Диссекция

При взгляде на голографический модуль становилось ясно, как тот мог стать смертельной ловушкой. Обычно модули состояли из небольшой кабины, очков виртуальной реальности и перчаток для тактильной отдачи; движения пользователя фиксировались несколькими 3D-камерами. Использовали их в основном любители компьютерных игр — послушное стадо, подопытные кролики разработчиков. То же, что увидел комиссар Эльд подо льдами Антарктиды, больше напоминало старые фантастические фильмы про «Матрицу»… или прибор для пыток. Руки и ноги фиксировались браслетами, от которых тянулись во все стороны аккуратные связки кабелей; шины, поддерживающие тело и конечности в вертикальном положении, были подвижными и пружинили, позволяя имитировать бег, прыжки и вообще тактильную отдачу от взаимодействия с предметами. — Адская машина, — заметил фиксианец и удивлённо поднял бровь. — Вы с вашей хвалёной осторожностью не боитесь ей пользоваться? — Нет, — землянин небрежно махнул рукой, — я никого к модулю не подпускаю. Только тройка техников и врач, которые в случае чего головой отвечают за мою сохранность. — Только, — горько вздохнул Эльд, — случись с вами что, и кто с них тогда спросит? — Это был чисто технический момент, — обозлился вдруг Милодар. — Вы согласились идти со мной на Блук или будете куковать под моим модулем, как альпинист в связке? Учтите, я в этой штуке могу часов шесть проболтаться! — Нет-нет! Когда мне ещё удастся выбраться из подполья? — заверил фиксианец и принялся стаскивать куртку. Браслеты надевались прямо на кожу, считывали ток с нервов, так что пользовались модулем в коротких комбинезонах; нужный образ и костюм приборы достраивали самостоятельно. — А что за импланты вы упоминали? Боюсь, у меня сверх стандартных модификаций ничего нет. К тому же, учитывая доступ шантажистов к медицинским приборам… — Эльд! Одно с другим не связано. Если я сказал, что вы можете без опасности для здоровья использовать модуль, то кому вы поверите? Фиксианец кивнул и шагнул в кабину, позволил непривычным браслетам и шинам подхватить себя. Ощущение было странное, но приятное, как в невесомости — разве что браслетов для рук всё-таки было два. После секундной заминки он вытащил из ворота комбинезона шнурок и намотал на нижние руки: пусть будут заняты чем-нибудь и не цепляют нечаянно кабели! Привычка теребить разнообразные верёвочки в таком сплетении проводов не только мешала, но становилась опасной. Дверь за ним закрылась и со всех сторон заиграла приятная музыка, что-то из земной классики; на глаза опустились массивные очки, и Эльд увидел себя в покрытой зеркалами комнате. Бесконечные отражения фракталом уходили вдаль, уменьшаясь, и показывали ему… человека. С непривычки захотелось закричать, он даже подпрыгнул, подобрав по-лягушачьи все ноги. Из зеркала на него смотрел худой землянин в униформе рядового полицейского, с огромными карими глазами и завязанными в короткий хвост серебряными волосами. Программа даже не поленилась дорисовать ему тёмные корни, хотя цвет волос был его собственный, не краска — но у землян такого не бывает. И, главное… две руки. Две ноги. Ужасно непривычно, и при этом вызывает чувство дежавю, как будто он уже чувствовал подобное — когда? Разве что том странном сне? Ой! Милодар вынырнул из ниоткуда прямо перед коллегой, заставив того ещё раз подпрыгнуть от неожиданности. На нём тоже была униформа без звёздочек и шнурков, с зелёной нашивкой рядового. Физиоленты на руках не было, компьютер автоматически выкинул слишком заметную деталь. — Хорошо вас пересчитало, — оценил он и пару раз обошёл вокруг фиксианца, — красиво. Сам бы не догадался, не знай я вас уже тысячу лет как. Только не прыгайте больше, а то встретитесь с потолком, программа не смягчает движения. Вам удобно? — Как никогда. — Тогда пойдёмте, — без обиняков предложил Милодар, и стены зеркальной кабины упали. На комиссаров обрушился шум, гул и разнообразные запахи рынка Паталипутры. *** Некоторое время они шли молча, целенаправленно, и каждый думал о чём-то своём, хотя мысли их в итоге всё равно сходились к одному и тому же предмету. Комиссар Милодар мысленно перебирал самых нечистоплотных продавцов, в лавках которых сейчас шла рацция, и прислушивался к вою сирен планетарной полиции. Попадаться на глаза ей не следовало, раз в скандале замешан ни много ни мало сам комиссар Пелейн. Незачем дополнительно светить высокопоставленными физиономиями на камеру прессе! Комиссары должны сидеть в штабе и командовать, а не шарахаться по инопланетным барахолкам… Но что делать, если тут явная подстава в собственных рядах? Нельзя же доверить расследование таких тонких материй первому попавшемуся лейтенанту, думал он. К тому же те продавцы, которых уже шерстили полицейские-ушаны, были медлительны и не хватки на новое. Куда им! Странный наркотик-излучатель следовало искать не в известных «аптеках» и не на руках, а, например, в лавке с радиохламом. Тут вспоминалась старая книга, написанная соотечественниками Милодара ещё в прошлом тысячелетии: писатели Стругацкие неожиданно точно предсказали многие аспекты жизни двадцать второго века, и придуманный ими наркотик «слег» с тем же успехом мог оказаться аналогом, а то и прототипом «элизия». Лишняя деталь в рации медицинского дрона и почти разряженный аккумулятор ясно говорили о том, что фиксианца успели облучить под завязку. Если «элизий» и вправду работает по принципу «слега», выводит на поверхность самые глубинные, подавляемые бодрствующим сознанием желания человека — тогда неудивительно, что он так и не поделился содержанием своей миелограммы! Похож Эльд на человека, обуреваемого тайными желаниями? Нет… Да. Безусловно. Чем тише омут, тем более буйные черти готовы оттуда выскочить, дай им только волю! Тем временем комиссар Эльд практически не замечал окружающий мир и, позволив тащить себя под локоть на окраины географии, просматривал досье техников-голографистов. Элизий — а ведь в него успели всадить полный аккумулятор этой дряни! — в его случае был и растением, и синтетикой, и чем-то третьим. Растением потому, что илха была натуральная, образцов её излучения на Фиксе по горло и выше. Синтетикой — потому, что все колебания исходили из прибора с заранее вбитым кодом, этакой перфокартой, проиграть которую на оснащённом разноволновым просвечивающим оборудованием «комаре» не представляло труда. Энергия, как её воспринимали все фиксианцы, была ведь по сути колебаниями материи, волнами определённой частоты… А теперь кто-то смог имитировать эти колебания. Препарат-эмпатомиметик, — подумал Эльд и остался доволен придуманным определением. А что-то третье… что ж, это третье тащило его за локоть и не подозревало, что перепроверенный по сто раз персонал намеренно саботировал модуль, чтобы продемонстрировать Эльду … что? Ох, космос и все планеты! Эта безграничная, бездумная преданность, готовность в муках отдать последнее — она была настоящей, такую не подделаешь. Знакомая по отголоскам в капсуле времени и собственной памяти. Кто-то с вымораживающим цинизмом сначала причинил ужасную боль землянину, записал энергетический отклик, а потом обрушил всё это на ослабленного недостатком сна фиксианца. Этот кто-то знал про илху, значит, собирал компромат систематически, готовился долго и тщательно — возможно, прямо из мозга немногих посвященных. Напрашивалась мысль, что миелофоновый комар был далеко не первым. Ой, не умеем работать, не умеем! Память Эльда даже во сне давала звоночки, а теперь он ясно видел в движениях связанного баланца общий для оперативников ИнтерГПола, вбитый так называемыми «курсами допроса» рисунок. Дышать, не делать резких движений, по возможности беречь позвоночник за счёт конечностей… Смуглая спина на фоне белой илховой коры. Треугольная татуировка, похожая на крылатый кинжал. Персонал! Техники! Концентрация! Доведи мысль до конца, наркоман несчастный! Комиссар резко выдохнул, прижимая к груди все свободные от браслетов, спутанные шнурком руки. Разъехавшееся мутными разводами досье сдвоилось в глазах и кое-как собралось в читаемый текст. Управление голограммой даже на автопилоте требовало кристальной ясности ума, о которой с такими мыслями даже речи быть не могло: вся проекция дёрнулась и мигнула, на секунду потеряв материальность, браслеты на щиколотках завибрировали сигналом. Итак, персонал, обслуживающий модуль: чистые, как стекло, техники — вообще не земляне, а роботы Шелезяки, точно выверенные механизмы и молчаливые враги пиратов, — почти наверняка вне подозрения. Они просто неспособны на такие подлости, законы робототехники не позволят. Что ещё? Модуль, к которому перестраховщик Милодар никого не подпускает. Неизвестные импланты… Личный врач. «Комары» из солнечной системы, напавшие на пятый жилой комплекс мегаполиса. Доступ к голографическому модулю и, возможно, системе имплантов комиссара! — Милодар, — свистящим шёпотом позвал Эльд и дёрнул его за рукав. Называть его «Вернисажем» значило выдать их ранг окружающим, а боевую двухсложную кличку землянина он просто не знал. — Милодар, а как зовут вашего врача? Не могу достать досье, страница не подгружается! — Что? Мы почти пришли… Мне будет нужен ваш рентгеновский взгляд, Рамзес. А, вы всё про импланты думаете? — комиссар не обернулся, продолжая обшаривать цепким взглядом лабиринт переулков. Искомый магазинчик находился в полуподвале одного из многоэтажных зданий. — Зря думаете. Он очень уважаемый специалист и нейрохирург, мой доктор Верховцев!