Диссекция

Использовать стандартную фиксианскую «Стрелу» в ретроспективе казалось абсурдом. Чем бы ни думал Эльд в тот момент, но все типовые катера были зарегистрированы и отслеживались Патрулём. На космодроме спутника его ждал другой транспорт, чьи контуры разительно отличались от иглоподобных, устремлённых вверх «Стрел»: этот скорее напоминал компактный, идеально вычищенный желудь с улыбающейся пастью люка. Не узнать этот кораблик мог только ленивый или глупец. — Полного восприятия, капитан Гай-До, — формально произнёс комиссар, и вместе с ним сложились в поклоне провожающие его сержанты. Капитаном Гай-До именовали в космопортах галактики, чтобы не вызывать путаницы и не привлекать лишнего внимания, пока он являлся единственным полностью разумным кораблём. — Полного восприятия, мистер Сэрра, — спокойно ответил кораблик и сложил в замок два манипулятора. Третий манипулятор, похожий на настоящую руку, выглянул из люка и показал пальцами сложный знак; Эльд скосился на странный кукиш и кивнул. — Билет у меня на планшете, — сказал он так, будто не выдумывал это прямо сейчас. — Н… Нейн Сэрра, перелёт на Сол-3, Антарктида, четырёхмерная фотодокументация о пингвинах. Имя не сразу пришло на ум, и Эльд отверг все стандартные легенды в пользу случайной ассоциации. Зирра, Сэрра, Сьерра, подыграем добровольному пилоту… — Проследуйте на борт, мистер Сэрра. В компании Гай-До, точнее, в кают-компании, царила тишина и, несмотря на спартанскую обстановку, необъяснимый уют. Из чистого профессионализма кораблик, поздоровавшись, предпочёл притвориться немым: он не очень-то жаловал скрытных людей в целом и ИнтерГПол в частности, и помогал им в основном ради общей цели, борьбы с пиратами. Не мог забыть, в какие встряски из-за организованной преступности попадали его обожаемые пилоты… Итак, Гай-До молча летел окольными путями, избегая маяков — не иначе как кто-то снабдил его новейшими картами — и Эльду не оставалось ничего, кроме как растянуться на единственной койке и, разглядывая потолок каюты, думать. Адски хотелось спать, та бодрость, которую он старательно изображал при подчинённых, больше была ни к чему, никто не мог достать его в этой вестерианской капсуле… Кроме него самого. Комиссар боялся уснуть и увидеть всё тот же кошмар с собственным участием. Он сел, вытащил из сумки какой-то шнурок и принялся машинально складывать верёвочные фигуры. Руки начало предательски потряхивать, верёвочка путалась и Эльд сам не заметил, как сполз обратно в лежачее положение… Гамак продавливал на щеке клетчатый узор, сон навалился тяжеленным одеялом, скорее похожий на обморок. Из-под потолка меланхолично вздохнул голос кораблика, и въехавший по стене манипулятор аккуратно накрыл усталого комиссара полосатым пледом. *** Разлепив глаза с ещё большим, чем прошлым утром, трудом, комиссар Эльд неожиданно понял, что может мыслить и действовать легко, без дополнительных усилий. После тягучего бреда прошлых дней это вызывало в нём безотчётную благодарность. Никогда мы так не ценим здоровье, — подумал он, — как после тяжелого недомогания! Подумав так, он остался лежать, анализируя собственное состояние и положение в пространстве. Последние двадцать четыре с чем-то часа вызывали у него ассоциации с осознанным сновидением, видениями наяву, в которых в одинаковых пропорциях смешивались правда и ложь. Организм совершенно сошёл с катушек и устроил психике такой карнавал, какого Эльд за собой не помнил даже в юности. Сравнивая воспоминания, он только нашёл подтверждение своим тревогам: из всей картотеки памяти пережитое напоминало ему не то охотничий азарт глогов, когда те ловят в вулканах планеты саламандр, не то брачный сезон у крокрысцев. Тут Эльд остановился и было задумался, где же он мог считать эмофон влюбленного метаморфа? Нет, обойдётся, лучше вообще не забивать голову этакой дрянью. В любом случае, такая энергетическая вакханалия не имела никакого права происходить в теле вполне цивилизованного, талантливого и по сути немолодого уже фиксианца. Неудивительно, что с такими задатками он за всю жизнь не нашёл себе партнёра, хотя поначалу и пытался искать, знакомиться… Когда за стенкой сознания сидит такое, любой порядочный фиксианец будет невольно держать дистанцию. А штат комиссарского офиса? А там работают такие вымороженные профессионалы, как Орлис и Дарса, живые щиты изо льда, им все равно. Какая ирония! Получается, он сменил живой лёд на настоящий? Мысль об эмпатическом партнёре вернула Эльда от мыслей о себе к более абстрактным. Остывшая за время сна голова дополняла пробелы вчерашних размышлений. Зачем он полез в закрытый архив, где и наткнулся на страшную тайну илхи? Да затем, что искал он не илху, а любые эмотрансмиттеры, технического или природного характера. То, что поиск вывел его к илхе, было в корне логичным, дерево ценилось именно за эмопроводящие, очищающие и регулирующие свойства. А уже эмотрансмиттеры он искал потому, что… Было в архиве про них, не могло не быть. История, произошедшая с капитанами Иильсом и Савериадой — знаменитыми Третьим и Вторым капитанами — не слишком подверглась огласке, за этим он сам проследил, однако попала на стол ко всем необходимым ведомствам и, честно признаться, до глубины души тронула комиссара. Фиксианец и землянин, побратимство, оказавшееся сильнее любого горя и даже смерти. Беспрецедентный случай или забытая вариация? И если второе, то… Эльд бережно извлёк из кармана рубашки песочные часики и спрятал в прижатых к груди ладонях. Вчерашний день окончательно отчалил в категорию проходящего безумия. Он был теперь дважды обязан Милодару жизнью и одиножды — рассудком, полностью лишённый возможности хоть как-то вернуть долг. Все попытки бодриться кончились тем, что он довёл себя до срыва и причинил другу, честному и бескорыстному землянину, ещё больше беспокойства! Нет, на антарктической базе он возьмёт себя в руки и не станет разрушать выстроенную годами иллюзию. Милодар считает его старшим, ответственным коллегой, настоящим профессионалом своего дела, и Эльд не вправе его в этом разубеждать. Ведь это может сказаться на коллективной вероятности успеха, а успех им сейчас очень, очень нужен! Пираты с доступом к медицинским автоматам — опаснее, чем просто вооружённые. Они могут взломать госпиталь, подключаться к имплантам и модификациям пациентов… Перед таким должны отступить все личные проблемы комиссара, предоставив всю сцену отточенной логике. Таким образом, методично препарируя собственные переживания, комиссар Эльд вполне осознал, как себя чувствует и как будет действовать дальше. Теперь следовало разобраться с положением тела физического. Оно явно переменилось в лучшую сторону, верёвки гамака больше не врезались в спину и плечи, да и потолок при ближайшем рассмотрении имел другой оттенок, чем в закутке, гордо именовавшемся каютой Гай-До. Даже раскинув руки, Эльд не смог нащупать краёв мягкой кровати — в которую его, должно быть, перенесли, потому что он в упор не помнил ни прилёта, ни как пришёл сюда. Преодолевая импульс немедленно взлететь к потолку и поджать все конечности, фиксианец элегантно подобрался и перетёк в вертикальное положение. Потом подошёл к двери и присел, пристально разглядывая панель замка. Обычный замок, запрограммированный на отпечатки пальцев сотрудников, как в их фиксианском офисе или больницах… Только на тёмной стеклянной поверхности сканера горел медью ещё тёплый, недавний отпечаток чьей-то небольшой ладони. Пол и стены помещения тоже несли на себе отблеск этого знакомого света. Организм Эльда не подавал никаких признаков пережитого вчера истеричного возбуждения, только тепло и парадоксальное ощущение: здесь его дом.