Приласкай меня муками

«Обними меня так, словно ты никогда не терял терпения. Скажи мне, что любишь меня больше, чем постоянно ненавидишь. И ты все еще мой».

(Soundtrack: Elias — Let Me Be The One)

      Надо ли мне так уперто копошиться там, где все настолько сокрыто для моего понимания и приносит боль? Необходимо ли идти на поводу у любопытства и вытягивать каждую ничтожно мизерную тайну по ниточке, которая с каждой секундой намеревается порваться, чтобы в конечном счете разочароваться, ведь это ощущение намертво укоренилось в груди? Вполне вероятно, что я могла себя накручивать, но...       ...Но почему сердце так отчаянно билось в груди и молило о пощаде и немедленном бегстве? Отчего руки дрожали и все тело бросало то в жар, то в озноб, когда я была в шаге от того, чтобы повернуть ключ в замочной скважине и приоткрыть, наконец, небольшую завесу тайны?       Мне бы поднабраться решимости, стереть, как-никак, подсохшую кровь и войти, однако... Однако я стояла как вкопанная и не могла отвести взгляд от темной стальной двери. Я то и дело нервно поджимала губы, борясь с собой и мучительно собираясь с духом. Закрыла глаза, безостановочно уверяя себя, что пора бы сделать решительный шаг. Несколько раз я намеревалась уйти, когда чувствовала проигрыш в войне с самой собой, отдергивая руку от замка, но что-то меня держало. Это же просто квартира, чертовщина какая-то.       И все же я никуда не уходила.       Стоило ли верить всему, что подкидывал мой, вероятно, больной разум?       Один робкий поворот ключа. Пока не войду, ничего не изменится, и я никогда не узнаю, что это было и было ли вообще. Я так и останусь в неведении.       Второй не менее нерешительный поворот. Мне пришлось стиснуть челюсти от накатывающей тошноты. Сложно было объяснить этот страх, но казалось… что я в шаге от чего-то глобального, и после понимания ничего не останется прежним.       Третий. Я резко выдохнула и вытащила ключ, сжимая в руке, и положила ладонь на металлическую ручку, чувствуя, как все вокруг как будто остановилось, прислушиваясь к моим мыслям и настороженно наблюдая.       Я медленно открывала дверь, следя, как тонкая полоска утреннего света становилась все шире, озаряя мрачный коридор своим сиянием, пока вовсе не приняла меня, даруя временную безмятежность. И я улыбнулась. Не широко, скорее стеснительно и понимающе. Словно только сейчас смогла вздохнуть и принять.       Мне только оставалось переступить порог и закрыть за собой дверь, чтобы погрузиться в это райское благословение. Упиться умиротворением. Что я и сделала без промедления.       Бросив ключ на комод, я нетвердо прошла по коридору, смотря абсолютно на все, что попадалось на глаза. Я видела воспоминания… Его. Сбросив попутно куртку и обувь, я проходила босыми ногами, свернула на кухню, а через нее попала в гостиную. Незаметно для себя я опустилась на мягкий белый диван, кладя голову на подлокотник, и, повернувшись набок, смотрела на то, что выползало из потаенных уголков памяти, словно впервые.       Перед глазами было широкое окно и выход на балкончик, где цветы в горшках давно завяли, а еще длинная белоснежная тюль, что посылала, сама того не понимая, яркие воспоминания. В одно мгновение мне показалось, что я уже проделывала то же самое когда-то, чтобы вспомнить, но потом мираж испарился, предоставляя новые образы, которые убивали меня каждым словом и действием, заставляли жалеть обо всем и вытягивали весь кислород из легких. Одновременно приносили боль и тепло… И для того, чтобы удержать хлынувшие слезы, я закрыла глаза и обняла себя, поджав ноги, и добровольно утонула в видениях.       Я стояла у окна и нежилась в солнечных лучах, любуясь просыпающимся городом и придерживая тонкую белую простынь на груди, пока через приоткрытую дверцу балкона просачивался внутрь летний ветерок, наполняя комнату приятной свежестью. Этот день стал иным, нисколько не похожим на предыдущие, словно сегодня я проснулась и смогла скинуть все невзгоды. Солнце прогревало кожу, навевая воспоминания, которые еще были слишком отчетливы в памяти. Легкая и счастливая улыбка неосознанно растянулась на лице, на что я опустила голову, не веря, что все это происходило со мной, и усмехнулась.       — Ты так рано проснулась, — послышался его мягкий шепот за спиной, а затем я задержала дыхание, когда крепкие руки, украшенные татуировками, обвили мою талию и прижали к горячему телу. Он медленно провел кончиком носа за моим ухом и тихо спросил: — Что-то случилось?       — Да, — вполголоса отозвалась я, кладя одну руку на его предплечье и продолжая удерживать простынь. — Я только сейчас осознала, что счастлива. И еще… Я кое-что вспомнила.       — Что именно? — тревожно задал он вопрос, ласково поворачивая мою голову за подбородок, чтобы я посмотрела ему в глаза.       — Пока сложно сложить все воспоминания в нужной последовательности, они начали всплывать после того, как я проснулась, но, — выдержала паузу, прикусывая губу, чтобы не начать широко улыбаться, а потом развернулась, перенося руки на его шею и позволяя ткани оголить тело, и произнесла: — Но в одном я уверена точно: что я очень-очень давно влюблена в тебя. Спасибо, что нашел меня. Без тебя эта жизнь не имела бы смысла.       — Разве я мог поступить иначе? — начал он, с нежностью вглядываясь в меня, и, взяв за запястье, приблизил его к губам и оставил поцелуй на ладони, говоря: — Так было всегда и, если понадобится, будет и дальше.       — Я каждый раз все забываю, а ты… Проживаю жизнь раз за разом, снова и снова с тобой знакомлюсь. Мне проще, пока я не вспоминаю все, но ты, — заистерила я, приложив обе руки к его щекам, и встала на цыпочки, с грустью рассматривая родное лицо. После его слов во мне что-то щелкнуло, перекрывая то ощущение счастья и омрачая все паникой и грустью. — Ты все помнишь, столько раз терял меня, а от того сильнее страдаешь. Мне жаль, что все так вышло. Мы не знали. Не догадывались, насколько тяжелы будут последствия. Не знаю, стоило ли это всего…       Я захотела опустить руки, начиная задыхаться от невыносимой печали, но он схватил их за предплечья, на что я стала пятиться назад, пока не столкнулась поясницей с подоконником, а невесомая тюль не скрыла нас от всего мира. Он тоже не дышал, прижимая мои руки к своей груди. И потом я тихо-тихо прошептала, пряча взгляд и надеясь, что он не услышит моих слов:       — Может, тебе лучше будет отпустить меня после... окончания этой жизни? Рано или поздно он вернет меня, если поймет, что ты прекратил поиски. Давай насладимся этими мгновениями? Я устала. Очень. Моя душа износилась. Это не может продолжаться вечно…       — О чем ты меня просишь? Не смей сдаваться, слышишь? — ошарашенно прошептал он, наклонившись, на что я закрыла глаза, расслабляясь в его хватке. — Ты хочешь лишить меня жизни? — я резко посмотрела на него, растерянно сведя брови. — Ты — это все, ради чего я существую. Я это делаю не только ради тебя, еще и ради себя. Ради нас, в конце концов, — наше дыхание смешивалось, меня трясло, как и его, на что мне пришлось прикусить щеку, чтобы сдержаться. — Я готов доказывать тебе это миллиарды раз, — я увидела, как в его радужках озорные искры стали разгораться все хлеще, пока они и вовсе не стали огненно-алыми, отчего я облизнула губы и тяжело сглотнула. — Пожалуй, сейчас и начну. Заодно помогу вспомнить.       Положив руки на мою талию, он, любовь всех моих прожитых жизней, поднял и посадил меня на подоконник, широко раздвигая ноги, чтобы уместиться между ними и начать осыпать лицо нескончаемыми поцелуями. Он был нетороплив, позволяя мне исследовать его торс и спину руками и сильнее прижиматься от сладкой неги. Его губы спускались на подбородок, а затем неожиданно он кусал кожу шеи, и я забывалась. Он был убедителен в каждом отточенном касании, что я перестала бороться и согласилась. Я не смогу жить без него. Припав своей щекой к моей, он горячо проговорил:       — Когда-то давно ты попросила меня уничтожить Землю, Небеса и Ад, если не родишься вновь. Отомстить за твое исчезновение, — он проскользил руками от колен до бедер, вызывая неконтролируемую дрожь. — И знаешь, чего я боюсь на самом деле? — он касался губами и дыханием мочки уха, на что я сильнее наклонила голову, ведя пальцами по его животу вниз. — Не того, что когда-то всему и всем придет конец. А что не увижу тебя вновь. Не смогу касаться, говорить, целовать… Что же это будет тогда за жизнь, малышка?       Он задержался на миг, а затем стал опускаться ниже поцелуями, на что я скрестила лодыжки на его бедрах, прижимаясь ближе, но он не стал бездействовать. Расположив обе ладони на ягодицах, настойчиво припечатал к себе, чтобы я чувствовала от него правду, о которой говорили не только слова, но и его тело.       — До всего произошедшего ты сводила меня с ума каждый чертов день. Я был безгрешен, а с тобой бесповоротно пал. Твоя чертова невинность и полупрозрачные белые платья выводили меня из себя. Я терял рассудок. Избегал тебя, чтобы выжить, но ты всегда находила меня. Бестия. Как он мог ошибиться и создать такое дьявольское существо? До сих пор помню, как ты проходила с ним под руку мимо меня, но всегда аккуратно оборачивалась, чтобы уничтожить наповал мимолетным взглядом. Или…       Он замолчал, тяжело дыша и ведя губами по ключицам, а я тем временем скинула с него полотенце, которое висело на бедрах, и, борясь со стеснением, что еще не успело покинуть после наших ночных переплетений, чуть отодвинулась, чтобы направить его член в себя. Но мужчина был быстрее, мигом ставя меня на ноги и поворачивая лицом к окну.       Его руки уже вовсю гуляли по моему телу, то стискивая пальцами кожу, то лаская. А мне приходилось выгибаться и уткнуться лбом в стекло, когда пальцы намертво впились в подоконник, ожидая долгожданного воссоединения. Я и не заметила, когда мои частые выдохи переросли в протяжные стоны. Лишь ощущала, как он продолжал испытывать меня, водя губами по плечам, не приступая к желанному.       Пальцы ласково пробегались по груди, умышленно задевая соски, направлялись ниже, вызывая толпу мурашек на животе, отчего я запрокидывала голову назад, медленно вдыхая. А он продолжал уничтожать меня поцелуями и опаляющим дыханием. Меня пронзила сильная приятная дрожь, стоило ему провести пальцами по лобку. И всхлипнуть, когда они вновь стали подниматься. Яркая истома затуманила разум, и я была готова молить о продолжение, только вот буквы не преобразовывались в слова. С губ слетали лишь тихие стоны.       — Или как ты до этого никогда не улыбалась мне. Всем. Но не мне. Пока в один день ты не повернулась ко мне, обнаружив стоящего у колонны и любовавшегося тобой, и не озарила меня под падающий небосвод. Наверное, тогда я изменился.       Я выдохнула. Мне было тяжело справиться с его словами и тем, как он искушал касаниями, которые были настолько горячи и страстны, что сердце таяло, а душа… она просачивалась сквозь кожу, проникала под его и переплеталась. Могло показаться, что он изучал меня и реакцию, но все было уже давно изучено. Он выверено надавливал на определенные точки, проводил языком по тем участкам, которые были запредельно чувствительны.       Но это только казалось. На деле же он распалялся не меньше меня. Так же не справлялся с зависимостью. Мы были пожизненными рабами наших необъятных чувств. И, наверное, с каждым прикосновением все должно спадать, но все обстояло куда хуже. Усиливалось до невообразимых размеров. Только по этой причине мы всегда тянулись друг к другу. Поэтому он выискивал меня, а я вспоминала вновь и вновь, тая в его объятиях.       И мне хотелось верить, что так будет всегда.       Так будет всегда. Не могло иначе.       — Я до сих пор помню наш первый поцелуй. И подумать не мог, что это будет так волнующе и сладко. А ты даже не сопротивлялась и не боялась, что нас обнаружат. Мы испортили друг друга до невообразимости, и мне это так нравится.       Он, ласково повернув мою голову, чтобы заглянуть в затуманенные глаза, поверженно закрыл веки и проговорил в губы:       — Ты навсегда останешься той первой и единственной, ради кого я хочу и буду совершать безумные поступки. Наше падение стало главным шагом в этой борьбе. И я не допущу нашего проигрыша.       А потом он поцеловал меня. Вошел в меня.       В меня, под кожу, в самое сердце. Он всегда покорял меня, удивлял. Добивался до тех пор и столько раз, пока я не верну утерянную память. И не сдавался, когда я была в шаге от этого.       Он двигался во мне так отчаянно и дико, что в каждом толчке я чувствовала нужду. Я была ему необходима в той же степени, как и он мне. Хотел быть со мной. Обнимать, как сейчас. Осыпать поцелуями, словно я растворюсь и останусь его пожизненным кошмаром.       А мне оставалось каждым вдохом и стоном доказывать, что я рядом. Каждым прикосновением и переплетением пальцев, что никуда не денусь. Отдаваться ему, получать его, и так до бесконечности.       …И не существовало последующих дней. Мы проживали каждый как последний. Любили, словно нас отберут друг у друга навсегда. И клялись в этом словами, движениями и поцелуями. Что будем любить каждый день, несмотря ни на что. И обязательно встретимся. Завтра, через месяц или спустя долгие годы. Мы никогда не закончимся.       Я открыла глаза, даже не заметив, как глубоко ушла в это воспоминание. Мне виделось, что все происходило как наяву, и хотелось верить в это. Приятные мурашки оцепили все тело, пока сердце сбивалось с ритма и пыталось спастись.       Если наши чувства настолько сильны, то отчего я их не помнила? Как позволила им спрятаться так далеко, что практически не достать? Мне хотелось разрыдаться от непонимания и сожаления, но я не позволила поддаться порыву, садясь и оглядывая гостиную, а когда заметила небольшой коридорчик, в конце которого была дверь, встала и неторопливо последовала туда, решая разобраться во всем и стирая кровь, про которую я напрочь забыла.       Все стало происходить как в тумане. Я не чувствовала пол под ногами. Зрение подводило меня. Сердце продолжало сжиматься, все еще умоляя о чем-то. Легкие отказывались от воздуха. Видимо, я умирала. Или умерла еще тогда. Возможно, сейчас. Его слова все крутились в голове, а на коже ощущались горячие пальцы. Я перестала на это время принимать реальность, теряясь в прошлом.       Я здесь. Без него. И все внутри разбивалось от этого.       Зайти в спальню оказалось проще, чем открыть входную дверь в квартиру. В этом укромном месте я везде видела его. В каждой вещи, забытой на небольшом кресле. В каждой соринке, пляшущей в воздухе. На каждой фотографии, где мы были изображены. Местами лежала пыль, говорящая о давно покинутом помещении, но… Тут пахло им до сих пор. Его сигарами, духами и дурманящим ароматом тела… Или и это я все надумала.       Беря рамку за рамкой с фотокарточками в руки, я с влюбленной улыбкой, не сразу это замечая, разглядывала и проводила подушечками пальцев. Где-то были изображены мы вдвоем, на каких-то я одна, но интуитивно знала, что это он их сделал. Их были сотни. На столе, полках и подоконнике. Часть из них лежала на прикроватной тумбочке, но… я словно старалась запечатлеть каждый момент, не упустить ничего. Будто знала, что когда-то он останется только в моей памяти и на фотографиях. Я была счастлива. Сложно было сказать, как долго, но была. Пускай даже если это длилось всего миг.       Я упала на широкую кровать спиной, раскинув руки в стороны. Пыль поднялась, а за ней что-то яркое, отчего я приподнялась на локтях, чтобы поймать. Мне это удалось не сразу, но когда все же получилось, я задержала дыхание.       Бордовое перо. Нежное, тонкое, которое мерцало серебряно-черными переливами. Я перевернулась на живот и стала внимательно его разглядывать, сравнивая цвет с его глазами, которые отличались насыщенностью в разное время суток или мыслей.       Воспоминания, которые все чаще и чаще посещали меня, приводили в тупик. Я старалась их как-то обосновать, разумно подойти, но все сводилось к тому, что всегда было мало аргументов. Часть видений подтвердилась наличием этой квартиры. Его существование доказали фотографии.       И все же большая часть оставалась непонятной. В основном про прошлое и будущее. Про нас, которые могли когда-то еще существовать, в иной реальности или времени.       И как вспомнить или отыскать его имя?       Всякий раз, как я забегала слишком далеко в глубины памяти, чтобы выяснить это, внезапно накатывала головная боль, которая усиливалась при моем перенапряжении. Наверное, поэтому я отпустила эту идею, вспоминая лишь его образ. Пока мне этого хватало. Пока что.       Я забралась под одеяло, не раздевшись, и накрылась им с головой, держа перо у сердца. И теперь я готова дать себе обещание, когда все постепенно прояснялось: я вспомню все. Чего бы мне это ни стоило, терять ведь нечего. Так значит, я хоть что-то приобрету, и не важно убьет ли это меня. Приложу все усилия и прогуляюсь по каждой улочке, которая могла бы вытянуть те дни из памяти. Буду безрассудна. Но только эта мысль придавала мне желание прожить еще один день и не спрятаться у себя дома до конца жизни.       Так я и уснула, просматривая то ли во сне, то ли в дреме воспоминания, а может, проживала их еще раз. И теперь мне никогда не забыть его глаза и то, с какой нежностью они могут смотреть на меня. И то, как он засыпал со мной рядом в этой кровати. Как обнимал за талию и прижимал к себе в минуты обеспокоенности. Вызывал доверие. Любовь.       Заставил меня проснуться и резко сесть на кровати хлопок двери, а после отчетливые удары каблуков. Я сонно моргала, не сразу отходя ото сна, и только потом обнаружила, что комната погрязла в темноте. Несмотря на то, что сердце панически билось, мне было сложно осознать происходящее в небольшой комнатке, куда стал проникать свет со стороны коридора. В дверном проеме стояла девушка с темными длинными волосами, упирая ладони в талию, и изучающе рассматривала, кривя губы.       — А я все думала, куда ты делась, — прозвучал ее звонкий голос, заставляющий меня нахмуриться. Девушка стала теребить одной рукой завязки на корсете и осматривать комнату, когда я продолжала сидеть в том же положении и терять терпение. — Тут миленько, но неужели ты собираешься провести здесь всю жизнь? Так на тебя не похоже, — она обвела взглядом фотографии и, закатив глаза, посмотрела на меня. — Почему ты до сих пор сидишь? Вставай.       Хмыкнув, девушка развернулась и уверенной походкой стала отдаляться, и, когда она скрылась, я неуверенно отбросила одеяло в сторону, пряча перо в кармане джинс. Любопытство и злость смешивались внутри, что было сложно сконцентрироваться, поэтому я последовала за ней, лишь раз обернувшись в сторону спальни.       Я обнаружила ее в гостиной, обыскивающую небольшой шкафчик, но не успела ничего спросить, поскольку девушка резко обернулась, держа в одной руке бутылку с вином, а во второй два бокала.       — Думаю, прошло достаточно времени, чтобы помириться, — произнесла она с улыбкой и двинулась на кухню, а я все так же пошла следом, уже едва сдерживаясь. — Я помню, что ты любишь полусладкое, не переживай!       — Может, ты объяснишь, кто ты и как попала сюда? — вспыхнула я, остановившись на пороге кухни и смотря, как брюнетка разливала напиток по бокалам.       — Что?.. — внезапно прекратив занятие и повернув голову в мою сторону, спросила она, а потом, удивленно приоткрыв губы, часто заморгала и нахмурилась. — Ты разве ничего не вспомнила, Вики? — громко стукнув дном бутылки о стол, она опустила руки и растерялась, бегая взглядом по полу, после чего, запустив пальцы в волосы, тихо отозвалась: — Я думала, что уже могу появиться… что ты помнишь меня, или хотя бы часть. Но… Прости, я не должна была.       — Подожди, — сказала я, схватив ее за локоть, когда она намеревалась уйти. — Я не против вспомнить, расскажешь?       — Это будет долгий рассказ, поэтому предлагаю начать… со знакомства? — она неуверенно улыбнулась и кивнула в сторону вина.       — Конечно, но мне нельзя пить, иначе сердце может не выдержать алкоголя, и… будет несладко, — я повела неуверенно плечами, садясь на стул, и сложила руки перед собой.       — Сомневаюсь, что ты была правильной девочкой. Тут слишком много спиртного и наличие двух бокалов говорит все за себя, — она скептически усмехнулась, продвигая ко мне напиток.       — Считаешь, что я пила и рисковала жизнью?       — Или тебя уверили в безопасности. Или ты перестала бояться. Или ты поняла, что все это не столь стоящее. Выбирай любой из вариантов, какой приятнее, — протянула она, держа в руке бокал и рассматривая содержимое, а затем перевела на меня взгляд и чокнулась, проговаривая: — Просто Мими. Будем снова знакомы?       — Будем, — я сделала несмелый глоток и свела задумчиво брови. — Меня хотели убить?       — Все возможно, — Мими пожала плечами и, сделав пару глотков и повторив мою позу, добавила: — Может, хотели подвести тебя к той черте, чтобы ты сама об этом попросила?       — Звучит… отвратительно. Почему я должна тебе верить?       — А почему нет?       — Значит, и ты хочешь того же, предлагая спиртное? — выгнув бровь, уточнила я, но сделала еще один глоток восхитительного выдержанного вина.       — Я преследую иные цели, Уокер, которые не грозят чем-то плохим. Я всегда желала тебе лучшего, когда ты вспомнишь, то поймешь, — говоря это, она наполняла опустевшие бокалы. — И еще я соскучилась по нашим посиделкам и вылазкам. Как насчет того, чтобы добить эту бутылку и направиться в какой-нибудь бар?       — Моя одежда не особо подходит, поэтому как-нибудь в другой раз, — на выдохе проронила я, чтобы избежать скопления людей, но навлекла на себя беду, поскольку в тот же момент Мими убежала в другую комнату и вышла с несколькими вечерними платьями. — Ты хочешь моей смерти.       — Наоборот, хочу помочь, а то у тебя физиономия кислее, чем в нашу последнюю встречу. Выбирай любое, и пойдем учить тебя снова радоваться. И, Вики, — вымолвила девушка, когда я с недовольством приняла вещи и пошла в спальню, чтобы переодеться, не понимая, почему не смогла ей отказать, — не зацикливайся на воспоминаниях, они порой бывают слишком сладкими, скрывая за собой коварство и неприятности.       Пристально посмотрев на нее, я закрыла дверь и кинула платья на кровать, прокручивая ее слова. Я не могла отрицать, что так и могло быть, но как в увиденном могло что-то скрываться? Было ясно, что я излучала счастье, как и он… Но что если Мими права? Вперив взгляд в пол, я водила пальцами по щекам, чтобы разобраться в моем абсолютном доверии к этой девушке. Странное ощущение. Одно ее слово, как я стала во всем сомневаться.       Со стороны могло показаться, что я помешалась, когда при каждом шаге ощущала на кончиках пальцев мягкость пера, лежащего в кармане легкого пальто, которое удалось отыскать в шкафу. Мне было сложно покинуть квартиру, и я еще некоторое время упиралась, но Мими была непреклонна и слишком настойчива. Так что теперь мы уже направлялись в сторону бара, пока девушка удерживала меня за руку, чувствуя, что я собиралась вот-вот сбежать.       Я старалась подражать ей, быть такой же уверенной в каждом шаге. Но сердце было слишком слабым, чтобы выдерживать все и не сбиваться с ритма от невроза. Мими старалась меня отвлечь пустыми разговорами на протяжении всего пути, делилась своим поднятым настроением, а мне оставалось натягивать улыбку и вручать ей себя.

(Soundtrack: Royal & the Serpent — Weddings & Funerals)

      Несмотря на то, что ночной город утяжелял меня, стоило войти в бар, в котором была довольно уютная обстановка с приглушенным светом и ненавязчивой инструментальной музыкой, я расслабилась и даже искренне улыбнулась. И посетителей было немного, что тоже радовало.       — Нет-нет-нет, Уокер! Все веселье на танцполе и за барной стойкой, — возмутилась Мими, когда я устремилась к столикам, и потянула меня в нужном направлении, смеясь над моей реакцией, которая была чересчур расстроенной. — Ты еще не так стара, чтобы прятаться в тени.       — Но чувствую я себя на все миллион лет, и то место идеально подходит под мой ментальный возраст! — наигранно всхлипнула я, когда мы уместились за стойкой, подзывая бармена.       — Тогда пора омолодиться, зануда, — с ухмылкой протянула Мими, подвигая к себе рюмки с текилой и расставляя в шеренгу. — Пока тут довольно уныло, нам надо напиться, а я знаю отличный способ, который нас и осчастливит, и заодно сблизит, — закинув локоть на стол, она повернулась ко мне вполоборота и слишком хитро улыбнулась. — Я шепнула тому красавчику-бармену, чтобы он не во все рюмки налил спиртное и оставил в нескольких обычную воду.       — И какой в этом смысл? — уточнила я, внимательно разглядывая каждую рюмку.       — А смысл в том, что если кому-то попадется не водичка, то надо рассказать о себе тайну или ответить на один вопрос, — тихо и коварно проговорила Мими, приблизившись ко мне вплотную, а затем отдалилась и стала менять местами рюмки, кидая на меня странные и непонятные взгляды. — Первое право выбора предоставляю тебе.       Закинув ногу на ногу, я положила ладони на черную деревянную столешницу и всмотрелась в каждый напиток. Не найдя различий, придвинула к себе один из центра и, медленно выдохнув, опрокинула содержимое в рот, после чего стала морщиться и кашлять от горечи, которая плавно перетекла в приятный жар, и закусила все лимоном и солью. Так как я не знала, с чего начать, то спросила Мими, что она хочет знать, а она, словно ожидая этого, задала вопрос, приподнимая самодовольно подбородок:       — Что тебя удерживает в этом маленьком городе?       — Семья в первую очередь, — отозвалась я, откидываясь на невысокую спинку барного стула и с грустью усмехнувшись. — Отец слишком многое дал мне, не прося ничего взамен. После потери матери старался окружить меня любовью в двойном объеме. Никого ближе у меня нет, как и у него. Думаю, главная причина — любовь и обязательства перед ним. Я бы никогда не смогла его оставить, даже если бы мне пришлось покинуть это место, то я либо забрала бы его с собой, либо возвращалась бы сюда очень часто, — я подняла взгляд на Мими. — Теперь твоя очередь.       Не раздумывая ни секунды, она выпила, не закусывая, облизнулась, а потом начала рассказ, грациозно жестикулируя одной рукой:       — Из-за нахлынувших сложностей мне приходится работать на одного очень… влиятельного мужчину. Но в свое оправдание скажу: это не мой выбор, сама бы я не пошла по такому пути, а мое неповиновение может стоить жизни, — Мими облокотилась на стойку, чтобы оказаться ближе, и добавила с мрачной улыбкой: — Но он не учел, что я не глупа и могу все провернуть так, как будет выгодно мне. Я хочу поменять исход. Так будет правильно.       — От твоей истории у меня мурашки, — в доказательство слов я приподняла руки, а затем задала вопрос, который вертелся на языке: — А если ты все изменишь, и он узнает… Слишком ли это опасно?       — Достаточно.       Последующие несколько выпитых рюмок, что у меня, что у Мими, были не с водой, поэтому мы делились историями из своей жизни, пока в голове не появилась легкость и накатывающая эйфория. Музыка стала казаться глубже, атмосфера располагающей к открытию секретов, о которых мне хотелось рассказать именно ей. Они гложили меня, а рядом с этой девушкой я чувствовала, что могла всецело довериться и не пожалеть.       И если ее словам о том, что мы давно знакомы, не были ложью, я могла задать главный вопрос, на который, вполне возможно, она могла ответить. И, кажется, я поймала нужный момент.       — Ты когда-нибудь испытывала настолько сильные чувства к кому-то, что была готова бросить все, лишь бы быть с этим человеком? Слишком сильно любила, что все переставало иметь значение?       — Почему ты спрашиваешь, Вики? — насторожено поинтересовалась она, смотря куда угодно, только не на меня.       — Мне кажется, что такое случилось в моей жизни… но я смутно помню. А раз ты являешься моей близкой подругой, то должна понимать, о ком я говорю, — мне все же удалось поймать ее взгляд, но я стойко почувствовала нежелание отвечать. — Мими?..       — Да, я понимаю, — вставила девушка, а потом выпила текилу, прежде чем продолжила: — Тебе стоит отпустить его, это ни к чему хорошему не приведет, — она замолчала, не желая продолжать, и мне пришлось напористо попросить рассказать хотя бы часть. — Ладно, — выдохнула она, и я расслабленно уселась на стуле, стараясь не слишком нервно сжимать кулаки. — Ваши отношения не являются такими красочными, как ты себе представляешь. Он приносил тебе боль, но только потому что иначе не умеет. Его любовь безумна и запретна, поэтому он так тянется к тебе. Вы обречены. Если бы вы сошлись, и ничто не мешало, то вы бы уничтожили друг друга, не смогли бы быть вместе, но и делиться не стали. Это все слишком трагично, понимаешь? Я не желаю тебе такого. Он достаточно поиздевался над тобой, забудь и продолжай жить дальше.       — Настал твой черед пить, и если промахнешься, то ответишь на мой главный вопрос, — мой голос дрогнул, а пальцы вовсе впились в крепкую столешницу. И когда она нехотя поднесла рюмку к губам, сделала глоток, чуть скривившись, я подалась вперед и прошептала: — Как его зовут?       — Лю… — сорвалось с ее губ, и она их поджала, злясь на себя и, видимо, на меня, но Мими сердито повторила, приняв такое же положение, чтобы ответ был слышен только мне: — Люцифер.

(Soundtrack: Galpe — Lovely)

      Я сидела в ожидании опаздывающей подруги и начала довольно сильно скучать, вяло макая картофель фри в соус. Бар то и дело наполнялся новыми лицами, из-за чего я заранее спряталась за дальним столиком и села спиной к залу, смотря на звездное небо и задумываясь о том, что в скором времени направлюсь домой ни с чем.       — Не против, если я присяду рядом, — послышался сбоку ровный мужской голос, когда я откусывала очередную картофельную палочку, и стоило мне повернуть голову, незнакомец продолжил: — Мест совсем нет, а тут самые вкусные бургеры в городе, и не хотелось бы наслаждаться ими стоя.       — Да, конечно, — немного пододвинув стул в сторону, промямлила я, сразу пряча взгляд от странного разрастающегося смущения, потому что я сразу его узнала. Мы когда-то несколько раз успели пересечься в парке, но до общения так и не доходило.       — Может, раз мы составляем компанию друг другу, представимся? — произнес он, подворачивая рукава черной рубашки, прежде чем придвинуть тарелку с едой. — Люцифер, а ты?       — Вики, — скептически отозвалась, посмотрев в его темные глаза. — Шутишь?       — Мой отец слишком помешан на этой теме, — с легкой улыбкой сказал Люцифер. — Но я не жалуюсь. Необычно звучит, не так ли?       — «Несущий свет» и дьявол довольно странная смесь, но оригинально. Не каждый бы осмелился дать такое имя.       Я уже практически доела картофель и старалась аккуратно разглядывать Люцифера, который спокойно надкусывал бургер, не особо замечая моей заинтересованности. Или делал вид? Он выглядел старше, чем я, но то, какая энергетика от него исходила, неописуемо притягивало меня. Прочитав сообщение от Кейт, что появились неотложные дела, я с грустью осмотрелась перед собой, поправила волосы и намеревалась встать, но Люцифер быстро спросил, после того, как вытер губы салфеткой и повернулся ко мне:       — Что ты делаешь тут одна в такое время?       — Ждала подругу, но теперь собираюсь домой…       — Не хочешь составить мне компанию? Я мог бы заказать нам чего-нибудь.       — И часто такие подкаты действуют? — рассмеявшись, вопросила я, поворачиваясь к нему. Было сложно скрыть, что я обрадовалась его предложению. Мне не хотелось уходить.       — Сейчас проверим, — улыбнувшись краем губ, проговорил он, смотря слишком пристально и волнующе на меня.       — Тогда сегодня тебе повезло.       Мне с ним было легко. Говорить, сидеть рядом, обмениваться взглядами и улыбками. Я чувствовала взаимное тепло и была удивлена, что такое необычное стечение обстоятельств свело меня с ним. Я и подумать не могла, что те странные встречи в парке приведут к знакомству. Сначала я отнекивалась от предложенной выпивки, но было сложно сопротивляться да и не хотелось говорить о болезни, потому что я боялась оттолкнуть его от себя, поэтому я согласилась на один напиток при условии, что он проводит меня до дома.       Все это время Люцифер веселил меня рассказами из жизни, на что я смеялась до слез. Выпивали на спор, отчего я даже прыгнула от радости, стоило залить в себя рюмку с ликером быстрее, чем сделал это он.       На тот момент у меня был небольшой опыт общения с мужским полом, но не было никогда такого понимания и безмятежности. Один разговор перетекал в другой, в какой-то момент я успела рассказать о своей небольшой семье, а он о своей, отчего мне стало немного жаль его. Не каждый отец мог отказаться от сына и изгнать из дома. Люцифер был силен не только физически, но и морально. Я восхищалась им и внимательно слушала, погружаясь в опьянение. Но что меня повергало в шок — он с не меньшим любопытством расспрашивал меня. И я говорила обо всем, не желая скрывать. Просто потому что мне так хотелось. Потому что для меня это стало важным. Необходимым. Быть услышанной и слышать его.       — Пойдем, — прошептал он и, ласково взяв меня за руку, стал вести сквозь толпу по направлению к выходу.       Когда Люцифер открыл дверь, и мы вышли на улицу, я кинула на него лукавый взгляд и выбежала из-под навеса, выставляя руки под первые капли дождя. Он постепенно усиливался, а я кружилась на пустой улице, наслаждаясь теплом обрушившегося ливня. Мне было странно то состоянии эйфории и эмоциональности. Я хотела улыбаться, смеяться и творить безрассудства. Или мне хотелось этого рядом с ним?       — Это прозвучит… странно для тебя, но я счастлив, что мы снова встретились и не прошли мимо, — сказал Люцифер, поймав меня за руку и прижав к себе за талию.       — Это прозвучит странно… но я несчастлива лишь от того, что ты так долго не решался сделать этого раньше.       — Стоит поблагодарить подругу, что она не пришла, — он так смотрел на меня, черт… пока мы промокали под дождем.       — Однозначно стоит, — прошептала я, чувствуя его горячее дыхание на лице и пытаясь скрыть неожиданную дрожь, которая возникала из-за нашей близости.       Мы не двигались. Смотрели друг другу в глаза. Я не знала, что он видел в моих, но в его я отчетливо ощущала тоску и нежность. Я нерешительно приподняла свободную руку и поднесла к его лицу, чтобы стереть часть влаги, но он перехватил и эту, просто прижимая к щеке, медленно выдыхая и прикрывая глаза.       Мне казалось, что мы знакомы не один год. Быть с ним было чем-то нормальным и правильным. И в какой-то миг я напрочь забыла о том, что мы только-только перестали быть незнакомцами. Что это было бы неправильно прикасаться к мужчине, которого я толком не знала. Абсурдно прижиматься к нему, чтобы согреться. Безумие стоять под дождем и любоваться им. Начинать что-то чувствовать так быстро.       Только вот сердце почему-то резало, предостерегая о чем-то. Но что оно понимало, верно? Мне нечего бояться рядом с ним. Достаточно страхов, я хотела жить. И чувствовать что-то помимо преследующей боли.       Я со всей силы сдавливала голову, опрокинув все, что было по рукой, и, щурясь, посмотрела в тот самый угол бара, где когда-то познакомилась… с Люцифером. Чуть не упав со стула, я, шатаясь, последовала на улицу, но вдруг Мими схватила меня под локоть, что-то говоря, но я ее не слышала, вырываясь и продолжая идти. Мне необходимо сбежать. Каждое воспоминание уничтожало меня, как бы я не желала притянуть их все обратно. С каждым разом головная боль становилась все невыносимее. Каждый фрагмент из прошлого выматывал меня, несмотря на то, какие эмоции приносил.       А когда всплывали слова Мими, что все могло обстоять не так, то я терялась в чувствах. Не понимала кому верить, не знала, что делать дальше.       Кое-как схватив пальто и натянув на себя, я вышла на улицу и глубоко вздохнула, опираясь о стену.       — Для одного дня это слишком, я поторопилась, — в оправдание произнесла я самой себе, когда из бара вылетела Мими и со страхом разглядывала меня, протягивая руки, но я каждый раз отмахивалась. — Мои внезапные воспоминания... истощают меня, в последнее время это привычное дело. Я хочу пройтись одна, не обидишься?       — Не верь ему, — быстро вставила девушка, взглянув на меня с сожалением. — Я не знаю всей вашей истории, но мне рассказали достаточно, чтобы предостеречь тебя.       — А почему ты решила, что я верю? — усталым голосом уточнила я, опуская руки и выпрямляясь. — У меня имеется как минимум две обоснованные причины не верить. Во-первых, его нет рядом. Во-вторых, пока моя память не вернулась, я не собираюсь делать выводы. В моем желании добиться правды не присутствует одержимость человеком. Я помешана на пустотах, которые хочу закрыть. И только тогда я приму решение, как мне правильно поступать. Не надо считать меня дурой. Я не столь наивна, — алкоголь еще не выветрился из организма, развязывая язык, на что я стала говорить, возможно, то, чего не стоило. — И еще я осознаю, что моя амнезия может быть связана с пережитым стрессом или сильнейшим горем. Мое тело не выдерживало и отказалось от всего, чтобы мне стало легче.       — Прости…       — Не за что извиняться, я могу тебя понять, Мими, — я постаралась улыбнуться через приступы мигрени, и, сжав ее руку на прощание, сказала: — Еще увидимся. И спасибо за вылазку. Мне точно стало легче дышать, — я прошла мимо нее, а потом, вспомнив, обернулась и с усмешкой спросила напоследок: — А ведь везде была текила, не так ли? Не было никакой воды.       — Верно, — кивнув, она широко улыбнулась и направилась в противоположную сторону от меня. — И не говори, что ты была против. Как-никак ты научилась снова улыбаться.       — Не буду, но я скажу только одно: почему-то я ожидала подвоха с твоей стороны.       — Моя природа не позволяет мне быть правильной, Уокер! — отправив воздушный поцелуй, Мими скрылась за поворотом, а я хмуро улыбнулась и пошла в сторону дома.       Распустив волосы и проведя пальцами по коже головы, я неторопливо следовала по пустой улице и старалась здраво оценить ситуацию, насколько мне позволяло состояние. Я проходила под деревьями, идя окольными путями, и часто останавливалась, чтобы согнуться от внезапных вспышек головной боли, через которые пробивались очередные воспоминания. Но, к счастью, я ничего не видела. Оставалась в этом мире и не падала от очередного бессилия.       Я прислонилась спиной к стволу высокого дерева и всматривалась в чистый горизонт, который раскидывался над океаном за пределами парка. Держа руки на пояснице, тем самым останавливая себя, чтобы залезть в карман тонкого пальто за странным пером, я щурилась, замечая странности: что-то опускалось с неба на водную гладь. Многочисленное и мелкое. Это никак не было похоже на дождь. Скорее... на снег.       Не отводя взгляда от аномалии, я стала иди по наитию туда, откладывая поход домой. Но резко остановилась, когда в небе неожиданно сверкнула молния. Гроза и снегопад... так необычно и пугающе. Однако я продолжила следовать по намеченному пути, не замечая разрастающегося страха и паники. Сердце едва билось в груди, периодически ускоряясь, когда я заметила еще кое-что необычное: сильнейший ветер наклонял деревья к земле на краю обрыва.       Но меня ничего не касалось. Я не чувствовала потока ветра, хотя окраина центральной площади была в десяти метрах, за которой был утес.       Шаг за шагом, но ничего не менялось.       И еще один, когда я почувствовала, что доходила до той черты, где недавно испытала боль. Отголоски мигрени стали нарастать. Мне пришлось остановиться и распахнуть пальто от усиливающего жара. Медленно облизнув губы и подготовившись, я придвинулась еще, закрыв глаза.

(Soundtrack: Hidden Citizens — Immortalized ( feat. Keeley Bumford))

      — Ты... испытываешь раскаяние за содеянное? — озадаченно спросила я, не веря мотая головой. — Но ведь ты не мог поступить иначе, поскольку... Это была угроза. Если бы он доложил о нас ему, то все началось бы по новой. А я больше так не могу, это сводит меня с ума! — я посмотрела на обугленную землю, где недавно лежало тело погибшего ангела. — И мы не сможем прятаться бесконечно, Люцифер... — я вновь посмотрела на свирепого мужчину, который едва держал себя в руках. — Нужно заканчивать это. Ты знаешь обо всех вариантах, и тебе принимать решение.       — Это очень по-человечески, да, Уокер, чувствовать раскаяние за смерть брата? — сделав шаг ко мне, прорычал он, а после кинул взор на землю, но, стиснув челюсти, снова оглядел меня, пока не встретился со мной взглядом. — Но я не человек! Да и кто бы говорил? Ты постоянно, всегда, только и делаешь, что сдаешься. Вспоминаешь, как тяжело нам бывало когда-то, чувствуешь вину передо мной, сожалеешь обо всем. Но труднее в сложившейся ситуации только мне, пока ты рождаешься и умираешь, ничего не помня. А если я не найду тебя вовремя, то кувыркаешься с кем-то или делаешь еще черт знает что. Каково мне, Вики, жить и знать все это? Каково тебе жить и не помнить ничего из этого?       — Люцифер... — прошептала я, часто моргая, чтобы снять пелену накатившихся слов.       — Тебе следует уйти и оставить меня на некоторое время, — проговорив это, он отвернулся, продолжая сожалеть о своем действии. — Достаточно на сегодня личностного роста, отчаяния и смертей. И не проси о своей.       — Хорошо, — отозвалась я, встав к нему спиной, но потом резко обернулась и, быстро обойдя его, обняла, утыкаясь щекой в его грудь. — Я сожалею, — тихо произнесла, но когда его руки обвили мою талию, и он зарылся носом в мои волосы, я рискнула повторить свою просьбу: — Но пообещай подумать над моим предложением. Пока это единственный вариант, чтобы быть вместе, не причиняя больше никому боли.       — Знаешь, что странно? Каждая клетка моего тела хочет убивать и разрушать все вокруг, но я сдерживаюсь, чтобы уберечь тебя. Ради тебя. Не потерять себя, то хорошее, что еще осталось. А тут, чтобы спасти нас от очередного расставания, я готов по твоему крику избавиться от бывшего собрата, обратно впадая в тот мрак. Что ты делаешь со мной, Вики? Ты моя погибель..       Я открыла глаза и качнулась в сторону от слабости, но смогла устоять на ногах. Тяжело дыша и чувствуя, как головокружение путало меня, я стала вновь идти вперед, борясь с болью. Когда я остановилась у черты, которая разделяла лето и зиму, достала перо из кармана и поднесла к лицу, уже не соображая и не давая себе отчет в действиях.       А потом на меня хлынуло очередное воспоминание, лишая на короткое время кислорода.       — Давай, произнеси это, Люцифер, — со слезами на глазах прокричала я, чувствуя, что конец неизбежен и очень скоро настанет. — Признай!       — Мы обречены, — убийственно спокойно произнес Люцифер, продолжая пить виски и избегать моего взгляда.       — Да, ты прав. Это чертов замкнутый круг, — прокричала я, закрывая лицо ладонями, чтобы он не видел моей слабости и безнадежности, но потом снова посмотрела на него, встав напротив. — Ты уже настроился опять меня искать?       — Тебе необходимо замолчать! — грозно взревел он, разбив бокал о пол, на что я вздрогнула и отшатнулась. — Надеюсь, я не пожалею, что послушался тебя.       Люцифер вынул маленький нож из внутреннего кармана пиджака и кинул на стол рядом со мной. Я с отчаянием посмотрела на острое лезвие, а потом подавленно на мужчину. Он схватил меня за руку и потянул на себя. Нависая и уничтожительно смотря мне в глаза, приглушенно сказал:       — Испугалась? Так не стоит, это же твоя блестящая идея. Пришло время заключить сделку, Вики Уокер...       Глубоко вдохнув, я по-иному взглянула на темно-алое перо. У меня не оставалось выбора. Найдя в соседнем кармане зажигалку, о существование которой я и не догадывалась, но словно бы знала, поднесла ее к перу, чтобы выяснить, не казалось ли все это мне. Правда ли, что морозный ветер не проникал за эту незримую черту.       Я с сожалением смотрела, как пламя плавно охватывало его, но... Оно было спокойным. Когда остатки пепла стали опускаться на землю, я подняла голову и стала вглядываться, но стоило мне прикоснуться к чему-то, как в животе начало колоссально болеть, отдавая прострелами в сердце, на что я схватилась за него и сделала шаг назад, ощущая, как кровь наполняла рот.       Но я не сдвинулась больше ни на шаг, с ужасом смотря перед собой.       И, наверное, я сошла с ума, но заметила колебание в воздухе.

(Soundtrack: Passarella Death Squad — Just Like Sleep)

      — Внимательно слушаю, — напомнил о докладе, скрестив руки на груди и не отводя взгляда от Вики.       — Я смогла втереться ей в доверие и многое разузнать, даже несмотря на то, что она не помнила меня, — уклончиво пробормотала девушка, переминаясь с ноги на ногу.       — Если тебе нравится выдерживать театральные паузы для того, чтобы сильнее заинтриговать меня, то могу сказать следующее на это: взаперти или в небытие это будет намного интереснее совершать, — вскипел я на миг, даже не посмотрев на эту жалкую демоницу, которая пыталась набить себе цену. Как же скверно.       Девушка покорно стояла на безопасном расстоянии сбоку, сцепив руки перед собой и смиренно опустив голову, пока до меня медленно стало добираться такое странное и пугающее ощущение непоправимого. Единственным, что держало меня на плаву, — были лишь голубые глаза напротив, да и от этого становилось не легче. Вики меня не видела, а я внутренне сокрушался под ее незнакомым, до ужаса усталым, но в какой-то степени понимающим взглядом. А еще суровым и изучающим. Однажды мне довелось заметить это в ее зрачках, но я быстро избавился от воспоминаний, которые были колючими и всесокрушающими. Не самые приятные времена.       — Вы не все учли, Повелитель, — фальшиво вежливо начала Мими, подняв голову и борясь со страхом, что исторгался от нее. — Почему вы уверены в том, что это не ее рук дело? — она сделала шаг назад, потом еще один, стараясь держаться уверенно передо мной, вздернув подбородок, на что я медленно оглядел ее с ног до головы, гневно стиснув челюсти. — Особенность заслона заключается в том, что в него могут проникать только те, кто был ей дорог. И кому она доверяла. А еще… Я думаю, что она сама стирала себе память.       — Очередные твои предположения? — грубо уточнил я, расправляя крылья, чтобы немного охладиться и не сгореть заживо от переполняющих эмоций. В частности, от негативных.       — Вовсе нет, Люцифер, — дрожа, выдавила она. — Я в этом абсолютно уверена, — и, прежде чем спрятаться за крыльями и испариться, Мими сказала следующее, отчего мой список жертв увеличился: — Вы ее никогда не получите. Как минимум, я этого не допущу.       — Как самонадеянно, — дьявольски усмехнувшись, я оглядел Вики напоследок, и прошептал ей, страшась, что и сам услышу эти слова: — Если она не ошиблась, то не знаю, смогу ли простить тебе и это предательство. Эта игра завела нас слишком далеко, но я тебя вытащу на свободу, даже если возненавидишь меня за это. Пора прекращать все это, Касикандриэра.