Диссекция

От намерения деликатно расспросить Милодара пришлось отказаться. Глава земного сектора с самого утра, которое у него начиналось то в пять, то в двенадцать, развивал бурную и неукротимую деятельность. Когда Эльд, кое-как приведя себя в приличный вид, решился исследовать коридор за дверью, на его коммуникатор обрушился целый список возможных мест нахождения коллеги. Тот словно был везде сразу, и фиксианец ничуть не удивился, не найдя его ни в кабинете, ни в лаборатории, ни даже в кафетерии. Остальные помещения осмотреть не пришлось: Милодар явился сам, сияя, как медный грош — выражение, как нельзя уместное при характерном свечении, которое видел вокруг него Эльд. При виде его фиксианец выпрямился и постарался придать лицу самый благообразный вид. — Махаон-фараон, — радостно воскликнул землянин и, не удержавшись, хитро подмигнул другу, — Вашество Рамзес Египетский! Как поживаете? «Рамзесом» комиссара Эльда называли до повышения, в то время как трёхсложные позывные были отличием начальства. От «Фараона» он отказался из-за неуместного по его мнению ассоциативного ряда, воспользовавшись новой привилегией самому выбирать псевдоним, — пирамиды старого Искандара были частью его некрасивых секретов, — но в споре с Милодаром игра не стоила свеч. Пусть будет хоть фараон, хоть царь морской, всё одно. — Спасибо, мне гораздо лучше, — миролюбиво отвечал он. Немногословие обычно окупалось: Милодар, не стеснённый служебной тайной и долгом слушателя, заводил длинную и витиеватую тираду обо всём на свете или осыпал собеседника очередями вопросов. Для мозгового штурма такой метод подходил отлично. Вот и теперь маленький земной комиссар не удержался, сходу начал расспрашивать, чуть не подпрыгивая на ходу от волнения. — Сам вижу, что вам лучше, — заметил он, бросив взгляд на лицо гостя. — Потому что хуже вчерашнего трудно представить! Вы сколько дней не спали до этого? Три, четыре? — Нисколько, — возразил комиссар Эльд, — но только сегодня выспался в первый раз за полторы недели. Комната великолепна, в ней действительно есть всё, спасибо! — Всё то же великолепие, что у меня самого, кроме кальяна, — рассмеялся Милодар, — знаю, знаю ваше отношение к наркотикам. Ну, не смотрите на меня так, я ничего запрещённого отродясь не курил! — А я как-то не так на вас смотрю? — Кстати о наркотиках, — отвечал вопросом на вопрос комиссар, — вы точно ничего не принимаете? А не успел ли «комар» вколоть вам какую-нибудь дрянь? — Нет, — покачал головой Эльд, — сам не принимал, а все кассеты дронов полностью комплектны, кроме известного нам снотворного. Разве что в еду или питьё подмешали, но зачем? Проколоться на приёме запрещённых веществ — надо ещё доказать, что принимал добровольно, и миелофон сюда никак не вписывается. Выключить меня на денёк могли и снотворным, что, собственно, и собирались сделать. — И всё же ваше вчерашнее состояние напомнило мне неслабый отходняк. Это высказывание Эльд не только не стал комментировать, но и вообще постарался забыть до конца разговора. Конечно, шеф земного сектора должен быть чертовски проницателен, но не настолько же! Действительно, было логично предположить, что после наркотика, пускай весьма необычного типа, будет адская ломка, возможно, уже после первой пробы. Вот только само упоминание наркотика подняло из глубины сознания не вчерашнюю тошноту, а отголоски… удовольствия? Тем более, что тут, на расстоянии вытянутой руки… Ох, что за напасть-то прилипчивая! — Даже не обсуждается, — ответил Эльд резким тоном, одновременно отметая чужие предположения и накатившую вдруг вчерашнюю пакость. — Любое медицинское обследование только после завершения дела! Вы же видите, что кто-то пытался от меня избавиться, значит, я лично стою на чьём-то пути. Нападение на комиссара Галактической Полиции — масштабный ход, Милодар! Кстати, откуда о нём узнали вы? — Держал глаза и уши открытыми, — буркнул в тон ему землянин и впечатал ладонь в замок кабинета так, что дверь скрипнула. — Вы проспали всё интересное! Смотрите: в три часа ночи экстренный корреспондент говорит, что комиссар Пелейн с Блука подал в отставку. Скандал с наркоторговлей на чёрном рынке Паталипутры — неудивительно, учитывая, какая там галактическая клоака, раньше или позже… Но! Не успеваю я вчитаться немного, как поступает сообщение с Пенелопы — в Жангле-многоточие упала летающая гостиница из-за бесчинства туристок с Пилагеи. Пилагейки, Эльд! Вы когда-нибудь видели их за безобразиями? — Нет, они исключительно безобидны и послушны, вы же видели моих племяшек! Хвостиком ходят за братом и в рот ему глядят. — Вот! Тогда отчего им буйствовать? Одно за другим, — Милодар пробежался пальцами по клавиатуре старомодного компьютера, и на экране появилось видеосообщение. Оттуда на комиссаров взглянула квадратная, тёмная морда глога с дымящейся пастью и нарисованными на бугристых плечах сине-малиновыми комиссарскими полосами. — Вернисаж, я Зарастро, приём, — голос существа громыхнул, как обвал, — у нас проблемы! На Глагарте гаснут вулканы, кто-то слил план сигнализации, пираты качают энергию с наших станций! Утечку повесили на меня. Будьте осторожны, Вернисаж, отбой. — Я отметил на карте, — Милодар, объясняя, для наглядности принялся загибать пальцы на руке, — рассчитал порядок планет, в котором идёт волна, сложил дважды два и пожалуйста, следующий по Содружеству будет Фикс! — А вы сами? — А что со мной будет? Земля — ещё тот вертеп, Эльд, я приучен быть осторожным до крайности. Вы же в самый неподходящий момент оказались чёрт-те где без никакой охраны, и что мне прикажете делать? Ваше счастье, что вы мне постоянно по личным каналам трезвоните, номер остался в книжке. — Я обязан вам жизнью, — искренне заверил фиксианец, — не позвони вы, моя карьера закончилась бы ещё вчера! — Карьера?! Я за вашу жизнь боялся! Что у вас там за строгий режим? — всплеснул руками Милодар. — По любовницам не ходи, кальян не кури, за наркотики из ИнтерГПола уволить готовы… Да кем они вас заменят? Вы же один на миллион, настоящий волк! Комиссар Эльд машинально отвернулся и встретился взглядом с собственным отражением в оргстекле стенной панели. Да, как есть зверь с жёлтыми, лесными глазами! Нам не страшен серый волк, серый волк… Докатился, совсем цивилизованный облик потерял. И это ведь не за день, это долго копилось, и никакая психическая гигиена не помогает от того концентрата злобы, с которым работникам ИнтерГПола приходится сталкиваться постоянно. А он всё тянул и тянул с поездкой в центр эмоциональной очистки, ждал, пока закроют то и другое расследование, вот и дотянул — до ручки. — Я потому про наркотик спросил, — продолжал Милодар, обращаясь не то к эльдову затылку, не то к самому себе, — что в деле Пелейна тоже следов не было. Какая-то новая гадость, на Паталипутре её обозвали «элизий», а что это — даже я ещё не разобрался. То ли растение, то ли синтетика, то ли ещё что-то третье, совсем непонятное! Эльд, — он наконец заметил, что единственный слушатель безнадёжно увяз в собственных мыслях, — эй, проснитесь! Вы что, опять себя Бог весть за что вините? У меня от одного вашего вида зубы сводит. Я сказал, что этот «элизий»… Фиксианец резко повернул голову, золотистые радужки вспыхнули прожекторами. — Следов не было, — невпопад повторил он, — совсем непонятный наркотик! И на глогов не подействовал, пришлось взломать термоэнергостанции, чтобы чем-то занять «Зарастро». Милодар, вы просто гений! Одолжите канал связи, нужно немедленно запросить остаточный заряд батареи тех «комаров». — Всё слишком хорошо организовано, значит, вылетали они с полным аккумулятором, — поддержал мысль комиссар Милодар, — с набором стандартных лекарств и обычной рацией… — Готов поспорить, что у моего дрона была практически обнулена батарея, а ваш «элизий»… — …не химия, а чёртово излучение! — воскликнул землянин и в порыве восхищения хлопнул друга по плечу, так что тот покачнулся. Местная гравитация порядком мешала фиксианцу, но причинённые ей неудобства не шли в сравнение с великолепной догадкой. Как и предвидел комиссар Эльд, умноженное на коэффициент совместного успеха дело сдвинулось с мёртвой точки, теперь требовались данные из лаборатории мисс Арники. Следовало подключить жёсткий диск, снова систематизировать данные уже с учётом всегалактического шантажа «элизием», предотвратить дальнейшие случаи… — А что у вас с руками? — обеспокоенно спросил Эльд, глядя, как Милодар чертит на самом верху изрисованной стенной панели новую схему. На странице царил сущий хаос и шли во все стороны чудовищные каракули, понятные только самому автору; рукава форменной куртки съехали до локтей, открывая перемотанные физиолентой запястья пишущего. — Закон подлости, — раздражённо отозвался Милодар и зачеркнул начатое было слово, — чудо отечественной техники! Как будто мне не хватало кризиса галактического масштаба, так ещё внезапно голографический модуль взбесился и на отдаче вывернул мне руки именно тогда, когда я должен был позвонить вам, — он повернулся, нахмурившись. — Вообще вся отдача отчего-то пошла в тартарары, что электроника, видеоряд, что тактил — боль адская, думал, что все импланты прожгу, пока оттуда выкрутился! Да что вы опять смотрите на меня, как на покойника? — быстро добавил он, увидев, как посерело лицо Эльда. — Я, конечно, уже пару десятков лет как вышел из академии, но болевой курс на симуляторе помню, и не такое переживал… А тут вообще речь шла не о моей жизни, а о вашей! — Во-первых, «элизий» — излучение, причём кодированное. Других доказательств не надо, — тихо, отчётливо произнёс комиссар Эльд, и тени вокруг его огромных глаз очертились ещё чуть резче. — Во-вторых, Милодар, вы в тот же день снова полезли в неисправный модуль, чтобы что — чтобы украсть меня? — Не говорите глупостей, — землянин отвернулся и устало опустил плечи. Закатанные рукава съехали обратно, закрыли белые полосы физиоленты, будто тех и не бывало. — Как будто у меня нет одной, даже двух запасных кабин! Друг мой, решите уже, работать вы хотите или отдыхать, мне всё равно… Только прекратите грызть себя за что бы то ни было, и не делайте из меня ангела! И вообще, когда я хочу украсть кого-то, — добавил он с усмешкой, — поверьте, растяжение кисти мне не помеха.