Приласкай меня муками

«Ты проявила бессердечие, позволив мне мечтать о тебе. Ты поступила нечестно, сказав, что не испытывала ничего подобного. Ты поступила подло, заставив меня мечтать о тебе».

(Soundtrack: Max Richter Orchestra, Lorenz Dangel — Richter: On the Nature of Daylight (Orchestral Version))

      Множество ледяных игл проникали все глубже и глубже при каждом моем осторожном и медленном вдохе, а позже они и вовсе пробились в каждый сосуд, разнося по телу адскую агонию. Тьма затянула меня в такие дали, и казалось, что обратного пути нет. Не отыскать. Она была вокруг и внутри, опускаясь плотной вуалью на сознание, контролируя мысли и обрекая на вечные страдания.       Хотелось рыдать, бороться за жизнь, собрать в горстку все разбитые надежды, разрушить эту безысходную тоску и, наконец, вырваться на свободу, но… пустота бесповоротно обтекала все тело, словно тончайший шелк, высасывая все мои стремления к лучшей жизни. И это то, ради чего я боролась бесконечно долгое существование? Неужели именно такой финал всегда поджидал меня, и невозможно было все как-то предотвратить?       Однако… что-то заставило вырваться меня из назойливых и не радужных мыслей. Нечто такое, похожее на…       Невозможно.       Холод. Только он уже не казался таким острым, а скорее чем-то влажным. И я была готова поклясться, что стала постепенно чувствовать то кончик носа, то пальцы, то низ живота, а затем уже и колени. Раз за разом возвращалось ощущение своего тела. А стоило мурашкам пробежать по голой коже, я вздрогнула, издав хриплый стон, который на мгновение оглушил меня, останавливая сердечный ритм, что и так был едва уловим.       Страх. Он усеял не меньше мурашек на коже, чем ледяные капли, которые непрерывно обрушивались на мое ослабшее тело. Я безгранично боялась, что стоило мне пошевелиться, как эта ложная иллюзия рассыплется быстрее, чем мое желание все изменить и начать сначала, поэтому я даже не дышала.       Одиночество. Оставаться наедине со своими воспоминаниями, которые обрушились, будто лавина, прошибая воздвигнутые стены из блоков и мощных демонических воздействий, было убийственно. Я могла бы задохнуться или разорваться на куски, просматривая неисчислимое количество кадров, но на тот момент я была частью темноты. Ничем и никем. Да и казалось, что случись со мной такое, имей я тело, никто бы не заметил. Даже если бы я была в эпицентре толпы. Никому не нужный ангел, что так отчаянно сражался за свое счастье, не принимая свою природу и стремясь в самый низ. В самый ад. Ведь именно там его жизнь.       Усталость. Ее было слишком много в последние годы, что я позабыла, какого это — чувствовать что-то иное. Главный фактор оставался тем же: я не чувствовала душу. Внутри до сих пор была раздирающая, сводящая с ума пустота, которую я когда-то пыталась заполнить всем: наслаждением, жалкими попытками убедить себя в чем-то, переживаниями, мечтами и болью. И не верилось, что существовала вероятность все исправить. Я и абсолютная пустота впоследствии стали неотделимы друг от друга.       Раскаяние. Перед ним. Все свое пребывание в кромешной тьме я не позволяла его имени всплыть, как будто что-то могло произойти, или я вовсе утонула бы в своем горе, прокручивая «нас» из раза в раз. Только сейчас я позволила его образу предстать перед глазами, раскрывая пальцы, протягивая к нему руки и показывая свое истекающее кровью сердце, которое говорило обо всем лучше слов. Мы совершили кучу ошибок. Я совершила. Было глупо оправдывать себя, что на тот момент не было тех необходимых воспоминаний или крохотной части, которая подтолкнула бы к верному решению, я поступала, как чувствовала, и теперь пришла моя расплата за каждый ошибочный шаг.       Сильный зуд в области лопаток вырвал меня из глубин сознания, заставляя меня чаще задышать и резко перевернуться на живот, чтобы принять то положение, в котором я смогла бы унять невыносимые ощущения. Руки тряслись, когда я кое-как смогла сесть, медленно поднося пальцы к спине и начиная с каждым разом все сильнее раздирать ногтями кожу, не чувствуя облегчения, а лишь все большее раздражение.       — Остановись, Вики.       Раздался тихий шепот за спиной, а затем я почувствовала ласковое прикосновение к запястьям, которое остановило и зуд и руки, и лишь тогда я смогла разлепить веки, видя перед собой знакомую поляну, куда попадали все после смерти, как и я уже когда-то, и обрыв неподалеку. Я боялась повернуться, издать звук, продолжая смотреть вперед и чувствуя, как начали слезиться глаза.       Слезы облегчения стали медленно катиться по щекам, сердце сжалось, раздирающий ком в горле перекрыл весь кислород, и, казалось, я пробыла целую вечность в таком положении, ощущая его горячие руки на своих, пока не услышала вновь его до боли знакомый голос:       — Нам пора домой, малышка, — прошептал Люцифер, проводя кончиками пальцев по щеке и стирая слезы, и только тогда я смогла медленно повернуть голову и заглянуть в его алые глаза, все еще не веря, что это была не игра воображения. — Мы справились, — улыбнулся он краем губ, подбадривая меня, а я лишь качнула головой, никак не укладывая его слова в голове. — Конечно, многое пошло не так, как я планировал, но теперь… — обходил дьявол, проговаривая и становясь передо мной, и, поднеся мои пальцы к губам, оставил поцелуй, а после продолжил, стоило еле-еле подняться на ослабшие ноги: — Теперь ты тут. Со мной. И все промахи я исправлю, — пока он говорил, я неотрывно глядела ему в глаза, и даже не заметила, как смогла выдернуть одну руку и снова начать расчесывать спину, пока Люцифер вновь не остановил меня, недовольно поджимая губы. — Это крылья рвутся на свободу, но не дай им этого сделать. Пока. Потерпи немного, договорились?       — Почему нельзя этого сделать сейчас? — прохрипела я и на миг помрачнела, заметив кровь на своих пальцах, которая постепенно смешивалась с дождем, словно он пытался спрятать от моего взора последствия, чтобы унять горечь, что так крепко зацепилась на кончике языка.       — Тогда у нас будет меньше времени, а этого допустить нельзя, — Люцифер накинул на мои плечи свой пиджак, а затем с легкостью взял на руки, укутывая в плотную ткань и прижимая так близко, что я стала снова погружаться в темноту, всецело захваченная жаром его дьявольского тела. И пряным ароматом, который действовал успокаивающе на сознание. — Счастливый конец этой войны уже близко, осталось лишь немного потерпеть.       — Выходит, у меня снова есть крылья, — сонно пробормотала я и открыла глаза, чтобы снова встретиться с ним взглядами и убедиться, что это не сладкий сон, где мы снова вместе и готовы дальше сражаться за наше будущее.       — Да, и больше не отказывайся от них, пожалуйста, поскольку вернуть их будет невозможно, — со слабой улыбкой заключил Люцифер, уверенно идя к обрыву, а затем резкий взмах, заставляющий прижаться к нему и зажмуриться, и лишь его оставленный невесомый поцелуй на лбу и опаляющее дыхание заставили довериться и поверить в невозможное.

(Soundtrack: Sivan Talmor, Yehezkel Raz — Finding My Memories)

      Я хваталась за грудь, сжимала горло, постепенно теряла сознание и задыхалась. Воздух. Мне нужен воздух. Легкие неистово горели, пока я, как заведенная, с маниакальной одержимостью бежала кругами по чертовой винтовой лестнице, чтобы выбраться наружу. Мысли, что я вот-вот погибну от беспощадного давления стен, крутились как заевшая пластинка, сводя с ума.       Это было слишком даже для меня. Я потеряла счет времени, сколько находилась взаперти в этом доме: месяц или годы? Каждый раз, проходя мимо трех дверей, ведущих на свободу, вспоминала данное обещание Люциферу, что останусь здесь, пока все не разрешится, и останавливала себя… но это было выше моих сил. Сегодня отворилась одна, особо не препятствуя, и я, не раздумывая, погналась с одержимым желанием глотнуть кислорода, который давно испарился из этого огромного особняка, оставляя внутри лишь мое отчаяние и стремления дьявола все изменить, что так сильно засели в стенах.       — Давай это сделаю я.       Вздрогнула от неожиданности, роняя мочалку в воду, и резко обернулась, отчего свечи, стоящие на небольшом круглом столике рядом, едва не потухли. И не поверила своим глазам, что Люцифер впервые осмелился появиться в этом доме с тех пор, как я вернулась в ад на его руках. Он выглядел уставшим с прежней маской высокомерия, но я успела прочитать в темно-алых глазах злость и разочарование, пока он не отвел их в сторону, закрываясь от меня в очередной раз. Мне так хотелось ему все высказать, задать кучу вопросов, например, что он так долго искал или почему не появлялся, но я понимала, что на данный момент ничего не получу, лишь его недовольства, от которых пропасть между нами увеличится.       Молча я нащупала мочалку на дне ванной и протянула ему, пытаясь разгадать все тайны в его глазах, которые он так бережно хранил от меня. Люцифер встал позади на колени и начал медленно намыливать спину, избегая те места, которые были разодраны до мяса, что регенерация не справлялась, ведь я снова и снова протягивала руки, чтобы унять адский зуд. И безбожно щипали при попадании мыльной пены, отчего я тихо шипела.       — Я не хотел, — задумчиво протянул он, вырывая меня из раздумий.       — О чем ты? — аккуратно уточнила, немного повернув голову, чтобы украдкой наблюдать за ним.       — Врать всем, тебе. И себе в частности, чтобы никто не смог прочитать мысли и раскрыть мой замысел. В какой-то момент я и сам поверил в эту ложь, — с непонятной досадой сказал Люцифер, ведя мочалкой по шее, а затем остановился, убирая руки с моего тела, ставя локти на край ванной, и опустил голову, продолжая: — Но ведь я не мог иначе. Ты понимаешь, как никто другой, что за нами, особенно за мной, ведется неугомонное наблюдение отца. Какие бы блоки я не возводил в голове, он может пробраться и выловить одну невзрачную, но стратегическую мысль, которая может все изменить не в нашу пользу.       — Ты же знаешь, что я напомню и не дам потеряться тебе в этой лжи, — на выдохе произнесла я, переворачиваясь в ванной к нему всем телом и прикладывая ладони к его щекам, чтобы Люцифер взглянул на меня и продолжал открывать душу, а мне едва ли получалось прятать гримасу отчаяния. И лишь когда он открыл глаза и посмотрел на меня, я решила довести начатое: — Во всех мирах у друг друга есть только мы. И мы любим друг друга, помнишь? Столько пережить дано не каждому, но это только сплотило нас. Посмотри, мы снова вместе. Я рядом. С тобой. Могу прикасаться к тебе, целовать тебя... говорить с тобой, — я подкрепляла каждое свое слово действием, оставляла легкие поцелуи на его губах, чтобы как-то разрушить его возведенную стену, за которой он прятался от меня. И просила взглядом не отдаляться. — Осталось лишь дойти до конца и потом забыть обо всем, начать жить с чистого листа. Научиться быть счастливыми.       — Ты хочешь забыть? — сведя брови, глухо спросил дьявол.       — Думаю, что да. Я не уверена, что смогу быть счастлива, помня обо всем, что принесло столько боли, Люцифер, — мой голос снова стал безжизненным, а картинки всего произошедшего за несколько секунд пролетели перед глазами, напоминая обо всем. Я была уверена, что и он их увидел в моих зрачках.       — Мне пора, — обрывисто бросил, поднимаясь на ноги, и стремительно направился к двери.       — Не уходи, — с мольбой крикнула я, поднимаясь, но Люцифер даже не обернулся, лишь на миг остановился, чтобы дослушать мои последние слова, прежде чем он снова пропадет на долгое время: — Имея теперь возможность быть рядом, ты бежишь от меня... Почему?       Стоя перед массивной деревянной дверью, за которой находился смотровой балкон, позволяющий увидеть ад как на ладони, я поднесла руки к лицу и на короткое время остановилась, закрывая глаза и стараясь убедить себя, что нельзя нарушать обещание, но этот затхлый воздух, выжженный кислород подталкивали меня на совершение греха, за который могла в скором времени поплатиться. Или я уже расплачивалась, сидя в добровольном заточении?       Поднеся пальцы одной руки к горячей рельефной поверхности, вспомнила еще одну ночь, когда Люцифер вернулся ко мне, видимо, чувствуя, что я вот-вот сорвусь и убегу из этого проклятого дома. Еще никогда не ощущала себя столь одиноко, как все проведенное время тут.       Я лежала на животе в центре кровати, держа сцепленные руки под подушкой, чтобы удержать их как-то от очередного порыва, и пребывала между сном и реальностью, благодаря глубоким кровоточащим ранам, которые неистово ныли и продолжали чесаться. Добросовестно старалась не раздирать их, дать им затянуться, но иногда я даже не замечала, как начинала делать это, уже ловя себя на мысли, что вся одежда пропитывалась кровью. Крылья буйствовали и яро противились оставаться запертыми. Они хотели, как и я, на свободу.       Возможно, будь Люцифер все время рядом, мне было бы легче контролировать себя, или же он бы останавливал от этого, отвлекая. Но я была одна, всегда, наедине со своими мыслями и догадками. И когда-нибудь я не вынесу этого и поддамся соблазну вырваться, но я все еще послушно оставалась в затворничестве, не задавая вопросов, которые держать в себе было с каждым днем все невыносимее.       Что-то прохладное и успокаивающее боль легло на кожу, а вскоре стало нежно растираться по ранам, отчего я разлепила веки, видя перед собой лишь кромешную темноту, но знакомый аромат парфюма заставил мое сердце биться быстрее. Кровать возле меня прогнулась, а его крыло внушительных размеров распростерлось на кровати, укрывая ноги. Мягчайшие перья с внутренней стороны, словно перина, обволокли кожу, принося безмятежность, отчего я закрыла глаза, упиваясь нежностью Люцифера, которую дарили еще и пальцы, ласкающие кожу и забирающие все неприятные ощущения.       — Прости меня, Касси.       Второе крыло накрыло меня сверху, словно обнимая и пряча от всего мира, и у меня промелькнула мысль, что они заслоняли даже от него. Я не подавала признаков, что проснулась, стоило ему снова появиться в моем мрачном убежище. Лишь упивалась той крохой любви, которую он был способен сейчас подарить. На этот раз меня ровным счетом ничего не волновало. Главное, не открывать глаза и постараться как можно дольше задержаться в этом состоянии, ведь кто знал, когда он снова подарит свое внимание и теплоту.       — Ты не заслужила всего этого, — произнеся, Люцифер сокрушенно выдохнул. — Наверное, ты была права. Лучше тебе забыть обо всем, но я хочу помнить, чтобы всегда ценить каждую секунду, проведенную с тобой.       Мне бы ответить, что я передумала. Что я хочу помнить, несмотря на боль в сердце, что разрезала его, стоило вспомнить хоть что-то из пережитого. Но я молчала. Молчала и о том, что каждое утро, просыпаясь, я повторяла одну и ту же фразу: «Просто не открывай глаза, и тогда все может продлиться дольше. Задержись в этом состоянии и постарайся ничего не забыть». Тревога, что я могла очнуться с пробелами в памяти, не унялась даже за столько дней, которые успели убедить в обратном.       А еще я молчала о том, что когда зуд становился невыносимым, я замечала, как на коже возникают знакомые трещины, кричащие, что я могла вот-вот погибнуть, и вряд ли я снова оказалась бы на Земле, скорее вновь там, где никогда не пожелала бы. Раз за разом, задержав дыхание, словно только так не разгорится пламя, я наблюдала новые трещины, и как они быстро затягивались. Моя жизнь превратилась в страшный ночной кошмар, который тоже как-то предстояло пережить.       И еще я молчала о том, что между нами слишком резко образовался обрыв, который был заполнен моими слезами и его отчаянием.       Я все помнила. Как стирала память, как мне стирали память. Каждую пережитую смертную жизнь, где я стремилась быть с ним. Каждую, где я бежала от него. Где-то он делал мне больно, где-то я. Наши отношения стали нездоровыми, стоило покинуть Небеса. А может, решение пасть было ошибкой, которое повлекло ряд неизбежных наказаний?       Мне пришлось не раз убедиться, что я жива и это реальность. И не раз принять, что было слишком много боли для нас двоих, прокрутить все его измены, которые высасывали душу. А затем прийти к тому, что я снова была в аду. С ним. План сработал, несмотря на последствия. Сделка выполнена. Мы оба с чистым намерением стать счастливыми, хотя в последнее время казалось, что это больше невозможно.       ...Неприятный осадок был и слишком тяжело пал в сердце, принося далеко не радость победы, а лишь разочарование. Наверное, мы проиграли еще тогда, когда решились на такой опрометчивый шаг в виде сделки, что не заметили, как сами заблаговременно испортили все. Кто бы мог подумать, что идя к своему счастью любыми путями, мы падем больнее, чем из Рая прямиком в Ад?..       — Я верну тебе душу, чего бы мне это ни стоило. Зайду так далеко, куда ни одному демону не дозволено, чтобы все исправить, — наконец, тихо сказал Люцифер, проведя последний раз по спине пальцами, и стал подниматься, но я быстро перевернулась, хватая его за руку.       — Объясни, почему я не могу выйти? Это место сводит меня с ума. Я свожу себя с ума. Больше не могу находиться тут одна... — вполголоса спросила, еле сдерживая слезы безнадежности.       — Никто не должен знать, что ты жива. Это может быть небезопасно, малышка, — на этот раз он не противился и не сбегал, на что я потянула его к себе, прося всем видом не оставлять меня.       — Останься со мной хотя бы сегодня, Люцифер. Ты мне нужен.       И он остался. Но прежде, чем мы уснули, я обнимала его, целовала и старалась запомнить каждый его вдох, касание. Это было так непривычно, каждое его действие кричало о неописуемой бережности, словно надави он чуть сильнее, я сломаюсь или вовсе рассыплюсь в прах, а мне приходилось доказывать, что я рядом и больше такого не произойдет. В ту ночь он отвлек меня от всего, шел на уступки и давал то, в чем я нуждалась: себя.       Между нами не произошло чего-то большего, чем его невинные касания, и мои глубокие поцелуи. Люцифер уснул в одежде, а я на нем, боясь в очередной раз потерять. А проснулась уже в привычном одиночестве, утыкаясь в подушку, которая еще таила в себе запах его тела. Мне вновь было тяжело, полученного лекарства хватило лишь на считанные минуты. И я не только о мази.       Горячий, насквозь пропитанный страхом и гарью воздух ударил в лицо, как только дверь податливо распахнулась, выпуская меня на долгожданную свободу, где не было стен, лишь неугомонный ветер и кислород. Немного нахмурилась из-за яркого рубинового света, который ловко просачивался из-под плотных черных облаков. Весь ад, все его неровности, здания и лабиринты предстали передо мной во всей жуткой красе, отчего я вспомнила место, что не было слишком приторным как Рай: школа ангелов и демонов.       Я скучала по ней. По Мими. В том месте не было много положительных воспоминаний, но была она, которая научила замечать хорошее там, где его не было. Которая заставляла улыбаться и бежать навстречу приключениям. Показала, что может быть настоящая дружба в этом злачном мире... помнила ли она еще меня?       Я скучала по Джейсону, и часть меня до сих пор яро ненавидела Люцифера за то, что он убил его. Как дьявол не заметил подвоха? Он был хорошим другом и научил доверять, несмотря на то, что на тот момент моя душа разочаровалась во всем и всех. А еще его взгляд... Возможно, знай он меня лучше, все мои грехи, то не смотрел бы так, словно я что-то значащее и светлое в этом мире, а не существо, которое было не лучше самого дьявола. И я бы многим пожертвовала, чтобы он вернулся и снова взглянул на меня со своей широкой улыбкой, даруя надежду, что я еще могла стать такой.       Стерев слезы, я села на край крыши, поднимая уставший взгляд к небу, и не знала, как унять желание вернуться в то время, когда еще не помнила всего. Когда еще тлелась надежда на лучшую жизнь. Я не хотела признаваться себе до этого момента, что не видела просветов в будущем, но и не знала, что поджидало за углом. Слишком долго находилась одна, что успела загнать себя в самые дебри, где уже не видно белого света, лишь мрак и бессилие.       Сложно было сказать, сколько я еще просидела на краю, вспоминая школьную и земную жизни, поскольку в аду было практически невозможно отделить день от ночи, но ноги занемели. Растерев их и кое-как поднявшись, я решила уйти в дом, как перед глазами возникло давно забытое воспоминание, от которого сердце ушло в пятки, а глаза расширились в панике.       — Нет-нет-нет, — вскрикнула я, хватаясь за голову и падая на колени. — Не напоминай о себе, не смей! Уйди из моей головы! — не переставая, вопила, давясь слезами и пытаясь вытеснить его из головы. — Я не желаю помнить тебя! Уйди-уйди-уйди...       Я прикусила губу, чтобы хоть как-то унять смех от щекотящих ощущений на лодыжке, которые приносила покрытая чешуйками холодная кожа неведанного создания. Закусила указательный палец и вытянула ногу, позволяя длинному тонкому туловищу обвить ее, и посмотрела украдкой на Люцифера, забавляясь ситуации. Мне пришлось приподнять белоснежное платье, чтобы дать больше площади для маневра. Завороженно смотря в узкие зрачки, я неосознанно взяла за руку мужчину и снова рассмеялась, уже прикрывая рот ладонью, чтобы меня никто не услышал и не нашел.       — Это змея, тебе нравится? — спросил ангел, и я закивала, уж обращая взгляд к нему. — Только это наш секрет, о ней никто не должен знать, договорились?       — Никогда ее прежде не видела. Где ты ее нашел? — спросила, кинув быстрый взгляд на наши сцепленные руки, но менять ничего не стала, наслаждаясь моментом.       — Она живет в саду, но выползает только ко мне. Старое изобретение отца, думаю, он и сам уже про нее забыл, увлекшись так называемыми людьми, — пожав плечами, пренебрежительно заключит Люцифер, придвигаясь ближе, отчего заныл низ живота, но я изо всех сил старалась не показывать этого. — Но пока его самым лучшим изобретением стала ты.       — Зачем ты мне это говоришь? — тихо прошептала вопрос, даже не обратив внимание, что наши лица оказались непозволительно близко. — Ты же знаешь, что я...       — Потому что ты должна принадлежать мне, Касси, не ему, — выдохнул он, а я уже забыла про змею, упоенно слушая его, ведь в последнее время стала хотеть того же. — Ты моя самая сокровенная и греховная мечта.       Пальцы его свободной руки неуверенно, словно боясь меня спугнуть, коснулись шеи, но не почувствовав моего сопротивления, ласково стали подниматься выше, пока не спрятались в волосах. У меня сбилось дыхание, он был так близко. Мой взгляд то падал на его губы, то устремлялся в его бездонные зрачки, в которых я бесстыдно тонула. Я сделала легкий порыв, приблизившись так, что наше дыхание смешивалось, и ждала, когда же он меня поцелует и уничтожит навсегда.       — Люцифер... — тихо взмолилась я, страшась последствий, но в тот же миг сдалась, когда практически ощутила его губы на своих.       — Радость моя? — раздалось неподалеку, отчего я с ужасом отпрянула от Люцифера, стараясь скрыть от взора Шепфы, что могло что-то произойти. Скинула змею с ноги и резко встала, поправляя волосы и стараясь утихомирить сердце, а затем посмотрела на мужчину, который все так же расслабленно сидел на скамье, расправив статные белоснежные крылья, слишком странно улыбаясь.       — Ты знал? — возмутилась я, но так, чтобы нас не обнаружили. — И ты не подумал, что надо остановиться и не делать то, за что нас обоих накажут? Его гнев беспощаден, Люцифер! — не унималась я, чувствуя бесконечный стыд. — Нам больше не стоит видеться.       — Тогда зачем ты соглашаешься на встречи и испытываешь меня? Искушаешь и даешь надежду на что-то? — спокойно уточнил он, закинув ногу на ногу, словно ничего не произошло и сюда вот-вот не нагрянет его отец. — Я отвечу за тебя: ты не можешь противиться этому странному притяжению между нами и так же мечтаешь сбежать со мной, чтобы стать моей, а я твоим, — Люцифер поднялся и встал напротив меня, одним крылом закрывая солнце, которое слепило глаза. — Так оно и будет.       — Люцифер? — грянул за спиной удивленный голос Шепфа, а после я почувствовала прохладные руки на своей талии, ловя что-то странное во взгляде мужчины напротив, что быстро вернул себе беззаботность, приветливо улыбаясь отцу. — Не ожидал тебя тут увидеть. Я считал, что ты будешь тренировать сегодня новичков.       — Все верно, — стряхнув невидимую пылинку с белой рубашки, он прошел мимо нас, а затем, обернувшись, кинул фразу, после которой скрылся из виду: — Я зашел предложить Кассикандриэре посмотреть твой сад, там по утрам звучит непередаваемая музыка, которая будоражит все самое светлое внутри. А я мог бы составить компанию и рассказать о твоих творениях.       — Почему бы и нет, да, радость моя? — положительно отозвался Шепфа, заглянув в мои глаза со всей нежностью, которая когда-либо существовала в этих мирах. — Не понимаю, почему ты раньше этого не сделала.       — Не было повода? — с улыбкой отозвалась, обнимая его и пряча взволнованность, которая читалась скорее всего в моих глазах, что были направлены в сторону ушедшего ангела.       — В Люцифере есть то, чего нет ни в одном ангеле, Кассикандриэра, и поэтому тебе стоит быть аккуратной, но не думаю, что он осмелится проявить данные качества в твою сторону, — начал Шепфа, обнимая в ответ и лаская открытые участки кожи подушечками пальцев. — Слишком импульсивен и жаждет власти, но стоит отдать ему должное, он всегда добивается того, о чем яро жаждет.       — Не замечала, — соврала, стараясь унять опасения в нем насчет меня. — Может, твои выводы поспешны?       — Я не закончил, — упрекнул он меня, чуть отстраняясь. — Я не против вашего общения по одной причине: ты оказываешь на него хорошее влияние, отчего вся эта спесь угасает. В нем имеются качества, не присущие ангелам, так что помоги ему не потерять свет. Не хотелось бы лишиться сына.       — Постараюсь, — гладя его широкие плечи, ответила, и смотрела куда угодно, только не в его небесные глаза, которые были слишком добры, слишком любили, не замечая того факта, что это я теряла свет, начиная грезить о Люцифере не только днем.       Не было сил подняться, не было желания оставаться здесь. Я была готова разорваться на мельчайшие кусочки, лишь бы перестать чувствовать разочарование, которое прерывалось лишь выкриком виверна, который предостерегал меня об опасности в виде меня самой же. Всплывшее воспоминание стало последней каплей. Меня нужно было остановить, но некому. Необходимо обнять меня и успокоить, но я была одна в этом огромном доме.       Я стремительно бежала вниз по лестнице, едва борясь с головокружением, и просматривала всю свою жизнь в Раю, с горечью понимая, что мы изначально поступили неправильно, и, возможно, если бы мы выбрали другой путь, как быть вместе, не было бы ничего того, что происходило сейчас.       У меня, еще когда была на Земле, проживая сотни жизней, было предположение, которое переросло в осознание одного единственного факта, что перевернул мою жизнь: Шепфа осознанно создал меня не для себя, а для него, присвоив себе чужое, и из раза в раз он тыкал пальцем в Люцифера, показывая, что мог отобрать все в его жизни, тем самым подчиняя, а я не замечала этой тонкой игры, покорно следуя не за тем мужчиной и не понимая, почему все внутри тянуло к запретному ангелу. Всегда считала, что это я бракованная, или же Люцифер как-то повлиял и запутал, внушив это странное стремление быть вместе, а все оказалось до невозможности проще. Я изначально была его. А он мой. Поэтому мне пришлось стирать себе память из раза в раз, чтобы уберечь Люцифера от гнева его отца, пока не настанет тот самым момент, где второй расслабится, и мы сможем что-то предпринять.       Если я проведу еще один день в этих стенах, то погибну.       Добравшись до коридора, побежала в сторону, где находилась другая дверь, ведущая в подземные коридоры ада. Мне не нужно прятаться, поскольку я не принадлежала Небесам. Больше нет. Я там, где должна быть. Мне нужно было дать понять, что я жива, и доказать Шепфа, что не все в его власти.       Странное ощущение. Только в данный момент я обратила внимание на то, как мне было комфортно в коридорах ада. Я быстро направлялась хоть куда-то по этим мрачным лабиринтам, что освещали неприметные свечи, поддерживая подол темно-синего платья, то поправляя тонкую лямку, когда на очередном повороте меня слишком резко обдавал поток горячего воздуха, грозясь унести в самые недра.       Поворот за поворотом, кучка демонов, что я встретила по пути, разглядывающие меня в упор и без стеснений, бесконечно долгие пролеты, и вот я оказалась перед распахнутыми двустворчатыми дверьми, которые словно поджидали меня. Преимущество ада в том, что он знал, куда надо прийти, даже если демон и не догадывался.       Я помнила это место, мне довелось тут побывать, когда обучалась в школе: библиотека. Проходила мимо массивных стеллажей и каждый раз восхищалась невообразимым количеством книг. Единственное, что напоминало о местонахождении, — лава, стекающая со стен, и огни в бесчисленных факелах, освещающих помещение.       Выудив одну неприметную книгу, я криво усмехнулась, читая название:       — История создания ада... Вот уж ирония.       Бегло листала страницы и удостаивала вниманием только рукописные рисунки, где были изображены падшие ангелы, но нигде не было ни слова обо мне. История умалчивала о моем существовании, кое-кто позаботился о том, чтобы меня не знали. Это я пала вместе с Люцифером в ад, прежде чем сгорела, а в нем изменилось все привычное. Это я видела, как почернели его волосы, как глаза приняли цвета пламени и страданий, а крылья окрасились в кровавый оттенок. Но это он остался все строить с нуля, без меня. В тот миг я стала проходить свои круги ада, а вскоре и он. Почему они умолчали обо всем в этой проклятой книге?       Злость на себя, на этот мир, который так хотел стереть меня, вызывали неописуемый гнев. Я старалась дышать глубже и успокоить разбушевавшиеся крылья под кожей, быстро идя в неизвестном направлении и выкрикивая ругательства в пустоту. И, наверное, мне бы удалось добраться обратно домой, не особо привлекая внимание, но я ощущала, что вот-вот случится нечто ужасное, особенно, когда увидела на полу кровавые следы за собой. Мне хотелось рвать и метать, переписать все книги и рассказать о своем существовании, как жестоки Небеса, но я лишь слепо шла вперед, изредка оборачиваясь и стараясь вернуть прежнюю сдержанность, пока...       Пока неподалеку оглушительно не упала книга на пол, заставляя меня вздрогнуть, остановиться и повернуть голову. Весь кислород покинул легкие, а дальнейшие события стали происходить как в замедленной съемке:       — Мими? — произнесла я одними губами, не в силах двинуться с места, словно меня что-то держало за ноги, а затем возле нее возник силуэт, так напоминающий... — Кейт? Ты что здесь... Ты же должна быть...       Мой язык заплетался, весь мир вокруг стал кружиться, и единственное, что я увидела, прежде чем упала на колени и закричала от невыносимой боли в спине, — они бежали ко мне, что-то выкрикивая, а я, кажется, вспомнила, что такое быть живой. Боль. Слишком много боли. Все мое тело было в крови, ровным счетом как и пол, а затем я перестала кого-либо видеть. Весь свет перекрыло что-то такое громадных размеров, пряча в кокон, в который никто не мог пробраться.       Крылья были моей защитой от этого мира, от действительности. Они почувствовали и вырвались наружу, осознавая, что я не вынесу правды. Только была одна загвоздка: они были обтянуты темной кожей и кровоточили, будто из них вот-вот вырвали все перья. И было невозможно терпеть агонию, которую они приносили. Слезы текли градом и я вопила со всей силы, не вынося мучений. Кусала пальцы, чтобы хоть как-то заглушить те страдания, но все было тщетно.       По телу пробежали золотые полосы, на несколько секунд показывая трещины, в которых разгоралось пламя, и я поняла, что моим спасением было держать крылья внутри, поскольку только так я могла избежать печальной участи.       Люцифер не прятал меня от мира. Он скрывал меня от правды, которая могла убить.       — Вики? — одновременно произнесли мои подруги, на что я чуть приспустила крыло, которое на каждое движение отдавало волной агонии.       — Ты все это время была тут? — тихо-тихо спросила Мими, садясь на колени напротив. — Что с твоими крыльями, детка?       — Ее надо в лазарет срочно увести, может, они смогут помочь? Хотелось бы, конечно. Видок так себе, — затараторила Кейт, заламывая пальцы, кусая нижнюю губу и стараясь как-то подступиться ко мне. — У меня есть еще идея: можно попробовать отправить ее к Аб...       — Ей поможет только возвращение души, — грянул голос дьявола за спиной, на что я понурила голову в знак раскаяния, а демоницы в страхе отшатнулись, выдерживая позволительную дистанцию между ним и собой.       Я окинула грустным взглядом подруг и повернула голову, смотря на мужчину, который больше не исторгал нежность и тепло, в нем остались лишь злость и едва уловимый страх, когда он окинул взглядом мои крылья. При моей попытке подняться на ноги, чтобы подойти к Люциферу, меня резко заволокло дымом, отчего горло запершило, и я стала давиться кашлем, понимая, что он меня куда-то отправил, не желая, видимо, даже разговаривать.

(Soundtrack: Aeseaes — Plenty)

      Силы были на исходе, отчего еле разомкнула веки, когда дым постепенно улетучивался, открывая взору темное помещение, которое слабо освещалось лишь пламенем из камина, что находился где-то позади меня. Ожидала увидеть, что оказалась в очередной раз в том ненавистном доме и в невыносимой изолированности, но все обстояло куда хуже: я находилась в адских покоях Люцифера, сидя на коленях среди толпы демонов, которые сразу стали суетиться вокруг, увидев меня. Когда один из них протянул руку, я, стиснув челюсти, чтобы не закричать от жгучей боли, махнула крылом, уклоняясь от наступления незнакомцев.       Чувствовала себя загнанным зверем, не понимая, что происходило. Боль в крыльях вытесняла все здравые мысли, заставляя меня окунаться в странные подозрения в надежде выжить. Она путала меня и медленно сводила с ума. Я старалась оградиться от нее, зажмуривала веки, мотала головой, впивалась ногтями в ладони, вертелась вьюном, прилагала большие усилия, чтобы перестать видеть искаженные слезами лица, но ничего из этого не увенчалось успехом.       Они — шаг ко мне, я — отчаянный взмах крыльями, обороняясь до последнего и не позволяя жалобному воплю вырваться из горла. И, наверное, эта борьба продолжалась бы еще очень долго, но энергия слишком скоротечно растратилась на жалкие старания уберечь себя, после чего я упала на пол, чувствуя бережные касания к голове, что не дали ей удариться о кафель, и закрыла глаза, все еще пытаясь выплыть из манящего сна.       Было уже плевать, что они станут делать, когда я опустилась на самое дно, изредка слыша доносящиеся неразборчивые перешептывания. Сквозь сон чувствовала их касания, и что они куда-то уносили меня, а еще неожиданно отчетливые фразы, которые долгое время преследовали меня во сне:       — Я не знаю, как помочь ее крыльям. Повелитель ничего не сказал... что они такие.       — Делай, что велено, Лилит. Меньше вопросов. Нам приказано ее подготовить в кратчайшие сроки, каждая минута на счету. Он казнит нас следом, если мы не доставим ее живой.       Я иногда пробуждалась, находясь между сном и реальностью.       Когда с меня смывали кровь, наблюдала сквозь ресницы за утекающей в слив розоватой водой, иногда буйствуя крыльями и расплескивая её, или они сами решали это за меня? Сдавленно всхлипывала, когда расчесывали мои длинные темные волосы, и все боролась с этим странным накатившим усыплением, которое накрыло сознание при прибытии в покои Люцифера. У меня были предположения, что это сделал он, но сил не хватало это обдумать. Как марионетка позволяла творить со своим телом странные вещи: нанесение каких-то мазей и специй, макияж и облачение в одежду, злилась на свое бессилие и ненароком вспоминала, как когда-то меня выкрали и посадили в клетку, бесконечно долго издеваясь.       Тело не принадлежало мне. Впрочем, как и крылья, которые успели ударить парочку демонов и снести склянки со столика.       — Вам пора просыпаться, не противьтесь, — пронесся шепот сбоку, а после на язык упали горькие капли, вызывающие першение в горле и слезы. — Ну же, давайте. У вас и так мало времени.       — Мало... времени... на что? — хрипло и запинаясь уточнила я, часто моргая и стараясь разглядеть комнату, ерзая в кожаном кресле, чтобы успокоить взбунтовавшиеся крылья.       — Не дозволено говорить, — все тот же знакомый женский тонкий голос, и только тогда я обнаружила, что мы находились с ней в комнате совершенно одни.       Прежде чем рассмотрела свое бордовое платье, украшенное белоснежными камнями вдоль выреза на бедре и груди, я изучила девушку примерно моего возраста с огненно-рыжими волосами. Я бы никогда не подумала, что это демон, поскольку она была без крыльев, небольшого роста и одетая в нежно-голубое платье, лишь глаза выдавали принадлежность: изумрудные с алыми вкраплениями. Вероятно, я слишком беззастенчиво ее разглядывала, потому что она засмущалась и прикусила губу, устремляя взгляд в пол.       — Ты... — мысленно предположив ее имя, начала было я, но девушка меня остановила, протягивая руку и помогая подняться.       — Да, первая женщина. Люцифер спас меня и дал новую жизнь, я у него в пожизненном долгу, — смущенно рассказала она, заботливо подводя меня к двери. — Но моя история не так интересна, как твоя.       — Ты знаешь, кто я? — сведя брови, удивленно посмотрела на нее, страшась услышать нечто запретное.       — Многие знают. Люцифер хотел, чтобы так было.       — Но про меня ничего не говорится в истории, сегодня мне довелось в этом убедиться, — огорченно отозвалась я, смотря как распахивалась дверь, а за ней была кромешная темнота, заставляющая довольно сильно напрячься и снова усомниться в благих намерениях Лилит, на что я стала смотреть с опаской то на нее, то за порог покоев.       — Этого не допускают те, кто сидят сверху, у нас же свои правила, Касикандриэра, — с улыбкой сказала она, а во мне поселилась крохотная надежда. И, кажется, я почувствовала, как утерянный свет нашел путь ко мне. — Тебе пора.       — Я теперь Вики, — выйдя за порог, заключила, чтобы все запомнили мое новое имя и позабыли старое, данное чудовищем, восседавшего на белоснежном троне. А потом резко обернулась, растерявшись и стараясь не показывать беспокойства. — Но куда мне надо идти?       — Это часть ритуала. Ты должна сама отыскать путь, таковы правила. Только никому не рассказывай, что я тебе об этом рассказала, не хотелось бы проблем, — подмигнув, демоница стала закрывать дверь, но я была быстрее, и не дала этого сделать, хватаясь за ручку и потянув на себя.       — А если не найду?       — Останешься плутать в одиночестве навеки, но тебе повезет, не протянешь так долго, — проговаривала она, выглядывая из-за двери и смотря в ту бесконечную пугающую даль. — Но я знаю, что ты найдешь. Встретимся там.

(Soundtrack: Mari Samuelsen, Konzeryhaosorchester Berlin, Jonathan Stockhammer — Richter: Dona nobis pacem 2)

      Дверь захлопнулась, оставляя меня в абсолютной мраке, который пробирался до самых костей, вызывая животный страх.       Я обернулась и взглянула на ту подземную пустоту, давая глазам привыкнуть к темноте, и все еще не до конца понимала, что за игру замыслил дьявол. Мне приходилось поднимать подол, чтобы не споткнуться о ткань, и стараться не пугаться шелесту сзади, который создавал длинный шлейф.       Было невозможно счесть эмоции, которые рождались внутри. Слишком быстро сменялись, начиная от безмерной тоски и заканчивая немыслимой радостью, пока я не особо уверенно продвигалась все дальше и дальше, особо не задумываясь, правильным ли было решение свернуть именно на том повороте. Меня вело какое-то странное ощущение, формирующееся внутри, в самом сердце. Сейчас же находиться в полном одиночестве было не страшно. Отсутствовали навязчивые мысли, только неизведанное предвкушение грядущего.       Какие-то нити энергий спутывали меня, затягивая в обратную сторону, но так же находились более плотные. И я им доверилась, следуя вперед, не останавливаясь, ускоряя шаг. Я убегала от своего прошлого, которое было позади. Спасалась от того горя, чувствуя, что где-то неподалеку меня поджидало счастье, что перекроет все то сожаление. Сердце трепетало, словно бабочка, запертая в банке, предвидя, как скоро откроется крышка и она выпорхнет на свободу, о которой грезила долгое время.       В какой-то момент я резко остановилась, поймав себя на мысли, что уже продолжительное время бежала с улыбкой, испугавшись, что могла обмануться иллюзиям ада. Такое было возможно, он мог играть с моим сознанием, даруя приятные чувства и заглатывая в яму, откуда не было обратного пути.       Я посмотрела назад, опустив подол платья, и засомневалась. Стояла на распутье и не знала, что выбрать. Глубоко выдохнув, закрыла глаза и стала прислушиваться к своему сердцу, прося о помощи. Прося ту кроху света направить меня в правильном направлении.       И оно подсказало. Я сделала шаг назад, потом еще, пока не оказалась в неприметном проходе. Приходилось нагибаться, чтобы протиснуться в нем. Приходилось прикладывать руки к лицу, чтобы не задохнуться в столь горячем воздухе.       Но вскоре мои старания были вознаграждены, когда оказалась перед массивной металлической дверью. На ней не было замков и ручек, чтобы отворить, лишь смутно знакомые символы, которые я видела очень-очень давно, живя на Небесах.       Внимательно разглядев каждый, я интуитивно стала дотрагиваться в хаотичном порядке, видя, как они загорались и тут же гасли. Мне уже казалось, что я где-то ошиблась, когда свечение прекратилось, как они тут же все окрасились в оранжевый цвет, а после последовал щелчок.       Дверь чуть выдвинулась на меня и стала отъезжать в сторону, а мне пришлось закрыть руками глаза, стоило яркому свету пасть на меня. Мурашки облепили все тело. Дыхание сбилось. А сердце дрогнуло внутри, узнав знакомую мелодию, которую довелось услышать впервые побывав с Люцифером в райском саду.       Я открыла глаза и увидела перед собой всех представших взору демонов в ином свете, правда, без крыльев. Впервые. Не жестоких тиранов, готовых убить близкого за достижение цели, нет. Каждая душа, жившая здесь, была сломлена. Избита. Изранена. Проходя по дорожке, по бокам которой стояли демоны, я заглядывала каждому в глаза, вытягивая что-то новое, но переведя взгляд вперед, приметила еще кое-что: во главе загнанных жителей Преисподней стоял он — Люцифер. Самый сломленный ангел из всех ныне живущих. И только ему было дозволено показать каждому, кем он являлся, раскрывая внушительных размеров темно-алые крылья, — Дьяволом, правителем Преисподней.       Мне было сложно простить некоторые его поступки, но сейчас я словно обрела зрение, сокрушаясь под этим странным давлением боли, исходящим не только от демонов, но и от стен. Каждый дюйм был пропитан этим. Хотелось излечить всех.       ...И если я смогла вновь вернуть свет в душу Люцифера, то и им смогу. Всем нам уже нет пути наверх, но в наших силах сделать эту жизнь лучше. Я не хотела, чтобы демоны стыдились того, кем являлись. Все наши поступки приводят к последствиям, и только будущее покажет, какие они. Мой и его выбор привел нас к тому, что имели сейчас. И, возможно, если бы мы не затеяли все это, будучи ангелами, то и не существовало бы подземного мира.       Этот мир лучше. Тут нет лжи, и не надо притворяться.       И только сейчас я догадалась, какое сегодня было событие: я уже когда-то присутствовала на нем с Бальтазаром. Не самое приятное воспоминание.       Все демоницы были облачены в алые наряды, а демоны в черные, символизируя кровь и смерть.       Красные стены были также увенчаны множеством черных роз, только вот было кое-что новое: белые розы, из-за которых все уже не казалось таким мрачным, как раньше. Райская музыка разносилась по помещению, вызывая во мне неловкость и улыбку. На сей раз Люцифер не сидел в своей ложе, а стоял в самом конце публики, но как только я последовала к нему, половина свечей погасла, а по полу пустился черный огонь прямиком к моим ногам, образуя мягкие оковы и говорящие, чтобы я осталась на месте. И мне пришлось повиноваться.       Пламя постепенно скапливалось вокруг меня, образуя стену между демонами, но в этот момент я не понимала, что происходило. Ранее все происходило иначе, и я невольно кинула взгляд в ту сторону, где когда-то стояла и пряталась за изменником, считая, что он был честен со мной и дарует спасение. Тяжелые воспоминания окутали меня, отчего я на некоторое время выпала из реальности, вспоминая все до мельчайших подробностей. Особенно свою наивность, которая слишком дорого обошлась.       — Ты слишком хороша и чиста для этого места, — с досадой проговорил Бальтазар, подойдя ближе. — Что же ты тут делаешь?       Смешно до одури. Я еле сдержала истеричный смех, вспоминая нашу встречу. Он знал, кто я. Этот чертов предатель все знал и с того дня знакомства воспользовался всем, чтобы свергнуть Люцифера с трона. Он воспользовался моим доверием и тем, что я ничего не помнила. А затем перед глазами проплыл момент, когда я находилась у него дома, стоя на балконе, и думала, что вот она моя свобода. Как жаль, что тогда я не догадывалась, что мое спасение в ином месте... Рядом с дьяволом, который намеренно, исполняя сделку, высасывал душу, чтобы обрести счастье в конечном счете со мной.       — Можно ли как-то разорвать связь? — я смотрела в его глаза, и всей душой надеялась, что он не откажет мне или хотя бы наведет на правильный путь.       — Есть один вариант, но, боюсь, он утерян, — несколько секунд после его слов я всматривалась и отчаянно искала, что это не так, но потом перевела взгляд вниз. — Но я попробую отыскать, Вики.       — Поможешь? — вопросительно одними губами произнесла я, растерянно бегая глазами по его рубашке. — Но зачем тебе мне помогать? Это может быть опасно…       — Потому что я этого хочу, — ласковый с легкой хрипотцой голос прозвучал в районе уха, и я слегка повернула голову, оказываясь непозволительно близко к его губам.       Я поклялась себе больше не вспоминать то время. Часто заморгала и оглянулась, пытаясь избавиться от опоясывающей дрожи. Меня окружили девушки в красном, пока струйки дыма медленно не поднялись к потолку. Они стали кружиться в необычном и страстном танце, постепенно растворяясь из виду, отчего казалось, что в воздухе плыла кровь.       Я зашипела, когда почувствовала неожиданный укол в пальце. Подняв руку, стала с интересом рассматривать, как капли моей крови стали подниматься ввысь, устремляясь к потолку, на котором был еще один замысловатый символ. И, как только они достигли цели, все демоны резко остановились, смотря на то, как мои пальцы загорались и источали свет.

(Soundtrack: David O'Dowda — This Is the Walk)

      — Люцифер? — взволнованно воскликнула я, оборачиваясь к нему и пробуя из раза в раз стряхнуть это адское наваждение.       — Потанцуешь со мной? — подойдя, с хитрой улыбкой спросил дьявол, протягивая руку в знак приглашения, а она так же источала свет, на что я чуть успокоилась, стараясь больше не замечать очередную странность, которую мне, по крайней мере сейчас, никто не объяснит.       — С каких пор тебе нужно разрешение? — с непонятной усмешкой уточнила, вкладывая свою руку в его и устраивая свободную на его плече.       — С этого момента ты равная мне. И... моя законная жена, — с лукавой улыбкой наклонился он и прошептал в самое ухо, на что все внутри забурлило от безграничной радости, но только я хотела возмутиться и завалить его вопросами, как Люцифер оставил поцелуй на моих губах, заставляя напрочь забыть обо всем и поддаться вперед, чтобы упиться забытыми ощущениями, которые испытывала только с ним. — Все позже, малышка. Давай насладимся моментом? — прокрутив меня вокруг своей оси, главный мужчина всех жизней прижал меня к себе спиной, но бережно, чтобы я лишний раз не испытала саднящую боль в крыльях, и, мягко обвив рукой талию, произнес, ведя губами по шее, словно мы были в этом зале одни: — Я знаю, это будет не особо приятно, но нужно, чтобы ты раскрыла крылья, как я. Обещаю помочь, чтобы ты не почувствовала ничего.       Подняла руку и позволила себе маленькую слабость: запутаться пальцам в его волосах и поцеловать, пока его ладонь продолжала прижимать к себе. Но на этот раз я знала, что это не было стремлением показать, что он игрался со мной и в скором времени запрет в адской клетке, наказывая за оплошности. Нет. Он боялся меня потерять. В каждом его поцелуе читались только нежность и искренность. Как же долго мы к тому шли, и сколько же мы потеряли времени.       Послушно расправила крылья, стоило оказаться к нему лицом и вновь прижаться всем телом. Я боялась сделать вдох, который бы отстранил нас. Или узнать, что это все могло оказаться сладкими грезами... Но дьявол доказывал, что мои назойливые мысли ошибочны, ведя ласково и медленно пальцами по плечу, а после неожиданно наклонил и опустил взгляд на губы. А затем резко посмотрел мне в глаза. И миллионы искр окутали нутро, вызывая залп салюта в голове и внизу живота. Все стало вокруг туманным и неважным. Были только он и я, и никого больше. Весь мир перестал существовать. Весь свет вокруг угас, скапливаясь только в нас самих.       Не смогла сдержать улыбки, когда обнаружила, что полюбившееся пламя в его зрачках вновь ожило. Оно разгоралось все ярче и ярче, словно огнедышащий вулкан, что скоро накроет меня лавой эмоций. Уничтожит все ужасные воспоминания и оставит лишь чистейшую любовь.       Люцифер красноречиво смотрел на меня, руша все нечаянно возведенные барьеры в нем и во мне, а я чувствовала, как сердце затягивало все раны, больше не кровоточа. Горячая ладонь легла на оголенную кожу бедра и жадно поднялась выше, отчего я приоткрыла губы и закатила глаза, скучая по нашей близости. Скучая по нему.       А потом он с довольной улыбкой поднял меня, продолжая вести в замысловатом вальсе. Дьявол направлял, а я следовала за ним, неотрывно глядя в глаза и забывая дышать, и уже не особо придавая значение тому, что в танец не входило поглаживание шеи партнера. Мои пальцы с любовью очерчивали его татуировки, большая часть которых пряталась за черным пиджаком и рубашкой, а он издевался горячими касаниями на спине и невольно брошенными взглядами, в которых было слишком много чувств, разжигая меня еще больше, что казалось сильнее невозможно.       Мне и вправду довелось забыть о крыльях.       На этот раз я не стеснялась показать жителям ада, какая химия происходила между нами. Насколько велика была наша тяга. Все убедились, что я была в него безбожно влюблена. А так же что и он в меня. Не было больше игр. Были только мы друг перед другом с распахнутыми сердцами. С искренними намерениями.       А потом Люцифер жадно и требовательно поцеловал меня, прижимаясь ко мне всем телом и крепко удерживая за шею, будто бы во мне могло появиться желание отстраниться от него. Глупости, не так ли?..       Но этот поцелуй не был похож на прежние. Да, он был таким же страстным и глубоким, не терпящий скромности, но со мной будто бы прощались, и мне хотелось верить, что я вновь поддалась сокрушающим мыслям, а не именно так происходило на самом деле.       С каждым его порывом я чувствовала прилив сил и что боль в крыльях медленно сходила на нет. Ощущала слишком много любви, что все внутри распускалось и снова оживало, затягивая привычную пустоту. Сотни эмоций и чувств обрушились на меня, отчего я часто задышала, желая прерваться и утолить жажду кислорода... а затем вновь продолжить, ощущая себя как никогда живой, поднимая руки и цепляясь за шею Люцифера. Желание, неописуемое и животное, проснулось во мне. Жадность. Ненасытность. Похоть. Толика гнева...       Казалось, все смертные грехи напором влили в меня, и мне было сложно совладать с ними. Невозможно. Они разрывали изнутри, никак не умещаясь в моем теле. Сдавливали легкие и затуманивали разум. Брали надо мной верх. Беспощадно сводили с ума.       И все это происходило за короткое мгновение, хотя казалось, пробежали часы.       И никак не могла остановиться, поддаваясь неудержимому порыву.       Люцифер уже не казался таким горячим, будто весь жар его тела перетек в меня в попытках согреть сердце.       Поцелуи становились ожесточенными, голодными и настойчивыми. Я стискивала его волосы пальцами, не понимая, откуда взялась эта незыблемая жажда, и сплетала с ним языки, ощущая, как дьявол мог сломать мне ребра в чересчур сильных объятиях, если бы я до сих пор была смертной. Отдаленно слышала, как ткань платья затрещала в районе спины от его хватки, но так же стремительно забыла, отдаваясь разрушительным эмоциям, не боясь, что могла и вовсе остаться без одежды в помещении, полном демонов.       Я кусала губы дьявола и не могла остановиться, пока не открыла глаза и с ужасом не оттолкнула от себя Люцифера.       — Какого черта ты делаешь? — истошно завопила я, хватаясь за горло, которое саднило из-за острых чувств, разносившихся по венам.       В зале прекратилась музыка, и все демоны посмотрели на нас.       А мне только и оставалось повторять те же слова, не в силах сдерживать злые слезы, в то время как Люцифер гордо поднял голову и едва сдерживал эмоции, чтобы не сорваться на мне. Успокоить привычной яростью, которая раньше бы напугала, но не сегодня... Я с диким ужасом вглядывалась в его некогда насыщенно-рубиновые глаза, держась за горло и дрожа то ли от гнева, то ли от того, что и вправду могла взорваться, еле сдерживая себя, и понимала, что они утеряли былую яркость, а крылья... они частично осыпались.       — Забери ее обратно, Люцифер! — не переставая, истерила я со слезами, не зная, куда деть руки. — Что ты наделал?       — То, что должен был, — чуть закатывая рукава пиджака, спокойно и уверенно сказал дьявол, будто бы ничего такого не произошло, постепенно приближаясь и с интересом разглядывая мои глаза... Что-то в них вызывало в нем улыбку, но мне было не до того, чтобы узнавать, в чем была такая заинтересованность. — Или в твои планы входило погибнуть сегодня-завтра?       — Но не ценой твоей жизни! — злостно прошипела, не справляясь с эмоциями, присущими его душе, не мне. Она отравляла меня. Меняла. Собирала по кусочкам и снова разрушала.       — Давай это обсудим завтра, Вики? Сейчас у нас есть дела поважнее, — он указал на чан с кровью, схватив меня за запястье и сжав его, чтобы хоть так привести в чувство, и повел к нему, но я будто бы ослепла от страха и гнева, не чувствуя боли. — Нам надо испить из него.       Я помнила рассказы о нем, что там находилась кровь всех созданий ада, поклявшихся в верности. Но я была так зла! Хотелось крушить все на своем пути, но я почему-то смогла взять себя в руки на короткое мгновение, со спокойным видом проследовать к чану, позволяя Люциферу удерживать за руку, и набрать кровь в сосуд свободной рукой, а затем повернулась к нему и с наигранной живостью воскликнула:       — Наверное, тебе уже не надо испивать из него, Люцифер, не так ли? Ты же теперь, как оказалось, занимаешься благотворительностью и раздаешь свою душу кому попало, — я сделала глоток, на миг скривившись от металлического вкуса, и отбросила сосуд в сторону, вытирая кровь с губ пальцами. — Если тебе так хотелось познать, каково это — умирать, то мог бы просто спросить, чем поступать так!       — Возьми уже свои эмоции под контроль, Вики, черт возьми, — устало прорычал дьявол, вмиг оказавшись передо мной и угрожающе нависнув. — Мое терпение не бесконечно.       — Это не мои эмоции, это все твое, и если хочешь, чтобы я успокоилась, расскажи, как вернуть все на свои места. Я хочу свою душу, она более уравновешенная, в отличии от твоей.       Раздраженно отдернула платье и хотела было продолжить, но меня остановили удивленные и внимательные взгляды демонов за плечом дьявола, которые пристально изучали то мои глаза, то крылья. И только сейчас я обратила внимание на последние: точь-в-точь как у Люцифера. Но мне только оставалось догадываться, что произошло с глазами.       — Хочешь уйти? Не обязательно оставаться до конца, — задал вопрос дьявол, испив из чана, и вмиг прижал к себе так сильно, что я сдалась, и, если честно, это немного убавило пыл, словно его душа тянулась к своему дому и смогла укротиться, почувствовав его близость.       — Да, думаю, достаточно представлений перед всеми демонами на сегодня.       Стоило договорить, как мы уже стояли в его покоях, находящихся не в недрах ада, а в нашем замке, который находился достаточно далеко от моего позора и лишних глаз. Когда мы оказались вдвоем, моя злость угасла, и появился страх. Безумный страх, что я могла его потерять. И что он сам добровольно к этому привел, не до конца понимая, почему нельзя было вернуть мою душу, не жертвуя собой. Еще одну смерть я не переживу, несмотря на то, что она на этот раз могла быть не моей.       — На данный момент был только такой способ, чтобы продлить твое существование, — начал Люцифер, проходя мимо, но он все же остановился и, взяв мою руку, оставил несколько поцелуев на тыльной стороне руки, и только потом направился к бару, продолжая, пока я стояла в центре комнаты и не знала, куда себя деть с этими неугомонными и катастрофическими чувствами: — Я заберу свою душу обратно, как только... отыщу твою. Такой расклад тебя устраивает?       — Но сейчас ты не похож на того, кто сможет дожить до нужного момента, — возмутилась я, следя за проплывающими плотными черными облаками за окном, а потом резко посмотрела на него, широко распахивая глаза, еле слышно пробормотала: — В каком смысле «отыщу твою душу»?       — Я сильнее, чем ты думаешь, Вики Уокер, — последнее он произнес с ироничной интонацией, обернувшись. — Она была у меня до определенного момента, но потом резко ее вытянули из меня. У меня, конечно же, имеются догадки, кто это сделал, — либо Люцифер был умелым актером, либо он и вправду знал, что делать. Слишком самоуверен или умен? — Тебе не стоит беспокоиться, все разрешится в скором времени. У меня имеется план действий.       — Хочется верить тебе, Люцифер, — задумчиво протянула я, а потом подошла к нему, забрала его стакан с бурбоном и сделала большой глоток под его удивленным взглядом. — Не смотри на меня так, мне просто захотелось пить, а в твоем баре я вряд ли бы нашла обычную воду. И знаешь, что? Если ты умрешь, дьявол, — спокойно начала я говорить, смотря, как он подливал мне добавки, — то я тебя из-под земли достану.       — Интригует и возбуждает. Тебе подходит моя душа. Преображает? Безусловно, — забрав свой же стакан из моих рук, он залил всю жидкость себе в рот, а потом, отставив в сторону, наклонился, дразня: — И на что же еще способна эта хрупкая демоница?       — Я очень по тебе скучала, ты знаешь? — обняла его и уткнулась в шею, глубоко вдыхая родной запах, от которого по телу пробежала дрожь. — Скажи мне, что ты больше не будешь прятаться от меня. Что ты будешь засыпать со мной каждую ночь. И что мы больше никогда не расстанемся.       — Мое избегание на этот раз сделает только хуже, так что да, мы больше никогда не расстанемся, и я буду рядом. Всегда, — его пальцы ласково пробежались по спине вниз, попутно чуть оттягивая волосы, чтобы я запрокинула голову, и легли на ягодицы, после чего он поднял меня и усадил на стойку. — Прости, что не приходил. Так было нужно.       — Нужно было для чего?       — Чтобы потом никогда не расставаться, — произнес Люцифер, наклонив голову набок, и изучал меня так же, как и я его. — Я искал твою душу, но когда понял, что она не в аду, а в... то решал, как забрать ее оттуда, где ей никогда не было место.       — Давно ее украли?       — Она недолго пробыла у меня. Вскоре, как ты оказалась на Земле, — он игрался с моими волосами, периодически пряча взгляд. — Пока она была со мной, я помнил, благодаря этому свету, ради чего все это делается, но стоило ей исчезнуть, я опять поддался соблазну пороков и потерялся во всей лжи. Без тебя эта тьма меня погубит, Вики.       — Я никогда не допущу этого, Люцифер.       — Сейчас уже мне стоит не допустить этого, малышка, — с грустной ухмылкой сообщил дьявол, возвращая нежный и обеспокоенный взгляд ко мне. — Она теперь в тебе. Отчасти. Если мы не вернем все на свои места, то больше в этом мире не останется света.       Если забыть обо всем, что происходило, и отпустить момент, что мы находились в аду, то в остальном все было как раньше. Мы продолжали прятаться, открываясь друг другу только наедине. До последнего оттягивали главные слова, говорящие о любви, что это можно было прочитать только между строк. Взглядами и касаниями дарили поддержку и уверенность в завтрашнем дне. И безмолвно клялись, что это продлится вечность.       Но и если отпустить все это и вспомнить моменты непринятия и ненависти, наши души безоговорочно продолжали тянуться друг другу даже в трудные времена. Мы были связаны, хоть сейчас уже без родства душ, поскольку у меня ее не было. Связаны одной жизнью. Не это ли настоящая любовь?..       Я смотрела в его потухшие огни и водила пальцами по лицу, чтобы запомнить и насладиться его близостью. Близостью наших тел. Сердец. Придвинулась ближе и обняла, шире раздвигая ноги, и молилась, чтобы этот момент никогда не заканчивался. Мне хотелось вновь разжечь в нем пожар. А Люцифер обнимал в ответ, словно я — это то сокровище, которое он непритворно боялся потерять.

(Soundtrack: Ruelle — war of hearts (acoustic))

      — Я скучал по тебе. До невыносимости. Всегда, — тихо прошептал дьявол над оголенной кожей шеи, слишком медленно поднимаясь выше и опаляя дыханием, но не делая то, о чем я так долго мечтала, кажется, не одну жизнь. Мне до потери сознания хотелось ощутить его пылкие поцелуи, но он игрался с моим терпением, изводя до трясучки. — Скучал по тем временам, когда мы были сами собой. И мне не верится, что наконец настал этот момент. Мне не хватало этого, малышка Вики, — прошелся губами за ухом, а я закатила глаза, поглощенная его речами и действиями. — Мне так не хватало тебя. Я устал от этих игр, которые вынуждали быть тем, кем я не являюсь. Да, я дьявол, но еще не весь свет вытянула из меня эта бездна.       — Я больше не хочу вспоминать то, кем мы были когда-то, Люцифер, — произнесла, приложив ладони к его лицу и мягко отстранив, чтобы заглянуть в глаза и произнести следующее, от чего падет последняя стена между нами, и мы обезумеем окончательно: — Можно сказать, что все кончено. Осталась лишь малая часть, но и о ней я не намерена думать сейчас, поскольку и с этим справимся. Я не хочу больше вспоминать о том времени, когда мы были счастливы. Я хочу знать, что сейчас мы счастливы, и наслаждаться этим. Сейчас мы тут, вместе, и не надо притворяться. Мы настоящие. Все это по-настоящему.       — Да, Вики, — дьявол мягко схватил меня за нижнюю челюсть и притянул ближе, чтобы проговорить следующее в самые губы: — Все это по-настоящему.       Больше не было сил сдерживать свои порывы. Мы как остервенелые накинулись друг на друга. Впились в губы с незыблемой жадностью, помогая себе насытиться и поверить в чудо, что все было действительно так. Кусали губы, языки, терзали ожесточенными поцелуями, пока наши руки бегали по телам друг друга, чтобы раствориться в этом волнительном экстазе, без страха быть раздавленными в конце.       И на этот раз мы действительно не притворялись. Только искреннее стремление.       Люцифер спутывал мои волосы, порывисто разрывал платье на спине, а я, стянув с него пиджак, судорожно боролась с пуговицами на рубашке, чувствуя голод, который намеревался меня уничтожить, если я не сделаю этого как можно скорее. Он впивался пальцами в кожу, словно еще чуть чуть и окажется под ребрами, а я то закатывала глаза, запрокидывая голову, давая ему возможность оставить следы на шее и ключицах, то с болезненным стоном расправлялась с тканью, пока она вечность спустя не упала на пол не без его помощи. Слишком долго...       То он оставлял ярые поцелуи на шее, то я кусала его за плечо, прижавшись так близко, что чувствовала его окаменевший член под брюками, осознавая впервые за долгое время, что наши чувства и потребности равносильны. Либо комната полыхала красным, либо это страсть так проникла в наши сознания, создавая иллюзию мерцания.       Всего миг, и я оказалась прижатой к кровати его телом. Еще один, и я сидела на нем сверху, оставляя поцелуи то на губах, то на шее и груди. Мне хотелось его всего до такой степени, что всего было мало. Мало его прикосновений и сдавливаний рук. Наши тела должны оказаться еще ближе, настолько, насколько, наверное, невозможно.       И я вновь под ним.       Люцифер поднял мои руки над головой и сжал запястья одной, удерживая, второй разделываясь с остатками платья, пока я не оказалась без него, полыхающая и возбужденная. Несмотря на то, что я была голая перед ним, сердцем я была больше обнажена, тая от каждого его ласкового и вожделенного взгляда. Не успела поймать момент, потому что все остальное время он выводил меня за рамки разумного, вкушая все мое желание касаниями губ на разгоряченной коже в области груди, когда он тоже оказался без одежды, раздвигая ноги и прижимаясь так близко, что я задыхалась, едва удерживая дрожащие ноги на нем.       Мы оттягивали момент, изучая друг друга глазами. И стоило мне погрузиться так глубоко, на самое дно его зрачков, как по комнате пронесся мой протяжный стон, когда Люцифер вошел в меня решительным рывком, после чего сверкающий поток из разноцветных огней хлынул на меня, вынуждая раствориться в настоящем. А мне оставалось отдаленно ощущать его губы на своих, вкушающие мой такой скоротечный оргазм, который в очередной раз погладил его самоуверенность, которая меня раздражала периодами. Да и черт с ней, ведь сейчас так хорошо и идеально.       Люцифер был во мне, имел меня и разрушал своими ленивыми фрикциями, а я все же смогла вырваться из его хватки, обнимая за спину и поднимая таз, чтобы он был во мне так же глубоко, как засел в сердце. Это было мучительно. То, как он медленно двигался и доводил до исступления. Оставленные следы на его спине от моих ногтей были тому доказательством. Он сдавленно прорычал, набрасываясь на меня с горячими поцелуями, терзая не только губы, но и тело, плавно увеличивая ритм до невообразимого.       Мои раскинутые крылья трепетали, а его накрывали нас, закрывая от всего мира, чтобы никто не познал наши истинные чувства. Это наше время, и мы его заслужили.       Он был во мне, со мной, на мне. Растягивал изнутри каждым резким порывом, вырывая сладострастный стон. Удерживал меня за плечи, чтобы я никуда не сбежала, словно это могло произойти. Впивался пальцами в ягодицу, помогая насаживать меня на себя, а мне все было мало. Мы сходили с ума и не знали, как выйти из этого безумия, да и не хотелось. Я исследовала пальцами его тело, изредка вонзаясь ногтями, когда сознание накрывало эйфорией от его ритмичных и таких нужных движений тазом.       Мне было мало. Я хотела еще больше.       Одним движением крыльев и не без усилий я оказалась на нем, беря все на себя, и не удержалась от довольной усмешки, когда заметила выгнутую от удивления бровь Люцифера. Раскрыв крылья на всю длину, я круговыми движениями двигала тазом и наслаждалась от страстных и властных рук дьявола то на моей груди, то на шее. Стоило ему ущипнуть меня за сосок, как я снова взлетела до самых небес, а то и выше, чувствуя приближение очередного взрыва внутри, который был сильнее, чем тот, когда он вошел в меня. Как у него получалось доводить меня до такого состояния, каждый раз вознося все выше и выше? Меня это не волновало, мне больше не придется падать.       Только я вошла во вкус, без остановки двигаясь на нем, уперев ладони в его грудь, как Люцифер вновь подмял меня под себя, задавая свой ритм, а мне только и оставалось, что вспомнить, как дышать, хватая воздух губами. Я чувствовала его зубы на подбородке и язык, ласкающий кожу, стоило ему протиснуть руку между мной и кроватью и потянуть за волосы у корней. Это было настолько неописуемо, что я не выдерживала, грозясь рассыпаться на мельчайшие кусочки счастья.       Я дрожала и хваталась за его плечи, оглушенная шлепками наших тел и его хриплыми стонами. Каждый раз, открывая глаза, видела его искренность и испытывала неземное удовольствие, мысленно твердя, что мы наконец воссоединились.        Он перевернулся на спину, не расцепляя наших объятий, и сел, опуская горячие ладони на бедра, чтобы усилить движения. Я прижималась к нему всей грудью, погрузив пальцы в его темные густые волосы и ощущая, как его член практически выходил из меня, а затем снова и снова заполнял меня собой. Люцифер ласкал поочередно грудь, выводя узоры на сосках и всасывая, отчего я не могла остановить дрожь и истому, непреодолимо накатывающую на меня.       Моя ладонь скользила по его широкому плечу, накаченному торсу, усыпанному многочисленными татуировками, пока не добралась до мошонки. Я бережно перекатывала яички, прижимала и ласкала, отчего дьявол перестал сдерживать себя, засовывая пальцы мне в рот и помогая двигаться более рвано и напористо рукой, лежавшей на бедре. Он надавливал на корень языка, я облизывала их и всасывала, потеряв связь с реальность, пока он не убрал их, и я не впилась в его губы со всем безумием, вновь обнимая и умоляя больше никогда не расставаться.       Мощный взрыв, огненная буря и ослепительные вспышки. Я погрузилась в томное самозабвение, пока Люцифер изливался в меня, вяло целуя шею, что-то шепча и нежно удерживая мое бьющееся в судорогах тело. И это длилось вечно, как казалось на тот момент. Сейчас я могла с уверенностью сказать, что счастлива, когда он целовал и обнимал так сладко и любяще, пока я медленно возвращала рассудок.       Мы, наконец, стали единым целым. Все прошлое было перечеркнуто, открывая двери в светлое будущее. Оно не могло быть иным. Все не могло быть иным. Там были только мы, счастливые. И никак иначе.

(Soundtrack: Klergy (feat. Beginners) — Dangerous Game)

       Кожа до сих пор помнила его объятия, которые продолжались всю ночь, но, проснувшись, я ощутила странное и необъяснимое чувство, которое до последнего отгоняла, не решаясь открыть глаза и глубоко вдыхая остатки его парфюма, смешанного с ароматом тела на подушке. Натянула одеяло выше, чтобы хотя бы так спрятаться от напастей мира, но меня полноценно разбудило что-то такое пушистое и практически невесомое, мягко опустившееся на лицо. Все же я заставила себя открыть глаза и, нехотя вытащив руку из под одеяла, взяла пальцами то, что побеспокоило мой покой и умиротворение.       Черное перо.       В висках запульсировало, и я стала лихорадочно перебирать все идеи, что это могло быть, пока не поняла, что постепенно извожу себя ими, и не села, увидев сотни перьев, которые были на подушках, кровати и одеяле. Запутались в волосах, прилипли к телу и усыпали пол. А еще обратила внимание на то, что в комнате я находилась одна. Опять.       Интуитивно глянула на свои крылья и заметила, что все перья были на месте и имели темно-бордовый оттенок. Но это не дало мне расслабления. Не может быть, чтобы так быстро...       Я аккуратно вылезла из-под одела и так же встала на пол, стараясь не дотронуться до них по возможности, словно эта напасть могла переключиться на меня. Найдя в гардеробной простое легкое платье белоснежного оттенка, накинула на оголенное тело и выбежала из комнаты в поисках Люцифера.       Кажется, мы лгали самим себе. Наша борьба в жесточайшей игре далеко не закончена, предстояло еще много ужасов, которые, я не знала, переживем ли мы оба.       — «Хоть бы мне почудилось и все не обстояло настолько плохо, иначе...», — я не позволила этой мысли закончиться, едва сдерживая слезы бессилия.       Отчаянно открывала попутно двери в разные комнаты, старалась не обращать внимания на черные перья, лежавшие на полу, но так и не могла найти его. Он словно провалился сквозь землю, как бы иронично это ни звучало. Паника неотступно накрывала меня, давая белый свет дьявольской душе на эмоции, которые мне не принадлежали и сложно было обуздать.       Время словно остановилось. Весь мир замер, наблюдая за моими душераздирающими попытками отыскать того, кого могло и вовсе уже не существовать. Мне причудилось, что ад дрожал, осознавая, что его создатель покинул эти земли навсегда, и отказываясь принимать меня, как нового правителя. А я и не хотела этого!       Я желала, чтобы он был жив, чтобы еще было время. Время побыть счастливыми, покаяться об ошибках, найти путь к нашему будущему и навсегда распрощаться с Раем. Со своим прошлым. Трясущимися руками распахивала дверь за дверью, но меня встречала лишь пустота. Да и не скоро заметила, что слезы безостановочно текли из глаз, оплакивая потерю, как бы я не обманывала себя, что надумывала, стараясь не замечать очевидного.       Оставалось последнее место, где я могла найти его, — смотровой балкон.       Мои надежды на то, что Люцифер мог быть еще жив, утекали сквозь пальцы, постепенно уничтожая крохи света, которые смогли проснуться после затяжного сна. Мой взгляд был безумен и полон ужаса, когда я молниеносно взбиралась по винтовой лестнице. Мое сердце было готово разорваться на части, когда я с такой же скоростью распахнула двери, ведущие на балкон.       А потом я увидела его. Стоящего ко мне спиной, одетого в привычные черные брюки и такого же цвета рубашку и попивающего что-то из стеклянного стакана. Его крылья, которые были наполовину лысыми, открывающие взору обтянутую серую кожу с венами и артериями. Мне бы упасть на колени и выдохнуть, что он жив. Мне бы подбежать к нему и обнять, подбадривая его и себя, что со всем справимся. Мне бы прямо сейчас устроить истерику, что надо действовать, так как время на исходе.       ...Но я стояла как вкопанная и позволяла гневу, смешавшемуся со страхом, взять над собой верх.       — Она в Раю, верно? — дрожащим голосом догадалась я, слыша отголоски яда в нем. — Моя душа.       — Верно, — безучастно ответил Люцифер, не оборачиваясь и продолжая осматривать свои владения, спрятав пальцы в кармане брюк, словно ничего не происходило и все было надумано лишь мной.       — И долго ты еще будешь ничего не предпринимать? — таким же тоном отозвалась я, чувствуя, как ногти впились в кожу ладоней. Только бы не дать этой ярости вырваться наружу. — Ты же видишь...       — Вижу что, Касси? — обрывисто и громко сказал дьявол, делая акцент на моем старом имени, и резко обернулся, а у меня сердце остановилось и, кажется, забыло, как биться, стоило мне заметить пустоту в его глазах, в которых застыла кровь, окрашивая белки.       — Что у нас осталось не так много времени, — совсем тихо сказала я, коря, что на этот раз не смогла скрыть страха. — Как ты собираешься туда пробраться?       — Я обдумываю этот момент, у меня есть добровольцы, — он снова закрылся от меня, делая глоток виски и поднимая взгляд к небу.       — А ты обдумывал тот момент, что тебя или твоих добровольцев уничтожат раньше, чем кто-то из вас доберется до врат Рая? — говоря это, сделала шаг вперед, гневно раскидывая руки в стороны. — Ни тебе, ни им туда не попасть. Никак, это нереально!       — И что же ты предлагаешь, малышка Вики? — властно и насмешливо уточнил Люцифер, косясь на меня пристальным взглядом.       — Я пойду, — начала, фальшиво уверенно вздергивая подбородок и расправляя крылья. — Это моя душа, и я сама ее верну на место. И только меня он не убьет.       — Если и так, тогда он посчитает, что одержал победу над нами, — напряженно сказал он, угрожающе раскрывая крылья, красноречиво показывая, что моя идея слишком безрассудная. — И вряд ли отпустит после.       — Ты, верно, забыл, дьявол, — с хитрой улыбкой запротестовала я, медленно подходя к нему, и, стоило приблизиться, встала на цыпочки, чтобы тихо прошептать последующие слова, будто нас мог кто-то услышать, а на деле напомнить, что он забыл меня ту, какой я всегда являлась. До всех этих попыток выжить. За что он меня полюбил. — Я способна на многое. Я смогла когда-то сбежать и от него, и от тебя. Меня невозможно приручить. Никому. Только тебе это я позволила, добровольно. Ты веришь мне?       Я помнила этот взгляд: злобный, испепеляющий и пробирающий до самых костей. Когда-то он заставил бы меня сжаться и покориться, но не в этот раз. Сейчас на кону стояла его жизнь, а я никак не могла потерять его. Это бы означало конец, и невозможно было бы вернуть его из того злачного места. Это слишком. Мы пристально смотрели друг другу в глаза и молчали. Он пытался прогнуть меня, а я не уступала, уперто доказывая, что так надо. Даже если я погибну, то не попаду в небытие, поскольку его отец не допустит этого, возвращая меня к жизни в разных телах. Его жизнь ценнее. На этот раз.       Люцифер ценнее меня, потому что имел лишь одну жизнь, без возможности повторить все. А я же...       — Если ты в скором времени не вернешься, то я найду способ пробраться туда незамеченным и переверну весь Рай, даже если это будет стоить мне жизни, — ледяным голосом сообщил Люцифер, внушая мне уверенность. — Ты помнишь, что там время течет медленнее? В Аду сутки равны месяцу на Небесах. У тебя время до завтрашнего утра.       — В таком случае, ты будешь запасным вариантом, если мне не удастся все сделать без потерь тебя, меня и прочих, — с победной улыбкой заявила. — Мы не будем прощаться, поскольку это не конец.

(Soundtrack: Serhat Durmus, Georgia Ku — My feelings)

      Оставив короткий поцелуй на его губах, я мигом взлетела в небеса, позволяя слезам вновь хлынуть из глаз. Нельзя было показать ему мое отчаяние, иначе бы он не допустил этого, а я не могла оставаться и уповать, что Шепфа не убьет его. Я верила в силы Люцифера, но еще я знала, на что способен его отец. Он никого не пощадит.       ...Кроме меня.       Я пролетала сквозь многочисленные плотные адские тучи с молниеносной скоростью благодаря новым крыльям, чувствуя, что вот-вот все начнется, и я, вероятно, могла попрощаться с ними. Смотрела только наверх, не давая себе шанса взглянуть вниз, иначе бы передумала. Вверх, только вверх. Не слушать страх и боль. Не чувствовать ничего, кроме разрушительного гнева. Не позволять пагубным мыслям завладеть сознанием, кроме тех, что говорили об успехе.       Вскоре облака сменились на перистые и светлые. Я находилась между Раем и Адом, позволив на секунду кинуть взгляд в направлении школы.       ...А потом быстро стиснула веки, поджала губы, не давая жалобному крику вырваться, когда поднялась слишком высоко, и стало несносно печь. Я ощущала то же самое, когда падала с Небес. Беспощадный жар, охватывающий тело и крылья. И слишком много света, который выжигал глаза с непривычки. Или потому что я давно не ангел.       Не сдавалась, через силу делая взмахи крыльями, которые местами воспламенялись и приносили неописуемую боль. Казалось, что я горела заживо вместе с ними. А еще молилась, чтобы мои догадки оказались верны, и меня не убьют еще до врат.       Все выше и выше, боль все яростней, что казалось, будто не получится добраться, поскольку стану пеплом раньше.       Приложила ладони к глазам и стала вглядываться вперед через узкую щелку между пальцами, с радостью отмечая, что я близка к цели. Задержав дыхание, моментально пролетела через врата, отмечая, что стража даже не шелохнулась, видя меня. Я оказалась права. На этот раз. Но кто знал, что ждало меня дальше?..       Упала на колени, стоило оказаться на огромном острове, и, упершись руками в траву и стискивая ее пальцами, глубоко, часто дышала и выжидала, пока раны от ожогов затянутся на теле, с горечью замечая, что местами платье сожглось. Со стороны могло казаться, что я опустила руки и была готова сдаться с повинной, но все обстояло иначе: я собиралась с силами, чтобы доделать начатое, несмотря на жжение, которое плавно сходило на нет.       Поднявшись на ноги, стоило всем неприятным ощущениям угаснуть, расчесала волосы пальцами и стерла слезы, оглядываясь и замечая столпотворение ангелов, которые перешептывались и со странными взглядами рассматривали меня, а мне было не до них, я с грустью разглядывала небесную природу, по которой, как оказалось, скучала в глубине. Уже и забыла, как здесь невероятно: облака, словно перина, скользили по закатному небу, пропуская через себя розоватое свечение; трава сочно-зеленого цвета; чистейший воздух со сладкими нотками ягод; кустарники, усыпанные яркими и крупными цветами; райские насекомые и птицы... Этого не доставало в Аду.       Я уверенно шла вперед к исполинских размеров ратуше, периодически поворачивая голову и смотря на ангелов, которые были отдаленно знакомы. Мои крылья были еще на месте, если не брать в расчет, что потеряла довольно много перьев, но это стоило того. Я еще жива, и есть шанс. Шанс на будущее, о котором мы мечтали с Люцифером всю жизнь.       В коридорах было не меньше небожителей, чем на улице, но никто не смел ко мне притронуться, лишь отшатывались от меня, если я подходила чуточку ближе. Боялись? Презирали? Или выжидали момента, чтобы закидать камнями изгнанную, которая так нагло вернулась обратно? У меня сложилось такое странное ощущение, словно меня тут ждали. Именно сейчас, в эту минуту. Впрочем, я была не удивлена.       Вскоре я вошла в просторный зал, в котором не было стен и было слишком много света. Что-то внутри перевернулось и забилось, услышав знакомое звучание арфы, но я все подавляла в себе, придавая лицу выражение скуки и надменности, как подобало родственной душе владыки Преисподней. Мне хотелось доказать каждому ангелу, что я не пожалела о своем выборе, что я под стать Люциферу. И что мы все равно вместе, несмотря на преграды, что доставлял его отец.       Мой взгляд задержался на пустующем троне, стоявшем в конце помещения, у подножия которого находились вооруженные архангелы. Когда-то, слишком давно, я сидела на его подлокотнике рядом с Шепфа, украдкой поглядывая на Люцифера. Когда-то, еще раньше, я впервые заметила его на том же месте, клявшегося в верности. Помнила, как тело обуял жар, а после между нами проскочили искры, стоило ему поднять взгляд и случайно посмотреть на меня. Я словно испытала все снова и снова, с трудом отведя взгляд, чтобы...       Зашипела и упала на колени, стоило чему-то накинуться на крылья и потянуть вниз. Золотые нити впились в нежную кожу крыльев, стягивая их и обезоруживая. Я никак не могла воспротивиться, опуская голову и принимая временное поражение. Все внутри разгоралось от необузданного гнева, посылаемого душой Люцифера, на что я дернула крыльями, решая, что и без них смогу пасть обратно домой.       Но крылья остались целы, нити спали, а меня резко накрыл купол из серебряного свечения, приобретая вид клетки. Я попробовала дотронуться до его ярких лучей, как резко отпрянула, чувствуя ожог.       — Рад тебя снова видеть, радость моя, — меня передернуло, когда услышала знакомый бархатный баритон, а боль ушла на второй план.       Я неторопливо, неуверенно подняла голову и увидела его, резко теряя весь кислород от неожиданности и накрывающей ностальгии. Шепфа едва ли изменился: белоснежные одеяния, под которыми скрывалось накаченное смуглое тело, короткие светлые волосы и все те же бездонно-голубые глаза, в которых я когда-то могла утонуть. Правда, лицо не с такими грубыми чертами лица, как у Люцифера. В остальном, у них было много общего.       — Ну, здравствуй, любовь моя, — ласковая улыбка, которая ему всегда нравилась, растянулась на моем лице, хотя взгляд не отображал того же. — Я вернулась домой.