Приласкай меня муками

«Над твоей головой сиял нимб, но сейчас он заржавел».

      Лежа посреди адской пустыни, я долгое время гадала, с чем можно сравнить внутреннее состояние, и, кажется, вот оно: это как стоять одной ногой на крохотном участке земли, вокруг которого мрачное и бездонное ущелье, и где от каждой мысли или действия бесшумно осыпается земля. Того гляди — ненароком сорвешься в пустоту.       Пока знойный ветер мягко накрывал волнами, засыпая понемногу крылья и обмякшее тело пунцовым песком, я усердно старалась отыскать внутри себя хоть что-то, что могло заставить встать на ноги и продолжить приспосабливаться к загробному миру, в надежде, что когда-либо смогу затеряться среди демонов. Удивительно, но я впервые оказалась в абсолютной тишине, где не было слышно даже дуновения. Было сложно определить, сколько времени я лежала неподвижно, отчего складывалось впечатление, будто все тело превратилось в камень, а я наконец обрела покой. И это был бы не самый плохой финал. Наверное, мне необходимо было радоваться, даже если все закончилось, а я находилась где-то в своего рода чистилище, и что, в конечном счете, сложилась полная картинка произошедшего, однако...       ...Однако внутри еще билась в истеричных поисках та кроха, которая высказывала истинное замешательство, не находя главного, — своей души. Она постоянно наталкивалась либо на пустоту, либо на нечто извращенное, черное и кровожадное. То, что с обожанием впитывало стоны мира. То, что выжигало все под собой. То, что страстно сходило с ума. То, что билось в агонии и цеплялось за жизнь на краю пропасти... И это не принадлежало мне.       В мыслях была звенящая тишина, на что я начала прислушиваться к слабому ветру, который шепотом убаюкивал своими рассказами, потихоньку пряча мое истерзанное тело с поломанными крыльями. Не было даже боли, словно внутри что-то перещелкнуло, обнажая новую ступень жизни, принадлежавшую жителям преисподней. Возможно, когда перестану дышать по привычке и позволю песку полностью укрыть меня, спрятав от всего мира, я смогу мыслями вернуться в те дни или жизни, когда чувствовала себя счастливой, нужной. И сейчас желание затаиться было естественным и не казалось чем-то из ряда вон выходящим. Все это казалось правильным: перестать существовать тут и укрыться в воспоминаниях.       В комнате стоял стойкий запах дыма от сигареты, что продолжала тлеть в пепельнице, возле которой валялась куча банкнот и драгоценных камней. Резной деревянный стол круглой формы едва ли вмещал на себе все нажитое недобро, а где-то и вовсе купюры размякли от красного вина, бутылку которой я так неумело открыла. Единственной музыкой, что вводила в самозабвение, — был треск костра в камине да мое прерывистое дыхание.       Я закрыла один глаз, прищурилась, выставляя руку, крепко держащую пистолет, и прицелилась в вазу, в которой стояли завядшие красные розы, но стоило неожиданно горячим рукам лечь на талию, раздался случайный выстрел.       — Промахнулась, — завороженно пробежался мягкий шепот по коже шеи, вызывая несметное количество мурашек, на что сердце сначала замерло, а потом заколотилось. Я судорожно сглотнула, наблюдая, как увядший лепесток розы плавно стал опускаться на деревянный пол.       — А ты опоздал, — на выдохе заявила я, не подавая виду, и резко развернулась, перезаряжая пистолет, а после приставляя дуло под челюсть гостя. Уголки его губ поднялись вверх. — У тебя есть минута, чтобы объясниться. Или я стреляю, только вот уже не промахнусь.       — Малышка, всплыли неотложные дела, которые нужно было решить, — все с той же лаской и ноткой сексуальности ответил, разглядывая меня с ног до головы, словно и не допуская мысли, что я действительно могла нажать на курок. — Иначе бы мы могли больше не встретиться, что изрядно бы омрачило мою жизнь.       От его взгляда внутри все вспыхнуло, мысли побежали в совершенно неприличном направлении, уводя от главного, отчего мне пришлось приложить немало усилий, чтобы вспомнить причину злости, хоть мы оба знали — это ненадолго.       — Как видишь, я вполне справилась без тебя, — кивнула в сторону стола, не отводя от него сурового взгляда. — И как видишь, меня не расстреляли, и в дом не марширует полиция на пару с их идиотом шефом, — ответила, усиливая давление металла на его кожу, и его улыбка стала шире. Сумасшедший. — Как дура ждала тебя и теряла время, но, к счастью, эта ошибка не стоила мне жизни, поэтому я могу спокойно забрать ее у тебя. Хорошая цена за мое доверие.       — А как насчет того, если моей расплатой будет подарок в десятикратном размере, чем тот, что ты сегодня смогла вынести? — произнес мужчина в черном костюме, делая шаг на меня, отчего я уперлась поясницей в стол, но продолжала удерживать пистолет. Черт, он опять заставлял меня дрожать, а в горле резко пересохло от страстных искр. — Но для начала на тебе не хватает этого.       Он говорил буднично, словно его жизнь не висела на волоске, либо он не страшился погибнуть от моей руки. Так же уверенно полез пальцами в нагрудный карман, извлекая бриллиантовое колье, цена которого была баснословной, отчего было сложно сдержаться и не издать восхищенный вздох, но слабость — непозволительная роскошь, когда ведешь игру с самым опасным преступником, что когда-либо встречала. Его теплые и умелые пальцы с легкостью застегнули на мне ожерелье, от холода которого я хоть немного пришла в себя, поэтому быстро скользнула взглядом по комнате за ним, наталкиваясь на открытые сумки с деньгами.       — Считаешь, что меня можно купить? — резко сказала, гордо поднимая подбородок и уже намереваясь выстрелить, поскольку только ему было известно, что он задумал и насколько это могла оказаться для меня плачевным. Играться было рискованно.       — Это извинения, не более, — проговаривая, мужчина деликатно положил ладонь на мою руку, державшую пистолет, и стал надавливать, снимая себя с мушки. — Хочу, чтобы ты забыла об этом и продолжила смотреть на меня, как раньше. Больше я тебя не подведу, все проблемы устранены.       — В таком случае тебе придется постараться, чтобы я забыла о твоем проступке.       Непроизвольно выронила пистолет, когда он невесомо коснулся открытой кожи в районе солнечного сплетения, избегая ткани платья, и стал медленно подниматься выше, уже отмечая мою подлую реакцию тела, говорящую не то, что мои слова. Я почти не дышала, стараясь контролировать дрожь. Рассматривала его невероятные темные глаза с алым отливом и держала язык за зубами. Находясь в комнате один на один с самым жестоким и опасным бандитом, необходимо было избегать лишних вопросов — они могли стоить жизни. Это меня и заводило: риск, богатство и страсть. Поднявшись до подбородка, он надавил, приподнимая голову, и заключил:       — Тогда мне придется очень сильно постараться. Не хочу больше разочаровывать тебя.       Что-то острое прошлось по телу, постепенно зарываясь в песок, пока не сомкнулось за спиной, раздражая. Я с отчаянием держалась за то воспоминание, не желая возвращаться в реальность, где не было ничего, лишь пустое пространство, давящее и низвергающее, кричащее о моей никчемности.       Мне бы возмутиться, отбиться, чтобы продолжить лежать в песках, погружаться все глубже в густую черноту, пока совсем не забуду, что когда-то существовала, но силы напрочь покинули, отчего тело уязвимо болталось в воздухе, пока что-то плавно поднимало меня наверх. Песчинки скоропостижно падали, некоторые забились в засохшие раны на крыльях, но потоки ветра нещадно сбивали их даже оттуда.       Меня это не пугало. Не пугало и то, что я увидела, когда смогла немного приоткрыть веки: отдаляющееся тело змея, сложенное кольцом и изуродованное ожогами, местами и вовсе окаменелое. Я закрыла глаза и постаралась выжечь эту картину перед глазами... Он так стремился к свободе, но в итоге обрел ее после смерти. По моей вине. Каждый, кто становился близок ко мне, умирал по причине моей страшной и беспощадной судьбы. А мне оставалось мечтать, чтобы уже доделали начатое, раз не дали погибнуть заживо в адской пустыне вместе с ним.       Я отключилась от наплывающих и болезненных чувств, погружаясь в бездну воспоминаний, в надежде больше никогда не вернуться, пока мою оболочку уносили в непонятную даль. И старалась не ощущать, как поломанные крылья, болтающиеся в воздухе, подавали мучительные сигналы. Я не сдалась, лишь смирилась с неудачей, ведь сколько можно бороться в битве, где поражение неопровержимо.       Его губы... Они были несравнимы ни с чем на свете. Их хотелось кусать, облизывать и упиваться до сумасшествия. Когда он прижался ими к моим, все стены рухнули, вся злоба сменилась на безотказное волнение, бегущее по венам, вызывающее абсолютную жажду. Я знала, он не лгал, хоть все внутри заострялось, стоило ему появиться на горизонте, крича, что быть с ним слишком опасно. Но именно в такие моменты появлялось другое ощущение — он появился на свет, чтобы сжимать пальцами именно мои бедра.Только его руки должны были медленно рвать платье по шву, вызывая безумие. Только он мог вожделенно проникать в мой рот языком, чтобы сплестись с моим, и заставлять яростнее упиваться поцелуем.       Этот мужчина, который появился в моей жизни неожиданно, словно был послан самим Сатаной, чтобы осчастливить и познакомить со всеми сладкими пороками. Стоило его увидеть, и жизнь заиграла иными красками, будто раньше все было серым, невзрачным и скучным. А с ним... я стала жить.       И было уже неважно, что купюры полетели на пол, а я на их место благодаря его сильным рукам. Рукам, которые быстро усадили меня на стол, выпустили грудь на свободу, а после продолжили освобождать от платья остальные части тела, пока лоскут за лоскутом не сползли на пол. Оголенная кожа то покрывалась мурашками от холода, стоило ему чуть отодвинуться, то начинала гореть, стоило ему сгрести в свои объятия. Внутри шла борьба: я так изнывала по его пылким поцелуям на своем теле, но в тот же миг так не хотела переставать целовать, целовать...       Если бы не его рука, которая потянула за волосы, принуждая откинуться немного назад, чтобы дать простор для действий, я бы так и не смогла остановиться, осознать, что практически не дышала, поглощенная одержимостью. Одурманено отметив, что сигарета дотлела, скинула пепельницу на пол, шире раздвигая ноги, чтобы подпустить его ближе.       — Сними уже это к черту, — простонала, когда он оставлял поцелуи, смешанные с укусами, не шее, опускаясь ниже, а мои попытки стянуть пиджак как назло проваливались из-за перевозбуждения.       — Так не терпится? — спросил мой возлюбленный, усмехаясь, но продолжая оставлять беспорядочные россыпи поцелуев на груди, пока не добрался до соска, и, прежде чем оставил отрезвляющий на мгновение укус, сказал: — Теперь ты ощущаешь то же самое, что и я, когда вижу тебя.       — Ох... Оставь эти очаровательные разговоры на потом, — прошептала едва связно, вновь теряя рассудок, когда он прочертил дорожку кончиком языка до пупка, заставляя меня выгнуться. Я крепче впилась пальцами в круглый край стола. — Тебе стоит стараться лучше.       Я издевалась над ним так же, как и он, хоть с моей стороны было не так правдоподобно, но я прилежно старалась, поскольку моя гордость не позволяла раскрыть все карты и признаться во всем. Измывалась и сдерживала выкрики, как он издевался над моим сердцем и душой. Изо всех сил пыталась стянуть с него верхнюю часть одежды, чувствуя его невероятную дрожь и напрягающиеся от каждого движения мышцы. И он помог, обнажая подтянутое тело, а потом вновь накидываясь с поцелуем, стискивая в объятиях, а затем второпях со всей ненасытностью уже пальцами сжимал грудь, талию и ягодицы, словно ему было отведено не все время мира, а я могла оказаться лишь частью его сна, испаряясь в любую секунду.       Он простонал мне в губы, когда спешно вошел, а у меня посыпались искры из глаз от удовольствия, отчего я затаила дыхание, ловя его губы своими, чтобы воссоединиться еще сильнее, словно так можно было. Словно поцелуй я еще яростней, то смогла бы стать с ним неотделимым целым, навечно чувствуя этот экстаз. Словно двигайся он во мне еще жестче, то весь мир бы рухнул. Словно вцепись я еще сильнее в его спину ногтями, смогла бы достать до сердца.       ...А может, я уже давно была там. Часто замечала его взгляды на себе, которые он старался быстро спрятать, особенно, если я улавливала нотки грусти, но после он делал так, что мне уже казалось, что почудилось.       Вероятно, я слишком сильно впивалась ногтями то в его спину, то в усыпанные черными рисунками плечи, что он шипел и до металлического привкуса кусал мои губы, но было так плевать... Мне оставалось поддаваться в такт фрикциям, плотно обхватив ногами, и прижимать сильнее, а он и не особо сопротивлялся, желая того же, что и я. Никогда не отпускать. Спутывал мои волосы, тянул, надавливал на затылок, будто наши поцелуи были недостаточно близки, надо глубже, слаще, с животной страстью, отчего казалось, что он наполнял меня всю, до предела. Обнимал так яростно, будто наши сердца слишком далеко друг от друга. И смотрел, зарываясь так глубоко под кожу, вплоть до костей, что уже и спорить не хотелось, да и забыла, в чем был конфликт. И так было всегда: отчаянное сопротивление до невероятной близости. Бесконечная война темпераментов. Слишком схожи, слишком разные.       Как бы я не хотела обратного, но понемногу приходила в себя, а в мое сознание, должно быть, безжалостно проникли и насильно вытянули, в конечном счете, больше не позволяя прятаться на закромах памяти. Я почувствовала, как нечто крупное и острое стало опускать меня на холодные каменные плиты, отчего я невольно зашипела, не успев подобрать крылья, что стали складываться в поломанных частях. Через силу открыла опухшие глаза, хотя я и не помнила, чтобы проливала слезы, и увидела над собой знакомого виверна, морда которого была прямо у лица. Он обнюхивал меня, а когда, видно, понял, что я жива, внезапно взмахнул крыльями, улетая стремительно ввысь, на что я надсадно закашляла от поднявшейся пыли и притаившихся остатков песка на крыльях.       — Не-е-ет, — послышалось шипение неподалеку, когда я попыталась пошевелиться, догадываясь, где оказалась. — Ты е-еще-е с-с-сла-аба, — знакомое холодное прикосновение прошлось вдоль ноги, а потом послышалось последнее, прежде чем я провалилась в темноту без права попасть в очередное воспоминание: — С-с-спи.

(Soundtrack: IAMX — Surrender (Acoustic))

      Дни проходили своим чередом без каких-либо событий. Была лишь я в огромном замке Люцифера, который не пропускал внутрь даже и толики света, отчего паутина и пыль, облепившие окна, создавали ощущение бункера. И был змей, который то следовал по пятам, то вовсе исчезал, не мешая. Не стала его расспрашивать, что за тело видела в пустыне, придя к выводу, что он просто скинул чешую. Я то и дело слонялась по широким беспросветным коридорам, видя перед глазами все, что здесь происходило, когда была тут в последний раз, и замечала, что все осталось на прежних местах, где оставила.       В один из вечеров, когда свет алой адской луны смог пробраться через барьеры, проникая в небольшой зал, где я сидела в темноте на потрепанном диване и смотрела в одну точку, она привлекла мое внимание, и я прикрыла глаза. Поддавшись какому-то непонятному порыву, стала прокручивать в мыслях музыку и представлять иную жизнь, словно ничего и не было, а после подошла к окну понаблюдать, как лунные отблески падали на кожу рук, окрашивая ее в розовый.       — Мы не мож-ж-жем веч-чно прятатьс-с-ся тут, — зашипел змей где-то за спиной, на что я болезненно выдохнула, опуская руку.       — Ты знаешь, насколько сильно я благодарна тебе за все, — начала я, с горечью понимая, что из-за долгого молчания, в горле стало резать от непривычки. — Но ты не являешься узником данного места и можешь уходить. Я сдержала обещание.       — Ты уже вос-с-становилась, Вики. Пора уходить, — краем глаза я увидела, как его хвост стал скользить вокруг моих ног, собираясь в кольцо. — Ты не можеш-шь жить в прош-ш-шлом.       — Это все что у меня осталось!       Обернулась к нему с отчаянным криком, на что он резко связал мое тело своим хвостом, а после его огромная голова широко раскрылась перед моим лицом, позволяя вблизи разглядеть острый клык. Возможно, по понятным ему порывам, змей решил сожрать меня и лишиться проблем, но вскоре он захлопнул пасть, практически не напугав меня, но я успела ощутить влагу навернувшихся на глаза слез... То ли они были вызваны облечением, что сейчас все могло прекратиться, то ли тем, что во мне еще осталась крупица, хватавшаяся за жизнь.       — Не ты одна лиш-ш-шилась всего... Нам дарован второй ш-шанс и, вероятно, пос-с-следний, — прошипел он, касаясь влажным тонким языком моих щек, и потом уже заговорил в моей голове: — Ты все спрашиваешь себя, почему я до сих пор тут? Посмотри, как мы похожи. Оба лишились всего, мир нас презирает... У тебя нет души, а у меня ее никогда и не было, но это не означает, что я готов умереть. Встречи таких как мы не происходят беспричинно, у всего есть свой тайный умысел. Я долго копался в твоих воспоминаниях. Ты слишком долго страдала и жалела себя, пора расправить крылья и идти дальше. Прожить жизнь иначе, чтобы больше не требовалось прятаться. Еще слишком мало ответов, чтобы сдаться, Касси...       И он испарился, оставляя меня наедине со всеми этими словами. Словами, которые выстрелили в нужное место, причиняя адскую боль. Заставляя перестать чувствовать себя одинокой в своих страданиях. Неужели Шепфа так легко смог сломить меня, что я отступила?..       По моей коже пробежали колючие мурашки. Он не просто внушил мне идею проигрыша, он снес одним махом все мои стремления жить и бороться. Пробрался слишком глубоко в голову, роясь в самом сокровенном.       «Но что ты сделаешь, когда узнаешь, что теперь она навечно заключена в этой девушке?..»       Слова Шепфа как колокольный звон возникли в голове, заставляя сердце истекать кровью. Он жестоко добился своего, отняв все самое драгоценное, отчего не хватит и вечности, чтобы выплакать всю ту боль, что приносила утрата. Из-за его влияния я сдалась, уступая слабости, позволяя страданиям выжечь все здравое внутри. И в какой-то момент ушло все настоящее, уничтожилось будущее. Столько времени я боролась, тянулась от незнания к свету, чтобы обрести покой внутри себя, а он лишь оказался слабеньким огоньком, невзирая на мои ожидания, а под конец и вовсе погас, лишая зрения.       Мне потребовалось несколько дней, чтобы выйти наконец на улицу и взглянуть правде в глаза: увидеть новые просторы и то, что теперь навечно считалось домом. Знойный воздух, песчаные пустыни, невыносимая сухость и незримые оттенки красного, так схожие с моими новыми радужками. Все было настолько безжизненным, отчего любой даже без влияния Шепфа мог впасть в беспамятство, влекомый неведомой силой, что уничтожала напролом. Здесь легко можно было лишиться рассудка, так как демоны умудрялись выживать, сопротивляясь окружающему мраку?..       С трудом я расправила зажившие крылья, немного скривив губы от неприятных ощущений. С тех пор больше не видела змея, словно он не желал лицезреть моего краха и решил, что я признала поражение и решила дальше копать могилу голыми руками. Или же пошел навстречу своей судьбе. Может, все же стоило попытаться спастись, а в крайнем случае я всегда могла вернуться сюда и продолжить свое жалкое существование как отшельник.       Я нервно поправила платье и повернулась в сторону дома, долго не решаясь зайти внутрь и пойти по знакомым коридорам в сторону прохода, что вел в Ад. Мне было не стыдно признаться себе, что последние события подкосили, отчего я дала слабину. Мне было не стыдно сознаться, что я боялась ступить за порог дома и оказаться в самой Преисподней, где меня помнили не той, какой я была на самом деле. Мне было не стыдно покаяться, что я не справлялась, требуя от себя слишком много. Мне было не стыдно поделиться своими мыслями со всем миром, рассказывая о каждом неверном решении. Мне было не стыдно объяснить, что не хватило духу сразу начать что-то делать, как-никак слишком долго шла эта борьба, которая истощила, вынуждая лечь и не двигаться.

(Soundtrack: Nightcore — Paint it Black (Deeper version))

      Я захлебнулась от резкого порыва горячего ветра, стоило мне открыть дверь, ведущую в самый центр Ада, и повернула голову, сильно зажмуриваясь. Преисподняя была безжалостна ко всем без исключений, проверяя на прочность каждый раз, стоило проявить хоть толику слабости. Стиснув челюсти, стала пробираться внутрь, позволяя глазам привыкнуть к темноте, и даже представить не могла, что могло ожидать дальше, насколько сильно перевернется мое существование.       Интуитивно шла вперед, иногда выставляя руки, чтобы не столкнуться лбом со стеной, пока спустя, как казалось, бесконечное количество времени не попала в те проемы, что были тускло освещены редко висящими факелами на стенах. Но от этого не становилось легче, если честно. Коридоры были нескончаемыми, и, когда я намеревалась пойти не в том направлении, возникал тупик, ведя в необходимую сторону, о которой мне оставалось лишь догадываться. Можно ли было считать, что Ад живой?       В конечном счете, когда паника начала подкатывать, а я кричала, что это все шутка подземелья, которое хотело меня похоронить в себе навсегда, взору открылся довольно просторный коридор, в конце которого я обнаружила помещение, откуда доносились голоса. Крылья взбудоражились, раскрылись во всю длину, прикасаясь к каменным стенам, на что факелы стали медленно один за одним тухнуть, содействуя моему незаметному приближению. Для чего? Возможно, чтобы я подслушала что-то важное.       Постепенно я стала различать демонов, собравшихся за длинным столом, и одного до боли знакомого, что ходил назад-вперед, активно жестикулируя. Их разговор был мне мало понятен, пока я не подошла ближе, остановившись на пороге и услышав одно имя: Люцифер.       Мне пришлось закрыть все внутри себя на неопределенный срок. Все чувства, которые, возможно, будут заперты навсегда. Страх и ужас. Особенно, страх: в очередной раз принять неверное решение, оступиться, допустить лишние смерти.       Я поправила бретельки платья скорее нервозно, чем из-за необходимости, и зашагала вперед, ровно укладывая крылья за спиной, каждую секунду умоляя их предательски не задрожать. Не хотелось опять показывать трусость.       — Мы уже тебя изрядно заждались, Вики, — с явным недовольством произнес Абигор, а после выдержал паузу, раздраженно всматриваясь, как змей стал медленно сползать, плавно открывая перед всеми массивным стул, облитый золотом, что стоял во главе стола. — И, как видишь, для тебя тут местечко придержали, располагайся поудобнее.       — Я так понимаю, дружеских объятий не будет? — с издевкой спросила, заходя внутрь и усаживаясь на нагретый змеем стул, и старалась изо всех сил не замечать на себе озадаченных и презрительных взглядов остальных смутно знакомых демонов, имеющих ярко-алые глаза.       Было слишком дискомфортно то ли от такого скопления адских жителей, то ли от давящих стен, как-никак зал было не самым большим, едва ли умещая огромную тушу змея. Так еще и подобие люстры, на которой были зажжены свечи, что не имели свойство сгорать, висело над центром стола, создавая мрачную атмосферу. Мне составило много усилий, чтобы после тяжелого вдоха расправить плечи и осмотреть каждого демона. Многие были в плащах, пряча лица.       — Я вас всех собрал не просто так, — начал свою речь Абигор, встав рядом с моим стулом, и тем самым немного нервируя. — Пора открыть глаза на правду, которая содержится в этой... книге.       Он кинул на стол ничем не примечательный, но тем не менее ухоженный том. Демоны поочередно стали внимательно изучать содержимое, листая белоснежные страницы, возмущаться, а после то и дело коситься в нашу сторону уже без прежней враждебности. Постепенно черед дошел и до меня, на что я в полнейшей тишине бережно взяла книгу в руки, чувствуя прожигающие взгляды.       Она на ощупь была бархатной, изумрудного цвета, не считая черного корешка, а снизу свисала тонкая, немного неровная лазурная ткань, будто бы ее сорвали с какой-то одежды и решили использовать в виде закладки. Потянув за нее, открыла страницу, на которой была единственная фраза: Ты была моим предназначением, но не была предназначена мне.       Слезы сдавили горло.       — Это?.. — с растерянностью поинтересовалась я, когда смогла выдавить слово, поворачивая голову к Абигору и отсеивая лишние мысли, от которых внутри все выворачивалось наизнанку, а после вернула взгляд к книге, листая страницы и каждый раз натыкаясь на до боли знакомый и аккуратный почерк, который я видела, еще будучи в Раю.       — Все верно, Вики. Я безмерно рад, что больше не надо строить из себя идиота и гадать, что за херня постоянно происходит на протяжении тысячи лет, — совершенно спокойно высказался Абигор, но я была готова поспорить, что когда он проходил вдоль стола, спиной ко мне, он раздраженно поджимал губы и пару раз закатил глаза. — Но чтобы не ждать, пока остальные покопаются в вашем с Люцифером нижнем белье, читая его записи, хочу просто рассказать сам обо всем, опуская подробности личной жизни, — демон замолчал, со скрипом отодвигая стул от стола, а после устроился в нем поудобнее, нервно раскидывая руки на деревянной поверхности и окидывая ледяным взглядом демонов: — Честно говоря, я не удивлен, что наш папочка стер всем память, чтобы поглумиться над голубками, — он тяжело вздохнул и поднял взгляд к потолку, — но я в жуткой ярости, что по сей день мой братец не удосужился поставить меня хотя бы немного в известность, — это прозвучало неожиданно холодно, почти безразлично, хотя я чувствовала, как его энергия кипит от гнева.       Ненадолго воцарилась тишина. Я покачала головой, с сожалением рассматривая демона, пока он не поймал мой взгляд и не отмахнулся.       — Абигор, твой брат всегда действовал только в угоду себе. Вспомни, как моя дочь пресмыкалась перед ним, чтобы вызволить моего супруга из тюрьмы, но он не выполнил ни одного обещания. Странно, что ты вообще чего-либо ждал от Люцифера, — послышался женский, красивый, но в тот же момент строгий голос, после чего она откинула капюшон с головы, брезгливо оглядев сначала меня, а потом его. — Я пала вместе с вами не для того, чтобы бояться сказать лишнего, а ради обещанной свободы. И я ни капли не удивлена, что он все держал в тайне, иначе бы многие воспользовались моментом. Возможно, даже я, когда осознала бы, что повсюду обман и предательство.       — Барбело, твоя дочь дура, ровно как ты и твой благоверный. Яблочко от яблони, — со злой ухмылкой ответил ей Абигор. — Именно поэтому мы до сих пор как кретины не понимали ничего и думали, что наш правитель в край обезумел, гоняясь за бестолковой девчонкой. А она, как оказалось, не так проста, и, если вы не перестанете перебивать, пока я говорю, так и останетесь в неведении, наговоря лишнего, за что потом вас всех толкнут в адскую лаву. Ой, и поверьте, это буду не я, а она, — уже с издевательской улыбкой утверждал демон, кивнув в мою сторону, вводя всех в большее непонимание.       — Шепфа ничего не стоит по щелчку пальцев стереть весь Ад, включая и его жителей, поэтому вы по сей день не должны были знать, но уже все поменялось, так что можешь все рассказать, не утаивая подробностей, — с досадой заключила я, откидываясь на спинку стула. — Он добился своего, и теперь ни я, ни Ад ему неинтересны.       Некоторые забытые воспоминания стали выплывать из потаенных уголков, понемногу собирая картинку воедино, пока Абигор пересказывал историю, что не так давно вычитал. Сначала все внимательно слушали, пока демон то вставал, то садился, выказывая всем свое недовольство. После же все стали перешептываться. А мне в какой-то момент стало скучно, и я опустила взгляд, рассматривая дремлющую, как казалось на первый взгляд, морду змея, которая расположилась возле ноги.       Я находилась за один столом со всеми бывшими ангелами, которые пали вместе с нами на том балу в Раю, правда лишь, крылья их уже далеки от ангельских и в сердцах слишком много пороков. Хоть некоторые ответы на вопросы и находились в моей голове, на остальные понадобится время, чтобы, наконец, понимать все. Спустя какое-то время я снова стала слушать рассказ Абигора краем уха, вперив взгляд в книгу, находящуюся в руках, и ощущала нотки радости, что Люцифер фиксировал все о нас на тот случай, если и сам когда-то забудет. Он дорожил нами, и от этой мысли внутри что-то затрепетало. Я прочистила горло, захлопнув книгу, и стала концентрироваться на том, чтобы выкинуть столь ненужные чувства. Не вовремя.       — Стало быть, Люцифер не вернется? — вытянул меня из раздумий чей-то мужской голос.       Сердце опять замерло, но я это проигнорировала.       — Стало быть так, — голос вернулся ко мне, хотя бы чтобы признать этот факт не только в своих мыслях. Озвучивать это было болезненно, как собственноручно вонзить кинжал в сердце.       — Ад не может остаться без покровителя, начнется восстание за титул, — поднялся из-за стола один демон, громко возглашая и метая взгляд в каждого, кто находился тут.       — Он и не останется, ты чем меня слушал? — лениво начал Абигор, уже вальяжно раскинувшись на стуле. — Новый правитель сидит перед всеми нами.       — Ты, верно, шутишь, Абигор, — презрительно рассмеялся другой мужчина, хлопнув в ладоши. — Не неси чушь. Даже то, что в ней его душа, ничего не меняет. Она не сможет его заменить. Нам надо проголосовать и потом уже вынести вердикт жителям.       — Разве в моих словах сквозит шутка? Или я слишком несерьезно разговариваю, Белиал? Затеял переворот, чтобы удобно усадить свою задницу на троне? — подался вперед Абигор с ледяным взглядом, от которого в помещении стало жутко холодно, — Эта девчонка создала в момент падения с Люцифером наш новый дом и дала большую свободу, чем наш отец, — его губы изогнулись в подобие улыбки. — Так что она вполне заслуживает занять это место по всем показателям.       Меня охватило раздражение. Не дожидаясь окончания спора, я торопливо встала, немного отодвигая стол, чтобы выползти, не задев змея, на что ножки заскрежетали, отвлекая всех от разговоров. Возможно, мои действия не были так полны достоинства, как полагалось для, вероятно, нового правителя Преисподней, но я высоко вздернула подборок и направилась к выходу, пока меня не остановил голос Абигора:       — Куда это ты собралась так быстро?       — Чем тут сидеть и выслушивать в свой адрес нелицеприятные вещи, я лучше выполню хоть что-то, о чем пообещал Люцифер, — ответила на выдохе, обернувшись, а потом кинула взгляд на мать Бейлинд, и произнесла последнее, после чего незамедлительно вышла: — И о чем пообещала я когда-то.       Когда-то давно, по ощущениям будто десятки жизней назад, я снова находилась на кругу, где царствовал снег со льдом. Было сложно лететь, поскольку перья замерзали, поэтому приходилось преодолевать весь путь пешком по заледенелому озеру, в конце которого находилась тюрьма, уходящая глубоко под землю. Колючий ветер то и дело хлестал меня по лицу, усложняя итак неблизкий путь, но и он не мог сломить мое упрямство. Жгучее желание узнать, почему супруг Барбело — Бельфегор — из раза в раз находил меня, когда я проживала смертные жизни на земле, и так безжалостно убивал, ведь это могло сделать время.       Определенно, он был врагом и не заслуживал свободы, Люцифер неспроста принял такое решение, но смогут ли слова демона, а также оправдания сжалиться и вновь подарить освобождение?..       Весь долгий путь я провела в размышлениях, неужели именно такой мир я и Люцифер считали надлежащим к свободе, лучшим для всех нас? Из каменного факела с ревом взметнулось пламя и затанцевало, несмотря на морозный ветер, когда моя нога коснулась плит, лежавших у входа в тюремное здание. Я отчетливо помнила, словно это было вчера, как в одной из миллиарда камер меня истязали демоны. И того, кого считала близким другом. Пришлось постараться, чтобы рассеять жуткие воспоминания, а тело вздрогнуло, чтобы удостовериться в отсутствии ран.       Чтобы попасть к необходимой камере, пришлось разбудить спящую душу дьявола внутри, лишь ей одной было известно и подвластно все в этом чудовищном мире. Я старалась не задерживаться и не вслушиваться в жалобные вопли, доносящиеся из камер, что я проходила. Спускаясь уже в скором времени по узкой лестнице, я внимательно глядела перед собой, всматриваясь в потемки. Я бы обманула, если не сказала, что беспокойство с паникой накрывали волной, несмотря на то, что внешне держалась более чем спокойно, пока не добралась до необходимой темницы, прутья которой были исцарапаны и испачканы уже давно запекшейся кровью.       Я вглядывалась в исхудавшее тело демона, одетого в местами ободранную мешковину, и задавалась вопросом: «Зачем?». Он сидел в углу камеры, отвернувшись от меня, а я разглядывала его скальп, где практически отсутствовали волосы, да шрамы на открытых участках тела. Достойное ли это наказание за все мои погибели?..       — Почему? — на деле выдавила я.       — Ответ очевиден, ты и так знаешь, — прохрипел демон, медленно поворачивая голову ко мне, будто его тело окаменело от холода. Возможно, так и было. Я стала перебирать кучу ответов, но он вскоре прервал меня: — Я это понял не сразу, лишь спустя годы, обреченно находясь здесь. Когда мое сознание избавилось от не моих мыслей.       Он замолчал, неподвижно всматриваясь в меня, а потом стал с кряхтением пытаться подняться на ноги. Я поджала губы, наблюдая за ним, но почему-то не находила слов, ожидая продолжения, которое настало, когда у него получилось. Бельфегор стал небрежно, волоча то одну ногу, то другую, идти в мою сторону, продолжая рассказ:       — Я любил своего отца, но с такой же силой и презирал. Думаю, как и большинство его детей. Мне хотелось свободы, когда странные чувства стали зарождаться в моем сердце, очерняя его. И я до сих пор помню ее, мою возлюбленную, с которой я выпрашивал совместную жизнь у Шепфа, но он был непреклонен. Непреклонен во всем. С самого моего создания у меня с ним была связь, которая позволяла обмениваться словами при помощи мыслей. А стоило мне пасть со всеми, как мне показалось, что все было утрачено.       Я задержала дыхание, в ужасе сводя брови, и прошептала:       — Но она не была утрачена...       — Именно, — заключил он, обхватывая пальцами прутья камеры. — Он внушил мне свою идею, будто она принадлежала мне: если ты воссоединишься с Люцифером, то нашему миру, как и всем жителям, грозит неминуемая смерть. А я никак не мог этого допустить! — вскрикнул, со страхом и с примесью боли заглянув мне в глаза. — У меня появилась новая жизнь с ней... дети.       — Это все оказалось ложью, а на деле хотели стереть меня на свою потеху, — твердо заявила, делая шаг вперед. — Я пообещала твоей семье отпустить тебя, — озадаченно отвела глаза в сторону, чувствуя внутри обуревающее сомнение в правильности решения. — Но откуда мне знать, что он опять не спутает тебя, выставляя свои идеи за твои?       — За все проведенное время тут я смог выстроить барьер. А как насчет тебя, ты научилась? Я до сих пор помню, как он проникал в твое сознание и вытягивал нужное, искажая восприятие. Слышал это в его мыслях, — возбужденно проговаривал он, бегая взглядом по моему лицу, ища доказательства своих слов. — Помнишь, как он выдал за свое творение так называемые родственные души? Как он при помощи этого жестоко доказывал ангелам, что любви не существует, стараясь напрочь искоренить это желание в сердцах.       Я нахмурилась. Его слова были более чем похожи на правду.       — Да-да, ты догадывалась, вижу это в твоих глазах. Только знание было удачно им же вытянуто из твоей головы, — глухо ухмыльнулся. — Ты сильна, создана из его же пороков, хоть и случайно, но а ему это было на руку. Как же он любил и гордился своим творением, но по ночам панически страшился, что ускользнешь из рук.       — Но ведь мы с Люцифером...       — Это его старший сын, который ни раз доказал верность. Создатель был слишком ослеплен тобой и будущим, какое мог построить, не замечая того, что творилось под носом, — рассмеялся, просовывая лицо между прутьев. — Представь его злобу, когда долгое время спустя ему открылась правда. Неудивительно, что потом он не давал жизни вам обоим. Неплохо изловчился, признай. Кто бы мог подумать, что Шепфа мог быть так безжалостен.       Закрыла глаза. А потом отвернулась. Бельфегору не надо было видеть растерянность и боль, до которых он так легко добрался.       — Я сдержу обещание, но если почувствую, что ты снова будешь плясать под его дудку, то вернешься сюда незамедлительно.       Я устала, слишком много событий, от которых голова начинала гудеть. Мне срочно было необходимо сбежать от давящих стен и выворачивающего душу взгляда демона. Осталось еще множество вопросов, но каждая минута, проведенная в этом злачном, забытом всем миром месте, сводила с ума и обезображивала мысли. Нужно сбежать подальше от ада, где был хоть какой-то просвет, не несущий за собой подвох.

(Soundtrack: Imagine Dragons — Dream)

      Опустилась на валун, лежавший на краю скалы, которая находилась неподалеку от школы, открывая вид на окрестности. Внутри было стойкое ощущение, что я делала нечто неподобающее для демона — без согласия поднялась так высоко, где властвовали ангелы. Но я была не настолько глупа, чтобы ступить на территорию школы, вводя все в хаос. Тем не менее свежий ветерок, ласкающий мои темные пряди волос и бледную кожу, был как долгожданный глоток воздуха для утопающего. И на этот раз, наблюдая за неторопливой поступью солнечных лучей, прячущих яркие звезды, я знала, кем являлась. И что я такое.       — Кажется, пришло время мне поговорить с вами, — раздался хриплый голос серафима Кроули за спиной.       Я сжала губы. Во мне разгорался гнев, смешанный с липким чувством отвращения. Откуда он узнал, что я тут?       — А разве есть, что обсуждать? — начала я прощупывать почву, чтобы не сболтнуть лишнего. В глубине души мне даже стало интересно, насколько он был осведомлен обо всем происходившем и почему так спокойно отдал не так давно непонимающую и слабую Непризнанную в лапы монстра.       — Я один из немногих, кто что-то понимал в происходящем, — произнес ангел, удивляя, словно прочитал мысли, становясь рядом и всматриваясь вместе со мной в величественные башни школы. — В тот день, когда вы переродились и стали Непризнанной, Люцифер заходил ко мне, чтобы поставить в известность и приказать ничего не предпринимать в вашу сторону. Разумеется, я не поверил, но когда тайком своими глазами увидел вашу связь, правда открылась передо мной, после чего я сразу же потребовал повесить картину, долго томившуюся в подвале школы. Это была моя подсказка для вас, чтобы вы приняли исход.       О, Шепфа!..       — Вы знали, что после падения я...       — Исходя из завуалированных фраз дьявола, догадался. Всем было запрещено мешать.       Я приоткрыла рот, но меня прервали.       — Я помню Люцифера задолго до того, как он стал демоном. Он не настолько плох, как хочет казаться. В целом, статус располагает поступать иначе. И, вероятно, время ничьи сердца не бережет, — он вздохнул, поправляя подол мантии и поворачиваясь ко мне. — Мне ничего не оставалось, кроме как помочь ему. Иначе было бы сложно предугадать, какие последствия вытекли из этого. Тем более, рисковать всеми жителями школы — необоснованно.       — Согласна, но я вас всех так ненавидела, — с грустной улыбкой сказала, подняв на него взгляд. — За то, что отвернулись. И как будто не замечали происходящего.       — И это было ожидаемо, милая Вики. Но такова у тебя судьба, вы сами себя когда-то подписали на это, — он улыбнулся так по-отечески, что сердце скрутило в тугой узел. — Надеюсь, все это стоило того, к чему в конечном счете приведет. Прошу простить меня за все и на этом я прощаюсь, до скорой встречи.       Серафим Кроули стал медленно уходить в темноту позади меня, волоча за собой уставшие от долгой жизни крылья, а я вновь перевела взгляд на небо, переводя дух. Меня ненадолго охватила паника, уводя мысли в иное русло, где звучали слова «недостойна» и «ад», хотя в какой-то момент все это смешалось с надеждой.       Если демоны признают меня недостойной, это повлечет последствия — отказ от помощи, которую я задумала. А задумала я заключить соглашение с Шепфа. Без сантиментов и борьбы за Люцифера.       Но в тот же момент, если они сочтут меня не заслуживающей обрести дом по праву, я смогу спрятаться, как планировала не так давно.       — Я не могу поверить своим глазам! — оглушил меня приближающийся сверху вскрик, заставляющий сморщиться и обрадоваться. Волосы Мими были собраны в конский хвост, но это не помогло, она, видимо, слишком быстро летела, отчего несколько тяжелых прядей выбилось. — Мне адски повезло после услышанного сразу найти тебя, Уокер!       — И кто тебе рассказал? — поинтересовалась, пока она поудобнее усаживалась на камне, подбирая ноги. — Директор?       — Нет, мой любимый папочка Мамон, он был одним из тех ангелов, который пал. Богатства развратили его душу, ну и еще мама, конечно же. Перспектива начать жить по своим правилам была соблазнительна, — пожала плечами Мими, а затем бросилась в объятия. — Как я рада, что ты снова тут и все встало на свои места. Нормально ты мне потрепала нервы, Вики. Удивительно, как после всего я все еще рада тебя видеть, тебя спасло незнание.       — Мими, поверь, если бы я изначально все знала, то не стала бы утаивать, — я искренне улыбалась, отстраняясь и рассматривая ее покрасневшие от эмоций радужки. — Идея погибнуть от твоих рук славная, но не то чтобы я стремилась к этому.       — Еще бы, — заливисто рассмеялась она, распуская волосы и откидывая их за спину. — Планируешь вернуться в школу? В комнате слишком уныло без тебя, так еще мне приходится отбиваться от учителей, чтобы не подселили кого-то. Так что я придерживаю место изо всех сил.       — Не в ближайшем будущем точно, но придержи.       Я опустила голову ей на плечо, наблюдая за восходом солнца. У нас был довольно большой список вещей, которые необходимо было обсудить, но для этого было время потом, в более благоприятный день. Сейчас мы обе хотели насладиться обществом друг друга, вспомнить о том, как все было, насколько дружба, оказывается, могла быть крепкой, даже несмотря на то, что это так не присуще демонам.       — Ты жива?..       Я резко обернулась на знакомый голос, с ужасом видя свою земную подругу с серыми крыльями. Не сразу нашла, что сказать, медленно выдыхая и не обращая внимания на болезненный ком в горле.       — А ты почему нет? — на мои слова она ошарашенно распахнула глаза, словно это не я видела призрака перед собой и на миг подумала, что в край свихнулась. Какое бы радостное волнение я не испытывала видя драгоценную подругу из земной жизни, оно омрачалось тем, что она умерла.       Кейт замялась ненадолго, но потом подошла, невинно прикусывая нижнюю губу, словно я ее буду отчитывать и отправлю обратно на Землю. Но это было ненадолго, вскоре она беззаботно рассмеялась и уместилась на оставшемся свободном крае камня. Мои брови поползли вверх, слов не находилось.       — История, конечно, до усрачки занимательная, но, если вкратце, после твоей смерти я увлеклась мотоциклами. И не долго ловила адреналин, как видишь, — я закатила глаза от ее беспечности, качая головой. — И я не понимаю, почему меня не хотят подселить на твое место. Приходится жить с какой-то набожной сектанткой, хотя она еще даже не получила белые крылья.       — Оно проклято, — буркнула Мими, скрещивая руки на груди, на что я засмеялась.       — Ой, не начинай, Мими! Я тебе сотни раз говорила, что со мной не будет скучно, и не думаю, что Вики будет сильно против. Ты и сама знаешь, мы неплохо несколько раз повеселились.       — Пока не пришел твой дружок Абигор и не испортил все! — возмутилась демоница, колко взглянув на нее.       Я закашлялась от неожиданности. Становилось все интереснее и интереснее.       — Твой дружок?.. — с не наигранным удивлением спросила я у Кейт, часто заморгав, а то из-за таких новостей, я, видимо, забыла это делать. — Давай-ка с этого места поподробнее.       — В общем, если кратко... — жестикулируя и влюбленно поднимая глаза, начала было она.       — Нет уж, — прервала ее я, поймав за запястье и привлекая внимание. — Вот тут как раз-таки все в подробностях.       Надув губы от недовольства и выдержав томительную паузу, — она не слишком хотела все рассказывать, послушавшись совета Абигора, как выяснилось позже, — Кейт сначала напомнила, что их знакомство случилось на Земле, когда я еще была жива, а потом рассказала, как все «закрутилось, завертелось». Правда, он не сразу смирился со своей судьбой, сопротивляясь их притяжению, и я даже могла представить, как часто он закатывал глаза в разговоре с ней. Но Кейт не любитель тянуть кота за яйца и в итоге взяла свое, тем более что была свободна.       Мне оставалось лишь тяжело вздыхать и принять тот факт, что они стали родственными душами, и, как мне показалось, из-за моего влияния, что не входило в планы. Но радовал и тот факт, что они относились друг к другу с уважением не только тогда, но и после смерти. Хоть кому-то не пришлось страдать, и родство пошло на благо.       Весь разговор Мими была настроена скептически, а потом тоже увлеклась, мечтая встретить и свою родственную душу, задавая наводящие вопросы. Наши разговоры плавно перетекали к разным темам, уже даже не связанные с этим. Пару раз вспомнили Геральда и обучение. Строили планы и безудержно смеялись.       И на долгое время, пока солнце полностью не поднялось, а ученики не заполнили территорию, мы разговаривали и разговаривали, забыв обо всем на свете.       Наконец-то я расслабилась, чувствуя впервые за долгое время безмятежность и искреннюю улыбку на лице. Почувствовала счастье и все виды радости. Словно и не было ничего.       Но это не могло продолжаться бесконечно, даже светлые полосы вольны заканчиваться, несмотря на то, что их было и так безбожно мало. В разгаре дня, когда мы уже вдоволь наговорилась, кое-как уместившись втроем вдоль камня, и смотрели на горизонт, медленно делясь своими мечтами, за нашими спинами что-то глухо прозвучало, словно камешек пробежался по плите. Мы резко обернулись.       — Не хотел вам мешать, но я уже устал слушать ваши сопли, — он глянул на Кейт и ласково улыбнулся, — даже твои, милая, прости, — перевел взгляд на меня. — Ты не можешь сбегать с собраний, это непозволительно.       Я глубоко и медленно вздохнула и на миг мне стало жаль подругу, что к ней в родственные души попался такой занудный демон.       — Мне было необходимо перевести дух, все стало слишком… «слишком», — он цокнул на мою слабость, но я не дала ему вставить что-то колкое и произнесла: — Созови совет в каком-нибудь зале, я скоро буду.       — Тронный, надеюсь, подойдет? — с насмешкой уточнил он и, не дождавшись ответа, испарился.       Я встала и поправила платье, с грустью смотря на подруг. В горле поднялся ком от вины и еще чего-то.       — Ух, Уокер, ты теперь такая крутая, — Мими лукаво подергала бровью, а после спросила уже без прежнего веселья: — Что ты собираешься делать дальше?       — Для начала мне надо набраться сил и... попрощаться, — прошептала, разглядывая лабиринт, но потом повернулась к ним и уверенно произнесла: — А потом сделать так, чтобы нам ничто не помешало спокойно жить. Хватит страха.       — А кто-то может поставить меня в известность, что я упустила? — опомнившись, вставила Кейт, и я по-доброму улыбнулась, кивнув и взглянув на демоницу.       — Не прощаемся, — последнее, что я сказала, прежде чем быстро взлетела, иначе бы потом долго не решилась покинуть их, чувствуя, хоть и ложную, но безопасность рядом.

(Soundtrack: Olafur Arnalds, Arnor Dan — Say my name)

      Я старалась не дышать глубоко, чувствуя витавшую сладость в воздухе, которая опьяняла и сводила с ума всех ныне живущих, кроме меня. Лабиринт появился вскоре, как пал Люцифер, как нечто новое и уродующее души бессмертных, чтобы каждый познал его боль и отчаяние. Пришлось прикрыть рот ладонью, иначе становилось больно дышать, словно лабиринт выгонял меня, не желая показывать то, что хотела, но его старания были тщетны, поскольку я шагала все дальше и дальше.       Опустила руку в тот момент, когда стали появляться просветы, окрашивая жуткие и туманные коридоры в подобие цветущего Рая. Где-то по краям все еще продолжал таиться ужасающий мрак, держащий в своих лапах острое лезвие боли, но это не столь важно. Как уже и не важно то, что глаза наполнились слезами, а сердце... оно уже давно стало обескровленным, издавая редкие признаки жизни.       Люцифер замер спиной ко мне, а я оцепенела в нескольких шагах от него. И сейчас уже идея проститься не казалась такой привлекательной. Может, стоило все оставить как было, без лишней сентиментальности, которая будила во мне не только любовь. Мои чувства были... острыми и запутанными. Я всей душой ненавидела его и в то же время... нет. Даже сейчас. Хотела его: почувствовать его горячие объятия, ощутить поцелуи, услышать еще раз голос. Но в то же время хотела причинить немыслимую боль.       Мне не стоило приходить сюда.       Сердце стало бешено биться от переполняющих эмоций, а после и вовсе остановилось, стоило Люциферу обернуться, а потом... незамедлительно двинуться в мою сторону, чтобы стиснуть в пылких и наполненных страстью объятиях. А я не смогла даже руки поднять, все еще уничтоженная его слишком ласковым взглядом. Все еще ослабленная его прерывистым дыханием, которое ласкало щеку. И где-то даже убита его пленительным шепотом.       — Я пришла попрощаться, — и сама же содрогнулась от своего признания.       — Не говори глупостей, малышка, — прошептал он, а я не сразу заметила, как мои пальцы крепче впились в его плечи, крича об обратном. — Ты же знаешь, что...       — Знаю, что ты не вернешься, — договорила я за него, закрывая глаза.       Главное не разрыдаться. Почему-то сейчас я боялась показать свои чувства. Хотелось убедить хотя бы иллюзию, что я справлялась. Вдруг я бы и сама смогла поверить в эту ложь?       Люцифер взял мою руку в свою, на что я резко распахнула веки, и совершил такой нежный поступок, от которого мне на миг захотелось остаться тут навсегда, — оставил поцелуй на ладони, а после приложил ее в районе своего сердца.       — Я всегда возвращался. Обещал, что никогда не оставлю тебя, забыла? — все так же тихо ответил дьявол.       — Ты нашел, к чему тянулся, — с горечью прошептала, опуская взгляд. — Я видела, как...       И резко замолчала. В горле стал подниматься болезненный комок, который перекрыл дыхание.       Это не могло продолжаться бесконечно. Дыра от утраты моего возлюбленного разрасталась с каждой секундой, слезы предательски хлынули из глаз, как бы не старалась избежать этого. А потом... что-то внутри резко вспыхнуло, ярость забурлила, на что я вырвала руку и стала бить его кулаками в грудь, крича: «Как ты мог так со мной поступить?». Люцифер не сопротивлялся, стойко принимая каждый удар.       — Тебя даже сейчас так легко обвести вокруг пальца, Касси.       Люцифер не дал обдумать эти слова, накидываясь на меня, ожесточенно целуя. Нет, он меня пожирал, пока я старалась отчаянно вырваться из его хватки и сбежать. Сбежать от самой себя, не только от него. Он проходился губами по щекам, стирая капли, потом вновь возвращался к губам, жадно сминая, а я...       А я уже в какой-то момент сдалась, даже сама того не замечая, как стала отвечать на его поцелуи. Они очень отвлекали. Его губы двигались на моих медленно, опьяняюще, словно он испивал самое вкусное вино. Казалось, что прошли часы, хотя на деле лишь считанные минуты.       И все казалось таким реальным, что в какой-то момент поверила, будто мы и впрямь встретились.       Вокруг нас витала древняя, мучительная боль, но ее так упрямо рассеивала любовь. Наш шепот, наши признания, наши руки, которые старались изучить каждый участок тела. И все бы ничего, но все стало плавно растворяться, постепенно возвращая прежнюю картинку: мрачный лабиринт, куда не мог проникнуть даже луч солнца.

***

(Soundtrack: Cloud Boat — Godhead)

      Опять эти нескончаемые коридоры. Опять я куда-то шла, ведомая адом. Покинув лабиринт, я смогла довольно быстро избавиться от идеи прокручивания всего, что там произошло. Когда-нибудь потом... когда все закончится, и я смогу спрятаться ото всех, чтобы утонуть в воспоминаниях и разобраться во всем. Вот-вот, если все удачно сложится, я должна была направиться в Рай, чтобы заключить мирное соглашение, которое порадует Шепфа, и настанут иные времена как для Ада, так и для меня.       ...А на деле именно в эту секунду поймала себя на мысли, что все это время лгала себе. Обманывала, что кто-то или что-то сжалится и сделает так, как я мечтала глубоко в сердце. У меня вырвался хриплый, придушенный смешок.       Когда подошла к залу, крепко зажмурилась и провела руками по лицу. Мне необходим отдых. В голове появилась полнейшая неразбериха. Я задержала дыхание, пока легкие не стали гореть, а затем медленно выдохнула. Теперь хоть небольшая ясность появилась.       — Уокер, — резкий выкрик, а вслед последовало цепкая хватка на локте. — Не думала, что скажу когда-то такое, но... спасибо, что вернула отца.       От неожиданности я вздрогнула и повернулась.       Ее светлые глаза застилали слезы признательности, но всем видом она показывала свою стойкость. Было бы странным, если бы Бейлинд упала на колени и разрыдалась, рассыпаясь в благодарностях. Я ничего не ответила, а она и не ждала этого, развернулась на каблуках и ушла дальше по коридору. Встретить ее было еще тем неприятным сюрпризом. Внутри все равно после ее ухода стало дискомфортно, возможно, это было связано с нашим конфликтным прошлым. Хоть все произошло довольно давно, а причины ее поступков были всем ясны, меня тем не менее при виде нее пронзил стрелой гнев. Иным словом — ревность.       Мотнула головой, сложив руки на талии. Не хотелось бы, чтобы кто-то узнал об этом. Как я даже не нашла, что ответить ей, поглощенная непонятным соперничеством, которого уже даже не было. Ничего не было. Глупое сердце.       К счастью, двери, ведущие в зал, были закрыты. На выдохе потянула ее на себя за ручку и, насколько получалось на тот момент, уверенно зашла внутрь, смотря прямо перед собой. Откуда ни возьмись рядом образовался змей, ползущий в центр зала и шипя, словно нам предстояло с кем-то бороться.       Когда-нибудь я разгадаю причину, по которой он стал привязан ко мне. Или нет. Возможно, и не было никакого скрытого подтекста. Просто благодарность за спасение из затяжного заточения в одиночестве.       — Позвольте узнать причину столь частых сборов за сегодня, — послышался голос одного из демона, лицо которого пряталось под капюшоном, когда я подошла ближе.       Сейчас было больше демонов, чем тогда. Или мне так показалось. До момента, пока я не подошла, они разбрелись кучками по всему ярко освещенному факелами залу, говоря каждый о своем. Теперь же они стояли у подножия трона, на который я еще не решилась сесть. Позже. Точно не сегодня. Или никогда.       — Переход во что-то новое, — отозвался другой, сверкнув в мою сторону глазами, которые я еще ощущала под кожей. Бельфегор. Он так же прятался по черной мантией, и, думаю, еще долгое время он не предстанет без нее перед всеми. Даже бессмертным иногда необходимо много времени на восстановление, как напоминание об ошибках.       — Я хочу снова подняться в Рай, — прочистив горло, начала я, почувствовав на спине ледяной и осуждающий взгляд Абигора, а затем быстро объяснилась, прерывая нарастающий гул демонов: — Как ни крути, мы все еще находимся под присмотром Шепфа. Живем в страхе. А я хочу исправить все это, доделать начатое — получить мир в той мере, в которой было обещано. И больше никто не сможет повелевать нами. Мы закроемся от небес. Я должна попытаться.       Понятное дело, были недовольства, скептический настрой. Я была к этому готова. На каждый их выпад находила, что ответить. На каждый недоверчивый взгляд, посылала свой уверенный. На каждый спор я раскрывала крылья и показывала свою ценность, точнее, дьявольскую душу, которая томилась внутри и питала это тело жизненной силой. Я не была так наивна, считая, что все пройдет как по маслу. Все было ожидаемо.       — Мне необходимо нечто, что придаст сил в Раю. Что-то такое... — я закусила нижнюю губу, задумавшись, — что помогло бы мне легко попасть наверх, не сгореть по пути, — провела ногтями по коже головы, массируя и при этом шагая в разные стороны. — Мое недавнее падение слишком ослабило меня, без вашей помощи не справиться. А если выжидать восстановление, это может не сыграть нам на руку, — змей коснулся моей ноги хвостом, на что я с сожалением прошептала: — На этот раз без тебя.       На мои слова он прошипел и пополз в сторону трона, пряча его от всех огромным туловищем, будто защищая, пока не вернется правитель, и закрыл глаза. Никто даже не обращал на него внимания. Привыкли?       — Звучит, конечно, славно. Альтруизм не свойственен демонам, и я считаю, что ты что-то утаиваешь от всех нас, — отозвался высокий и худощавый демон. — Не поведаешь истину?       — Разумеется, я не действую только в интересах Ада, — скривила губы, тяжело выдыхая. — У меня имеются и свои мотивы, о которых не собираюсь никого уведомлять. Это мое право, — последнее я уже скорее рявкнула, чем произнесла.       Отвлек нас слишком громкий вздох и выдох, скорее, похожий на театральный, отчего все демоны, в том числе и я, обернулись на него. Абигор медленно поднял руку, помогая черной рубашке сползти, открывая часы, а после постучал по ним.       — Предлагаю уже закончить споры и дать ей то, что она требует, — недовольно и скучающе произнес демон, подходя ближе, словно ему было не до этого. По ошибке забрел на собрание и не знал, как скорее покинуть помещение. — Если у нее ничего не получится, то устроите выборы и все такое, — на мой возмущенный, да и не только мой, взгляд, Абигор закатил глаза и пояснил: — У меня столик в ресторане забронирован на Земле, меня порвут на кусочки, если не появлюсь вовремя. С женщинами опасно шутить, — в его руке появился кубок, после чего он прокусил ладонь и капнул туда свою кровь. Вручив его Бельфегору, развернулся, выкрикивая: — Прошу меня простить.       Я удивилась, когда на этот раз все обошлось без споров, но мало понимала происходящее. Бельфегор, протягивающий кубок следующему, тихо пояснил, что кровь всех высших демонов, — бывших ангелов, — собранная воедино, способна усилить возможности. Но это временно. Постепенно душа Люцифера выжжет все инородное. Удивительно, как я мало знала о мире, который когда-то умудрилась создать на пару с дьяволом. И как много мне предстояло узнать.

(Soundtrack: Nneka feat. Chase & Status We Just Bought A Guitar Mix — Heartbeat)

      За неуверенный глотком последовал другой, я старалась не морщиться, все-таки пить кровь не вводило в упоение мою демоническую сущность. Слегка подташнивало, да и только. Я все ждала какого-то магического проявления, возможно, даже боли, но не произошло ничего, словно я испила воды... с неприятным металлическим привкусом.       Я не знала, радоваться или огорчаться, допуская мысль, что ничего не подействовало. Слегка покрутив чашу в разные стороны, отчего густая жидкость окрасила позолоченные стенки в темно-алый цвет, с подозрением оглядела толпившихся рядом демонов, и, не замечая в них какого-то подвоха, только ожидание, закрыла глаза, задержала дыхание и вылила остатки в рот, едва не поперхнувшись. Гадость. Еще раз я не хотела бы такое повторять.       Кубок испарился в моих руках.       — Что теперь? — озадаченно уточнила у рядом стоящего демона.       Удивительно, но сейчас я осознала, что ни одного из них не боялась. Идея собраться всем в зале была похожа на своего рода дружескую встречу. И я заведомо знала имя каждого. Отмахнулась от этих мыслей.       — Как долго ждать, когда...       — Незачем ждать, — отозвался один из них, обрывая меня.       — Ясно, — пробормотала, сделав шаг в сторону выхода, пока меня не остановила чья-то ладонь, легшая на плечо. — Я не собираюсь дожидаться окончания действия. Объяснения оставим на потом.       — Тебе не обязательно лететь, Касси, — я свела брови и повернулась в сторону Барбело, которая остановила меня. — Просто щелкни пальцами и ты окажешься в любой точке мира. Даже в Раю. Без последствий. Тебя не смогут остановить стражники и возведенный небесный заслон. Ты успеешь все сделать. Никто из нас не может пообещать, что кровь сможет долго продержаться в тебе, поэтому... поторопись на всякий случай. Если здесь тебе бы этого хватило на месяцы, то в Раю время течет иначе.       С благодарностью посмотрела на мать Бейлинд и, набрав побольше воздуха в легкие, словно это могло помочь мне, щелкнула пальцами, представляя главное здание, где могла быстро отыскать Шепфа.       Резко все стало заволакивать темной дымкой, видимость смазывалась. Зажмурилась, чувствуя легкий приступ тошноты, а потом послышался хлопок в голове, после чего перестала ощущать пол под ногами. Перемещение было похоже на... падение со скалы, только разница была в том, что меня мотало снизу-вверх. Чудилось, что это длилось безумно долго, но на деле короткий миг.       А потом я закрыла руками глаза, падая на колени.       Обилие света просачивалось даже через ладони. Оно словно бы проникло до самых костей, обжигая тело. В тот раз я не ощущала такого, скинула это на выпитую кровь демонов, которая уже текла по моим венам. Я не сразу поняла, что крылья вытянулись в оборонительной позиции, готовые защитить своего хозяина в случае нападения. Постепенно привыкая к ярким лучам, я опустила руки, быстро оглядывая оранжерею, в которой оказалась.       Резко поднялась на ноги и сразу же пожалела об этом, чуть пошатнувшись. Я увидела его сразу. Увидела, как он манерно прохаживался вдоль расстилающихся цветов и кустов, улыбаясь своим мыслям.       — Если ты думал, что мы закончили наш разговор, то ты ошибся, Шепфа, — мне не удалось произнести это мягко, как хотелось бы. — Я уйду отсюда навсегда только после того, как все обсудим.       Он остановился и как-то устало вздохнул, словно я уже успела утомить его.       — Давай прогуляемся, милая Касси. Погода сегодня чудесная, — выставил руку в сторону в ожидании, чтобы я незамедлительно вложила свою, и даже не обернулся.       Сильно стиснула челюсти, задыхаясь от его наигранного гостеприимства. Но не могла ослушаться, слишком опасно. Меня невольно бросило в жар при мысли, что он мог снова посадить меня в клетку, ослабить до такой степени, что едва бы дышала. И я стала бы совершенно беспомощной, а на это я больше никогда не соглашусь.       — Я приятно удивлен. Не тому, что я ошибся, когда решил, что ты так просто сдашься и никогда не поднимешься на небеса. Ты никогда не изменяешь своим принципам и решениям. А тому, что это случится так скоро. Я успел соскучиться по тебе, как ни странно.       Он сказал это так, словно все произошедшее было частью моего ночного кошмара. Я подняла взгляд на него, продолжая держать за руку, а затем отвела глаза в сторону, наблюдая за ангелами сквозь мутное стекло, которые были за пределами оранжереи. Был ли где-то там Люцифер? Почему я вообще об этом думала?       — А я удивлена, что ты стал так жесток из-за уязвленного самолюбия, — прошептала и облизнула пересохшие губы. Все его действия, слова, махинации... Все это не имело потаенного смысла. Все лежало на поверхности, когда мы пытались выяснить причину и исправить все. — Не было бы Судного дня, если бы я сошлась с ним. Это все было ложью.       Шепфа улыбнулся и мое беспокойство усилилось.       — Ты всегда была проницательна, не считая последних лет жизни. Мне жаль, что твое сознание в последствии исказилось. Искала скрытый смысл там, где его не было, забывая лишь о главном, — он приподнял мою руку и оставил ледяной поцелуй, подняв глаза на меня и проницательно всматриваясь, а потом, не убирая ее, прошептал: — Ты всегда будешь моей.       Все внутри похолодело.       — Насчет этого я и пришла поговорить, — не выдержала и отняла руку, пряча за спину. На коже до сих пор ощущался жгучий поцелуй. Спорить об обратном было бессмысленно и ни к чему бы не привело.       Он ничего не сказал, ожидая последующих слов, пока я подавляла желание наброситься на него.       — Если тебе так претит моя связь с кем-либо, то я пойду тебе на уступки. Останусь навечно твоей, но... — я скривила губы от отвращения к себе, потому что все-таки сказала это. — Но это будет лишь на словах. Мы не будем видеться, по крайней мере так часто, как в последнее время. Я буду принадлежать тебе, но мы никогда не будем вместе.       У меня напряглись плечи, когда я осилила поднять на него взгляд. Практически белоснежные глаза встретились с моими. Мне стало нехорошо. Пришлось приложить немало усилий, чтобы расслабиться и выдохнуть.       — Позволь мне наконец начать жить. В Аду, — вновь заговорила я, пока он продолжал молчать. — Все останется как есть. Без войн и споров. Люцифер будет, как прежде, дальше верно служить на небесах, а я буду служить своему народу.       В какой-то момент мне пришла мысль, что к этому все и придет рано или поздно. Нас больше никогда не будет, и мы продолжим дальше существовать, правда, по отдельности. Но я не думала, что настолько далеко друг от друга. Сложно было осознавать, что иной бы жизни Шепфа нам не позволил.       — Ты же понимаешь, что в тебе навечно будет заключена его душа? — уточнил он, с интересом косясь на меня, пока мы продолжали следовать вдоль клумб, на которые, если честно, было плевать, несмотря на то, что все было очень красивым, а некоторая часть во мне продолжала скучала по этому.       — Догадывалась.       Сердце болезненно сжалось. Выпадет ли мне еще шанс увидеть Люцифера? Нельзя было слишком долго зацикливаться на этом, иначе бы я проиграла в схватке с самой собой. И паника, с которой я боролась, взяла бы надо мной верх. Нужно сосредоточиться и забрать хоть что-то, что могла позволить унести с собой.       — Что же, предложение хорошее, хоть и не такое, как я хотел, но все же. Ни тебе, ни мне, да? — он остановился, поворачивая меня лицом к себе. — Я хочу попросить тебя напоследок кое о чем, прежде чем мы заключим перемирие.       — О чем же? — быстро спросила я, сведя брови.       — Разреши мне последний поцелуй.       Я поперхнулась воздухом от его смелости и нахальства. Только не это. Не опять.       — Это будет лишним.       — Это необходимая часть сделки, чтобы ты жила. Мы оба получим желаемое. Ты — бессмертие, свободу и мирную жить в Аду, я — поцелуй и... немного ослаблю сына, чтобы он был более покорным, — пояснил Шепфа. — Как-никак на кону свадьба и назначение его в мои советники. Ох, как же это волнительно. Как в старые добрые времена до возникшей вакханалии.       Я на миг оцепенела. Каждое слово било прямиком в сердце. Весь мир в моей голове пошатнулся, когда он осознанно добивал меня, словно бы крича: «Посмотри, пока ты будешь существовать в аду и залечивать раны, небеса будут праздновать».       — Сначала я хочу задать вопрос, прежде чем все произойдет, — «прежде, чем останусь практически ни с чем и признаю свое поражение», подумала уже я, — Как ты смог выкрасть мою душу и... подселить ее в нее.       — Все элементарно, моя дорогая: Люцифер допустил осечку, а я вовремя подсуетился. Я Создатель всего, что ты видишь перед собой, не забывай об этом.       — Забудешь тут, конечно же, — глухо пробормотала, отвернувшись.

(Soundtrack: Hendyamps Studios — Walter — main theme)

      Холодные пальцы нежно легли на мой подбородок, привлекая в очередной раз внимание, словно я пыталась всеми мыслями сбежать отсюда. Наверное, так и было. И как бы я не молилась, чтобы это не произошло. Как бы я не мечтала оставить на его щеке хлесткую пощечину... Я стояла неподвижно. Смиренно смотрела на него, позволяя случиться тому, о чем не могла представить даже в страшном сне.       Позволила накрыть мои губы своими.       Позволила пустить его.       Позволила ответить ему, так отчаянно борясь за жизнь.       Позволила терзать мои губы нещадными поцелуями.       А внутри убивалась. Проклинала себя. Уверяла, что так необходимо.       Из всего, что мне было позволено, я выбрала жизнь.       Вместе с его поцелуями я чувствовала обещания, такую скорую свободу. Кончиками пальцев ощущала, как в меня проникала часть души Люцифера, наполняя, а потом уже и вовсе переполняя. Я хотела отбиться, чтобы Шепфа не забрал у него слишком много, только вот его хватка усилилась, прижимая ближе и заполняя до предела чужой жизненной силой.       Слезы нещадно обжигали щеки. Пальцы впились в его свободную рубашку. Старалась добраться до его кожи ногтями, чтобы причинить боль, какую сейчас он наносил мне, но его ничего не останавливалось.       «Остановись, остановись, остановись…» — взмолилась я мысленно, зная, что он все прекрасно слышал.       Меня в очередной раз обманули?..       Губы горели от его поцелуев. Я горела внутри. Во мне бурлила такая неведомая ярость, которая могла снести все миры. Ощущение предательства разом смыло все надежды. Я была согласна жить вдали, но не желала потерять его навсегда.       Внезапный женский крик отрезвил его, на что я быстро отстранилась, вытирая губы тыльной стороной ладони. Мы оба повернули голову в ту сторону. Я с облегчением, Шепфа с возмущением.       К нам бежала та девушка... в которой таилась моя душа. Она что-то выкрикивала и обливалась слезами, пока не замерла. Ее лицо исказилось болью, а глаза стали тускнеть. Крылья плавно опустились вниз, а вслед и ее тело.       По всему моему телу пробежали зябкие мурашки.       Люцифер, стоявший позади когда-то живой девушки, со всей яростью смотрел на отца, его глаза заволокла пелена гнева. Я могла поклясться, что увидела в одной руке окровавленный позвоночник, а в другой сердце той девушки. Медленно подняла взгляд на него, чувствуя, как ноги стали подкашиваться от потрясения и радости.       Он увидел наш поцелуй... и он его задел, а значит...       Моя любовь.       Мой возлюбленный.       Моя родственная душа.       Моя жизнь.       Наши взгляды встретились, а по телу разлилось тепло. Я улыбнулась со всей лаской, вкладывая все свои чувства. Словно бы прощалась. Словно мне все показалось. Словно это было моей иллюзией, после чего я паду в ад, заключив перемирие с Шепфа. Словно не покажи я ему все, что тлело внутри, буду корить себя всю бесконечную жизнь.

(Soundtrack: Hurts — Mercy)

      Вдруг что-то толкнуло меня назад, во всем теле взорвалась немыслимая боль. Я пробила собой стекло, отчего вслед за мной полетели осколки. Все это произошло так внезапно и быстро, отчего не сразу поняла, что уже падала вниз. Время для меня остановилось и в тот же момент пролетало. От силы толчка я не могла никак пошевелить крыльями или конечностями.       Я падала с такой жуткой скоростью, пробивая собой облака, на что страх поглотил меня целиком. Глаза были широко распахнуты, взгляд остановился, пока тело силилось сделать хоть один вздох, пока и вовсе не сдалось. Сердце пропускало удары, а в какой-то момент и совсем умолкло. Темнота сожрала меня целиком, сладко убаюкивая в своих объятиях.       А потом я вновь пробуждалась. Это продолжалось целую невыносимую вечность. Я то падала во тьму, то снова выплывала к свету. Все внутри кружилось вихрем, унося в никуда, сводя с ума. Что-то во мне погибало, что-то воскресало. Я скользила мимо этих ощущений, падая через годы, пока не потеряла рассудок.       В какой-то короткий миг я видела яркие вспышки молний, как они несли за собой ночь, вытесняя солнечные лучи. Как они тянулись ко мне, чтобы оставить поцелуй смерти... А потом я и вовсе перестала что-то различать, почувствовав удар. Моего тела обо что-то. Я не сразу поняла это. Как и не сразу почувствовала боль.       Она была быстрой и глухой, словно бы все мои кости превратились в пыль. Она была легкой по сравнению с той, какую получила будучи на небесах. Но тем не менее я не могла подняться, лишь с трудом приоткрыла веки, наблюдая, как пыль медленно оседала вокруг меня. Вдали еще был слышим грохот грома, но он будто был не так важен.       — Открой глаза, ну же, — словно через слой льда услышала я.       Они разве закрыты?..       — Вот так, не закрывай их больше, — я плохо видела лицо, когда снова попыталась открыть глаза, которое склонилось передо мной, а вскоре услышала облегченный вздох. — Они снова голубые, как раньше, какое счастье. Я был бы не против, если бы это сохранилось надолго.       Где-то у сердца стало потихоньку пульсировать, понемногу выплескивая тепло. Но пока его было недостаточно...       — Хо... холодно, — надсадно прошептала я, все еще не понимая происходящего.       — Я знаю, малышка Касси, — прозвучал такой знакомый голос, но чей он? — Тебе надо немножко потерпеть, пока твоя душа снова запустит восстановление. Дай ей немного обжиться внутри, хорошо?       Я чувствовала поглаживания по голове, щекам. Ощущала чужое тепло тела, зарываясь в объятия, насколько позволяли силы. Память подводила меня. Сколько бы я не бежала навстречу воспоминаниям, они ловки убегали от меня. Мне ничего не оставалось, как поддаться и позволить взять себя на руки. Этот холод когда-нибудь закончится?       — Еще прощаться со мной собралась, как будто бы я отпустил тебя. Хорошо, что ты пошла в лабиринт, иначе бы я сошел с ума, если бы не обнял ещё раз, — проговорил он тихо, с некой досадой, бережно прижимая к такому горячему телу. — О чем ты вообще думала? Я бы до конца жизни боролся за тебя.       Мне почему-то захотелось ответить: «за нас». Но в горле слишком пересохло, а глаза больше не могли открыться. Я плавно погружалась в сон, периодически вырываясь из него, когда кто-то продолжал говорить.       — Я так редко говорил, что люблю тебя. Ты такая смелая, Касси. Об этом я тоже так редко говорил, мне так жаль. Стоило бы чаще, чтобы ты никогда не сомневалась в себе. Я всегда тобой восхищался, твоими решениями и поступками. Даже когда лишилась памяти. Так старалась спастись. Хорошо, что все закончилось. Хорошо, что ты снова со мной. Вряд ли я смог бы еще тысячелетия все повторять по новой, это невыносимо.       Почему-то его слова заставили меня радоваться. В голове тоже возникали слова, но никак не доходили до языка, чтобы вырваться. Пальцами одной руки забралась под какую-то плотную ткань, дотянувшись до тонкой, где более отчетливо чувствовалось тепло. Мое тело настолько бережно несли, отчего казалось, что я лежала на перине.       Касси?.. Это имя мне показалось знакомым. Как и его пряный аромат тела. И словно бы еще древесный с легкой ноткой цитрусов. Почему-то мне нравилось вдыхать этот запах, он успокаивал.       — Мы сделали так много, и теперь никому не разлучить нас. Не думал, что этот день так скоро настанет. Приятно осознавать конец. Надеюсь, ты простишь меня за все.       Надеюсь, и ты меня.       А потом я скоропостижно провалилась в сон, стоило чему-то мягкому коснуться тела. Я сначала испугалась, что этот аромат уйдет вслед за обладателем, но стоило ему вновь заплясать где-то рядом, как отдалась в лапы темноты.       Сон на удивление был ярким и насыщенным. Я лежала на траве, держа в руках охапку полевых цветов, и смотрела на радугу. Ощущалась безмятежность. Словно бы я обрела себя. Все было таким правильным и настоящим, отчего, пробудившись, не сразу осознала, что не там явь. Убрала пальцами пряди с лица, переворачиваясь на другой бок, и впала в ступор.       — Я думал, ты никогда больше не проснешься, — тихо произнес Люцифер, садясь на край кровати, а после положил ладонь на мою щеку. — Как ты себя чувствуешь?       — Прошу, скажи, что это все мне не снится, — прошептала я, цепляясь за его руку, чтобы удостовериться в действительности. — Умоляю, не молчи.       Внутри столько было необъяснимых эмоций, от которых хотелось впасть в истерику. Меня выворачивало наизнанку. Губы задрожали, и я усилила хватку рук. Будто бы он вот-вот мог исчезнуть. И все по новой. Я бы не выдержала. И, кажется, что-то такое я уже слышала.       — Я бы не хотел, чтобы это оказалось сном, — улыбнулся уголком рта, а затем его губы растянулись в самодовольной и издевательской улыбке. — Иначе бы мне не хватило времени сделать с тобой все то, что запланировал.       От его слов и улыбки по телу прошлась волнительная дрожь, уводя мысли в другую сторону. Я была благодарна ему за это. Мне пришлось тряхнуть головой, чтобы снять его чары и чуть прийти в себя.       — Люцифер, прошу, не издевайся, — взмолилась, падая на подушки, а затем покосилась на него. — Что произошло?        Я все еще ждала подвох.       Он расстегнул рубашку и сел поудобнее, притягивая меня к себе и укладывая голову на свои бедра. Задумчиво провел большим пальцем по нижней губе, а затем вернул ко мне свой взгляд. Или это все реально? Разве ощущения в небытие или иллюзиях сознания бывают такими отчетливыми?       — Ты сделала все так, как надо было, — начал он, а я поднялась, усаживаясь рядом, и стала внимательно вслушиваться. — Пока я был на небесах, мне все никак не удавалось прибить эту девчонку, которая держала в себе твою душу. Ты вовремя появилась, иначе бы я там поубивал всех, и, вероятно, испортил все, — его взгляд упал на мои губы. — Если я тебя сейчас не поцелую, то сойду с ума. До сих пор перед глазами маячит ваш поцелуй. Омерзительно. Его надо стереть моим.       Нет, это все-таки реальность.       Я рассмеялась, а Люцифер, положив голову на затылок, притянул к себе, впиваясь таким нужным, страстным и наполненным любовью поцелуем. Вкусно. Жарко. От одной мысли, что надо было остановиться когда-нибудь, все внутри разрывалось.       — Спасибо, теперь гораздо лучше, — прошептал он в губы, немного отстранившись. — А теперь продолжим, на чем остановились, — он поцеловал меня еще раз со всей нежностью, а потом усадил к себе на колени. Приспустив бретельку ночнушки, продолжил: — Как бы не хотелось уходить от этой важной темы, где твоя одежда может упасть вниз в любую секунду. Но вернемся к этому чуть позже...Ты не успела с ним заключить никакой сделки, но отец практически истощил меня. Я помню, что обезумел и уже погнался за ней. А эта идиотка побежала к вам, думая, что папочка ее спасет. Хорошо, что я еще нашел в себе силы и вовремя ухватился за нее.       — Ты вырвал ее позвоночник и сердце, а не ухватился, — скривив губы от отвращения, пояснила. Но и еще где-то глубоко восхитилась.       — Не имеет значения, — он снова улыбнулся. Черт, мне так не хватало его улыбок. — А потом я сам не сразу понял, что произошло. Душа искала тело, а поблизости оказалось твое, родное ей. Она снесла тебя с ног только потому что в тебе была моя. Отец растерялся и не успел ничего предпринять... Или не хотел. Не хочу сейчас думать об этом. Я следом полетел за тобой, чтобы не упустить свою душу. Все встало на свои места, и пали мы вместе, как когда-то. Только на этот раз я не потерял тебя.       Воцарилась тишина. Я долго не решалась задать волнующий вопрос, проводя руками по его голому торсу.       — Думаешь, он смирится?       — Определенно, нет, но он точно не скоро объявится. Думаю, ещё сотни лет, — утвердил Люцифер. — Но теперь мы есть друг у друга, а значит, выберем другую тактику. Справимся со всеми последствиями вместе.       — Вместе, — с улыбкой проговорила я, скользя руками по его груди, пока не окольцевала и не упала в его объятия. — Мне нравится, как это звучит. Пообещай, что больше не будет больно.       — Я не могу этого пообещать, но с уверенностью скажу: я больше не соглашусь на твои безумные идеи, не хочу причинять страдания. И смысла в этом нет. Пора бы нам уже наконец стать счастливыми, не так ли? Кажется, мы вполне это заслужили.       Я широко улыбнулась, часто кивая. Нет, мы больше никогда не откажемся друг от друга, невзирая на сложности. Невзирая на предстоящие нападки со стороны Шепфа.       — И еще кое-что, — отвлек он меня от мыслей, потянулся куда-то, а затем показал два маленьких пузырька с желтоватой жидкостью. — Я хочу тебе кое-что предложить, но надо хорошенько подумать, прежде принимать решение. Обратного пути нет.       Я нахмурилась, с опаской покосившись на его руки.       — Это зелье, которое стирает... Мы будем все помнить, но вся тягость останется смутным воспоминанием. Мы сможем начать жить заново. Или можем оставить все как есть. Что думаешь по этому поводу?       Взяла в руку пузырек и внимательно стала разглядывать содержимое, вертя в разные стороны. Хотела ли я забыть все, что произошло? Смогла бы потом я так же ценить каждое мгновение, проведенное с Люцифером, если бы не помнила, как тяжело нам это далось?       Я откупорила крышку и взглянула на своего любимого дьявола, с которым разделю всю бесконечную жизнь, несмотря ни на что.       Он проделал то же самое вслед за мной.       Мы внимательно изучали друг друга взглядами, безмолвно общались.       Решение далось легко.       И мы оба согласились с ним.