Приласкай меня муками

«... Мы друг друга на этой спирали обретали и снова теряли».

(Soundtrack: Grace Davidson, Max Richter — Richter: Part 5 (Short Edit))

      «И что теперь ждет меня дальше?» — пожалуй, я успела раз сто задать себе этот вопрос, стоило мне, наконец, нажать на тормоз, когда дорога прервалась спустя сутки беспрерывной езды, открывая по правую руку великолепный вид на спокойный и безграничный океан. Весь путь показался мне сном, я находилась будто бы в бреду и тумане. Я ни разу не вспомнила, что произошло, мчась на всех парах. Я ни разу не остановилась, чтобы сделать передышку, боясь, что тотчас развернусь и вновь окажусь рядом с ним… И даже не столь важно, что он бы меня не заметил.       Я миллион раз спросила себя: «Правильно ли я поступила, жалко сбегая от своей судьбы?», пока пользовалась даром бессмертных, чтобы арендовать небольшой дом на берегу, который вырвали будто из моей головы. Именно об этом я мечтала, правда... не при таких обстоятельствах и не в одиночестве.       Несмотря на то, что ноги и спина гудели от долгого пребывания в сидячем положении, а слабость брала надо мной верх, принуждая скорее упасть на кровать лицом и погрузиться в бессознательное состояние, я прошла к воде, которая буйно накрывала каменистое побережье, и прокричала: «Почему все выпало именно на меня?», казалось, тысячу раз, пока тишина не уступила место сильному порыву ветра, заставляя побежать в дом и спрятаться от настигающего урагана.       Лежа на велюровой софе и подперев голову подушками, я рассматривала яркий калейдоскоп за прикрытыми веками и медленно, словно изучая, гладила в этот момент подушечками пальцев ледяные грани алмаза. В один миг из моей головы вылетели все мысли, отчего я немного расслабилась, упиваясь внутренним затишьем. Меня не пугал буйный ураган за панорамным окном, от которого весь дом погряз в темноте и сотрясался. Меня больше не страшило наступление завтрашнего дня. Я перестала испытывать страх. Обрела внутреннюю гармонию, если это именно таковым и являлось, потому что я успела позабыть это чувство, что могла и напутать с подавленностью.       Правда… Было одно напоминание о нем. Оно оставалось и не желало покидать меня, как и я его, мирно покоясь на груди в районе сердца с момента моего побега, понемногу согревая, но и в то же время леденя душу… И рубашка, которую я до сих пор не решилась снять. Я была честна перед собой и признала тот факт, что не хотела лишать себя того единственного, что кричало: «Ты жива и твои чувства не лживы». Единственное, что было обманом, — моя ненависть. Я перепутала с непримиримостью ситуации и отчаянием.       Я открыла глаза и поднесла алмаз к лицу, внимательно рассматривая, а затем совсем тихо проговорила, вдумчиво сведя брови:       — Даже сейчас ты напоминаешь, насколько оно у тебя ледяное и как сильно погрязло во тьме.       Небольшое каменное сердце подсвечивалось под удары молний, а я уже утеряла надежду, чтобы избавиться от него. Сколько раз я ни пыталась выкинуть его за окно автомобиля, разбить камнем, оно постоянно оказывалось возле меня целым и невредимым, а в конце, когда я с криком бросила его в океан, очутилось на моей шее. Украшение каким-то волшебным способом, — если быть точнее, то по велению Люцифера, — стало привязано ко мне. Я перестала противиться. Приняла его.       Прежде чем я решила встать и скрыться подальше от буйства природы, я сильно сжала алмаз в руке и стиснула веки, отгоняя непрошеные мысли. Все мое нутро тянуло назад. Но в этой борьбе с самой собой я выигрывала. Подойдя к окну, я посмотрела на поднявшийся смерч на горизонте, где небо сливалось с темной поверхностью океана, и задернула плотные шторы, собираясь выспаться и скрыться от глаз мира. Я чувствовала, что за мной наблюдали. Чертова паранойя.       Оказавшись в комнате, я залезла на кровать, повернувшись набок в сторону окна, и укрылась одеялом, пряча нос в вороте рубашки, а потом глубоко вдыхала, позволяя отравить себя его ароматом, пока она еще его удерживала. Я позволила себе эту слабость, по крайней мере, пока он еще не выветрился. Это все, что у меня осталось, и кто знал, как долго я смогу просуществовать на свободе, пока не нагрянет падение.       Всматриваясь в мерцающие нити на небосводе, медленно засыпала, и казалось, что я и правда смогла вырваться из своего кошмара. Я была свободна. Хотелось верить, что никто не побеспокоит меня, не придет и не напомнит, ведь я собиралась окончательно забыться и насладиться остатками жизни. Я попробую это сделать.       — Вики, ты уверена, что нам стоит быть здесь? — послышался знакомый и мягкий голос отца, и я резко обернулась, еле сдерживая слезы и переводя взгляд на него от веселящейся толпы, которая взволнованно ожидала скорого взрыва фейерверка. — Ты сегодня утром себя крайне плохо чувствовала, и я не думаю, что эта идея хорошая. Давай лучше не будем рисковать и пойдем домой, я сделаю тебе какао, и мы почитаем твою любимую книжку у камина.       — Я выпила лекарство перед выходом, не переживай, — почему-то ответила я и улыбнулась, хотя до безумия хотелось прижаться к нему и разрыдаться, на что папа сдержанно кивнул и взял меня за руку, чуть сжимая, и я обернулась, ища кого-то взглядом в толпе.       Ритмичная музыка разносилась по всей площади, люди танцевали и участвовали в различных конкурсах, а я жадно вглядывалась и расстраивалась, когда не могла обнаружить нужного человека. Кто-то подбежал ко мне со спины и положил ладони на глаза. Отец разжал руку, и я быстро обернулась, узнавая свою подругу, когда она опустила руки и притянула в объятия.       — Ты все-таки пришла, а то я думала, что умру от скуки, — радостно проговорила она, пока я мимолетно заглядывала ей за спину, не прекращая своих поисков.       — Ты... одна? — уточнила я, подняв бровь и подозрительно вглядываясь.       — Да, теперь — да, — странно возмутилась подруга, подняв глаза к небу, а затем, на миг злобно поджав губы, она вспылила: — Этот придурок Мартин пускай идет на хрен!       — Я пойду в наше любимое кафе, закажу чай и подожду тебя там, — быстро вставил отец, прервав Кейт, а затем ушел, и я вернула взгляд на нее, прикусив губу, лишь бы не сказать лишнего.       — И вы окончательно расстались? — с сомнением спросила я, подтолкнув ее в сторону забора, за которым находился парк и было тихо, чтобы обсудить все.       — Естественно! Если опустить тот факт, что он красавчик и имеет член в два метра, — я чуть не поперхнулась от смеха, прикусив язык, а она продолжила: — Он решил, что будет весело прокатиться на бешеной скорости с открытыми окнами, отчего у меня адски спутались волосы, а потом забыть нажать на чертов тормоз, потому что заиграл его любимый трек... Какой же идиот, ведь мы чуть не сроднились со столбом! Но это ещё не самое страшное! В тот же вечер он засосал моего лучшего друга-гея! А он только мой друг, понимаешь?       — Весомый аргумент, — тихо отозвалась я, подавляя смех и зная, что вскоре они вновь помирятся, а когда я увидела вдалеке знакомую зеленую спортивную куртку, которую ее парень редко снимал и гордился своим участием в баскетболе, выигрывая каждый раз со своей командой, хитро глянула на подругу, что делала вид, словно не замечала его приближения. — Значит, сегодня мы будем тусоваться вдвоем?       — Да! И надо познакомиться с кем-то адекватным...       — С кем ты собралась познакомиться? — грянул грозный голос над самым ухом, на что я отшатнулась, решая держаться подальше.       — Явно не с тобой, придурок, — рыкнула Кейт на него.       Простояв рядом с ними и выслушав достаточно обвинений в адрес друг друга, я решила медленно уйти от них, чувствуя себя третьей лишней, и продолжила поиски, медленно проходя мимо забавляющихся людей. Все было словно за завесой, я не различала лица прохожих, бредя по площади и постоянно крутясь на месте. Я еще не до конца понимала, что делала, и пыталась изо всех сил взять управление телом на себя, чтобы помчаться к отцу, но все было настроено против меня. Казалось, я шла бесконечно долго, пробираясь в толпе и постоянно извиняясь, когда наступала на ноги людей, но так и не приближалась к своей цели.       Голова начинала постепенно кружиться от раздражения и печали, звуки смешивались, напоминая лишь отдаленный гул, и мне пришлось остановиться, когда в грудине все болезненно стянуло. Приложив ладонь к сердцу, я старалась медленнее дышать, чтобы унять жжение, которое плавно перебиралось вверх по ребрам, болезненно выстреливая в спине и плечах, и не думать о плохом. Этот день не мог стать последним.       Каждая считанная секунда была решающей, а мне только и оставалось мысленно молить всех о помощи, потому что я не могла произнести ни слова, теряя силы с ускоренным темпом. Каждый короткий вздох мог оказаться последним, и я уже не могла утверждать, что риск стоил жертв. Каждый удар сердца мог быть конечным. А мне так хотелось… Всего лишь увидеть его. Этот день должен был стать знаменательным, но все обратилось против меня. Так было всегда.       Чьи-то крепкие руки подхватили меня, не позволяя голове встретиться с асфальтом, а потом бережно прижали к груди, подхватывая мое обессиленное тело. Мне оставалось лишь мечтать, чтобы это был кто-то родной и что он нес меня в больницу, но было сложно разлепить тяжелые веки.       И потом я почувствовала ласковое касание кончика носа на лбу… А затем и губ. Я улыбнулась.       Я слышала, как возмущалась толпа, когда он проходил и расталкивал их, а потом его грубые высказывания в их адрес, но не придавала этому значения, лишь слушала, как быстро билось его сердце. С трудом подняв руку, я протянула ладонь к его вороту рубашки, а потом медленно повела ее вверх, цепляясь за шею, и прижалась щекой, чувствуя жар, который был так странен для человека, но так любим мной. Приоткрыв глаза, я видела яркие разбегающиеся огни в небе и его необычные глаза, которые были устремлены вперед. Слышала за его спиной грозные крики отца, но мой спаситель не останавливался.       Но одно я осознала: он пришел, как и обещал.       Желваки на его лице напряглись, когда удалось выбраться с площади, и он кидал на меня взволнованные взгляды алых глаз, а у меня еще сильнее закружилась голова, только уже от другого чувства, более приятного и покалывающего. Я уже не так сильно ощущала боль за ребрами. Мне было сложно как-то показать радость от его присутствия, поэтому моя улыбка выходила скорее вымученной, но я смогла вяло прошептать:       — Люцифер… ты пришел.       — Прости, мое опоздание могло стоить тебе жизни, — нервозно начал он, а потом, глубоко вдохнув и прикрыв веки на миг, Люцифер смягчился и добавил: — Но теперь я тут, и ты в безопасности. Не переживай, Вики.       — Куда ты ее несешь? — услышала я суровый выкрик отца, но последние слова я уже улавливала сквозь толщу воды: — Ей не стоило приходить сюда, ты должен был это понимать, когда позвал в это место.       — В больницу, я не позволю ей погибнуть. Не сегодня и не таким способом, — единственное, что ответил Люцифер, а затем все стало размываться и испаряться, даруя безмятежное состояние. Легкость… И горячие поцелуи на щеках.       Я резко села под разъяренный раскат грома, сильно сжав пальцами край одеяла. Сердце бушевало и выбивалось из тела под очередные удары молний, а я никак не могла вычеркнуть картинки сна из памяти. Часто моргала, чтобы вернуться в реальность, но его поцелуи я продолжала ощущать до сих пор. Притронувшись к щеке, я резко отдернула руку и сжала камень, висевший на груди.       — Один и тот же сон на протяжении недели… За что ты так со мной, Люцифер? — приглушенно прошептала в пустоту, смотря на вспышки молний за окном, а потом перевела взгляд на черный камень и с горечью произнесла: — Тебе придется меня отпустить.       Я встала с кровати, укутавшись в теплое одеяло, и пошла в сторону балкона, попутно вставляя стопы в тапочки. Отдернув плотную штору в сторону, я потянула дверную ручку, хмуро смотря на беспокойный океан, и вышла. Я это делала каждую ночь после очередного кошмара, посланного дьяволом, чтобы скорее вычеркнуть его, и, если первое время пугалась от увиденного за пределами дома, то теперь же не понимала: температура с каждым днем падала все ниже, ветер становился безжалостнее, а дождь, казалось, не прекращался ни на минуту, смешиваясь со снегом. Только вот это было неприемлемо для летнего периода.       Выставив руку за пределы навеса, я вдумчиво всматривалась в снежинки, которые быстро таяли, а потом подняла голову наверх, замечая, как небо окрасилось в странный розовато-лиловый цвет. Его пачкали темные тучи, которые постепенно плотно закрывали собой все, заставляя землю утонуть в их слезах. Я, не отводя взгляда, стала пятиться назад, а затем, когда захлопнула плотно дверь, побежала на первый этаж в гостиную, чтобы включить новости и понять, что было не так с этим миром. Или я просто-напросто отвыкла от него?..       Прихватив с полки пульт, я нажала на кнопку включения, и стала перелистывать каналы, чтобы отыскать хоть какие-то объяснения, ведь я могла всего-то накрутить себя. На протяжении недели я не выходила за пределы дома, чувствуя безмерную усталость и тяжесть в голове. Все, что я делала, — спала, сидела на балконе и читала книги, которые нашла в доме, пока дождь, бьющий по крыше и окнам, создавал расслабляющую мелодию. Добравшись, наконец, до нужного канала, я сделала звук громче, медленно садясь на диван и внимательно вслушиваясь, пока губу терзали зубы от переизбытка волнения.       — Весь мир атаковали странные и чудовищные катаклизмы, которые влекут массовую гибель и исчезновение городов. На данный момент ученые и синоптики пытаются разобраться и предотвратить начавшийся процесс. Людям, живущим на побережье, мы настойчиво рекомендуем переехать в отдаленные места, а остальным не выходить из дома…       Я вздрогнула, когда почувствовала боль в нижней губе, а потом металлический привкус во рту. Быстро выключив телевизор, я швырнула пульт на диван, и, подобрав ноги под себя, сильнее укуталась в одеяло и посмотрела за окно. Мне оставалось лишь гадать: случайное ли это стечение обстоятельств или кто-то вмешался?..       Раз необходимо двигаться подальше от этого места, я решила не терять времени и взять от последних часов по максимуму. Судя по более-менее спокойному морю, я могла позволить себе провести здесь еще какое-то время, пока не обдумаю, в какой город я могла бы сбежать и не выдать никому свое местоположение. Видеть я никого не хотела, особенно после слов Люцифера, что никому нельзя доверять, уж лучше я проживу одна свои последние дни и под конец не пожалею ни о чем. Пришло время вырваться из моего спасительного и уютного убежища, чтобы как минимум напиться и развлечься, а как максимум сделать что-то безрассудное. Я же заслуживала напоследок счастья, ведь так?..       Оставив одеяло на диване, я побежала босиком в сторону ванной, не желая упустить шанс посмотреть на океан в последний раз.       Стоя под горячим напором душа, проводила ладонью по небольшому стеклу, которое висело на стене, и всматривалась в свои радужки, которые стали серыми — такими же пустыми, как и моя душа. Кипяток не сразу стал согревать меня, заставляя волосы противно прилипать к спине, пока я мысленно убеждала себя, что поступила правильно. Я обязана была еще раньше сбежать и дать себе возможность прожить чуть больше времени, не погибая под испепеляющим взглядом, пока его обладатель приторно говорил вещи, о которых молило сердце.       Закрыв глаза, я погрузилась всем телом под горячую воду и, положив ладони на шею, стала сдавливать ее, чтобы не закричать и не разрыдаться. Больно. Когда я уже попрощаюсь с этим чувством? Оно стало таким родным, что я не могла уже представить, каково это жить, чувствуя что-то иное. Я билась в агонии, находясь рядом с ним, и продолжала, когда оказалась на свободе. Не могла определить нужную грань, чтобы избежать всего. Каждую гребанную секунду я вела ожесточенную войну, чтобы не послать все к черту и не вернуться к нему, но раз я все еще находилась в этом доме — я выигрывала, несмотря на все, что приносило мое решение.       Когда очередной взрыв грома раздался с улицы, я открыла глаза и стала быстро намыливать тело, прощаясь с этим местом. Одна ночь наедине с океаном, и я уеду. Аккуратно брела по скользкому мраморному полу в сторону шкафчика с бесчисленными маслами, которые я заказала в интернет-магазине, и стала выливать содержимое тюбика на кожу, усердно втирая и боясь, что она вот-вот разойдется по швам. Я уже миллион раз пожалела, что не подумала о лекарстве и не взяла с собой, от которого, наверное, мне должно было полегчать, но у меня не оставалось выбора и приходилось буквально переступать через себя, чтобы сделать очередной вдох.       Я стояла посреди комнаты, смотря на несколько вариантов одежды, которые успела так же заказать, а то люди вряд ли бы меня поняли, если бы увидели в одной лишь вещи, оставшейся от Люцифера, но взгляд постоянно останавливался именно на его рубашке, отчего хотелось махнуть на все рукой и укутаться в нее, обратно ложась в кровать. С выдохом я стала натягивать на себя обтягивающие джинсы и красную кофту с длинным рукавом, понимая, что совершила огромную ошибку, когда заказала слишком много вещей, ассоциирующихся с цветом его глаз. Определенно, помешалась. К тому моменту, как я оделась, волосы успели высохнуть, облегчая сборы, после чего, надев на ноги кроссовки, я выбежала из дома, проклиная все на свете, что забыла приобрести зонт.       Засматриваясь на нарастающие волны, я медленно шла по побережью, пока одежда пропитывалась дождем, возвращая лихорадочный озноб. Я поджимала губы, которые дрожали от холода, и остановилась, смотря, как вспененная вода накрывала берег. Пнув ногой камень, я обернулась и стала уходить, осознавая, что в мыслях была угнетающая тишина, а когда заметила неподалеку небольшое прибрежное кафе, устремилась туда, чтобы хоть немного согреться перед предстоящей поездкой.

(Soundtrack: Nessa Barrett — la di die (feat. Jxdn) (Acoustic))

      Внутри кафе людей можно было пересчитать по пальцам, а прочитав вывеску, которая говорила, что скоро заведение закроется на неопределенное время, обрадовалась, что вовремя зашла и не одна решила попрощаться с этим восхитительным местом. Растерев руки, чтобы немного согреть их, я прошла к небольшому столику у окна и взяла пластиковое меню, выбирая что-то погорячее. Останавливая свой выбор на текиле и надеясь, что она хоть как-то действовала на мой организм, подозвала официанта, сразу заказывая несколько рюмок и горячий зеленый чай. Чтобы не видеть странный взгляд молодого человека, я отвернулась в сторону окна и, поставив локти на стол, опустила на костяшки пальцев подбородок.       Я и не заметила, что весь заказ стоял на столе, когда смогла выпасть из мыслей, которые сводили с ума. Или музыка, играющая на фоне, заставила забраться так глубоко? Я не стала соблюдать традиции в виде соли и лимона и залпом выпила все рюмки с алкоголем, и не прогадала, когда практически не почувствовала вкус, лишь нарастающий пожар под ребрами, и решила не останавливаться на этом, стараясь согреться вдобавок горячим чаем.       — Отвратительная погодка, не правда ли? — послышался за спиной приятный мужской голос, и я сделала очередной глоток, решая проигнорировать вопрос. — Так жаль, что придется уезжать. Надеюсь, этот город не исчезнет, и ураган обойдет его стороной. Я прожил тут всю жизнь, а вот тебя вижу впервые. Ты недавно приехала?       — Я не настроена на знакомство, извини, — глухо ответила, после чего тяжело вдохнула, пряча лицо ладонями.       — Ты можешь назвать мне не свое имя, я не принуждаю знакомиться или что-то большее. Мы можем просто пообщаться ни о чем и скрасить последний вечер, проведенный у океана. Завтра мы уже вряд ли встретимся, — продолжил говорить он, а я поджала губы и решила встать, чтобы уйти, но молодой мужчина в возрасте около двадцати семи лет приземлился рядом на стул, преграждая путь, и дополнил: — Или мы можем уехать вдвоем прямо сейчас.       — Это уже слишком, я вроде озвучила свои намерения, — недовольно сказала я, поднимаясь, упираясь ладонями в стол.       — Извини, — голубоглазый брюнет поднялся, но прежде чем я встала, добавил: — Возможно, никто не переживет эту ночь, если не свалит прямо сейчас, а моя машина сейчас находится у механика, поэтому придется ждать утра. А ты, как я вижу, не торопишься, поэтому посчитал, что составишь мне компанию в виде непринужденной беседы.       — Почему ты решил, что именно сегодня все случится?       — Океан очень беспокойный, — я заметила страх в его глазах, когда он посмотрел за окно. — Если судить, что говорят по новостям, то все происходит неожиданно, поэтому я не хотел бы терять, возможно, последние часы жизни, сидя в одиночестве.       — Ты мыслишь негативно, я не думаю, что все настолько плохо, — я все же села обратно на стул под его тревожным взглядом и посмотрела на пустую чашку. — Ладно, я побуду с тобой некоторое время. Не хочется уезжать так скоро.       — Значит, ты по текиле? — более радостно уточнил он, толкнув пальцем рюмку.       — Нет, скорее по тому, что может хорошенечко согреть, — натянуто усмехнулась я, пряча руки за спинкой стула и смотря на него.       — Тогда я обязан угостить свою спасительницу, — он подозвал официанта и заказал нам еще чаю, сразу оплачивая счет и садясь напротив.       Я все же назвала ему свое имя, узнав и его — Эрик, после чего он стал рассказывать о своей неудавшейся карьере в этом забытом богом городе, о том, как он давно хотел уехать и сожалел, что не сделал этого ранее. Мне было жаль его, наверное, поэтому я и осталась. Нас объединяли несчастные души, но и надежда, которая сочилась в нем чуть сильнее, чем во мне, притягивала. Горячий чай плавно перетек обратно в текилу, а музыка стала заглушаться под увлеченным разговором об искусстве и путешествиях.       Через какое-то время мы уже сидели рядом, когда он показывал веселые видео с его участием, которые он выкладывал в интернет, и многочисленные профессиональные фотографии людей у океана, что были сделаны скрытно. А я уже и забыла, что можно с кем-то настолько легко общаться и не ждать подвоха, и в какой-то момент я была готова предложить ему поехать со мной, не дожидаясь утра, чтобы спастись, но алкоголь, который все-таки примерно на десятой рюмке отравил сознание, заставил забыться, погружаясь в легкость.       Когда считанные посетители покинули кафе, мы, чтобы не мешать персоналу, вышли на крыльцо и сели, прячась от мокрого снега под небольшим козырьком. Мы любовались волнами и молчали: я — опустив голову на его плечо, а он — прикуривая сигарету.       — Будешь? — на долгом выдохе спросил Эрик, а я поморщилась от странного запаха.       — Не курю, — пожав плечами, сонно ответила я.       — Ну… Это не сигарета, — начал он, а я оторвалась от его плеча и вопросительно посмотрела на его расслабленное лицо. — Это поможет тебе забыться похлеще, чем текила, Вики. Попробуй. Мне кажется, что это будет отличное завершение вечера и прощание с океаном.       И, на удивление, я ему поверила и решила попробовать. Первая попытка завершилась кашлем и его сдавленным смехом, а на второй я смогла дольше задержать дыхание, не чувствуя особого эффекта. Когда бычок был потушен, я с сомнением всматривалась в него и думала собираться домой, как его лицо стало неторопливо плыть, а затем наступила беззаботность и радость.       Я рассмеялась, утыкаясь в его плечо лбом, а он подхватил, располагая руки за спиной. На ноги падал снег, а я неосознанно стала рассказывать ему о том, как побывала когда-то на краю света, где горы были усыпаны белоснежным покровом, и о том, как мечтала посетить каждый уголок мира. А он слушал. Впервые меня кто-то слушал и не перебивал, не угрожал… Улыбался в ответ и поддерживал беседу.       И я разрыдалась. Так глупо и истерично, пряча лицо в коленях от стыда и непонимания. Впервые за долгое время я почувствовала себя живой. Обнажала свою душу и страхи, а Эрик приобнимал за плечи и успокаивал, что это не будет последним моим днем. Мне хотелось крикнуть, что каждая минута могла ею оказаться, но я всего лишь качала головой. Я еле сдержала решительный позыв встать и побежать в свой город к отцу, чтобы высказать все, обнять на прощание, чувствуя родительскую любовь и поддержку.       …Или к Люциферу, чтобы напоследок упиться синхронным дыханием и взглядами, от которых разрывало душу в клочья. Мой разум был смертельно болен, тело было отравлено ядом, и я чувствовала себя как никогда одинокой. Холод во мне был сильнее, чем снаружи. И я погибала стремительней, чем опускался снег на землю.       А еще я ненавидела человека, сидящего внутри и указывающего, что я должна немедленно направиться к Люциферу. Я не знакома с ним. Он яростно умолял послушаться его, а я неустанно шла наперекор. Но я не знала, кто из нас был прав.       — Вики, — позвал меня Эрик, про которого я забыла. — Думаю, пора уходить. Давай я тебя провожу до дома, — он накинул на меня свое пальто, а я укуталась и кивнула, поднимаясь на ноги не без его помощи. — Тем более что на тебе мое пальто, так что я обязан доставить тебя в тепло. Ты совсем замерзла.       Я не смогла ничего ответить, когда поняла, что слабость вернулась, а легкость улетучилась вслед за мимолетной и мнимой радостью. Я шла, спотыкаясь о камни, а Эрик поддерживал за локоть, уточняя, в правильном ли направлении мы двигались.

(Soundtrack: Matty Carter + Ariel — They Don’t Care About Us)

      Внезапный сильный порыв ветра чуть ли не повалил нас с ног, и мы одновременно повернули голову в сторону океана. Я не могла видеть его лица, в то время как мое красноречиво говорило об испуге и безысходности. Сильно сжав его запястье и отпустив, я сделала глубокий вдох и побежала в противоположную сторону от волн, которые достигали размера высокоэтажного дома. В эту секунду я сильно пожалела, что попросила Абигора вырвать мне крылья. Я бежала со всех ног, но когда повернула голову в сторону, где губительная волна наступала, поняла, что все безнадежно и мы не сможем спастись.       Я остановилась, медленно качая головой и кривя губы. Мне и так оставались считанные дни, нечего было терять, а Эрику предстояла жизнь, но и она оборвется в этот день. Не знала, винить ли во всем себя, или попробовать выкрикнуть ему, чтобы не ждал и не стоял как вкопанный, смотря то на меня, то на идущую волну. Прокричав, чтобы он бежал и цеплялся хоть за что-то, что помогло бы выплыть, я покорно опустила голову, смиряясь со скорой кончиной, и сделала последний вздох.       Ледяная волна накрыла меня, сразу вихрем закручивая в водоворот и утягивая в океан. Я совру, если скажу, что не пыталась выплыть, ища глазами свет. Это выглядело слишком жалко. Все тело пронизывало колючими иглами, сковывая, но я из последних сил пыталась грести, пока оно не окаменело и не пошло ко дну. Я не видела, успел ли Эрик уцепиться за что-то, и не могла объяснить свой поступок. Почему я не сделала так же, а смиренно осталась стоять на месте, словно жаждала смерти?..       Я боялась сделать вдох, пока легкие разрывало от острого желания поступить иначе. Чувствуя, как нижнее течение уносило меня все дальше, я смотрела на свои руки, которые продолжали тянуться вверх, в то время как я погружалась все глубже. Я бы усмехнулась от мысли, что это гораздо лучше, чем сгореть заживо, но не могла, утопая не только буквально, но и мысленно. Лишь малая доля пролетающих воспоминаний принадлежала земной жизни, большую часть занял Люцифер. Я вспоминала каждое уничтожающее касание, каждый жадный взгляд, каждое неожиданное спасение и медленное убийство… А еще слова, которые заставили широко открыть глаза и попробовать спастись, ведь я совершила огромную, — смертельную, — ошибку:       «— …Играй по моим правилам, и тебе ничего не будет грозить».       «— Я твоя родственная душа…       — Какая же ты глупая».       «— Мне больно.       — Это мне и нужно».       «— Это все ради тебя».       На каждое мое неверное движение меня кружило в воде, отчего я переставала понимать, куда необходимо стремиться… И еще так невыносимо хотелось вдохнуть. Но убило бы это меня? Сейчас мне казалось, что такое вполне возможно. Я постепенно теряла сознание, уже отчаянно выкрикивая его имя и зовя на помощь, окончательно жалея о своем поступке. Пузырьки воздуха прятали мою цель, и я неосознанно вздохнула, но потом что-то коснулось моей руки, после чего последовала болезненная хватка.       И я даже на миг обрадовалась, пока перед глазами не потемнело.       Больно приземлившись на колени и ударившись лбом, я стала сильно и безостановочно кашлять, избавляясь от соленой воды, которая разъедала легкие. Уперев ладони в пол, я попыталась подняться, сильно стискивая веки, за которыми глаза горели и обильно слезились. Кое-как сев, я убрала прилипшие пряди с лица и часто заморгала, постепенно возвращая зрение. Первыми мне попались знакомые туфли, потом темное, прилипшее к ногам, платье, а когда я посмотрела в глаза Мими, быстро отвела взор в сторону, потому что от ее непривычно колючего взгляда становилось крайне неприятно и тошно.       — Ты дура, Уокер, — угрожающе прошипела демоница, когда я поднялась и посмотрела на нее, видя, как с ее волос стекала вода. — Что ты опять наделала?       — То, что посчитала нужным, — едко ответила я и стала стягивать насквозь мокрые вещи, морщась.       — Только рядом с ним ты не сдохнешь, — продолжила она в том же тоне, идя на меня и смотря исподлобья.       — Спасибо, это я уже поняла, — я обернулась в простынь и пошла в сторону ванной.       — Так почему же ты стоишь здесь, а не рядом с ним? — вскрикнула Мими, останавливая меня за плечо. — Люцифер тебя ищет… Но я не пойму, как ты умудряешься от него прятаться. И почему именно мне пришлось тебя спасать?!       — Я не просила меня спасать, — глухо отозвалась я, скидывая ее руку. — И не просила его меня искать.       — Я не готова пожертвовать своей жизнью ради твоих глупых прихотей, — последнее, что я услышала, перед тем как спряталась в ванной.       Не опуская ладони с дверной ручки, я распахнула глаза и открыла дверь.       — Значит, все это время ты была не моей подругой, а смотрителем по просьбе Люцифера? Следила и докладывала ему все обо мне, о каждом шаге? — завопила я, не веря своим ушам.       — У меня не было выбора, — раздраженно сказала она, нахмурив брови. — И я остаюсь твоей подругой, но это не отменяет того факта, что я следовала приказу. Думаешь, я такая одна? Каждый, кого ты знала, действовал тебе во благо. Ну, и не только тебе, конечно же.       — Как это понимать? — ошарашенно вопросила я, задыхаясь от правды. — Так вот о чем говорил Люцифер… Мне следовало сразу понять, что что-то не так, когда я так быстро обзавелась милыми «друзьями», — на последнем слове я изобразила кавычки пальцами, злясь в большей степени не на Мими или еще кого-либо, а только на бессовестного дьявола. — Выходит, что когда ты меня прятала от него и помогала, то он знал обо всем, да?       — Да, — выдержав паузу, спокойно ответила демоница и скрестила руки на груди.       — Ты делала хоть что-то не по его приказу? — спросила я, надеясь, что не все было ложью.       — Делала, — уверенно сказала она, но потом опустила взгляд в пол и продолжила: — Но он обо всем узнавал от меня. Вики, пойми, никто не может пойти ему наперекор, иначе плата слишком высока, но я шла ради тебя, так что ты можешь меня ненавидеть чуть меньше. Я едва не попрощалась с жизнью, когда ты исчезла в первый раз! Но я все равно умолчала потом про то, каким способом ты скрывалась.       — Считаешь, что тебе сейчас это как-то поможет? — злостно проговорила я, заходя в душ и быстро смывая с тела соленую воду. — А когда я засыпала после своих страданий, ты летела к нему в Ад и рассказывала о моих незабываемых ощущениях за чашечкой чая? — я схватила полотенце с крючка и, обернувшись, вышла из ванной, стараясь не поскользнуться. — Или, когда я рыдала и теряла себя, вы собирались потом с друзьями и делились впечатлениями, молясь, чтобы никому не выпало счастье иметь родственную душу?       — Все было не так! — пылко выкрикнула Мими и развернула к себе, когда я накинула на тело платье, не желая тратить время на стирание капель полотенцем, чтобы не провести в этой комнате дольше положенного.       — А как? — еле сдерживая слезы, уточнила я, бегая взглядом по ее лицу. — Как, Мими? Расскажи мне, как все происходило, а то я была занята иными вещами и не успела узнать про тонкости этого гнилого мира, — я все же быстро стерла горькие слезы со щек, и отвернулась, чтобы не видеть правду в ее глазах. — Хоть кто-то боялся меня потерять? Я вообще значила для кого-то хоть что-то или являлась игрушкой, за которой надо приглядывать?       — Мы все тебя полюбили, Вики… — прошептала Мими за спиной, но я рада, что она не сделала шаг ближе, иначе бы не выдержала. — Я бы и так тебе помогала, без приказов и прочего, просто потому что ты стала мне дорога. С самого первого дня, как я увидела тебя и узнала, что тебя будет ожидать, не могла оставить. И я бы дальше тебя прятала от него, не признаваясь и рискуя жизнью, лишь бы ты осталась со мной чуть больше времени. Мне больно осознавать, что тебя ждет.       — Больно — это любить Люцифера и погибать от его рук, — тихо проговорила я, закрывая глаза. — Больно — это осознавать, что все вокруг играли свою роль, — я обернулась и посмотрела на Мими. — Больно — это слышать правду, после которой весь привычный мир рассыпается. Больно — это любить своих друзей, а потом узнавать, что они вовсе не друзья, — мой голос дрогнул, но я продолжила: — Больно потерять душу, постоянно видеть кошмары, испытывая из раза в раз чудовищную агонию от огня. Я и сейчас его чувствую на коже. Больно жестоко умереть, понимая, что помощи неоткуда ждать, — и, прежде чем выбежать из комнаты, я наклонилась и прошептала последнее: — А то, что испытываешь ты, — лишь чувство вины.       — Надеюсь, когда-нибудь ты сможешь меня простить… — выкрикнула она, когда я стала закрывать дверь за собой.       — Смогу, — я повернулась, смотря на нее через щель, которая медленно сужалась. — Но ты вряд ли об этом узнаешь, потому что оттуда невозможно послать письмо.       На ватных ногах я шла по коридору и не могла поверить, что была так слепа, не задумываясь о происходящем. Я поджимала дрожащие губы и практически ничего не видела за плотной пеленой слез, и слышала, как выстроенная картинка разбивалась, с оглушительным звоном опускаясь на землю. Нет, я могла понять ее поступки и желания, но я не могла простить себя за глупость. Все, что я делала, каждый мой поступок и опрометчивый шаг, — приводило к краху. Я сама себя к этому привела.       В какой-то момент я сорвалась на бег, желая скорее скрыться от стыда. Все во мне разносилось в щепки, когда до меня стали доходить слова Люцифера, и не могла поверить, что сама все разрушила и обрекла на смерть. Каждое событие, которое происходило со мной, менялось на моих глазах, открывая правду. Ту истину, от которой я бежала, закрывая глаза и прижимая ладони к ушам. Еще оставались тайны, которые не успели раскрыться, но я упорно старалась разгадать все, прокручивая все события в памяти.       Ноги принесли меня к кабинету серафима, и я распахнула дверь, даже не постучась в нее, и ворвалась внутрь, смотря на Кроули с неверием и отчаянием. Его крылья дрогнули, когда он посмотрел на меня, а затем его руки медленно сняли очки с лица и опустили их на стол, а я заметила в нем испуг и сожаление, только вот я не хотела, чтобы меня жалели. Я возжелала, чтобы меня проклинали за мои ошибки и накричали... Но была уничтожающая тишина, в которой были слышны мои мысли и падающие на пол слезы.       — Почему… — только и смогла я выдавить, стоя у двери.       — Такова твоя судьба, Вики, — совсем тихо ответил он, не вставая с кресла, и положил руки на стол, прикрывая какие-то бумаги.       — Но вы бы могли...       — Не мог, — быстро отрезал Кроули, пронизывающе смотря на меня. — Это не в моей власти. Ни в чьей, если быть конкретнее. Был отдан приказ свыше, а я должен подчиниться. Это все, что я могу сказать.       — Значит... — залепетала я, а затем зажмурилась, сжимая кулаки, после чего опустила голову и, не смотря на него, спросила: — Значит, не существует родственных душ, это выдумка и издевка надо мной... Но я не понимаю за что она пала на меня, — я посмотрела в окно, за котором плавно проплывали пушистые облака. — Я не сделала ничего, чем бы могла разозлить высших созданий. Я ничего не сделала.       — Ты — нет, — прозвучал мягкий голос за спиной, и я узнала Геральда, который неожиданно появился в кабинете. — А он — да.       — Геральд, она должна сама все понять и расплатиться, — возмущенно, но тихо вставил серафим, упираясь ладонями в стол и приподнимаясь.       — Мне, в отличии от тебя, ничего не будет, если я приоткрою завесу, так что помолчи, Кроули, девчонка должна знать.       — Что знать? — устало спросила я, поворачиваясь на него.       — Ты угадала, что родственных душ не бывает, но это отчасти правда. Они есть, точнее была одна...       — Я видела картину... там был мужчина… — почему-то сказала я ему, а он едва заметно кивнул и улыбнулся краем губ.       — Но это не был мужчина, то была девушка, — Геральд подошел ближе и ласково, по-отечески, приподнял мой подбородок, заглядывая, казалось, в самую душу. Точнее, в то, что от нее осталось. — И она погибла.       — И кто был, — я сглотнула, — ее родственной душой?..       — Люцифер.       Казалось, мое сердце разбилось окончательно: то ли от ревности, то ли от понимания, что меня ожидало то же самое. Я отшатнулась от него, еле стоя на ногах, и стала смотреть то на серафима, то на демона, ища насмешку, или еще что-то, но их глаза ничего не выражали, лишь глубокую скорбь. Я сделала шаг, потом еще, пока не столкнулась с дверью спиной. И не могла больше задавать вопросы, во мне все рвалось на части, что-то оборвалось и раздавилось. Наверное, мое сердце.       — Это его урок, с которым он дважды не справился, но у тебя есть шанс все исправить и добиться от него взаимности, — прошептал Геральд, опустив взгляд в пол. Взаимности... Я поверила, что Люцифер никогда меня не любил, напрочь забывая о словах, на которые ранее полагалась. — Он причинил много зла, предал своего отца, пошел ему наперекор, а теперь ему надо расплачиваться за все. И дважды он облажался. Но это не означает, что ты последняя, возможно, будут и еще, пока он не сдастся. И я сомневаюсь, что и по итогу, когда он пойдет навстречу, все будет хорошо. Это очень тонко продуманный и коварный план по свержению, Вики.       — Свержению?.. — я только и могла вытягивать слова и переспрашивать, потеряв спасительные мысли и слыша лишь одни: убивающие душу и сердце. Меня.       — Шепфа желает ему смерти, чтобы не видеть постоянного напоминания, что когда-то не смог противостоять ему и просто скинул вниз.       — А Люцифер знает об этом? — шепотом спросила я и сомневалась, что мои слова долетели до их ушей.       — Конечно, иначе бы все случилось иначе, — внезапно ответил Кроули, вставая рядом с Геральдом.       — Выходит... Я... — мой голос был безжизненным, потому что в этот миг я смирилась со всем, понимая, что иного выхода не было. — Я просто ловушка. Изначально вы все знали, что мне суждено пасть, потому что дьявол бы не позволил себе погибнуть. Вы обучали меня, заботились... даже оберегали от правды, чтобы в конце я погибла...       — Да, — отозвался Геральд, на его слова Кроули шепнул что-то вроде: «Я надеялся, что он погибнет, а не она, и все закончится», но это уже было не столь важным.       У меня в этот миг все потемнело перед глазами, после чего произошел взрыв. Я почувствовала, что он понес что-то чересчур горячее по мои венам, разжигая неописуемую злость. В какой-то степени я должна была быть благодарна, что не была все это время одна, но правда больно била. Слезы стали горячими, подхватив мою ненависть ко всему живому, и я с вызовом и яростью взглянула на них.        — Да пошли вы со своими благими намерениями, — желчно прошипела я и открыла дверь, и, прежде чем громкий хлопок не раздался эхом по помещению, выкрикнула: — Ненавижу!       Взбешенная, я шла по коридору, часто дыша, и не могла остановить голову, которая не веря моталась и пыталась вытолкнуть все прозвучавшие слова. И, кажется, я громко ругалась, намереваясь тем самым вызволить всех учеников из комнат. Рядом со мной показался темный туман, на что я повернулась, не переставая идти, куда глаза глядели.       — Вики, подожди, — выкрикнул Геральд, и я остановилась, готовясь к новой порции боли. — Я могу отправить тебя к нему, чтобы... ты попрощалась.       — Кто сказал, что я хочу с ним прощаться? — я и впрямь забыла все, что осознала, поверив словам, сказанным в кабинете. Не любил и хотел выжить... До чего же смешно. Убийственно. — Отправьте меня на девятый круг, — я глубоко вздохнула и с трудом вставила: — Пожалуйста.       Едкая дымка с ароматом гари охватила меня. Я задержала дыхание и зажмурилась.       Я чувствовала, как быстро перемещалась в Ад, едва сдерживая приступ тошноты от скорости, а в моей голове все крутилось: «Заботились, чтобы погибла». Мне хотелось залезть руками в череп, чтобы вырвать эти мысли и вернуть те, что приносили спасение, но меня слишком хорошо убедили в обратном. Черт, я потерялась в правде и не могла понять, что являлось истиной: мои домыслы или слова Геральда.       Когда дым растворился, а ноги коснулись снега, я открыла глаза, смотря на бескрайний белоснежный покров. Сжавшись от холода, я стала крутиться на месте, чтобы найти ориентир, куда надо идти, или вспомнить направление к покоям Абигора, но встретилась лицом к лицу со стражником. На нем была металлическая маска, а тело спрятано за доспехами, лишь темные крылья говорили, что я попала на девятый круг, а не в средневековье. Когда я сделала шаг в сторону ворот, которые вели в многочисленные коридоры, он выставил руку, не пуская, а я еще сильнее взбесилась. У меня, возможно, слишком мало времени, чтобы вести милые беседы.        — Я к Абигору, придурок, пусти меня!       — Не было приказа впускать.       — Чтобы мне войти внутрь, тебе не надо следовать приказу, — неистово зарычала я, подаваясь на него.       — Не было приказа впускать, — повторил он, еще больше зля меня.       Я гневно топнула ногой, а потом стала выкрикивать имя демона, прося пустить меня. Это выглядело жалко, опять. И зачем я к нему пошла, когда могла снова вернуться на Землю? Что я вообще ожидала от него услышать?Помощи поскорее меня прикончить? И что, если он тоже на стороне дьявола?..       Я повернулась к стражнику спиной, кусая губу, чтобы не разрыдаться от плачевного положения, я даже не знала, как вернуться обратно в школу. Видимо, я тут застряла надолго, тут и паду.       Я с мольбой повернулась к демону и кинула взгляд внутрь, уже порядком замерзнув, и потом сделала шаг, чтобы войти, но все повторилось, как и его слова. Если он меня не пустит, то погибнет вместе со мной. Я усмехнулась своей идее и решила, что терять мне нечего, как и стыдиться своих слов. Я уже и так пала ниже некуда.       — Тогда я тебе приказываю: впусти меня, — лениво бросила, скучающе глядя под ноги.       Стражник отодвинулся, и я резко подняла голову и удивленно посмотрела на него. Мои слова вряд ли могли повлиять на исход, и я решила, что владелец круга услышал мои крики и последние слова, изрядно веселясь, впуская, на что я быстро побежала вглубь, даже не оборачиваясь. Бегая глазами по помещению, где продолжал блуждать ледяной воздух, я пыталась вспомнить местоположение его покоев, и, когда повернула на очередном перекрестке, встала столбом, боясь, что сердце выскочит из грудины. Как и мои глаза, к слову.       Я не сразу сообразила, что происходило, смотря на бордовые крылья, которые предстали передо мной. По телу пробежала дрожь. Мне хотелось прижаться к нему, молясь, чтобы действие зелья прекратилось, но в тот же миг слова Геральда стали отбиваться в висках, на что я вжалась в стену за собой, не в силах отвести взгляд. Мое сердце стало таять, растекаясь по всему телу, приятное тепло пробежалось по коже, устремляясь глубже, и я тяжело сглотнула, когда, наконец, заметила, что Люцифер держал за грудки Абигора и поднял над полом, прижимая к стене. А потом услышала его слова:       — Ты должен мне помочь, — прорычал дьявол, усиливая хватку, а мне стало дурно от его тона, я никогда его не слышала, даже несмотря на постоянные угрозы. — Или ты что-то знаешь, поэтому не хочешь помогать?       — А может, мне просто плевать на твои проблемы? — ледяным голосом ответил ему Абигор, не пытаясь сопротивляться. Выходит… значит, он не был пешкой в этой игре? — Ты мне и так доставил кучу проблем тут, я не буду участвовать еще и в этом. Ищи другого идиота.       — Это приказ, Абигор, — грубо выкрикнул Люцифер, а затем со всей силы ударил его тело о стену, которая сразу покрылась паутиной трещин.       — Я не подчиняюсь твоим приказам, — обрывисто произнес он, а затем, взмахнув крыльями, вырвался из крепкой хватки Люцифера. — Смею напомнить: я твой советник, а не слуга, и если ты не хочешь лишиться меня, то подумай. Я не собираюсь гоняться за какой-то девкой, — Абигор отряхнул невидимые пылинки с плеч и с нескрываемой злобой посмотрел на дьявола, прежде чем увидел меня, вжатую в стену, а затем натянул усталую усмешку и сказал: — Если ты откроешь глаза пошире, то, может, и прозреешь.       Я видела, как сверкнули глаза Люцифера, я словно бы почувствовала на себе его взгляд, от которого еще сильнее задрожала, а затем коридор затянуло черным дымом. Когда он постепенно стал испаряться, я продолжала стоять у стены, не зная, куда себя деть и как реагировать. Он искал меня?..       Да, конечно же, он искал меня. Он всегда так делал. Видимо, желание поиздеваться надо мной было выше гордости, что Люцифер даже спустился на девятый круг и просил о помощи. У меня скрутило живот от мысли, что он мог меня обнаружить. Если недавно я была готова на все, чтобы это произошло, то сейчас... Я рада.       Меня стало ломать по нему, когда очередной поток воздуха донес до меня аромат его одеколона, отчего голова закружилась пуще прежнего. Я скатилась вниз, смотря в одну точку, и изо всех сил боролась с тягой направиться за ним. Опять эта чертова половина взбунтовалась и принуждала подчиниться. Сильно стиснув руки в кулаки и больно впиваясь ногтями в ладони, пыталась привести себя в чувство и отогнать нахлынувшее наваждение. Мне нужна помощь... Я не справлялась.       Я все же поднялась на ноги, хоть они и тряслись, и стала медленно идти к двери, которая вела в покои демона, держась рукой за стену. Меня шатало из стороны в сторону, но я продолжала вышагивать, молясь, чтобы не упала в проеме. Я боролась с подступающими слезами, задерживая дыхание, но смогла добраться до двери, ощущая накатившую слабость. Всего лишь одна встреча, а от меня почти ничего не осталось.       — Что он хотел? — тихо спросила я у Абигора, который резко повернулся на мой голос, когда закрыла за собой дверь и оперлась на нее.       — Приглашал на чай, а тут опять ты, так что вынужден был отказаться, — с язвительной усмешкой произнес он, на что я скривила губы и взглядом потребовала ответ еще раз. — Ищет тебя, и я не разделяю его порыв. Вот, пытался убедить его, что еще полно в Аду демониц, заслуживающих его внимания, а он на тебе зациклился, — Абигор цокнул и плюхнулся на кресло у камина, разглядывая меня со скучающим видом. — Зачем пришла?       — Просил помочь найти меня? — задала я встречный вопрос, не услышав его, ставя все свои ощущения и произошедшее под сомнение. — Но зачем? Чем быстрее я паду... тем скорее он станет свободным. Не понимаю, к чему ему это.       — Я что, на каком-то ином языке говорю? — с раздражением бросил он.       Только сейчас я смогла снова прокрутить мою встречу с Люцифером после долгого перерыва, и тогда я поняла, что меня напугало: я слышала отчаяние и печаль. Он скучал по мне? Нет, такого не могло быть, ведь Геральд мне сказал, что надо добиться взаимности... Люцифер бы никогда не просил никого, чтобы найти меня и наказать за проступок, сам бы сделал все, только бы упиться моей болью, ведь он очень силен, и вряд ли зелье могло его остановить. Но остановило.       — Совсем ты ему голову вскружила, что он с катушек слетел, — приглушенно сказал Абигор, скорее причитая, на что я опомнилась, вспоминая о своем решении и выводе, и подошла к нему, уверенно произнося следующие слова:       — Мне нужно обратное зелье.       — Как же вы меня оба достали! — вскочив, завопил он, хватаясь за голову. — Почему вы не можете разобраться со всем как взрослые люди и постоянно кого-то приплетаете? Я требую покоя! — он подошел ко мне вплотную и прорычал так, что от его голоса все пробрало. Вплоть до костей. — Я вам не Купидон, чтобы каждый раз решать все ваши проблемы и сводить по первому зову.       — Хорошо! — таким же тоном сказала я. — Я все сделаю сама. Не найду способ, так помру, что же мне терять, не так ли? Спасибо за помощь, оказанную ранее, и прошу прощения за то, что вновь потревожила, — я направилась к двери, трясясь от злости и безысходности. — Можешь не перемещать, выход найду сама.       Я вздрогнула, когда меня резко развернули, а его губы накрыли мои. Абигор впился требовательным поцелуем, а я не могла шелохнуться, не понимая, что происходило. Я ожидала, что его губы должны быть такими же ледяными, как и его душа, но они были горячими и мягкими. Он толкнулся глубоко в мой рот языком, заставляя поддаться, а у меня сердце разрывалось на части, что это мог увидеть Люцифер. Что он мог сделать с ним за это. Его подарок, висевший на шее, нагрелся до жутких температур, когда Абигор стиснул талию руками и попробовал заставить меня ответить. Безответный поцелуй продлился миг, а мне стало невыносимо плохо. Когда я почувствовала вязкую жидкость, стекающую по щекам, резко оттолкнула демона, непонимающе смотря на него, а Абигор, словно опомнившись, часто заморгал, а затем выкрикнул, словно в этом я виновата и сама накинулась:       — Как же мне осточертела ваша родственная связь, которая вырубает мозг! Проваливай и больше не попадайся на глаза, — выпалил он сразу, как только виноватый и растерянный взгляд сменился холодом.       — С радостью!       Я выскочила из его покоев и стала рыдать взахлеб, стирая слезы вперемешку с кровью. Он поцеловал меня?..       Наша связь… я до сих пор не понимала, как она сказывалась на остальных и почему. Нет, определённо, он бы никогда этого не сделал. Я растерялась не меньше Абигора. И испугалась за него. Если Люцифер… Я мотнула головой, чтобы выкинуть ужасные мысли и картинки, где дьявол отрывает ему голову, а потом наносит удар по мне.       Темный коридор обволакивал меня, словно бы пытаясь отнять боль и испуг, а ледяной порыв ветра бил по телу, чтобы помочь и унести раскаяние. Словно бы весь Ад старался облегчить мою участь, собирая все силы на это. А мне не становилось легче, я все продолжала проклинать себя и жалеть, что ошиблась... В который раз? Мне нужно было внимательнее слушать Люцифера, замечая не только то, что хотела и о чем страдала душа. Каждое слово было воспринято мной в штыки, не слыша того, что лежало между строк.       Я впилась ногтями в плечи, опуская голову. Но почему мне тогда говорили иное в кабинете Кроули, почему они уверяли меня в том, что я всего лишь инструмент и ничего более не могло произойти? Мне нужен был сигнал... хоть какой-то, чтобы прояснить все.       — Может, зайдешь и умоешься? — спокойно спросил Абигор, открыв дверь за спиной. — Зачем пугать демонов в Аду своим видом.       — Ты вроде бы сказал, что больше не намерен меня видеть, — едко сказала я, повернувшись, чтобы он увидел размазанную кровь на лице и понимал мои страхи. — А если я войду, тебе придется это сделать.       — Заканчивай дерзить и заходи, — более мягко произнес он, впуская внутрь. И я зашла. Зашла, замечая в его глазах множество тайн, с которыми он не собирался делиться. Даже насчёт меня.       Умывшись теплой водой, я проводила по лицу полотенцем и, кажется, видела таймер над головой, который вел обратный отсчет, крича о неизбежном. Только я не знала, где находится переключатель, чтобы избавиться от того, что предстояло. Я успокоилась и в какой-то степени смирилась, выходя из ванной и бесцеремонно садясь в кресло, но я не услышала очередных слов, чтобы уходила, лишь увидела, как рядом на столик опустился наполненный стакан с золотой жидкостью, а потом демон сел напротив, вдумчиво смотря в камин и избегая пересечения взглядов. Я с трудом боролась, чтобы не засыпать его вопросами, но под гнетом его ледяной ауры решила промолчать. Хватит с меня ответов, они слишком отвратительны. Везде сплошное «слишком». Я хотела покоя не меньше, чем он.       — И сколько тебе осталось? — разрезал тишину Абигор, но так и не посмотрел на меня. — Видок у тебя был не из приятных. Часто такое случается?       — Не так много, как хотелось бы. В основном такое происходит, когда он берет от жизни все, — демон посмотрел на меня, сведя брови, а я пояснила: — Изменяет. Но бывало и просто так, когда душа требовала вернуть обратно недостающие части.       — Звучит паршиво, — отхлебнув из стакана, вставил он.       — По ощущениям еще хуже.       Некоторое время мы просидели в тишине, думая каждый о своем и допивая напиток, пока черт не дернул меня за язык, и я не стала рассказывать обо всем. Это походило на исповедь. Я рассказывала о своих неверных решениях, поступках, на что Абигор странно смотрел на меня, но не перебивал, позволяя очистить совесть. Если это было возможно в моем случае. Зачем-то я поделилась с ним своей болью, не понимая, почему он меня не прогнал за столь унылый рассказ. А у меня внутри все переворачивалось и сжималось. Мне стало так отвратительно и противно от себя, отчего я резко встала на ноги и попросила отправить меня к нему.       — Если хочешь... Ты можешь остаться до того момента, когда все произойдет, — в его взгляде сквозило понимание и сожаление. — Так ты не будешь одна.       — Не смей меня жалеть, — отрешенно произнесла я, пристально уставившись на него. — Это моя расплата за ошибки.       Абигор и слова не сказал, понимая, после чего все закрутилось вокруг меня, но я успела послать ему благодарную улыбку и кивок, пока не оказалась в абсолютном одиночестве в знакомых коридорах Ада. Я неторопливо шла, ноги сами вели меня к нему, сердце тянуло, а душа... Она уже была рядом с ним, радуясь, что та часть победила.       Я бы не остановилась, пока не услышала странный аромат женских духов и стук каблуков за спиной. Не стала оборачиваться, вслушиваясь. Мне жутко хотелось укрыться крыльями, спрятаться, но могла лишь обнять себя руками на миг, а затем опустила их вниз, сжимая ткань платья. Энергия демона была мне знакома, но она не хотела меня напугать, лишь просила прислушаться к словам ее обладательницы.       — Как ты смогла вернуться? — лаконичный женский голос проник в меня, заставляя еще сильнее сжаться, только уже не от холода. — Я тебя помню.       Я не знала, что ответить ей, медленно обернувшись и узнав мать Бейлинд. Она внимательно и удивленно разглядывала меня с ног до головы и, не заметив за моей спиной крыльев, усмехнулась, словно это было ожидаемо.       — Тебе никогда они не нравились, — ее взгляд излучал мягкость, будто бы она скучала по мне, но я не стала обманываться, не понимая, о чем она вела разговор... Или где-то глубоко внутри я знала? — Так как ты вернулась? Я думала, мой ничтожный муженек убил тебя, все мы так считали... — подойдя ближе, она с огорчением отвела взгляд в сторону, а затем спросила: — Я Барбело, ты меня не помнишь? — я продолжила молчать, всматриваясь в ангела с демоническими крыльями, и отрицательно мотнула головой, на что она, поджав губы, ласково провела ладонью по моему плечу и сделала шаг назад. — Мне жаль, что так все вышло, Кас...       — Мама, ты с кем разговариваешь? — перебил ее знакомый голос Бейлинд, на что та с извиняющейся улыбкой стала уходить от меня. — Вики?..       Я лишь взглянула на Бейлинд и направилась прочь, пытаясь понять, что означали последние слова демоницы, и не понимала, почему она так добродушно относилась ко мне. И при чем тут ее супруг? Мне пришлось несколько раз усердно мотнуть головой, чтобы избавить себя от лишних суждений. Это... Это все неважно, важно лишь найти Люцифера и попробовать дать ему знак, что я рядом. Во мне все полыхало от предвкушения, что снова смогу заглянуть в его глаза, но и убивало, когда крик раздался в моей голове, утверждающий, что я собственноручно отказалась от него.       Поворот за поворотом, шаг за шагом. Мой путь казался вечным, и в какой-то момент мне показалось, что я умерла и попала в свой личный Ад, в котором постоянно пыталась найти Люцифера, но когда знакомая дверь предстала передо мной, я расслабилась и со всей любовью оглядела ее, надеясь, что он там. Приоткрыв ее, я чуть не упала, когда его мощная энергия волной накрыла меня, а затем забежала внутрь, закрывая ее за спиной и пытаясь рассмотреть хоть что-то в ослепляющей темноте.       А затем я увидела его, сидящего на краю кровати. Люцифер уперся локтями в бедра и водил пальцами по вискам, а у меня перехватило дыхание. Его было практически не видно, словно темнота стала основной составляющей этой комнаты. Я сделала шаг, а он не шелохнулся, продолжая что-то обдумывать. Я никогда не видела его настолько сломленным, на что ускорилась, усердно топая, чтобы дать знать, что в его покои кто-то вломился, но кроме хруста стекла под ногами ничего не послышалось. Он даже не поднял головы.       Я села рядом и стала водить аккуратно ладонями по его руке, но они проходили сквозь него, отчего внутри все разрушалось. Сердце погибало, обливаясь слезами, а тело ломало по его касаниям. Я задрожала, понимая, что мы обречены... Но ведь он выживет. Я забралась на кровать, скидывая туфли на пол, которые с оглушительным звуком упали, и Люцифер поднял голову, а затем потянулся и поднял одну, внимательно всматриваясь. Сидя за ним, я надеялась, что он все поймет, и стала осыпать его оголенную спину поцелуями, хоть он их и не чувствовал. И рыдала. Рыдала, проклиная себя в сотый раз.       — Кто здесь? — его тон был властным и грубым, а я не знала, как дать знак, что я тут.       Я стала обдумывать, как дать ему знать о себе, всматриваясь в свое платье, а затем, когда взгляд упал на его подарок, я быстро сняла подвеску, крепко сжимая камень, и взмолилась, чтобы Люцифер успел его поймать, пока он вновь не оказался на моей шее. Я подкинула его, и дьявол ловко перехватил его в воздухе, а затем удивленно раскрыл глаза, которые были единственным светом в этой комнате, увидев знакомое черное сердце. А потом оно растворилось в его руке и оказалось на моей шее.       — Вики?..       Мой плач перешел в истерику, когда он так нежно произнес мое имя, отчего захотелось задушить себя, лишь бы скорее расплатиться за оплошность. Я сама выпила то зелье, никто насильно не вливал его в меня. Я сама сбежала, не разобравшись во всем. Я слышала его слова, что обязана быть рядом с ним, чтобы выжить. Но ушла. Боль свела меня с ума, лишила рассудка, принуждая на странные вещи. Я столько раз пыталась от него сбежать и, когда это получилось, испытала угрызение совести и неимоверную боль, что была сильнее, чем от его измен. Нет, я ничего не забыла, помнила каждое слово, но еще я стала видеть во всем смысл.       Люцифер хотел спасти меня, чтобы мы оба остались живы, но я не знала, верный ли путь он выбрал, обрекая нас обоих на страдания. Истина еще не открылась передо мной, но часть ее, что стала доступна, говорила не о намерениях избавиться от меня. Его половина, в которой еще была душа, приняла меня и нуждалась во мне. Не меньше, чем я в нем. Она была отравлена, проклята. Мы были обреченными. И никто не знал, как выпутаться из этой ситуации без потерь. Сейчас был исход очевиден: либо я, либо он.       Готова ли я пожертвовать собой ради нашей любви?..       — Что ты наделала, Уокер...       Его голос, такой нежный и подавленный, разбивал мое сердце на осколки. Его взгляд, бегающий по комнате, был пустым. Я чувствовала бессильный гнев и несправедливость судьбы, которая обрушила на нас такие испытания. Если изначально я верила в свой проигрыш, то он... Люцифер боролся. Я кричала изо всех сил, не щадя связок, чтобы хоть кроха звука донеслась до него, но я видела, что все было тщетно.       Люцифер повернулся в мою сторону, словно чувствуя, что я где-то рядом, и, смотря в никуда, горько усмехнулся. Я должна была получить удовольствие, что доставила боль своим поступком, но получала лишь очередную порцию страданий. Хотела насмехаться над ним, что смогла обойти его и сбежать, но сейчас же чувствовала свое поражение. Намеревалась выйти победителем, а вышла проигравшей. Как и он.       — Я не смогу исправить то, что ты наделала, — глухо начал Люцифер, вскинув голову. — Не послушалась меня, но теперь сидишь рядом и все понимаешь. Или отчасти все, — он тяжело вздохнул, будто постепенно смиряясь с неизбежным, и прошептал: — А теперь смотри. Смотри, как ты нас погубила.

(Soundtrack: Imaginary After — Mad)

      — Ты уже... потренировался на той девушке? — аккуратно уточнила я, лежа нагой на кровати и упершись локтями, и разглядывала его голый торс, когда он подошел ближе. Я следила взглядом за многочисленными каплями, которые стекали по коже вниз, прячась в затянутом на бедрах полотенце. Я перевернулась на спину, позволяя тонкой простыни скатиться, открывая все оголенные части тела, и посмотрела на него, ожидая ответа.       — Да, — коротко ответил он, сверкнув глазами, а я от неудовлетворительного ответа прикусила губу. Люцифер обошел кровать и лег, облокачиваясь на мягкую спинку.       — Я надеюсь, ты с ней не спал? — наконец, спросила я волнующий вопрос, перебираясь к нему и садясь сверху. Солнечные лучи озаряли комнату, не пряча мою грудь в темноте, и Люцифер не смог не опустить алые глаза ниже, продолжая молчать. И я все же ударила его легонько по груди, стиснув челюсти от накатывающей ревности и злости.       Люцифер силой мысли перевернул меня на спину, прижимая к кровати весом своего тела, и коленом раздвинул ноги в стороны, прикусывая за шею, но меня его молчание не устраивало и нервировало, на что сильно стиснула его волосы у корней пальцами и оттянула от себя, а он все насмехался надо мной, самодовольно улыбаясь, и, резко скинув мои руки, стал опускаться ниже. Я извивалась под ним, я трепетала под каждым касанием его губ и жестокого молчания. Он кончиком языка водил по коже груди, прикусывал сосок и ускользал от ответа, перемещаясь все ниже.       — Люцифер! — протянула я со стоном, а он поднялся, дыша мне в губы. Его глаза опасно сверкнули, и мне на миг стало не по себе.       — Что за глупые вопросы, малышка Уокер? — ласково спросил он, наклонив голову вбок и продолжая следить за моей реакцией. — Конечно же, нет, — и, прежде чем он ворвался в меня, принося неимоверное наслаждение и бурю эмоций, которая разнеслась током по всему телу, он прошептал у самого уха: — Я сплю только с тобой, к чему мне остальные? Быть в тебе — это подарок судьбы, — он медленно двигался, изводя меня неспешными фрикциями и сводя с ума, и продолжал шептать: — Быть с тобой — это то, о чем я всегда мечтал. И получал. Так было всегда и так будет на веки вечные.

***

      Держа в руках горсть таблеток, которые даровали мне жалкие минуты жизни, я стояла на балконе и смотрела в пустоту. Я бы выкинула их, не случись непоправимого. Я обязана дожить до того дня, когда он решит, что пора. Я должна... Сделать все, ради нас. Когда мы наконец нашли друг друга, не могла не пойти на риски. Мы должны пройти весь путь, который обсуждали не раз, хоть он и яро сопротивлялся, ища иные способы, но все сводилось к одному — пережить нечто страшное для нас обоих, но обрести навек. Я была уверена в себе, в том, что не потеряюсь в боли и все пойму, и я была уверена, что Люцифер вовремя откроет мне правду, не давая погибнуть окончательно.       Я была чертовски уверена в нас.       — Мы больше не увидимся, — раздался его твердый голос из комнаты, который не позволял перечить. — По крайней мере, пока я не найду иной способ.       — У нас мало времени, Люцифер! — отчаянно вскрикнула я, вбегая в спальню и поправляя больничное одеяние, которое не успела снять после приезда из госпиталя. — Посмотри, я все чаще и чаще попадаю туда, — продолжала истерично кричать я, тряся больничным листом и показывая горсть лекарств. — Ты же знаешь, что если я умру не от твоей руки, то мы можем больше никогда не встретиться! И, черт его знает, смогу ли я еще раз родиться в этом мире. Моя душа может попасть в Чистилище, откуда ты меня вытащишь!       — Кас... — раздраженно начал Люцифер, но я его вовремя прервала одним лишь взглядом.       — Никогда не обращайся ко мне так, я ненавижу это имя, — уже совсем тихо произнесла я, тяжело дыша. — Никогда... Только Вики. Это имя дал мне не он, оттого оно и мое настоящее.       — Я не собираюсь обрекать тебя на то, о чем ты просишь! — яростно воскликнул он, раскрывая бордовые крылья от злости и надвигаясь на меня. — Ты можешь не вспомнить или сделать что-то, что не состыкуется с твоим планом, и тогда я не смогу ничего исправить. Это очень опрометчивый шаг, Вики! И опасный. А я тебя слишком хорошо знаю, чтобы поверить в твои оправдания, — он уже не кричал, а рычал. Его гнев был осязаем. Если бы я его не знала, то решила бы, что он вот-вот меня убьет или растерзает на кусочки, но я знала его лучше себя, продолжая смотреть на него с полной решимостью. — Будет иной способ, я найду его.       — Интересно будет посмотреть, — я начала давить на него, зная болезненные точки, потому что иного способа не существовало, как мне проникнуть в тот мир и остаться незамеченной. Его отец бы сразу меня убил, я не успела бы даже крылья обрести. И Люцифер это понимал, зачем-то оттягивая момент. — Отправь потом весточку в Чистилище, как продвинулись твои дела.       Я знала, насколько сильно он боялся потерять меня, и он так же знал, что я нуждалась в нем, любя всем сердцем и желая уже воссоединиться навсегда. Слишком многое произошло, чересчур много преград было... Мы даже толком не смогли упиться друг другом, прежде чем нас разняли. Считанные касания и поцелуи. И все. Но наша любовь была сильнее всего, что существовало. Я была уверена, что мы справимся, несмотря на предстоящие испытания, которые обещали быть ужасающими. О мысли о них меня передернуло и я отошла в сторону, скидывая с себя больничное платье.       — Ты, верно, забываешь, что будешь там без воспоминаний обо мне, —рявкнул дьявол, не совладая со своими эмоциями. — И что я должен буду истязать твою душу.       — Да, и изменять, если потребуется, — подавляя дрожь, ответила я.       — А это может потребоваться, если я увижу, что ты отупела до уровня ребенка и ничего не соображаешь, — теперь уже мне было больно, он знал, на что нужно надавить, не хуже, чем я. — И, возможно, не раз, — продолжил Люцифер, утробно рыча и делая мне больно. — И ты все будешь видеть, — он наклонился, вливая в мои уши эти слова, а меня бросало в дрожь от них. — Сможешь ли ты простить мне все это, когда все закончится?       — Я не знаю... — честно призналась я, опуская взгляд в пол. — Я попытаюсь, ведь никак иначе мы не сможем воссоединиться. Пойму, для чего все было сделано...       — Хорошо, — пылко вставил он и заставил посмотреть на него, поднимая голову за подбородок. — А смогу ли я себя простить за причиненную тебе боль, Вики? Ты обо мне подумала?       — Цель оправдывает средства, — только и сказала я.       — Я так не думаю, — его голос смягчился, и он заглянул мне в глаза, одаривая теплом и пряча крыльями в кокон. — Мы можем довольствоваться тем, что есть сейчас. Это уже много, по сравнению с тем, что было до этого. Раньше мы и об этом просить не могли. Пока есть время, давай насладимся каждой минутой. Каждой секундой. Каждым мгновением, не отпуская друг друга. Разве тебе этого мало?       — Мне — нет. Но что будет потом, когда я исчезну? Ты сможешь продолжить жить без меня, Люцифер? Перестанешь искать и пытаться вытащить оттуда, откуда нет выхода? — задала я вопрос, прикладывая ладони к его щекам, а затем он прислонил свой лоб к моему, качая головой. — Я верю, что мы заслужили счастье любой ценой.       — Я не хочу тебя предавать, Уокер. Та девушка погибла, но она не было такой упрямой, как ты. Ты можешь все развернуть так, что все пойдет крахом. Мы можем не справиться.       — Давай пока не думать об этом, ведь сейчас моей жизни ничего не угрожает, — попыталась успокоить не только его, но и себя. — Но, Люцифер, если ты поймешь, что моя жизнь скоро оборвется, или они скоро обнаружат нас… меня, то делай это, если не найдешь иного способа.       — Договорились. И впредь эта тема не поднимается.       — Прежде чем мы продолжим жить, как жили, и забудем об этом разговоре, давай составим сделку, чтобы ты не упустил момент и сделал все, что требуется. Мы не можем рисковать, любовь моя. Я больше не смогу жить без тебя ни дня, даже несмотря на то, что буду существовать в Чистилище. Мы должны быть уверены, что все предприняли и не сожалели, если исход будет печальным.

(Soundtrack: Ludovico Einaudi, Daniel Hope & I Virtuosi Italiani — Experience)

      Я хваталась за голову, чтобы выпасть из видений, посланных Люцифером, и покрывалась коркой льда, но не могла никак справиться с агонией, которая разрасталась и разрывала внутренности. А он продолжал спокойно сидеть и не открывать глаз, словно не хотел видеть моих страданий. Мое сознание перевернулось, истина больно хлестала меня по телу. Люцифер оказался прав, что все именно так и выйдет. А я полнейшая дура, что поверила в себя.       Я чуть не упала с кровати, но дьявол одним взмахом руки вернул меня обратно. Не чувствовала облегчения внутри, которое приходило всегда, стоило ему оказаться рядом. Он меня оберегал своим присутствием. Его касания излечивали меня, поцелуи возрождали убитое сердце из пепла, а дыхание и взгляды возвращали утерянную душу по крупицам, но они были столь малы, что я не чувствовала этого. А теперь же... Он не мог мне помочь. И, когда я посмотрела на него, продолжая пытаться вырвать волосы и все познанное, обессиленно опустила руки, видя его принятие. Я просила, чтобы он отпустил меня, но сможет ли? Сейчас мне казалось, что да. Наверное, это тот самый переломный момент, когда Люцифер сдался. А сдалась ли я?..       Он лег на кровать, раскинув крылья по всему периметру, а я забралась на них и легла рядом набок, всматриваясь в его вздрагивающие ресницы. Люцифер уснул или делал вид. Я проводила невесомо пальцами сначала по его лицу и спускалась ниже, чтобы унести с собой каждое воспоминание о нем. Не знала, чувствовал ли он, что я лежала совсем рядом, но крылья его поднялись, пряча его и меня в коконе... Значит, знал.       Мы довольствовались последними часами вдвоем, пока тело постепенно стягивало сухостью, что я боялась дернуться. Он размеренно дышал, а я не могла вдохнуть. Он спал, а я наблюдала за ним. И в какой-то момент я смогла погрузиться в глубокий сон, в котором прокручивались те же картинки, что он недавно посылал. Казалось, я даже плакала во сне. Но я была рядом с ним и не была одинока. Он был рядом со мной и безмолвно прощался.       Все было кончено.       Я проснулась от того, что дверь громко распахнулась и на меня хлынул аромат сладких духов. Не сразу смогла прийти в себя, часто моргая, а вот Люцифер, кажется, даже не заметил, что мне пришлось проверить, дышал ли он. Жив. Я выдохнула, но не успела расслабиться, как заметила, что Эстер мигом оказалась на нем, будто бы не замечая меня. Ах, да, Люцифер продолжал меня укрывать крылом.       Она мигом впилась в его губы, расстегивая пуговицу за пуговицей, а я стала задыхаться, несмотря на то, что это длилось считанную секунду. Я со страхом опустила взгляд, не в силах столкнуть с него ее, и увидела, как тело стало покрываться сначала странной коркой телесного цвета, а затем... Пошли тонкие нити, плавно разрываясь. Я оглушительно закричала, понимая, что момент настал. Момент моей погибели, к которой причастна демоница, ведь не поцелуй она его, то я могла бы... Пробыть с ним еще немного.       — Я скучала, милый, — прошептала она сквозь поцелуй, не обращая на меня никакого внимания, а затем, оторвавшись, с улыбкой произнесла, словно я и для неё была призраком: — Почему ты избегаешь меня?       — Чертова сука! — устрашающе вскрикнул Люцифер и схватил ее за шею, и я не сразу обратила внимание, что его кожа стала накаляться, пуская во все стороны искры, а затем... затем загорелись его руки, заставляя Эстер покрыться огнем, пока та пыталась избавиться от его кары с помощью вибрирующих волн. — Твои игры меня окончательно достали. Я ждал этого момента, как увидел тебя, — шипел он ей прямо в лицо, как и я от нарастающей боли, а она не могла вскрикнуть из-за крепкой хватки на шее, продолжая корчиться от боли, сидя на нем. — Катись к своему братцу-неудачнику.       Люцифер откинул ее в сторону, а я то и дело корчась смотрела то на него, то на свою кожу. То на исчезающее тело Эстер, которая содрогалась на полу и что-то невнятно кричала. И потом я поняла, что теперь зелье перестало действовать, когда мое наказание случилось.       Мои глаза наполнились горестными слезами, я не могла произнести ни слова, сидя рядом с ним, лишь кусала щеку со всей силы, чтобы не вскрикнуть от волны наступающей агонии, а он все смотрел… смотрел, разглядывая трещины, из которых начинало подниматься пламя, посланное Шепфой. Я вскочила с кровати, не желая, чтобы он видел меня такой, и отвернулась, ища взглядом двери, но за пеленой ужаса и мучений все размазывалось, на что я побежала наугад.       Миллиметр за миллиметром кожа вспыхивала, я начинала рыдать в голос от жуткой боли и сгибаться пополам, а потом горячие ладони легли мне на плечи, мягко разворачивая, и я сдалась, лишь бы попрощаться с ним. Люцифер молча водил руками по моему лицу, шее, декольте, опускался на спину, словно стараясь оставить меня на кончиках пальцев и запомнить. А я смотрела, дергаясь и шипя, когда огонь постепенно охватывал тело. Это была медленная смерть, неторопливая пытка, которая сводила с ума, но его глаза помогали устоять и держаться в сознании.       Люцифер взял меня за руки, которые неистово горели, но огонь его не трогал, а затем прижал к себе так крепко и ласково, что я еще пуще разрыдалась, прося Шепфу о милосердии. Обнимала его за спину и оставляла поцелуи на шее, медленно поднимаясь выше и прося о большем. Просила прощения каждым брошенным взглядом. Он накрыл мои губы своими, ласково проникая внутрь, без привычной страстности. Это был поцелуй возлюбленных, которые больше никогда не встретятся. Мы больше никогда не встретимся. Наши языки сплетались, наши движения говорили лучше слов… пока соленые дорожки слез пытались затушить поднимающийся к лицу огонь.       — Прости меня... Я подвела нас.       — Я тебя найду, чего бы мне это не стоило, — словно поклявшись, прошептал Люцифер, а я чувствовала, как пол уходил из-под ног. Чувствовала, что ещё секунда, и потеряю рассудок от боли. И осознавала, что он мой. Мой Люцифер… Простит ли он меня?       — Ты заслужил счастье и свободу, — продолжила сбивчиво говорить я, стараясь заглушить внутренний порыв заорать во все горло, не желая терять ни минуты, чтобы убедить. — Ты заслужил большего, чем я. Я была не права, прости...       — Нет, ты была права, иного способа не существовало, поэтому я так и поступил, чтобы не лишиться тебя еще раз.       — Мы были вместе даже больше, чем могли мечтать. Спасибо тебе за все, Люцифер. Я обрету покой, а ты обрети свой, — мой голос дрожал, я неотрывно смотрела ему в глаза, неустанно стараясь отогнать дичайшую боль, и пыталась продлить те секунды, когда я могла еще к нему притронуться. — Пообещай меня.       Меня уже держал Люцифер, не давая упасть в пропасть, которая разрасталась подо мной. Он продолжал прижимать к себе, а меня усиленно тянуло вниз, словно веревками, на что я стала осыпать его лицо прощальными поцелуями, медленно опуская руки. Я чувствовала, что от меня мало что осталось, и не хотела, чтобы сгорела у него на глазах. В какой-то миг я оттолкнулась от него, когда поняла, что не могла больше сдержаться, а он попробовал поймать меня рукой, но пол резко надо мной закрылся, прерывая наше прощание и крича, что это конец.       А я все падала и падала с бешеной скоростью. То, что я ощущала во снах, та боль, которую я пыталась долго отогнать, пробуждаясь, не разнилась с той, что я сейчас испытывала. Я обнимала себя руками, царапала кожу, чтобы погасить пламя, но на мои действия оно все хлеще и быстрее охватывало тело, после чего раздался мой истошный крик, сразу заглушаемый тишиной бездны. И не было в ней края, и в ней больше не было меня. Ни пепла, ни кусочка. Я исчезла по своей вине. Меня погубило мое же упрямство.       И последнее, что я увидела, перед тем, как превратилась в ничто, в пыль, — яркая вспышка света. Сложно было сказать, что это было. Наверное, пламя поглотило мой разум, даря долгожданное забвение, где я даже не вспомню Люцифера. Может, сам Шепфа решил появиться и убедиться, что это все-таки случилось.       А может, я все придумала.       А может, меня никогда не существовало, и все произошедшее — моя больная фантазия, которая подкидывала страдания, после моей первой погибели. Я была не в Чистилище, а в своем личном Аду, которым командовал сам Люцифер, убеждаясь, что я получила по заслугам.       А может, я просто сошла с ума, оставаясь все в том же человеческом теле.       А может, это все мой очередной кошмар, который решил извести меня окончательно.       А может, я и вправду погибла.