Диссекция

Искомый радиомагазинчик, как уже было упомянуто, оказался в подвале пятиэтажной «коробки». Окраины Паталипутры разительно отличались от оживлённого, туристического центра столицы Блука, в них ютились изгнанники и отщепенцы. Разношёрстный сброд вовсю пользовался снисходительностью местного населения, и в трущобах под шумок проворачивались самые неприглядные делишки. ИнтерГПол, однако, вполне сознательно терпел этот малинник: в случае чего было сразу понятно, где искать преступников, а разгонишь — спрячутся, и ищи-свищи! В серых бетонных домах старой постройки прятали всё, от мелкой нелегальщины до габаритных складов контрабанды. Однажды именно здесь спрятался ушан Слун, приютивший у себя знаменитую птицу Говоруна и сам ставший потом знаменитостью; впрочем, на инфраструктуре пригорода это никак не отразилось, да жители и не хотели никаких изменений. Их полностью устраивала тайная иерархия и сложная география безликих многоэтажек. — План действий? — тихо спросил комиссар Эльд, поглядывая на уходящую вниз лестницу. Комиссар Милодар улыбнулся: у него всегда были наготове план А, Б, В и несколько планов отступления. — Мы заходим по отдельности. Я отвлекаю продавца разговором и пытаюсь выспросить, откуда он берёт поставки; вы в это время сканируете эмополе и ищете тайные двери. — Постойте, — Эльд собрался с духом, высказать внезапную мысль было трудно, но она кардинально улучшала план. — Что, если сделать наоборот? Вы отлично разбираетесь в механизмах и постройках. Имеет смысл вам покопаться в ассортименте и расставить пару-тройку жучков, а я… Во-первых, я могу немного повлиять на продавца, отвести ему глаза, и во-вторых… меня облучали элизием, и я скорее вызову доверие дилера. — Отличная идея, я как раз тоже об этом подумал, — быстро ответил Милодар. Про себя он отметил, что, хоть и поспешил присвоить эльдову мысль, за его словами не было обычной досады, как если бы его опередила, к примеру, Кора Орват. Та тоже всегда забегала вперед паровоза. — Итак, вы расспрашиваете насчёт элизия, а я обшариваю помещение; дальше действуем по наитию. Можно дождаться, пока продавец отвлечётся, и исследовать склад, может, даже отследить пару других посетителей… Только один нюанс, — он поднял указательный палец, подчёркивая важность сказанного, — мы должны иметь пути к отступлению! Конечно, в крайнем случае чего «тарелочки» можно и сдетонировать, но такой выход вызовет массу вопросов. Поэтому постарайтесь не выдавать, что вы — голограмма. На улице проектор можно и бросить, он сам вернётся к ближайшему тайнику, но в подвале такой возможности не будет. — Понятно, — покладисто отвечал Эльд, — идёмте. На подвальной лестнице было сыро, прохладно и воняло кошачьей мочой, что, впрочем, было ещё одним отличием этого района. Полосатый кошак с куцым огрызком вместо хвоста потёрся о ногу Милодара и шмыгнул вверх по ступенькам. Лист бумаги, кое-как закатанный в пластик, гласил: «Магазин электроники Починиссимуса»; кнопка звонка выглядела так, будто об неё погасили не один окурок. За скрипучей дверью оказалось длинное, заставленное металлическими полками помещение с тусклым, мигающим изредка светом. На прилавке кассира, спиной к комиссарам, сидел ещё один куцехвостый чёрный кошак. — Кыс-кыс, — рассеянно позвал Милодар, — кто-нибудь есть? — Времени суток, — отозвался высокий, почти детский голосок. Кот медленно повернул голову и уставился на комиссаров единственным, жёлтым, как сигнал светофора, глазом. — Я — Починиссимус. Что вам угодно? — Поговорить. Осанка фиксианца незаметно изменилась: тот слегка сгорбился, всем корпусом повернулся к коту, как бы показывая, что разговор будет личный. При желании Эльд был отличным актёром. — Пройдёмте, — мурлыкнул кошак, — а ваш приятель? — В курсе, — быстро отреагировал Милодар и залихватски подмигнул, — все свои, желтоглазые! Глаза что у самого Милодара, что у Эльда в голографическом обличии были светло-карие, почти жёлтые, не говоря уже о ярком глазе брастака. Видеть представителя этой расы вдали от родной планеты было тем более удивительно, что возникал невольный вопрос: сколько же среди кошек Паталипутры разумных существ? Когда-то пираты всем скопом захватили планету Брастак, пользуясь её периферийным местоположением, и завербовали к себе немало «котят»… Жёлтый же цвет глаза у этой расы означал нечистую совесть. — Да здравствует жёлтый! — насмешливо воскликнул кот и осклабился, показывая острые клыки. — Подождите нас, дорогой землянин, — он легко вспрыгнул на этажерку, оказавшись прямо у лица Эльда, и мотнул головой вглубь помещения. Изобразить жертву «элизия» оказалось даже слишком просто. Впрочем, комиссар Эльд и вправду испытал на себе действие наркотика и знал, как вызвать мучившие его симптомы. Стоило только поддаться навязчивым мыслям, которые он с таким остервенением паковал в подсознание, и желание повторить крышесносный полёт накатывало с такой силой, что даже эмпат бы поверил. Брастаки же по официальным данным эмпатией не владели. Кошак-продавец окинул его насмешливым взглядом: — Позвольте угадать, дорогой клиент! Вам нужно настроить комлинк? — Да, — тряхнул головой Эльд. Не нужно быть особенно догадливым, чтобы угадать в вопросе двойное дно. — Мне срочно, п-пожалуйста, — заикнулся он и сделал огромные, жалостные глаза: постоянные мешки от недосыпа с таким выражением лица смотрелись ещё темнее и жутче. — Новая модель, не так ли, — довольно заурчал брастак, — мне как раз завезли новую модель, не желаете ли? — Сколько? — с придыханием выдал фиксианец и как бы непроизвольно дёрнул рукой, потянулся к продавцу. — И за сколько? — Три чеки по тысячу джи. е., — прищурился тот, — вам скидка за фальшивую униформу. — Много, — плаксиво протянул Эльд и добавил лицу ещё немного трагизма, — мне столько не платят. — Что значит не платят, — рыкнул брастак и сверкнул глазом, — не дурите, Мамаша платит прилично! Ладно, горе-полисмен, — добавил он уже мягче, — раз уж угораздило, помогу, сам таким был. Три чеки за семьсот и шесть перепродашь, где скажу. — Говорите! Только сначала продайте товар. — Вижу, вижу, как ломает, — хихикнул продавец, — как уж я вам буду объяснять, когда у вас зрачки огромные, как пилагейская гривна! Итак, одну чеку сейчас и две с собой, а те шесть, что я вам принесу, вы отвезёте на Фикс… Там за них дорого заплатят, а вас не запомнят, уж очень вы внешне похожи на тамошних блаженных. Ничего, сейчас ещё блаженнее будете! Комиссар Эльд попытался было возразить, что заберёт с собой все три выкупленных носителя, хотел окликнуть Милодара… но язык не повернулся. Брастак уже нажал на клавишу стоявшей на полке коробочки — как нарочно привёл именно к ней! — и серое помещение взорвалось цветом. Где-то на базе подо льдами тело фиксианца дернулось в креплениях голографического модуля, инстинктивно пытаясь вернуться в реальность, но мозг уже затопило рассчитанной на земного человека дозой «элизия». *** — Шухер! — крикнул кто-то фальцетом. Послышался торопливый говор, урчание и рык желтоглазого Починиссимуса: почему-то именно теперь обозначенная на двери магазинчика кличка показалась Эльду уместной и остроумной, и он захихикал, хватаясь за металлическую опору этажерки. На лестнице раздался топот, кто-то закинул фиксианца на плечо и потащил прочь. — Здесь подземный ход, — услышал он, — вы своё дело сделали, я вызвал планетарников, они ненадолго озадачат котов. Хочу посмотреть, что там дальше за склады. — Таррррелочки, — раскатисто произнёс Эльд и снова глупо хихикнул. Мысль шла какими-то виртуозными кренделями и никак не сворачивалась в словесную форму. — Эти… тарелочки, мы должны их поставить на место, куда? Ми-ло-дар, а где у вас здесь сервант? Где я вообще? — Какой такой сервант? Что вы мелете? — оборвал его болтовню Милодар и бережно опустил фиксианца на пол. — Вас срубило излучением, в этот момент вломились полицейские-ушаны, а вы уже в хлам, и что прикажете делать? Ну зачем? Уболтали вы его мастерски, но этот последний прокол просто эпичен! Пятна, плясавшие на сетчатке фиксианца, потихоньку угомонились и сложились в знакомое лицо. Физиономия у землянина была почему-то совершенно дикая, красная, эмофон плавал беспорядочными волнами. Эльд безотчётно протянул руки, ухватился за униформу друга и утащил его к себе на пол. — Прекратите, — возмущённо шикнул Милодар и попытался подняться, но фиксианец крепко вцепился в его куртку. — Уберите руки, бессовестник желтоглазый, здесь же непочатый край расследований! Посмотрите, какой муравейник! — Мне и так хорошо, — заплетающимся языком ответил Эльд, — так с вами лежать. Очень тепло и оранжево… От вас оранжево, знаете? Однако он всё же нехотя отпустил руки и поднялся, пошатываясь. Да, точно, его снесло лучом из коробочки, потому что желтоглазый брастак, потому что куча вранья, и Милодар сказал — что? Муравейник? Где муравейник, там и муравьи недалеко… Брр! Хорошо, что друга не зацепило и тот вовремя его утащил. Это был уже третий раз за неделю, когда комиссара Эльда носили на руках, и это тоже было почему-то невероятно смешно и приятно, хотя обычно он возмутился бы такой фамильярности. Смешным было и подземелье, оказавшееся прямо под многоэтажной «коробкой», и, ха-ха, коробки в его коридорах, как маленькие домики… Какая чепуха! — Здесь, — важно сказал Эльд и потянул друга за локоть, — здесь делают… ммм… сны, да! Совершенно логично. Эмофон прямо-таки дышал какими-то абстрактными снами, и не было более серьёзного и логичного способа это выразить. — И правда, — подыграл Милодар, — кажется, их делают прямо здесь. Предлагаю посмотреть! — Предложение принято! — Вы чуете чьё-нибудь эмополе? — Лучше, — заявил фиксианец и указал наверх. В стене уходил в темноту ряд выступающих кирпичей, влезть по которым могло разве что насекомое или кошка. — Я чую элизий! У вас есть при себе камера? Кажется, я вообще вижу сквозь стены… И, не дожидаясь ответа, он полез вверх. Отступать было некуда, кроме как в неизвестность, и отправить счастливо ржущего фиксианца на базу не представлялось возможным. — Боже ты милостивый, — проворчал землянин и, подпрыгнув, ухватился за первый выступ стены. — И всё-таки мой план был безопаснее!