложно удержать себя в руках. — Ты постоянно просишь меня довериться и услышать тебя, но делаешь все, чтобы оттолкнуть. Я уверена, что стоит этому дню закончиться, как все вернется на свои места. Это сейчас ты ласков по отношению ко мне, но будет ли такое продолжаться вечно? У тебя есть какой-то коварный план насчет меня, но я пока еще не до конца разобралась, что ты получишь по итогу. И я абсолютно не понимаю, зачем ты идешь мне навстречу и играешь эту роль. Ты что-то получаешь от того, что я еще живу, но я обещаю, что разберусь с этим.       — Это не так! — грубо бросил он, делая шаг ко мне, но меня уже не пугали его смертоносные огни, которые разжигались в глазах. Меня уже ничего не пугало.       — А что «так»? — глухо спросила я, сдаваясь. — Где в моих словах ложь? Хочешь сказать, что это все мне приснилось?       — Я не говорил, что этого не было. Посмотри на ситуацию под другим углом, прислушайся к внутреннему голосу.       — Мой внутренний голос говорит, что нужно держаться от тебя подальше, — желчно выдавила я, подняв голову, когда он оказался впритык ко мне.       — А что говорят твои сны?       — Что я скоро сдохну, Люцифер, — злобно сказала, пытаясь унять дрожь, которая охватила все тело. — И, между прочим, не самым приятным способом.       — Что еще ты видела, Уокер?! — безумным голосом уточнил он, хватая меня за плечи. — Что еще, помимо смерти, ты видела?       — Нас, — закрыв глаза, на выдохе ответила.       — Конкретнее! — не унимался он, злобно стискивая пальцы и немного тряся, чтобы вытащить из меня правду, а я так хотела оставить это у себя в голове. Это было моим спасением, моим Раем, которым не хотелось делиться, даже с ним.       — Изначально я видела, лишь как ты меня убиваешь, а потом... — я сглотнула слюну, но не открывала глаза, проплывая по реке воспоминаний. — Потом все изменилось. Я по-прежнему в конце сгорала, но ты поменялся. Ты все время пытался меня уберечь, и твои глаза... они смотрела на меня с любовью, — прежде чем открыть глаза, чтобы увидеть его реакцию, я горько усмехнулась и добавила: — Жаль, что это сон, не правда ли? Для меня, конечно же. Случись такое наяву, то я бы не умирала.       Когда мой взгляд устремился на Люцифера, я успела заметить довольный кивок, не понимая, что он означал, но решила не терзать себя очередными догадками, аккуратно убирая его руки с плеч и отходя. Я вышла из-под стеклянной крыши, вновь намокая под стихающем ливнем, и прошла к краю, наблюдая за солнцем, которое просачивалось сквозь тучи, но оно было уже практически на горизонте, шепча заветное: «Близится ночь и твоя свобода».       Я убеждала себя, что все его слова — обман. Все, что произошло за два дня, — игра. Иногда его истинная сущность прорывалась, чтобы напомнить о себе, но потом Люцифер брал себя в руки и продолжал издеваться над моими теплыми чувствами. Чувства... Я все время забывала, что и они являлись ложью. Их никогда не было и не должно было возникнуть, особенно к такому чудовищу, как Люцифер. Это все чертова связь спутывала меня, уверяя, что они могли бы быть реальностью. Но они ненастоящие.       Так возможно ли, что когда я решусь выпить напиток, чтобы скрыться с его глаз и сбежать, то сердце опомнится и выплюнет обманчивую любовь?       Я слишком сильно рисковала.       Черт, это опять не мои слова. Все внутри меня противилось и пыталось отговорить, но я стойко выдерживала внутреннюю борьбу. Я слышала голоса, которые твердили, что я ступала на опасную тропу, обрекая себя на большие страдания, ведь... Ведь если мои чувства истинны, то я собственноручно сожгу себя, не дожидаясь смертного часа. Я не смогу даже существовать, если пожалею. Да, наша нить станет практически неосязаема, она практически надорвется, когда я совершу задуманное, но что будет потом? Я никогда не узнаю, пока не сделаю выбор.       Но мне хотелось верить, что оковы падут, забирая все ложное.       — Вики, — окликнул меня Люцифер, и я решительно повернулась к нему, правда только я не учла одного...       Что я стояла под дождем, который сделал поверхность пола скользкой. Моя нога не устояла, и я подскользнулась, успев на миг зацепиться пальцами за край гладкого пола, и старалась взмахнуть крыльями, напрочь забывая, что их больше не было на моей спине. Но пальцы соскользнули. Всего лишь один миг, всего один взгляд, кричащий о помощи, и страх в глазах напротив. Видимо, я и правда могла погибнуть, если бы упала с высотки.       А я падала. Летела с бешеной скоростью вниз, смотря вперед, но не видела Люцифера, который бы кинулся за мной следом. И я поверила пришедшей мысли, что он только выдохнул и отправился обратно в Ад, радуясь, что больше ничего не надо предпринимать и его совесть чиста. Ледяной поток воздуха больно бил в спину, а я успела расстроиться, что подтвердила свои догадки. Я ему не нужна.       На удивление перед моими глазами стоял не только его образ, но и мамы. Идея, что скоро я окажусь где-то рядом с ней, успокаивала. Я не страшилась агонии, которая последует, когда мое тело встретится с асфальтом, потому что внутренняя боль была куда страшнее. Может, так все и должно было закончиться? Глупо и тихо.       Когда я открыла глаза, ожидая удара, то увидела лишь темноту вокруг себя. Это конец? Тогда... тогда почему я ощутила жар на коже? Слепо бегала глазами, пытаясь высмотреть хоть что-то, но все было бесполезно. Интуитивно подняла руки, чтобы нащупать что-то рядом, и наткнулась на знакомую ткань пиджака, отчего мои глаза широко распахнулись. Я быстро пробежалась пальцами по лацкану, сразу пробираясь к напряженной шее, а потом и выше, нащупывая легкую щетину. Неужели...       — Ты, верно думала, что я допущу это? — дымка стала растворяться, открывая его глаза, а потом и самодовольную усмешку, и только тогда я поняла, что не видела его, потому что туман перемещал нас куда-то далеко со скоростью света или еще быстрее. — Я бы не позволил тебе упасть. Только не говори, что забыла, Уокер. В который раз я уже спасаю тебя? Пора бы начать доверять моим словам. Мне.

(Soundtrack: Billie Eilish — Lovely (slow) (vds remix))

      Первое, что я успела заметить, перед тем как глубоко вздохнула и судорожно выдохнула, — знакомая комната в моем городе, где мы были уже когда-то. Не знала, да и не хотела понимать, в какой момент я оказалась прижата к подоконнику бедрами, а Люцифер стоял за мной вплотную, оставляя рваные поцелуи на спине и разрывая платье следом, пока оно не сдалось и не упало на пол. Я впилась пальцами в гладкое и холодное стекло, за которым город еще не собирался погружаться в сон, и прокляла себя в миллионный раз. Если это наша последняя ночь, то пускай он вытворяет со мной, что захочет. Пускай будет во мне, чем ему заблагорассудится по его словам, и сводит с ума, перед тем как я избавлюсь от всего, что нас связывало. Только бы не передумать...       — Ты заставила меня понервничать, Уокер, — возбужденно проговорил он, оставляя между слов укусы вдоль позвоночника. — И мне пришлось приложить достаточно усилий, чтобы успеть вовремя.       — И поэтому ты накинулся на меня? — задыхаясь, еле выговорила я, специально приподнимаясь на цыпочки и упираясь в его пах ягодицами. — Неужели так испугался.       — Скорее расстроился, что больше не смогу прикасаться к такому идеальному телу, — в подтверждение своих слов Люцифер сжал грудь руками и дернул на себя, заставляя прогнуться и сильнее прижаться, чтобы я прочувствовала, насколько сильно велика его жажда. — Нет желания искать себе новую Непризнанную, когда есть ты. Трахать тебя одно удовольствие. Умопомрачительное. Я говорил, что нет никого лучше тебя?       — Ненавижу, — прошипела я, а потом вздрогнула, чувствуя, как его рука стала опускаться вниз. — Не довелось услышать. Видимо, ты был занят сравнениями, имея всех вокруг.       — Пожалуй, я определился, — прошептал Люцифер, дернув за волосы, а я запрокинула голову, упираясь макушкой в его плечо, и посмотрела в алые глаза, напоминая себе в очередной раз, как сладка его ложь.       — Это только на сегодня? Похвально, — дерзко отозвалась я, чувствуя, как пустота просачивалась в голову, руша все барьеры и позволяя гневу и обиде за всю причиненную боль вырваться наружу. Я теряла себя по неизвестной причине. Или причина в нем? Или в том, что я оказалась в том городе, где все началось?       — Вряд ли только на сегодня. Разве ты не чувствуешь, как мы идеально подходим друг другу? — Люцифер ввел в меня два пальца и надавил на чувствительную точку, отчего я чуть не выкрикнула, но вовремя смогла поглотить звук, поджав губы. — Ох, если ты будешь сдерживаться, то тут, скорее, я погибну. Я хочу слышать тебя.       Я метнула взгляд к прикроватной тумбочке, обнаружив баночку с напитком, на миг удивившись, что Люцифер позаботился о том, чтобы «лекарство» находилось поблизости, и посмотрела за окно, успокаивая сердцебиение, которое нарастало не только из-за его пальцев во мне. Я предвкушала и ужасалась. Была возбуждена до предела. Находилась на грани, чтобы не послать все свои планы.       Люцифер вытащил пальцы и надавил на клитор, а я дернулась, закатывая глаза, после чего стал вести медленно вверх, оставляя влажную полоску на животе. Ему не понравилось, что я решила идти против его желаний. Против него. Он был в ярости, что я сдерживала стоны, которые он возжелал услышать. Но, черт, это так одурманивало. То, с каким безумием он смотрел мне в глаза, когда я осмелилась отвести свой взгляд от окна на него, распаляло; то, с какой яростью он сжимал волосы у корней и тянул вниз, чтобы заглянуть в самую душу, опьяняло; то, с каким терпением он вел пальцами по коже груди, кружа вокруг сосков, раззадоривало. Может, это вовсе не ошибка, и мы действительно родились, чтобы сводить с ума друг друга всю вечность?       Он требовал от меня подчинения, но тайно желал, чтобы я сопротивлялась. Мы безумцы: причиняли боль, чтобы потом склеить касаниями сердца. И чтобы потом выплеснуть всю обиду и гнев, свирепо впиваясь в губы и соединяя наши тела в бешеном танце. Нежность и грубость стали основой наших отношений не только в постели, но и далеко за ее пределами. Мы нуждались в этом и не могли иначе. Или это дело привычки, и стоило избавить друг друга от этого, ища в ином месте того, с кем бы были здоровые отношения? Но надо ли оно нам?..       Сейчас, когда он резко развернул меня, продолжая держать за волосы и обнимать дьявольской энергией, которая разжигала все внутри, я сомневалась, что мы бы нашли, в чем нуждались. Я не до конца понимала, как смогу отречься от него, и, кажется, уже откинула эту идею, решая выкинуть флакон. Я уже была согласна на все, лишь бы до последней минуты чувствовать его. Только его. Увидеть в последний раз его глаза. Упиться поцелуем, как в моем недавнем сне, и умереть, испытав счастье напоследок.       Дьявол поднял руку и приложил указательный палец к верхней губе, медленно опуская вниз и оттягивая нижнюю, а я следила за ним, как и он за своими движениями. А потом резко впился в них с такой ожесточенностью и горячностью, что я задохнулась, забывая об ответе. Стоило ему протолкнуться в мой рот и провести языком по зубам, как я опомнилась и вторглась в его, чтобы не уступать в желании и доказать, насколько сильна была моя ненасытность по отношению к нему. Ранее я бы сказала, что хотела провести нашу последнюю ночь без грубости. Что планировала только нежность, смотреть глаза в глаза... Но теперь я поняла, как ошибалась. Вот, что мне было необходимо: убийственная страсть, после которой все тело будет изнывать, а в последующие дни я буду вспоминать каждым миг, любуясь кровоподтеками на теле. Кто-то скажет, что я сумасшедшая, а я даже отрицать не стану. Но именно такой должна была быть любовь с дьяволом. Только такой секс должен быть, и никак иначе.       Мы имели друг друга ртами, пожирали секундными взглядами. Я упустила тот момент, когда его рука опустилась с головы. Люцифер стиснул пальцами талию и приподнял, заставляя обвить его бедра ногами, а я бы и так это сделала, чтобы наконец почувствовать близость, но эти брюки...       Люцифер кинул меня на кровать, упав на которую, я погрузилась словно в перину, и стал яростно стягивать ремень, странно смотря в мои глаза, а у меня все внутри перевернулось от неизвестности. Ремень упал возле моего лица, а я даже не дернулась, опуская взгляд на его руки, которые снимали пиджак, рубашку, а затем и брюки. Мне было безразлично, что он задумал на этот раз, я знала, что во всех случаях получу удовольствие.       Схватив меня за лодыжки, дьявол дернул на себя, а позже, подхватив ремень, перевернул на живот. Упершись руками в кровать, я привстала, а Люцифер, положив руки на бедра, приподнял и стал связывать ноги, соединяя между собой. Чуть прищурив глаза, я обернулась на него и сглотнула, когда увидела, что его взгляд сосредоточен только на моем теле, в особенности в том месте, которое было отпячено. Почему-то до сих пор я испытывала небольшое стеснение, хоть он не раз успел разглядеть меня во всех ракурсах.       Когда я собиралась отвернуться, болезненно прикусив губу, он с силой сжал ягодицы пальцами, отчего мой взгляд вернулся к нему уже с недовольством. Люцифер нажал на спину рукой, приказывая беспрекословно опуститься, и я послушно сделала, что он хотел, сжав простынь руками и закрыв глаза. Прижала лоб к прохладной ткани и была в ожидании.       Его пальцы внезапно ворвались в меня и так же стремительно покинули, на что я тяжело выдохнула.       — Если ты считаешь, что я буду медлить, то глубоко заблуждаешься, — хрипло начал Люцифер, а я чуть приподнялась, открывая глаза. — Я слишком тебя хочу, чтобы быть в тебе только пальцами. Ты такая мокрая, хотя я ничего не сделал. Не стыдно, Уокер? Стоишь передо мной на коленях и призываешь скорее оказаться в тебе.       Я не успела даже пискнуть, падая обратно головой на кровать и закусывая простынь. Люцифер уже был во мне. Один глубокий и резкий толчок. И я растворилась в реальности, концентрируясь на покалывании и взрывах внизу живота. Его пальцы вновь стискивали бедра, прижимая к себе, а я, не выдержав, дернулась и насадилась, выкрикивая. Дьявол не стал терпеть и действовать размеренно, сразу выходя и толкаясь в меня с громким шлепком, а я, кажется, уже начала падать, чувствуя жар и темноту вокруг из-за взрыва эмоций.       Я прогнулась, насколько это было возможно, и стала двигаться с ним в одном бешеном ритме, желая скорее достичь оргазма, и в тот же момент мечтая продлить удовольствие. Притянув простынь к лицу, но не расцепив мертвой хватки с нее, я поднялась на руки и стала выкрикивать его имя вперемешку с «быстрее», а Люцифер и не думал, как оказалось, издеваться и начал активно набирать темп, отчего стал тяжело дышать и издавать звуки, похожие на рык.       Пребывая в бессознательном состоянии, я не поняла, как оказалась уже лежать на спине, а мои крепко связанные ноги оказались сбоку. Уловив хитрую улыбку на его губах, я приподнялась на локтях и посмотрела на то, как Люцифер медленно стал входить в меня, расположив горячие ладони на моей талии. Опустившись обратно на кровать, я положила руки на его и сходила с ума от его нерасторопных движений. Люцифер не шевелился, он создавал фрикции, которые были убийственными, двигая моим телом то на себя, то от себя.       — Черт, Люцифер, — жалобно простонала я, впиваясь ногтями в его запястья. — Теперь и ты хочешь меня убить раньше времени. Быстрее.       — Ну, раз ты так просишь, — насмешливо вкинул он и поднял ноги, располагая у себя на плече и начиная рвано двигаться во мне, а я от злости стукнула по кровати, не выдерживая, на что он тихо рассмеялся и стал резко, глубоко и молниеносно вдалбливать меня в кровать. — Так?       — Почти, — выдохнула я. — Но я хочу чувствовать тебя еще ближе.       Без слов он нагнулся, поднимая мой таз выше и увеличивая угол наклона. Мой один судорожный вдох, его один горячий выдох на моей шее, и я больше не смогла дышать, упиваясь необходимой близостью. Звуки нашей страсти распространялись, кажется, не только по комнате, но и по всему городу. Мы не могли остаться незамеченными, если только Люцифер не решил снова всех стереть с лица земли ради нас. Ради нас...       Эта мысль больно кольнула в районе сердца, после чего я быстро поймала его губы своими и стала отчаянно целовать, чтобы забыться окончательно и бесповоротно. Я ощущала нас только в местах соприкосновений, словно остальные части тела не существовали отныне. В такие моменты я мечтала, чтобы все было взаправду, как говорил Люцифер. Я хотела, чтобы мы могли обладать друг другом всю вечность, пока не устали бы и вышли на свободу. Но смогли бы мы устать и оторваться когда-нибудь?       Люцифер прикусил мою нижнюю губу, трахая, насколько позволяла его сущность, а я все пыталась вдолбить себе в голову, что мы занимались любовью. Дура, не так ли? Его поцелуи спускались на шею, а я повернула голову, натыкаясь взглядом на флакон, вспоминая все предательства дьявола, но потом снова забылась, когда он менял толчки с быстрых на медленные. Водила ладонями по его плечам и спине и безраздельно соединялась с ним душами, усиливая тягу, которая была и так сильна. Впивалась пальцами в корни его волос, притягивая к себе, и умирала от мысли, что такого больше никогда не повторится.       Люцифер расстегнул ремень, позволяя обнять его ногами, и накрыл собой, продолжая иметь меня так, что я начинала терять сознание, видя лишь искры перед глазами и темноту. Его руки блуждали везде, его губы не останавливаясь оставляли поцелуи то на моих щеках, то на шее и возвращались к трясущимся губам, когда я была готова вот-вот погибнуть, лишь бы не сбегать от него. Его протяжный сдавленный стон и глубокий поцелуй подстегнули вихрь внизу живота разбить стены и вывести меня на пик эйфории, после которой я ослабла, едва сдерживая слезы. Но мы не могли разорвать поцелуй, пока Люцифер продолжал быть во мне. Мы продолжали обниматься и объясняться. Мы что-то шептали, пребывая в дымке экстаза, смотрели в мутные глаза друг друга и ласкали губами. И я молила всех богов мира, чтобы этот миг растянулся навечно.       — Знаешь, если бы мне сказали, что я могу спать с кем угодно, кроме тебя, то я бы стала монашкой, — сонно пробормотала я, когда Люцифер прижался со спины и обнял рукой.       — Приятно слышать, — прошептал он, оставляя поцелуй на макушке. — Вынужден с тобой согласиться.       — Ты бы тоже стал монашкой? — слабо рассмеялась я, поежившись в его объятиях.       — Скорее тем, кому ты поклоняешься, чтобы услышать твои мольбы и скорее найти.       — Мне жаль, Люцифер, — резко сменив тему, произнесла я, открыв глаза и посмотрев на флакон с зельем.       — О чем ты?       — Что так все вышло, — я опустила взгляд на его руку. — Наверное, появись я в иное время и при других обстоятельствах, то все бы сложилось не так. Мы могли бы стать счастливыми.       — Могли, — совсем тихо отозвался он, вдыхая аромат моих волос.       — Когда я сказала, что ты во мне всегда, то я не солгала. Мне хочется верить, что эти чувства истинны. Но я в то же время и боюсь их.       — Не стоит, Вики, — мое имя прозвучало слишком нежно, отчего я зажмурилась. — Я уверен, что все, что ты чувствуешь, — правда. Связь никакой роли не играет.       Я замолчала, когда услышала последнюю фразу, и испугалась еще сильнее, чем раньше. Наверное, Люцифер просто хотел убедить меня в том, что ему выгодно. Именно так я себе твердила, наблюдая за звездами за окном. Я прокручивала нашу последнюю ночь перед глазами, вспоминала все хорошее, нежась в его тепле, и водила пальцами по его крылу, стараясь усыпить. Не могла позволить векам сомкнуться, иначе я вновь погрязну в боли и лжи, просыпаясь утром уже не на Земле. Я выжидала, пока Люцифер уснет, а когда это случилось, еще долго продолжала гладить крыло и руку, чтобы отдалить момент прощания.

(Soundtrack: Olafur Arnalds — Happiness Does Not Wait)

      В какой-то момент я все же провалилась в неглубокий сон следом за Люцифером, но проснулась, когда что-то прохладное скользнуло по груди и упало на простынь. Аккуратно подняла руку, чтобы не разбудить его, и нащупала в темноте то, что, к счастью, разбудило меня. Небольшое ожерелье с черным камнем, на котором были высечены острые грани, было в форме сердца. Тонкая цепочка приносила холодок, а я все гадала, всматриваясь в ночи, когда он успел повесить его мне на шею, если он уснул раньше меня. Я кинула взгляд на стеклянный флакон, который подсвечивался луной, и тяжело сглотнула.       Бережно и медленно высвободившись из его объятий, я села на край кровати и взяла зелье в руку, наблюдая, как разноцветные песчинки плавали в напитке. Неохотно повернула голову и посмотрела на спящего Люцифера, а затем стиснула зубы, чтобы не разрыдаться. Мне стоило больших усилий, чтобы в очередной раз напомнить о том, что происходило раньше. Стоило невероятных стараний, чтобы снять с глаз счастливую пелену, которая легла за эти два дня. И тяжелее всего мне далось переубедить себя, что мои чувства — вымысел.       Я решительно открыла крышку и, отвернувшись от дьявола и смотря на луну, поднесла к губам стекло, делая большие глотки, пока слезы обильно стекали по моим щекам. Я не почувствовала ничего странного, когда опустошила флакон до последней капли. Некоторое время продолжала сидеть и не двигаться, а когда собралась с силами и посмотрела на Люцифера, который перевернулся на спину, распластав крылья на белоснежных простынях, неуверенно протянула руку, считая, что зелье не подействовало, и прикоснулась к его щеке. Но...       Но моя рука прошла сквозь него, отчего я резко прислонила ее к груди, ошарашенно смотря на него. Паника смешалась со страхом. Я протянула обе руки, но они поступили так же. Я больше не могла до него дотронуться. Я больше не существовала для него. Мы закончились. И я понятия не имела, как долго продлится действие напитка.       Я помню, лишь как поцеловала Люцифера, но мои губы не коснулись его. Как накинула его рубашку на оголенное тело. Как выбежала из квартиры босиком, неосознанно стискивая пальцами черное алмазное сердце на груди. Я помню, что беспрерывно бежала, не чувствуя боль под стопами... А слезы не желали останавливаться.       Я это сделала. Решилась и сбежала. Но испытывала ли я от этого счастье? Сложно сказать.       Когда мои ноги ступили на знакомую траву, я подняла голову, увидев то место, где произошла наша первая встреча. Звезды практически не освещали территорию церкви, словно теперь она забыта миром. Я подходила к двери, за которой была оглушающая тишина, и толкнула ее, замечая, что свечи горели только в одном месте: где я сама их подожгла в день годовщины смерти мамы.       Пройдя вглубь, я села на колени. Всматривалась в лица, изображенные на пергаменте, и не молилась. Я молчала и оплакивала свой шаг. Почему-то сейчас я не испытала освобождения, о котором грезила последние дни, стоило Абигору вручить лекарство от всех страданий, но кто знал, что оно обречет на новые?       Задув все свечи и погрузив церковь во мрак, я выбежала на улицу в поисках машины. Пробегала по улицам и пыталась отговорить себя вернуться к нему обратно, чтобы достучаться, но я понимала, что впредь это невозможно. Я для Люцифера останусь лишь приятным воспоминанием, а он... Тут и так ясно.       Облегченно выдохнув, когда заметила неподалеку старенький автомобиль, я остановилась и стерла слезы с щек. Мысленно убеждала себя, что теперь свободна, как и хотела. Что теперь мне никто не посмеет причинить боль, особенно Люцифер. Мои оковы пали, нить почти оборвалась, но ощущение пустоты никуда не исчезло, оно словно усилилось. Когда я дошла до автомобиля и положила ладонь на ручку двери, воспользовалась силой и открыла ее. Оказавшись внутри, я сразу пустила в ход печь, чтобы согреть содрогающееся тело, и включила свет.       Я резко подняла глаза к потолку, как увидела, что все мои руки были испачканы в крови, и кажется, стала понимать, что происходило. Провела руками по лицу и посмотрела на пальцы, на которых были свежие капли крови, после чего стала нервно вытирать их с рук и лица краем черной рубашки, которая до сих пор держала аромат его тела. Положив руки на руль, я призвала силой мысли мотор заработать и нажала на газ, чтобы устремиться к одному месту и оставить то, что не должно было мне принадлежать.       Быстро добравшись по безлюдной дороге к дому, где, наверное, продолжал спать дьявол, я опустила стекло и, словно отрывая от сердца, сняла цепочку. Я провела подушечками пальцев по острым краям черного камня, а затем решительно выкинула за окно, сразу же закрывая его и устремляясь вперед, подальше от этого города и всех мест, где были связаны воспоминания с ним. Я хотела, чтобы мне напоминало как можно меньше вещей, которые бы могли кричать о нем. Не считая рубашки, от нее я навряд ли смогу избавиться.       Когда местность сменялась за окном, чувство свободы наполнило меня, а первые солнечные лучи стали ослеплять, я поняла одно: мои чувства были реальны. И черт его знает, что теперь делать дальше.