Приласкай меня муками

«В отзвуке тишины я вздрагиваю каждый раз, когда ты говоришь:

Милосердие».

(Soundtrack: Kai Engel — Silence)

      На небольшом острове, возвышаясь над Раем, находился уже давно заброшенный, но, несмотря на все это, такой же очаровывающий своей красотой и сказочностью сад. На нем были собраны самые диковинные растения и деревья, таящие в себе запретную магию. Здесь уже давно было опасно находиться безгрешным ангельским созданиям после переворота на Небесах, поскольку они могли потеряться в своих мечтах, безотчетно доверяясь ласковому нашептыванию. Тем не менее, здесь все осталось таким же, если не обращать внимания на неухоженные кустарники и разбросанные алые яблоки на траве.       На солнце поблескивала и переливалась изумрудная кожа чудовища данного места, пока оно медленно вытягивалось, держась хвостом за могучий ствол яблоневого дерева, желая скорее добраться до цели. Его глаза с едва заметными вертикальными черными зрачками были цвета спелых яблок, что усыпали его давно ненавистно-полюбившееся пристанище. Но почему-то сейчас он не испытывал желания навредить, скорее тянулся к своему старому другу, а точнее к душе, что его так манила. Змей видел бесконечное, хорошо запрятанное глубоко внутри отчаяние и бурю ядовитых эмоций, а так же невыносимую усталость в глазах напротив, в которых была выраженная борьба кристально-голубого и красного оттенков. К его удивлению, последние доставляли ему радость. Он словно узнал в них себя.       Туловище змея, как и голова, стали к сегодняшней встрече исполинских размеров, хоть у девушки он сохранился в памяти совсем крохотным, помещающимся на ладони. Сейчас же со стороны казалось, что стоит приблизиться ему к крохотному лицу гостьи, то он неминуемо поглотит ту, которая не испытывала страх и ждала, когда он станет настолько близко, чтобы поведать обо всем и попросить о помощи. Иной ангел бы убежал, заприметив кровожадного змея-искусителя, действие которого было сложно предугадать, но не эта обреченная девушка с такими странными и непривычными для него крыльями. Существо помнило ее еще с тех времен, когда было слишком мало, но его так очаровывала та новизна, которую почувствовало в ней, что оно не остановилось, пока между ее лицом и его носом не осталось едва ли сантиметра.       Крохотная, по сравнению с ним, рука, на запястье которой находился широкий золотой зачарованный браслет, потянулась к нему и сначала с опасением притронулась к прохладной коже, а после, не почувствовав возражения, легла, ведая обо всем произошедшем через тонкую незримую связь. Но к тому моменту змей успел заметить такое же украшение на другой руке, убеждаясь, что не он один являлся заложником ангелов и теперь обрел союзника в виде уставшей девушки, внутри которой ощущалась, помимо всего прочего, невероятная мощь.       Быть мертвой и в тот же момент жить — чудовищно, но необходимо в данных условиях, чтобы прийти к долгожданной цели и не оступиться по пути. Поставить блок на все ненужные мысли и перестать реагировать на происходящее — залог счастливого конца. Именно так посчитала демоница, прилетев на этот остров, напрочь выкидывая все остальное из головы, что только сильнее тяготило и не приводило к тому, зачем она вернулась на Небеса.       — Теперь ты все знаешь, — так непривычно ласково для него произнесла девушка, опуская ладонь. — Я освобожу и прямо сейчас заберу тебя с собой, но взамен мне потребуется твоя помощь и защита на тот случай, если моей жизни будут угрожать.       Змей чуть склонил голову и высунул тонкий, длинный и раздвоенный на конце язык, задавая безмолвный вопрос, но веря ее словам и потихоньку опуская туловище по стволу дерева на траву. Вскоре его хвост стал обвивать ее хрупкое тело, и иная бы испугалась, что он решил незамедлительно задушить проходимку, которая умело напела, что он желал слышать, но только не она… Да и он не за этим спрятал ее от мира, беря в плотное кольцо. Змей цеплялся за последний шанс на спасение, обещая все, что она хотела, чувствуя ее странную власть над ним, как когда-то ощущал от мужчины, который создал его, а после познакомил с ней, словно бы знал, что встреча повторится не раз.       — Я заберу тебя с собой в ад, но если ты не захочешь оставаться там, то последуешь, куда захочешь. Ты больше никогда не будешь пленником, — уверенно сказала она, ненароком пытаясь стянуть в очередной раз за встречу оковы, а после выдохнула, прикладывая руки к его носу и проговаривая следующее: — Ни при каких обстоятельствах не отпускай меня, — и в тот момент ее глаза ярко вспыхнули, а после поднялся сильнейший горячий ветер.       Некогда полюбившийся ей сад, в котором она когда-то давно искала спасение, будучи еще ангелом, стал постепенно воспламеняться благодаря огненно-горячему воздуху, отчего змей сильнее обвил ее туловище, непрерывно смотря в глаза и не чувствуя жара благодаря его коже, что была словно броня. Его завораживала сила девушки, но и пугал результат ее действий, от которых белки глаз налились кровью, а после пустили ее в виде слез, уродуя лицо. Она стискивала челюсти, периодически сильно жмурилась, а он чувствовал ее дрожь, яростное пульсирование крыльев, и как она едва сдерживала прорывающийся крик, сжимая губы. Ее наручники нагревались, оставляя ожоги на коже, в последствии которых возникали пузыри, но она так и не проронила ни звука...       Но чудовище, место которого было в аду, сильнее цеплялось в девушку, оказывая поддержку, на что она благодарила его коротким взглядом, разрушая Райский сад, в который, на его счастье, он больше никогда не сможет вернуться.       Она уничтожала его проклятие, жертвуя собой, а он даже не помнил ее имени. Впрочем, сейчас это было не так важно. Главное, что земля шла по швам, безвозвратно расщепляя остров. Что его тюрьма сокрушалась под воздействием неведомой ему силы, и взамен он приложит все усилия, чтобы помочь ей за это. И если она действительно сможет выжить после такого и забрать его с собой с этих ненавистных небес, то он останется предан ей на всю свою бессмертную жизнь, хотя она обещала даровать свободу.       Причина, по которой я все еще находилась здесь и все еще не нашла, зачем пришла, крылась в одном — я слишком цеплялась за идею, словно помешанная блуждая по ночам в поисках своей души. Именно так происходило первую неделю, несмотря на то, что я была заключенной самого Шепфа и как жалкий попугай отсиживалась в клетке, ночами все же мне удавалось чудом выбраться, стоило магии немного угаснуть, но от этого легче не было, ожоги от прутьев заживали несколько часов.       Я погладила руку пальцами, натыкаясь на магический браслет, который подавлял демоническую силу, и сильно сжала челюсти, вспоминая ангела, который пожаловался на меня создателю, что я попыталась воздействовать на него, после чего на меня нацепили кандалы, чтобы обезопасить райских жителей. Наблюдая за ними, я все больше и больше осознавала, что многого не замечала, считая это место чем-то волшебным и святым. А на деле те же демоны, только с белыми перьями, у которых сердца были не менее черствые. Сплошное лицемерие, где все жуткие помыслы красиво скрывались за лживыми улыбками и светскими манерами. Или и это я надумала себе, сходя с ума от ожидания?..       По прошествии недели Шепфа стал удивительно благосклонен, поселив меня в просторные покои, находящиеся в облаках, а я же изменила тактику и предусмотрительно вызволила создание Люцифера, чтобы обезопасить себя, на случай, если все выйдет из-под контроля. Откинула все абсурдные идеи, чтобы начать замечать нюансы.       Стоило прочувствовать где-то отдаленно энергию своей души, стремительно полетела в сад, надеясь, что змей поможет мне управиться и укажет то, что так отчаянно и слишком долго искала в надежде скорее оказаться дома. С ним. Рядом и навсегда.       — Тебя могут увидеть, — тихо произнесла я, когда заметила неподалеку ускользающий в густые кусты массивный хвост змея.       Огромных размеров морда чудовища поднялась и посмотрела на меня, после чего растворилась в воздухе, теперь уже следуя со мной без возможности попасться раньше времени. Да и я не знала, какие последствия могли быть, узнай о нем ангелы. Но с ним мне было значительно спокойнее и не так одиноко, особенно в те бесконечные часы, когда я была взаперти в покоях, сходя с ума от мрачных мыслей или же безысходной тоски. Он обвивал кольцом все мое тело и даровал безопасность, вытягивая из отчаяния и подталкивая вперед.       Я прогуливалась поблизости ратуши, наслаждаясь мнимой свободой и яркими закатными лучами, которые при столкновении со зданием создавали разноцветные отблески, усыпая ближайшую местность в подобие тысяч самоцветов. Опустившись на каменную скамейку, поставила ступни на ее край и легла щекой на колено, всматриваясь вдаль и стараясь поймать свою душу, которая будто игралась со мной, то постоянно приближаясь, то отдаляясь.       — Восстановлюсь, как только их с меня снимут, — дернув руками, на что браслеты звякнули, ударяясь друг об друга, отозвалась я, когда невидимый мокрый язык слизал очередную слезу, кричащую о моем недомогании, не давая испачкать белое платье красными пятнами. — Регенерация сделает свое дело, когда мы окажемся на свободе.       Хоть я и справлялась с тем, что отбивалась от постоянных и слишком назойливых мыслей о будущем или же прошлом, иногда не хватало сил на очередную борьбу, и я поддавалась соблазну, чтобы просмотреть лучшие моменты и на миг утонуть в тепле, которое посылало сердце. Жить в отстраненности и в построении планов слишком утомительно, требовалась передышка. К счастью или нет, но мне нужна была эта секундная слабость, напоминающая, ради чего все делалось. Ради чего мы прошли такой путь. И ради чего продолжали бороться. Глупо ли?       — Люцифер! — вскрикнула я, когда он закинул меня на свое плечо, как только мы приземлились на необитаемый остров, а стоило увидеть небольшое здание, приподнимаясь на локтях и оборачиваясь, я начала выкрикивать с новой силой, чувствуя всем нутром святость данного места: — Ты что задумал? Нам нельзя здесь находиться!       — Тише, Касси, — насмешливо начал ангел, шлепнув по моей ягодице ладонью и твердо следуя внутрь, а после, поднимаясь ко лестнице и крепко меня удерживая, прошептал, повернув голову: — Здесь нельзя шуметь, это место чересчур непорочно. Давно мы не веселились, пора бы это исправить, не так ли?       — Это слишком... Нас накажут, — тихо произнесла я, сильнее цепляясь пальцами за его белоснежную рубашку и разглядывая дев, что окружали довольно большой резервуар, в котором находилась кристально-чистая вода.       — А зачем тогда жить, если нет риска? Нет его — нет эмоций. Тогда наша жизнь сплошное ничто. Разве ты со мной не согласна? — нежно и тихо сказал Люцифер, остановившись у края каменной кладки, и, не услышав ответа, мягко бросил меня в воду, после чего стал лениво расстегивать пуговицы на рубашке, не замечая моего возмущения. — Конечно, согласна, хоть ты готова доказывать обратное с пеной у рта… Но я тебя знаю, малышка Касси. Будь тебе со мной неинтересно, ты бы не была тут. Считай ты все это неправильным, не летела бы со мной куда-либо. Мы слишком похожи, но из нас двоих только я не притворяюсь. Убери это лицемерие и не показывай, когда мы наедине, договорились?       — Договорились, — с невинной улыбкой согласилась я, снимая с себя все ангельское притворство, к которому приходилось привыкать после очередного безумия снова и снова, лишь бы не попасться… Проводя пальцами по водной глади, рассматривала каменное дно, а затем устремила взгляд на Люцифера, который возвышался надо мной с обнаженным торсом, спрятав руки в карманы брюк. — Мне иногда сложно выйти из этой роли «невинной подружки Шепфа», извини.       Отжав волосы и проведя пальцами по лицу, я едва сдержала лукавую улыбку, опуская лямки платья и плавно следуя к мужчине, а потом дала возможность ткани сползти к талии, открывая ангелу обнаженное тело, на что он тяжело сглотнул, медленно обводя формы взглядом. Стоило нашим взорам столкнуться, как внутри вспыхнул пожар, а тело задрожало, раскрывая, насколько сильно истосковалось по нему.       — Все или ничего, помнишь? — прошептала я, после чего медленно облизнула губы.       — Никогда не забывал.       Люцифер оказался рядом одним взмахом белоснежных крыльев, встав по пояс в воде. Мы неустанно пожирали друг друга изголодавшимися взглядами, мечтая о скором будущем, когда больше не придется притворяться и прятаться. А потом слишком стремительно накинулись друг на друга, ненасытно вкушая страсть и не сразу обращая внимание, что вода стала приобретать соленый вкус.       Наши души были движимы необузданной похотью и неутолимой жаждой. Наши тела тянулись друг к другу, идеально подходя. И нам бы еще заметить, что они стали нагреваться до температур, которые не были свойственны ангелам. Мы безвозвратно тонули в грубой чувственности, отдаваясь всецело порывам и разрывая одежду друг на друге, не особо задумываясь о последствиях.       Терзали губы, тела и сердца, отчаянно нуждаясь в этой близости, и даже не догадывались, что совсем скоро нас ждет падение, а потом долгое и мучительное расставание. Но главное разрушение всего привычного уже произошло, когда мы впервые увидели друг друга и не смогли противостоять этой странной тяге, которая изводила до сумасшествия. Когда двое бракованных душ воссоединились, неся за собой лишь грех и беззаконие. Слишком похожи. Чересчур зависимы.

(Soundtrack: Sivan Talmor, Yehezkel — finding my memories)

      Первым делом мне на глаза попался золотой браслет, на котором не было каких-либо отличительных знаков или надписей, лишь тонкая полоска белоснежного цвета, расположенная посередине, едва заметно проплывала вокруг, отдавая незначительным мерцанием.       …Затем я заметила, как ровно подстриженная густая трава стала слишком медленно трепетать на ветру, пока вовсе не остановилась.       …А потом, кинув взгляд к небу, увидела, как многочисленные райские птицы, собравшиеся в стаю, словно бы замерли, широко расставив крылья.       Время остановилось.       Я затаила дыхание, прислушиваясь к шагам, и старалась разобрать хоть что-то за бешено бьющимся сердцем, которое оглушало своим стуком. Изо всех сил гнала прочь подкрадывающийся страх, чувствуя неминуемую опасность, и пыталась почувствовать, где находился змей. На миг меня охватила лихорадочная дрожь, но я вовремя подавила ее, прекрасно осознавая, что он все почувствует и обязательно воспользуется этим. Нельзя.       Я подняла голову и провела по лицу руками, чтобы стряхнуть отголоски воспоминаний, которые проявлялись в виде потухших глаз, усталости и выступивших слез. Как бы я ни старалась, все напоминало о нем. Как бы ни сопротивлялась, каждое место или же предмет кричал о том, что все потеряно. Абсолютно все доказывало, что никогда не будет как раньше. Мы теперь тут незваные гости, впрочем, как и везде. Пали и создали отдельный мир, только вот и там появились свои жители, до сих пор смотрящие с недоверием на бывших ангелов. Словно мы могли и их предать в любой момент.       Стоило ему показаться в поле моего зрения и ласково улыбнуться, резко отвернулась, опуская затравленный взгляд и сильнее впиваясь пальцами в голени. Я была не готова увидеться с ним, только не сейчас, когда слабость взяла надо мной верх. Когда сладкое наваждение еще не выветрилось из сознания. Когда еще Люцифер стоял передо мной, кидая тень на вторую половину лавки. Но это, конечно же, все было в моей голове.       — Не смотри на меня так, — с легкой и непонятной досадой сказал Шепфа, вставая на место иллюзорного Люцифера и растворяя его в воздухе.       — И как же? — апатично отозвалась я, взяв свои эмоции под контроль, не двинувшись.       — Будто ты обо всем сожалеешь, — предположил он, протягивая руку, чтобы, наверное, притронуться ко мне, но я быстро посмотрела на него, уберегая себя от этого прикосновения.       — Это не так, — возразила с неожиданной горячностью. — Лишь о некоторых моментах, но итог бы остался тот же, — я раздраженно смотрела на него снизу вверх и видела своего демона, только цвет глаз и отсутствие татуировок говорили, что передо мной стоял его отец. — Все можно было сделать иначе, тогда, возможно, мы бы уберегли себя от пережитого. Но мой выбор остается тем же.       — Вы были молоды и импульсивны, но это не означает, что поступи вы иначе, я бы с легкостью отдал тебя. Даже я не могу сказать, как все могло бы сложиться. Может, все было бы намного хуже, а может, нет, — голос его звучал простительно, и я не знала, как так вышло, вполне возможно, что я впала в отчаяние, но позволила бывшему возлюбленному дотронуться до волос, чтобы заправить выпавшую прядь за ухо. — Я скучал по тебе, радость моя.       — Я ведь никогда тебе не принадлежала. К чему все эти любезности? — прошептала, смотря, как он уводил руки за спину, продолжая возвышаться надо мной.       — Ты заблуждаешься, — на выдохе произнес Шепфа, а после приложил указательный палец к моему подбородку, силой поднимая лицо, чтобы внимательно слушала и не смела отводить взгляд, наполняющийся жгучей ненавистью, словно последующие слова будут важны, и я не должна пропустить ни слова, а затем наклонился, продолжая: — Ты никому никогда не принадлежала. Ни мне, ни ему. Я тебя создал для себя, но выбора тебя никто не лишал только потому, чтобы ты не захотела его делать. Все просто. Это была моя ошибка, что ты его заметила под другим ракурсом, я слишком долго мало уделял тебе времени, не давал необходимых тебе эмоций и чувств, в которых ты всегда нуждалась, и... Ты мое особенное творение, которое при создании вышло из-под контроля.       — О чем ты говоришь? — в полголоса спросила я, едва скрывая обостряющуюся тревогу.       — Мне не целесообразно рассказывать тебе все сразу, Касси. Все постепенно...       — Вики, — мрачно вставила я, когда Шепфа сделал вздох между слов.       — ...Ты узнаешь, если будешь послушной и не вытворишь каких-либо глупостей, — Шепфа собрался было отступить, оставляя меня с еще большим количеством вопросов, но я схватила его за запястье, впиваясь со всей силы, словно это был последний шанс, чтобы выжить. — Мне твои стремления понятны, поскольку я чувствую его душу в тебе: ты боишься, что у тебя не так много времени, и ты его потеряешь. Но ты многого не знаешь...       — А ты разве не боишься, что твой старший сын погибнет? — не услышав возражений, я осмелела, поднимаясь на ноги и идя ва-банк. — Я хочу все узнать и прямо сейчас, — старалась скрыть дрожь в голосе и страх, что мой выпад не останется безнаказанным, но в данном положении не могла терять время, его и так слишком много утекло, и кто знал, сколько еще его осталось, прежде чем потеряю смысл в опустевшей без него жизни. — Как насчет того, чтобы заключить... соглашение?       — И что же ты готова предложить взамен, Вики? — выгнув иронично бровь, уточнил Шепфа, не выдергивая руки из моей крепкой хватки, а лишь вставая вплотную и смотря сверху вниз, словно бы вкушал превосходство надо мной.       Мне потребовался жалкий миг, чтобы взвесить все и удостовериться, что было необходимо, но он не мог потребовать, так как это претило законам небес, расшатывая равновесие. Но я была уверена в двух вещах: сделки были изначально созданы не демонами, и ему была необходима моя абсолютная покорность.       — Мое... бессилие на Небесах, — я запнулась и отвела взгляд в сторону, осознавая, что предлагала слишком многое, но на меньшее Шепфа бы не согласился, а вскоре продолжила, все еще избегая взгляда, набрав побольше воздуха в легкие, чтобы они сдавили сердце и не дали разрыдаться, прося о невозможном помиловании: — Добровольное устранение всех демонических сил, на которые даже не могут повлиять эти оковы на руках. Я стану такой же слабой, как твои смертные создания.       — Мне это подходит, — ответил Шепфа с искрой в глазах, а я успела сделать лишь короткий вздох, прежде чем настал момент заключения.       Все произошло слишком стремительно, неожиданно и мучительно. Это никак не входило в мои планы... Только не это. Я могла предполагать, как все происходило, но мне не довелось застать сам момент скрепления соглашения, поскольку это прекратилось незадолго до моего появления. Знала лишь о возможностях, но никак не о последствиях. И если бы знала, то, вероятно, обговорила все заранее, но...       Шепфа был уже слишком близко.       Сердце сначала бешено застучало, а после стало утихать, пропуская удары, словно отказываясь от последствий. Я была не в силах закрыть глаза, теряя власть над своим телом. Мне оставалось ощущать лишь странные искры, которые просачивались словно бы в самую душу, начиная все постепенно разъедать и лишать всего, что только недавно стало принадлежать мне. Чувствовать неимоверную слабость в теле, нагнетающую тоску и бессилие перед всем миром.       Я будто бы окаменела, чувствуя на своих губах его прохладные, чужие. Чувствуя, как он стиснул пальцами щеки, чтобы я повиновалась и приоткрыла губы, позволяя ему проникнуть внутрь языком и погубить меня заживо. Чувствуя, как ледяная ладонь силой прижала к нему за талию, чтобы я замерзла до потери пульса, пока он упивался своей властью и беспомощностью, сминая мои безвольные губы. Чувствуя, как пальцы со щек переместились на макушку и сжали волосы, удерживая в одном положении, пока ангельская благодать вливалась в меня, искореняя все демонические дарования. Чувствуя, как слезы лились водопадом, сокрушая меня еще сильнее. И на этот короткий миг чувствуя, что проиграла.       Но это я испытывала первые секунды, вскоре все это перестало иметь значение.       Теперь же я ощущала, как тонкая струйка души вытекала из демона и сквозь бесконечную даль устремлялась ко мне за мгновение, сразу проникая куда-то вглубь и заполняя недостающие пустоты, укорачивая его жизнь и продлевая мою. И связи не объяснить, что этот поцелуй ничего не значил и был необходим. Мне оставалось лишь показывать Люциферу слезы сожаления, зная, что он все видел. И просить о прощении...       — Ты… — выкрикнула я, резко отталкивая его от себя, когда он стал отстраняться. — Как ты мог поцеловать меня? Ты же знаешь, что...       — Это неотъемлемая часть соглашения, иначе как бы я скрепил с тобой его и лишил сил? — я скривила губы на его слова и сделала шаг назад, обнимая себя руками, смотря на него с нескрываемым презрением. — И не буду утаивать: мне интересно понаблюдать за твоим рвением, как ты будешь стараться его спасти, не имея ничего, кроме крыльев за спиной.       — Я тебя ненавижу, — процедила сквозь зубы, вновь подходя к нему и давая насытиться той злобой, которая плескалась на дне моих зрачков. — Ты клялся мне в любви, а сейчас готов растоптать.       — Любовь… — задумчиво протянул Шепфа, проводя нежно рукой по щеке, пока я неприязненно не откинула ее. — Много воды утекло, Вики. Ты тоже когда-то клялась мне в любви, помнишь?       — Значит, ты препятствовал нам не из-за чувств ко мне? — с одной стороны мне стало легче, что он ничего больше не испытывал, но с другой — теперь же было сложнее повлиять на него.       — И да, и нет, — туманно начал он, заставляя меня начать по новой злиться, но, не выдержав внутренней агонии, я села обратно на лавку, скрестив руки на груди, пытаясь в очередной раз что-то ему доказать, что сильнее, чем казалось… или себе? — Я создал тебя для себя, и ты должна была принадлежать мне. Все же ты самое лучшее и самое непредсказуемое, что мне удалось сотворить, — я закатила глаза на его слова, а он же, в очередной раз спрятав руки за спину, шагнул ко мне и наклонился, произнося следующее: — Ты мое сокровище, Вики. Я должен оберегать тебя, чтобы не произошло ничего страшного. И не только тебя.       — Но почему ты так уверен, что это «страшное» произойдет? — изобразив кавычка, сказала я, приблизившись к нему, и начала упрямо смотреть в глаза, чтобы вытянуть какие-то его глубокие мысли.       — Потому что у всего есть последствия.       На этой фразе он сел рядом, закинув ногу на ногу, и посмотрел куда-то вдаль, задумавшись о чем-то. Я же в свою очередь повернулась к нему вполоборота, подобрав ноги под себя, и стала разглядывать его острые черты лица, лишь догадываясь о его мыслях. Было бы глупо рассчитывать, что он все выложит сегодня, но я собиралась выжать из этого разговора столько, сколько возможно.       — Я до сих пор не понимаю, как тебе удалось так долго удерживать меня рядом с собой, ведь я могла еще при первой встрече с Люцифером сбежать с ним… Не понимаю, — высказала я свои мысли, устало проведя пальцами по лбу.       — Тут все просто: я вливал в тебя часть своего света, чтобы затмить то, что зародилось в тебе при создании.       — Все как-то сложно, — на выдохе сказала я, поворачивая голову в сторону и проверяя, что время было еще остановлено. — Зачем ты скрывал меня на Земле? Особенно в последний раз?       На мой аккуратно заданный вопрос, который прозвучал шепотом, Шепфа повернул в мою сторону голову и посмотрел так, как частенько делал Люцифер: лукаво и с блеском в глазах, словно играясь. Его губы изогнулись в той же улыбке, и, внимательно оглядев мое лицо, он произнес:       — Это отчасти был я, — его фраза заставила меня нахмуриться в непонимании, или же от того, что иногда меня посещали аналогичные мысли, но мне удавалось от них отделаться, обвиняя лишь его одного. — Этому способствовало твое желание, а я лишь усилил все, поскольку в глубине души ты сама наказываешь себя и не даешь воссоединиться с моим сыном. Или же ты просто-напросто боишься, что можешь быть счастлива. Но у меня есть ответ, почему так происходит, — Шепфа закинул руку на спинку лавки и наклонил голову набок, наблюдая за моей реакцией, о которой даже я не догадывалась. — Часть меня все еще живет внутри и тянется ко мне. Она же борется с ним. В совокупности вышло, что вышло.       — Выходит, и убивал меня постоянно на Земле…       — Не я, — он мотнул головой, а затем улыбнулся, когда во мне стали зарождаться догадки, кто это мог быть… — Я не принимал в этом никакого участие, у демона одного спроси, какие были причины. Ты догадываешься, кто это.       Я запустила пальцы в волосы, чувствуя, как постепенно накатывала головная боль. В мыслях крутились тысячи вопросов, и никак не удавалось выловить главные, чтобы уже сложить все пазлы воедино и принять правильное решение. Стоило невидимому прохладному языку змея на секунду притронуться к плечу, я напряглась и смогла вспомнить несколько главных вопросов, но в этот момент Шепфа схватил меня за подбородок, заставляя посмотреть на себя, и твердо сказал:       — Вам нельзя быть вместе, и я не допущу этого. Вы как мозаика, которая не должна сложиться, понимаешь это?       — И не хочу понимать! — резко сказала я и встала, ощущая, как все тело бросало в жар от того, что силу скрутили в невидимые тиски и не давали вырваться. — Я заключила соглашение не ради наставлений, так что ответь мне: что ты имел в виду, когда говорил «что-то пошло не так в момент создания»?       — Я могу показать, — он поднялся следом и, приложив ладони, которые я упорно старалась скинуть, к моим щекам, добавил: — Смотри в глаза и перестань бороться со мной, Вики.

(Soundtrack: Crywolf — ATHETOSIS)

      В помещении была приятная тишина, а за окнами близился закат. Солнечный диск практически скрылся за горизонтом, пока я выжидающе смотрел на него, облокотившись на высокий подоконник. Оставалось совсем ничего, как время пойдет вспять, а потом незаметно остановится, позволяя внутреннему свету вырваться из глубин души и сотворить нечто прекрасное, о чем я мечтал долгое время.       Где-то внизу плескалась райская река, даруя спокойствие местным жителям, которые не подозревали, что сегодня родится нечто новое.       Стоило солнцу скрыться, облачая мир во тьму, я щелкнул пальцами, после чего на моих глазах время ускорилось, отчего помещение раз за разом погружалось то в свет, то в темноту, а мне оставалось лишь наблюдать, как солнце пробегало сверху вниз, вводя меня в некий транс, пока и вовсе все не замерло, пряча свет за горизонтом. Я обернулся и с прищуром смотрел в центр пустого зала, в который выпрыгивали огоньки из моей груди, постепенно образуя подобие шара, что разрастался, постепенно образуя в себе силуэт девушки.       У меня было все, что я так желал, но всегда чего-то не доставало, отчего моя жизнь стала бы полноценной. Я хотел подарить всему, что когда-либо создал, нечто неизведанное, глубинное, чего никогда не испытывал, и назвал это чувство «любовь». То, ради чего стоило бы жить и бороться.       Я аккуратно приблизился к свету, что излучал шар, освещая все пространство за пределами здания, и стал всматриваться в лицо девушки, которая долго сопротивлялась и не желала открывать глаза. Ее темные волосы были подняты вверх, плавно струясь, пока она прикрывала оголенные участки тела руками, начиная делать первые вздохи. Одним движением пальца я позволил тонкой струйке света окольцевать ее тело, чтобы оно создало белоснежное одеяние и дало ей расслабиться.       Мне оставалось лишь ждать и прислушиваться к первым осторожным толчкам сердца, пускающего по ее телу кровь. Наблюдать, как ее кожа розовела и предавала ей еще большую нежность. Любоваться ее пухлыми губами и округлыми формами. Да, я впервые создал нечто прекрасное для себя. Эгоистично ли, если все свое бесконечное существование посвятил созданию мира и благополучию для остальных?..              Сложно было сказать, как долго я был под впечатлением, пока создавал новую жизнь, что и не заметил, как все тело оцепили странные мурашки, а за окнами сверкнуло. Я все же отвлекся в какой-то момент, позволив себе лицемерные мысли. Обернувшись, посмотрел на небо и увидел, что постепенно стал усиливаться дождь, а потом по Раю пронесся раскатистый гром. В какой момент я оступился?..       В зал ворвался мой старший сын, оставляя за собой мокрые следы.       — Отец! — крикнул он, проводя рукой по лицу, а потом стряхнув воду в сторону. — Что с Небесами?       — Люцифер, тебе стоит незамедлительно уйти, — строго произнес я, загораживая собой девушку, которая все еще была под куполом света.       Но было поздно, он ее уже увидел и не мог оторваться, наблюдая за ней с непониманием и чем-то еще. Снова повернувшись к ней, я задержал дыхание, заглянув в ее кроваво-красные глаза, которые были устремлены на сына, пока за пределами ратуши с погодой происходило что-то странное и не поддающееся моей силе. Гром и гроза сводили меня с ума не останавливаясь, превращая Рай в устрашающее место, и в какой-то миг мне показалось, что у Люцифера глаза приобрели другой оттенок. Было все не так, как никогда прежде… Что я создал, и почему все пошло не как обычно?..       Купол резко спал с девушки, на что она медленно опустилась на ноги и без промедлений пошла в сторону Люцифера, неотрывно смотря ему в глаза, пока ее волосы медленно струились назад, но уже не по моей воле, поскольку в зале не было и ветерка. Я старался ее остановить, но все было бесполезно, ее цель была найдена… и это был не я.       Она приблизилась к сыну и поднесла пальцы к его лицу, с восхищением осматривая, отчего Люцифер чуть вздрогнул, но позволил, глядя на нее с обожанием и благоволением, а после повторил за ней, начав понемногу улыбаться. Мне было тяжело за этим наблюдать, и, возможно, я бы не противился этому, если бы ее крылья, как и его, не стали на доли секунд менять цвет, отражая их чувства и грехи, которые в тот момент поселились в душах. И стоило мне резко их отдались друг от друга, как оперение снова стало белым.       — Ты все забудешь и пойдешь к себе, — произнес я, смотря на Люцифера. — Ты никогда не видел ее прежде. Ничего не происходило.       Старший сын часто заморгал, словно выходя из гипноза, а затем послушно стал уходить, не оборачиваясь, пока не скрылся за высокими дверьми. Развернув к себе девушку, я заглянул в ее алые глаза и выдохнул, поселяя в ее душе свет, отчего ее глаза стали медленно вытеснять кровавые оттенки, становясь небесно-голубыми.       — Здравствуй, Касикандриэра, — прошептал я, когда все ее воспоминания так же испарились, как и у Люцифера, на что она ласково улыбнулась и нежно провела пальцами по моей щеке, как некогда по щеке Люцифера, отчего меня слегка передернуло.       — Здравствуй, радость моя.       Воспоминание резко оборвалось, на что я отшатнулась от Шепфа, прикладывая ладони к щекам, чтобы их согреть. Картинки, в которых Рай погрузился в самый что ни на есть ад, до сих пор мелькали перед глазами, а сознание отказывалось принимать действительность. В висках стало пульсировать, на что я качнулась, едва держась на ногах, но все еще продолжала смотреть в его глаза и пятиться, не сразу замечая боковым зрением, что время постепенно возобновлялось.       — В ту ночь Люцифер поделился с тобой своей душой, — начал объяснять он, внимательно и оценивающе наблюдая за мной, но продолжая сидеть, только уже свободно, расставив ноги. — Я внушил тебе, что ты моя, но дал свободу, надеясь, что… я ошибся. Он…       Я не дала ему договорить, ощущая всем нутром, что обязана подглядеть и это воспоминание. На одном вдохе я оказалась напротив, а потом стремительно, со всей силы, что оставалась во мне, схватила его за челюсть, не позволяя увернуться, погружаясь все глубже и глубже в его голову, пока лазурные глаза не сменились вспышками.       — Ты обязан отпустить, — прошипел Люцифер, стискивая мою белоснежную рубашку на груди и прижимая к стене. — Иначе…       — Я тебя не держу, сын, — спокойно ответил я, поражаясь его силе и видя алые вспышки в его голубых радужках. — Ты вправе следовать куда угодно, но, — мне пришлось приложить немало усилий, чтобы откинуть его от себя, и он влетел в стену, отчего по ней пошли трещины, — без нее.       — Сколько это может продолжаться? — холодно спросил он, стряхивая побелку с плеч и отходя от стены, будто бы не произошло ссоры. — Надеюсь, ты прекрасно осознаешь, что рано или поздно все свершится? — сын расправил крылья и презрительно оглядел помещение. — А что, если я скажу, что тебе не долго ждать? — на его лице растянулась улыбка, которая была не свойственна для нас. — Тебе стоит попрощаться с ней, дорогой отец.       Я ничего не ответил, лишь смотрел, как он уходил в сторону зала, откуда звучала легкая негромкая музыка, и не понимал, когда настал тот момент, что потерял его. Но стоило Люциферу обернуться перед дверьми и кинуть на меня насмешливый и чересчур подозрительный взгляд, я убедился: этот бал не обойдется без сюрпризов.       — Достаточно, — прогремел Шепфа, сбросив мою руку с себя, а я увидела на месте моих пальцев следы от ожога, которые испарились, стоило мне моргнуть. — Больше не смей так делать.       — Ты даже не догадывался, что тебе придется выкинуть нас с Небес в тот вечер, иначе бы ты упал в глазах ангелов, — истерично рассмеялась я, отходя от него. — Как же он тебя легко обхитрил. Дал тебе банальную зацепку, которая была на поверхности, но ты стал смотреть глубже и пропустил все. Удивительно! — я все смеялась и смеялась, уже прикрывая лицо руками, не веря глазам, а потом, когда успокоилась, добавила: — Ты думал, что умнее нас всех, но упустил одну деталь: Люцифер — твой сын, а значит, он может побороться за твое место, если это потребуется. У тебя достойная замена, дорогой Шепфа.       — Я сказал: «достаточно»! — от его слов задрожала земля, из-за этого я чуть не упала, вовремя схватившись за его плечо. — Нам пора.       — Ты не ответил на главный вопрос: где моя душа?       — Твоя душа? — Шепфа ласково улыбнулся, посмотрев на меня, будто он не вскипел секунду назад. — Она теперь всегда рядом со мной.       — Ты нас не обыграешь, — бодро заявила я с нотками агрессии, впиваясь в его плечо ногтями.       — Я уже это сделал, радость моя, — беззаботно бросил он, с силой беря меня под руку и ведя за собой. — Нас ждут.       Мысли беспорядочно проносились в голове, я не понимала, куда и зачем меня так упорно вели. Теперь же на каждый мой вопрос следовало молчание, которое разбавлялось нашими шагами и звуками природы, которая восстановилась во времени и вновь зажила прежней жизнью. И еще моя ярость, которая распаляла настолько, что казалось, будто вот-вот кровь забурлит, а соглашение аннулируется, только этот гнев резко тушила благодать, что влил в меня Шепфа при помощи поцелуя.       Душа Люцифера рвала и метала от агонии и переизбытка света, но искала пути обхода, отчего крылья вибрировали, а дыхание утяжелялось. Осознание, что я прожила не свою жизнь, постоянно притворяясь кем-то или чем-то, чем я не являлась, уничтожало сознание, образуя что-то новое. Я постоянно хваталась за голову свободной рукой, чуть сгибаясь, чувствуя перемены, когда мозаика собиралась.       Мы с Люцифером — две бракованные души, наполненные злом, только он это принял раньше, чем я. Мы полны греха. Мы — ошибка, которой не должно быть. Возможно, будь все иначе, никогда бы ада не существовало, и мы бы прожили скучную жизнь в Раю, не осознавая возможностей… но мы есть. Я полна всего этого и сильнее многих ангелов. Да, мне было непосильно побороться с самим создателем за свою свободу, но я могла обернуть все иначе.       — Кстати, они больше не нужны, — заключил Шепфа, щелкнув пальцами, и мои оковы испарились.       Мы проходили по многочисленным белым коридорам в сторону зала приемов, а мой спутник даже не подозревал, как все внутри меня трансформировалось и принимало то, что было дано мне от рождения. Я все так же спокойно шла, усмирив крылья, иногда кидала фальшиво затравленный взгляд вниз, но никак не показывала всего, страшась испортить мой путь к победе.       С каждым нашим шагом я чувствовала приближение к своей душе и еле сдерживала себя, чтобы не пуститься в бег и скорее закончить глупый спектакль, спускаясь домой. Правда, сердце было ничем не угомонить, что непременно привлекало внимание Шепфа. Он украдкой смотрел на меня, стараясь поймать ход моих мыслей, а я же притворялась послушной и обреченной на страдания, покорно идя рядом.       С нашим приближением я чувствовала нарастающий гам и топот, отчего все внутри встрепенулось, обостряя единственное, что у меня осталось на Небесах, — чутье. Бегло глянув на мужчину, который уверенно держал под руку, я увидела на его лице самодовольную улыбку, не предвещающую ничего хорошего, но так же и каплю грусти, только вот ее было слишком мало, словно он уже смирился и принял что-то. Словно он и правда выиграл в этой битве.       На очередном повороте я увидела знакомые ворота, ведущие в зал, только они были закрыты, будто за ними что-то поджидало и требовало спрятать от глаз. Казалось, что там было либо нечто губительное, либо же тот, кем были заняты все мои мысли после заполучения обратно своей души. Все же я испугалась, что Люцифер мог подняться и устроить разгром, ведь от этого шансы выбраться отсюда живыми были минимальны… или он вообще мог не добраться, сгорев от жара у преддверия к вратам Рая. Так от чего же Шепфа так доволен, а мне все тягостней?..       — Сегодня что-то намечается? — не без усилий беззаботно вопросила я, когда мы остановились перед дверьми.       — Определенно, — ответил он, толкнув дверь рукой.

(Soundtrack: FreshmanSound — Pulse)

      — У тебя есть три пути, Вики… но исход у двух из них один — ты получишь душу, — начал Шепфа, когда мы переступили порог, а толпа ангелов расступилась, что-то бурно обсуждая и пропуская вперед архангелов, которые были вооружены.       — Любопытно… — протянула я скорее самой себе, быстро оглядывая просторное помещение, чувствуя поблизости свою душу, и резко посмотрела в сторону трона, который упорно загораживали, утвердившись, что она маячила в том месте.       — Первый: ты сейчас сдаешься, принимаешь, что вам никогда не быть вместе, остаешься со мной и получаешь желаемое. Как итог: вы оба живы, но находитесь по разные стороны баррикад, — отпуская мою руку и загораживая собой то, куда я смотрела, объявил Шепфа.       — Не подходит, любовь моя, — заявила, спрятав руки за спину, чтобы сцепить пальцы и унять возбуждение от близости цели, и гордо посмотрела на него, вздернув подбородок.       — Тогда вот тебе второй: тебя насильно удерживают, пока ты не примешь, и все это перетекает в первый вариант событий, — только сейчас, пока он проговаривал это, я украдкой заметила, что нас окружили высшие ангелы, взяв в кольцо.       — Аналогично, любовь моя, — еле-еле спокойно проговорила я, чувствуя, как учащался пульс, отчего дурное предчувствие неумолимо разрасталось, пуская по спине многочисленные ледяные иголки.       — Третий не по нраву будет всем: вы оба умрете.       — Увы, но тоже не подходит, — наигранно лениво пожала плечами и так же фальшиво скучающе оглядела стражу, которая стояла и не двигалась, и как можно более незаметно проглотила густую слюну. — Может, найдутся иные варианты?       — К моему сожалению, нет, — заключил Шепфа, отворачиваясь от меня и проходя через архангелов, но после обернулся и добавил последнее, прежде чем скрылся, оставляя меня в опасном одиночестве: — Если тебе никакой не подходит, то я выберу сам.       В знак протеста мои крылья раскрылись и были готовы помочь мне перелететь через преграду, чтобы не только спастись, но дорогу перегородили, потом же я попыталась нервозно пройти, но стена из ангелов была непробиваемой, что заставляло меня злиться пуще прежнего.       — Чего ты…       — Арестовать ее! — перебил меня приказ Шепфа, на что у меня перехватило дыхание, а время словно замедлилось, стоило мне развернуться к основной массе ангелов.       На меня двинулось несколько стражников, но я оставалась неприкосновенной благодаря мощным демоническим крыльям, которые взмахивали и не давали хотя бы приблизиться, хотя иного небожителя откинуло бы в сторону. Эта борьба изматывала, я растрачивала свои силы почем зря, не видя путей отхода. В ушах гудело, на лбу появилась испарина, но я изо всех сил исполняла странный танец, который не давал подступиться ко мне и взять в плен. Я больше не дам им посадить себя в клетку.       Самое печальное во всей этой ситуации, что Шепфа знал, какое событие поджидало нас тут, и привел к тому, чтобы я предложила заключить соглашение, где останусь без сил, ведь иначе с браслетами хоть что-то, но во мне бы имелось, тогда бы не пришлось выживать только с помощью того, чем наградила природа… но и тогда бы я не узнала всего, что сделало бы меня собой.       В конечном счете Шепфа произнес еще один приказ, который я не расслышала из-за шума в ушах, после чего ангелы отступили, давая мне время на передышку. Я не знала, чего ожидать от них дальше, сосредоточенно оглядываясь и убирая липкие пряди с лица. Бесконечный и оглушающий стук сердца сводил с ума, словно оно знало чуть больше, пуская животный страх по венам. Инстинкты трубили во всю, что нужно немедленно убираться из этого места, наплевав на все, но я оставалась на месте, в надежде, что удастся заполучить то, что было где-то совсем рядом.       Я успела заметить лишь яркие вспышки света, которые образовались в руках ангелов, после чего внезапно погрузилась в полную темноту, не сразу понимая, что произошло. Часто проморгавшись, увидела легкое переливание перед глазами, будто нечто непрерывно двигалось, и опасливо протянула руку, дотронувшись до прохладной кожи… змея. В любой другой момент я бы улыбнулась, но не сейчас, поскольку осознала, что моя жизнь могла прерваться в эту секунду, и мне бы больше не довелось снова открыть глаза, погрузившись навечно в небытие. Было плохо слышно, что происходило снаружи, и мне, если честно, не хотелось, пока я обдумывала план действий.       Когда туловище змея дало мне волю на маневр, я взлетела вверх, выглядывая, а после, стоило понять, что была в относительной безопасности, парила в воздухе, наблюдая за «мясорубкой», какую продолжало устраивать преданное чудовище. Оно кровожадно и безжалостно накидывалось на каждого ангела, который считал, что мог справиться, и проглатывало, а некоторых просто раздавливало, пока все не начали отступать, ожидая очередного приказа.       — Ты думаешь, что всегда впереди всех, но каково тебе понимать, что это не так? — выкрикнула я, смотря в упор на Шепфа, который больше не скрывал своего гнева, позволяя кулакам сжаться.       Я бы, наверное, дополнила свою речь, но сначала меня привлекла девушка, которая стояла рядом с ним и с удивлением рассматривала меня. В ее взгляде не было восхищения или паники. Она смотрела на чудовище, и речь сейчас не о змее. Что-то в ней привлекло меня, и даже не внешность, которая была чем-то схожа с моей, не считая светлых волос, а скорее…       Резко перевела взгляд на Шепфа, что стоял у своего трона, с широко раскрытыми глазами, который выставил руку вперед, а после я заметила, как на меня неслась раскрытая пасть змея, а затем весь мир снова погрузился во тьму. Мне оставалось догадываться, что происходило, и в особенности, почему я находилась в пасти животного. И это продолжалось слишком долго, невыносимо долго, пока он активно куда-то двигался, а мне оставалось лишь обдумать последние события, ощущая на талии его язык, который не позволял провалиться в пищевод, и довериться.

(Soundtrack: MiKel Goverchini — Collywood Music Streams of Symphonies, Vol.1)

      — Я понятия не имею, что делать дальше, — заключила, бросив очередной камешек в водоем, а затем вытянула ноги и уперлась руками позади, наблюдая за кругом на поверхности, пока он не исчез, и повторила действие, пока змей лежал рядом, скрутившись в кольцо и следя за мной. Это продолжалось слишком долго, наверное, целую вечность, когда я вновь подала голос, выводя его из дремы: — Меня совершенно точно не примут обратно, поэтому я была бы рада, если бы ты подкинул идей.       Змей лишь зарылся мордой куда-то себе под хвост, оставляя меня наедине с пустотой, которая была не только в голове, но и в сердце. Звенящая пустота, не дающая ответов. В какой-то момент сердце сжалось, и, чтобы отвлечься, я кинула в воду очередной камешек, который упрямо прыгал по воде, после чего скрылся, оставляя после себя дорожку из двигающихся дисков.       Жизнь теряла краски, руша все надежды и мечты. Против нас был весь мир, даже те, кто когда-то клялся в безусловной любви. Возможно ли выстоять, выйдя победителями? Обещание, данное Люциферу, не позволяло бросить все и пасть с небес, возвращаясь домой, поскольку уже при первом взмахе крыльев это означало бы, что я сдалась.       Достаточно ли было приложено усилий, чтобы стать наконец-то счастливыми, или необходимо было еще бороться и бороться до беспамятства? Я чувствовала незыблемое истощение от всех испытаний, которые предоставила бесконечно долгая жизнь, хоть и тела менялись. Каждая пережитая жизнь, каждое расставание, каждое бедствие и беспредельные муки сжирали все светлое во мне, покрывая сознание на немыслимые терзания. И в какой момент в моих глазах погас неунывающий огонек?..       Когда я в сотый раз погибла, будучи смертной? Когда мы перешли черту и заключили омерзительную сделку? Когда попала на Небеса и пережила кучу необходимых измен и лжи? Когда выживала, не имея памяти, убегая от Люцифера? Когда каждый раз обретала память в последние минуты с ним, осознавая все тяготы, а потом вновь теряла, и так по кругу? Когда наступало прозрение, и начинала замечать невыносимую боль и тоску в глазах Люцифера? Когда увидела, как он погибал? Когда примчалась сюда за ответами, а получив их — все потеряла?       Так когда же я окончательно отчаялась, теряя себя?..       Так когда же мы все-таки начали опускать руки?..       — Ты совсем приуныла, малышка Уокер.       Я свела все на галлюцинации, даже не оборачиваясь, продолжая смотреть на водную гладь. Жестокая шутка сознания причинила внезапную боль, на что по щекам скатилось несколько слез, которые я быстро стерла, и опустила взгляд вниз, чувствуя невыносимую тоску и горечь, что обострилась на кончике языка.       — Я, конечно, не Шепфа, но тоже был бы не против поцелуя с тобой, — в очередной раз послышался его хриплый голос за спиной.       — Люцифер?..       Мои слова едва сорвались с губ тихим шепотом, когда я оборачивалась, и, стоило увидеть его, не иллюзорного, а самого что ни на есть живого, но сразу же в этот миг повалившегося с ног… едва успела подоспеть, чтобы поймать голову, которая намеревалась вот-вот столкнуться с землей, сразу бережно укладывая к себе на колени.       Аккуратно приложив ладонь к его груди, прислушиваясь к биению сердца, я практически не дышала, рассматривая его увечья и не представляя, как такое количество ран могло вообще когда-либо затянуться, несмотря на регенерацию. Его некогда роскошные крылья были лишены большей части перьев, обнажая коричневую натянутую кожу, а те, что еще остались, были в основном подпалены. Одежда и тело еще испускали пар, а на коже виднелись пузыри от перенесенного ожога, которые медленно, но заживали, не оставляя рубцов. Но это было смертельно медленно.       Я все еще не верила своим глазам, внимательно разглядывая Люцифера, и даже не замечала, как рыдала взахлеб, боясь потерять его навсегда. Его лицо не выражало боли, и казалось, если не замечать всего, что он мирно спал. Я наклонилась, прикасаясь лбом к его, все еще держа руку на его сердце, ощущая, как оно с перебоями, но билось.       — Мы уже так близко, Люцифер… Не смей меня покидать.       Чуть отстранившись, стала ласково убирать непослушные пряди с его лба, проводя после пальцами по зажившим участкам кожи лица и пытаясь понять способ передачи души обратно. Только сейчас я заметила краем глаз движение вокруг нас, и с трудом отняла взгляд и осмотрелась. Змей неспешно кружил вокруг нас, периодически касаясь языком своего хозяина и создавая между нами и внешним миром стену из своего туловища. Оборонял нас от всевозможных опасностей, подстерегавших в любом потаенном месте, и даже от прибрежного ветерка, который мог нарушить покой мужчины, мирно лежавшего на земле, раскинув крылья в стороны.       Не без усилий я смогла чуть приподнять Люцифера, чтобы подтянуть его голову к груди, и, смотря на его губы, старалась достучаться до его души, которая теплилась внутри меня, практически забыв своего владельца. Я не знала, как это должно было происходить, лишь желая всем сердцем отдать все до крупицы, чтобы он выжил и отомстил за нас. Мной вело лишь стремление спасти его, после чего я накрыла его губы своими, думая только об этом.       Я дышала в его губы, плотно прикрыв веки, и вскоре стала чувствовать легкую усталость, накатывающий сон и облегчение головной боли, которую перестала замечать. Не сразу заметила, как со всей любовью сминала его прохладные губы, которые постепенно согревались, а вскоре вяло стали отвечать мне. Пальцы, лежавшие на его рубашке, стиснули ткань, стоило ощутить облегчение и как жизнь возвращалась в него.       Мне бы еще заметить, как мои крылья стали постепенно осыпаться.       Мне бы еще обратить внимание, что кожа стала бледнеть.       Мне бы еще сообразить, что хватка рук стала слабее.       Мне бы еще заподозрить, как мои губы практически перестали отвечать на поцелуй.       Мне бы еще понять, как стало нестерпимо холодно.       — Не переусердствуй, Вики, — отстранившись от меня, прошептал Люцифер, и только тогда я открыла глаза, встречаясь с его рубиновыми. — Ты мне нужна.       — Холодно… — только и сказала я трясущимися губами, чувствуя сильнейший озноб.       Люцифер без промедлений положил руку на мою шею и притянул обратно к себе, впиваясь нежным поцелуем, на что я стала медленно согреваться, ощущая снова прилив сил. В какой-то момент, когда приоткрыла глаза и заметила, что его тело и крылья полностью восстановились после преодоления пути на Небеса, я пробралась к нему на колени, зарываясь в его волосы пальцами и сливаясь с ним в глубокой чувственности, пока его руки мягко обвивали меня, крепко обнимая, словно я вот-вот могла снова испариться.       Мои пальцы то стискивали его волосы у корней, то опускались ниже, стараясь восполнить недостающие моменты и смягчить грусть от долгого расставания. Трогала его плечи, спину и вновь возвращалась к волосам, часто дыша и крича о своих чувствах. Но и Люцифер не уступал, со стремлением доказывая то же самое, то сильно прижимая к себе, то изучая мое тело руками.       Я не могла успокоить лавину слез, которые лились с облегчением, что мы снова встретились, стоило ему начать усыпать мое лицо поцелуями, каждый раз возвращаясь к губам.       Стоило пережить столько бед, но мы не растеряли своих чувств, вспоминая о счастливом будущем, которое маячило поблизости. Когда-нибудь, возможно, я предложу ему забыть обо всем, выпивая лекарство, чтобы начать все с чистого листа. А может, происходящее по итогу нас сильнее сплотит, что не захочется забыть прошлое, которое многому научило и заставило ценить друг друга еще сильнее.       В перерывах мы рассказывали друг другу о пережитом, потом снова неутолимо терзали губы друг друга, а после показывали воспоминания, отчего сердца трепетали. Но стоило мне раскрыть всю правду, в том числе продемонстрировать нашу самую первую встречу, показанную Шепфа, как осознание заискрилось в зрачках напротив, на что Люцифер закрыл глаза, опуская голову. Но это продлилось считанные секунды, после чего он накинулся еще пуще прежнего, пряча нас от любопытного взгляда змея крыльями.       В данный момент нашего сближения не было похоти, лишь любовь, которая долгое время была закрыта в его сердце, поджидая нужный момент, и распускалась в моем, заживляя все нанесенные раны. Мы делились всеми воспоминаниями, смотря в глаза, словно нас могло не стать через короткий промежуток времени, и только они помогли бы воссоединиться в забвении. Сейчас не требовались слова, наши сердца наконец-то окончательно распахнулись друг другу, без страха, что кто-то нанесет ранение. Бесповоротное доверие и счастье. Бескорыстные чувства. Обоюдное желание быть вместе, не смотря ни на что. Бороться до конца.       И даже если мы погибнем, то обязательно найдем друг друга.

(Soundtrack: Grace Davidson, Max Richter, Bem Rusell, Yuki Numata, Caleb Burhans, Clarice Jensen — Richter: Song/Echo)

      Мы держались за руки, больше не имея тайн друг от друга. Мы шли нога в ногу, в такт нашим сердцам, которые окончательно воссоединились спустя тысячелетия. Мы дышали в унисон, не страшась участи, какая могла поджидать. Все или ничего. Вместе и навсегда, несмотря ни на что и где бы мы ни были. Одна душа на двоих. Две жизни, сплетенные в одну.       Это были мы, идущие навстречу толпе ангелов, во главе которых был Шепфа.       Змей словно бы проплывал над землей, сначала следуя возле Люцифера, а потом меня, следя за обстановкой, пока мы уверенно двигались или за победой или за погибелью, уже предвкушая хоть какое-то окончание. Казалось, что весь Рай замер, наблюдая за скорыми событиями, а ангелы затаили дыхание, не представляя, что от нас ожидать. Ранний закат постепенно наполнял Небеса кровавыми оттенками, давая подсказку всем собравшимся о грядущих событиях, отчего все райские птицы со звоном взлетели с деревьев, уносясь прочь.       Я крепче сжала руку Люцифера, прокручивая его план действий в голове и судорожно вздохнув, заглянула в его глаза, а потом слабо улыбнулась, на всякий случай запоминая каждую деталь в его лице, а вскоре и вовсе расслабилась, ощущая невероятную поддержку и защиту. Отнекивалась от назойливых ощущений, которые трубили во всю, думая лишь о том, что вместе мы могли бы справиться. Я раскрыла крылья вслед за Люцифером, как он того потребовал ранее, и с непроницаемым выражением смотрела прямо перед собой, чувствуя тревогу, что сплеталась с восхищением.       Кровавый оттенок полностью вытеснил голубой на радужках моих глаз, после того как мы продолжительное время обменивались душой, устраняя весь свет, который когда-то поселил Шепфа. Сейчас я не чувствовала себя жертвой, уже отчетливо понимая, кем была, собрав в одно целое всю полученную информацию и пережитые события. Все беспредельные и присущие Сатане эмоции плескались не только в нем, но и во мне, благодаря его душе, отчего под нашими ногами трава покрывалась слоем пепла. Мы нарушали равновесие своими действиями, но были готовы и к последствиям, если выживем. Мы нарушали баланс, крепко держась друг за друга и сплотившись против Рая.       Мы резко одновременно посмотрели в сторону Шепфа, почувствовав мою притаившуюся душу, и остановились, чтобы удостовериться, что это не была игра разума, созданная им же. Я напряглась, когда Люцифер упорно смотрел в глаза своего отца и не двигался, словно бы ведя мысленный диалог, после чего на его лице напряглись желваки. Он чуть наклонил голову вниз, посмотрев на Создателя исподлобья, а затем махнул крылом, выпуская острые перья, что сразу оказались в груди архангелов, стоявших поблизости, отчего они опустились на колени, истекая кровью. В каждом движении, взгляде читались намерения Сатаны, что он пойдет до конца. Даже против всего мира, если это потребуется. Ради меня, нас.       Это повторилось еще несколько раз, пока по небесам не раздался раскатистый гром, обращая внимание всех собравшихся на уступе в ратушу. Я вздернула подбородок, глянув на Шепфа, и улыбнулась, проворачивая то же, что и Люцифер, пуская острые перья в противников, что так отчаянно защищали мою душу. Это все было слишком непривычно для меня, но приятная и жуткая истома растекалась по венам, пробуждая что-то внутри, что спало крепким сном с первого дня рождения.       — Ты сейчас же должна вернуться в ад, — вскоре произнес Люцифер мне на ухо, когда раздалось очередное грохотание, повернув меня к себе лицом.       — Но Люцифер...       — Пока он видит тебя рядом со мной, у нас мало возможностей заполучить ее. План поменялся. Нет времени объяснять. Доверься мне, Вики.       Я с непониманием смотрела на него, сведя брови и мотая головой, на что он ласково провел пальцами по моей щеке, а затем, уводя тяжелый взгляд на губы, отпустил мою руку, сразу твердо следуя в сторону ангелов и начиная раскидывать их в стороны одним лишь взмахом крыльев, кинув быстрый взгляд в сторону змея, на что тот стремительно обвил мою талию хвостом.       Люцифер упорно пробирался к своей цели, ни разу не обернувшись, а я никак не могла послушаться его, стремительно оказавшись у обрыва при помощи адского создания и чувствуя, что в очередной раз нас обрекли на мучительное ожидание, отказавшись от меня, хоть того и требовала ситуация. Что же наговорил ему Шепфа, отчего демон в корне поменялся? Но я все же никак не могла оставить его одного. Не могла потерять. Не могла...       — Подожди… — с мольбой попросила я, вглядываясь, как в этот момент все ангелы по приказу прекратили яростное наступление и покорно расступились, пропуская сына Шепфа к нему же.       Сатана приблизился к правителю Рая, все еще держа крылья в оборонительной позиции, а тот лишь сделал шаг в сторону, словно не было недавнего кровопролития, легко ухмыльнувшись, и позволил той самой девушке из зала выйти вперед. Я не сразу заметила за собой, как внимательно изучала ее и не могла понять, что же так притягивало меня к ней. Я не могла осознать, почему все внутри встрепенулось, а в сердце стали нарастать болезненные уколы.       Я видела, как Люцифер замялся, а после сложил покорно крылья и наклонил голову, внимательно разглядывая лицо юного ангела. Быстро перевела недоуменный взгляд на бывшего возлюбленного, избегая мучительной картины, на что воздух стремительно покинул мои легкие, поскольку он уже смотрел на меня с опасным огоньком, вызывая во мне животный ужас, а после дикое презрение.       «— Я задам тебе лишь один вопрос, Вики».       Раздался в голове голос Шепфа, когда Люцифер вытянул руку вперед, а после ангел вложила в его свою, соглашаясь на то, чтобы демон оставил на тыльной стороне руки поцелуй, что он вскоре и сделал, вводя меня в большее замешательство и лишая подчистую легкие кислорода. А я в этот момент изо всех сил стала пытаться вырваться из тугого объятия змея, неистово взмахивая крыльями, чтобы разрушить воцарившейся обман и избавиться от уколов ревности, разобравшись во всем. Но...       «— Насколько ты уверена в том, что Люцифер тянется к тебе, а не к твоей душе? Точнее, к той крохе, которой он поделился в самую первую встречу?» — Шепфа сделал паузу, дав мне возможность разглядеть теплые огни в глазах демона, которые раньше посылались только мне, а теперь же... — «Ему никогда не суждено отобрать это обратно, поэтому он всю жизнь будет привязан к твоей душе. Но что ты сделаешь, когда узнаешь, что теперь она навечно заключена в этой девушке?..»       А после змей прыгнул в пропасть, закрывая меня от опаляющего воздуха всем туловищем и не позволяя досмотреть до конца, чтобы отрезать пугающие мысли, что внушил Шепфа. Здравый рассудок твердил, что его поведение было обоснованным, чтобы втереться в доверие и закончить начатое, но эти разъедающие мрачные мысли заглушали в конечном счете все, вводя меня в отчаяние и большее непонимание.       И, кажется, сердце перестало стучать, наконец-то смиряясь со всем и прощаясь с Люцифером, как бы я ни старалась убедить себя в обратном. Все кончено. Мы проиграли.