Диссекция

Ступеньки, если их можно было так назвать, вели сквозь пролом в полу на минус первый этаж. Дыры в стенах и перегородках, на первый взгляд случайные и кое-как залатанные, на самом деле говорили многое о хозяевах подземного муравейника. Так строили либо пираты, либо коренные крокрысцы, которых по официальным данным больше не было совсем, но которые то и дело возникали тут и там, словно… конечно, из-под земли! Темнота, царившая везде, давала несомненное преимущество брастакам с их светящимися глазами, дорожки из настенных выступов тоже могли служить и котам, и клешнястым метаморфам. Комиссар Эльд до сих пор не заикался ни об одном замеченном им существе, но комиссар Эльд в последние несколько дней вообще не был похож на себя, хотя его в этот раз отпускало уже быстрее. Не то организм привыкал к «элизию», не то голографический модуль смягчил действие. Вообще удивительно, что излучение действовало на расстоянии, через дополненную реальность… Вдумавшись, Милодар понял, что уже тоже на себя не похож и творит странные, опасные вещи, да и чувствует себя исключительно странно, лет так на шестнадцать с небольшим: возраст, в котором ты вроде как уже не ребёнок, но ещё полон дурных идей и жажды приключений. Поэтому он, стиснув зубы, вспомнил, что он голограмма и не может пострадать физически, пока исправен модуль. А это значит, что он может упасть с высоты четырёх метров, словить прямое попадание из бластера и остаться невредимым, пока цела «тарелочка», да и потом тоже. Ползать по случайной пиратской базе? С удовольствием! Лезть по локоть в сложенные по коридорам коробки, чтобы вдвоём вытащить образец радиодетали — пожалуйста! (Голограммы, легко взаимодействовавшие друг с другом, при сбитой напрочь концентрации еле цепляли даже мельчайшие реальные предметы.) Фотографировать через вентиляционную щель зал, в котором представители самых разных рас собирали уже знакомые коробочки? Тоже пожалуйста! — Смотрите-ка, пилагейки, — прошептал Милодар, указывая на угол зала. Высокие, в выцветших головных уборах, они передавали по конвейеру заготовки «элизия». Одна из них, отвлёкшись на мгновение, выронила на стол деталь; её товарка справа скандально закричала и толкнула недотёпу локтем. Рот её беззвучно открывался за звуконепроницаемой перегородкой. Уронившая деталь пилагейка ощерилась, показывая костяные пластины клюва, и вцепилась в шляпу крикуньи. Замигал красный свет, конвейер остановился, и в проход между столами выскочил здоровенный пёс-доберман: все работницы замерли по стойке смирно и немедленно вернулись к работе, искоса поглядывая на зверюгу. Собака притопнула лапой и, злобно скалясь, снова пошла в обход столов. Взгляд её блуждал и наконец остановился на вентиляционной решётке. — Может она нас увидеть? — спросил Милодар. — Она может нас почуять… Вопрос только, где её хозяин. — После разумных котов я вполне готов и к говорящим собакам. Помните звёздного пса? — Вообще в сравнение не идёт, — укоризненно прошептал Эльд. — Звёздный пёс — благородное животное, к тому же уникальное и не слишком сообразительное. — Метаморфы? — Возможно… Дверь зала открылась, и теперь по струнке вытянулись уже собаки. Комиссары синхронно ахнули. — Верховцев, — яростно прошептал Милодар. — Лекарь хренов! Вы были правы… Эльд словно не услышал, из глаз его ушёл последний остаток дурмана. Несколько мгновений он молчал, вцепившись глазами во вторую фигуру, на плече которой сидел полосатый брастак. Фигура повела головой, потянула Верховцева за рукав и указала точно на вентиляционную решётку, за которой скрывались комиссары. — Эльд? Фиксианец зажмурился и вдруг отчаянно всхлипнул. По щеке покатилась большая слеза. — Эльд, кто это? Да что вас так постоянно колбасит? — Вы не узнали?! Это же Арли! — Ваш племянник Арли?! — Милодар вскочил и потянул Эльда за собой. — Спокойствие, это может быть подделкой! — Не может, это правда он! — Тогда бежим немедленно! Если ваш племяш заодно с котами, то он их поведёт, и они нас с данными не отпустят. Вот теперь я точно не брошу «тарелки»! Хватит с меня одного захода в Элизиум! Они побежали по коридорам муравейника, стараясь по балкам и переходам угадать направление вверх, на открытое пространство. За ними раздавался топот лап, скрежет и голоса. — Брастак, — отрывисто сказал Эльд, — Крокрыс, Блук, Земля, Фикс, Пилагея. — Ось Содружества и пиратская периферия. Великолепно! — Сплочённые «элизием». Эх, Арли! — Держитесь, Эльд, мы практически наверху. Помните: никто не должен увидеть «тарелки»! Лестница с полуобвалившимися ступеньками и выкрашенными в зелёный перилами наконец привела их в один из многочисленных подъездов и наружу. Захлопнутая комиссарами металлическая дверь вылетела, как пробка, и из дома за ними посыпались преследователи: желтоглазый продавец Починиссимус с комлинком, надетым вместо пояса, и две здоровенные псины. Комиссары, не сговариваясь, рухнули за мусорные баки и поползли по-пластунски. — Нет, — нервно мяукнул кот, слегка наклонив голову к комлинку. — Нет, док, они где-то здесь, гарантирую! Сейчас всё обшарим! Собаки водили носом — конечно, обычные псы, но обычные псы порой слишком хорошо играют в «летающую тарелку»… — На счёт три бежим под арку с белой разметкой, — прошептал Милодар, выглядывая из-за бака с биомусором. — Раз, два, три! Они рванули, как проклятые, как спринтеры на олимпиаде. За аркой — дворик, где никто уже не увидит улетающих в открытое небо тарелок, не собьет их из бластера. Добежать — и сканы вещдоков у них в кармане! — Кирза, Мордор, фас! — завизжал кот. — Ату их! Доберманы синхронно бросились за убегающими комиссарами. До арки оставалось ещё метров пять. Одна из собак вырвалась вперёд и прыгнула, разрывая когтями дёрн газона: нижняя челюсть её вдруг раскрылась пополам, обнажая тонкий подвижный язык, из пасти пахнуло кислотой. Милодар с ужасом увидел, что Эльд остановился, как вкопанный, раскинув руки навстречу адской псине, и тоже развернулся, вскинув руку. Потом всё произошло слишком быстро, чтобы думать. Первая псина, чьи челюсти-жвалы были готовы вцепиться в горло фиксианца, повисла в воздухе, неестественно вывернув шею, и рухнула на газон. Под короткой шерстью её начинал проступать хитиновый панцирь. Электрический разряд дугой ударил вторую собаку. Милодар, в свою очередь, прыгнул, сбив с ног Эльда, и они кубарем вкатились под арку многоэтажки, в спасительную тень, прочь от посторонних взглядов. Через мгновение над внутренним двориком тихо поднялись, возвращаясь в точку выхода, две замаскированные тарелочки-проектора. — Упустили, сссобаки! — прошипел Починиссимус, обнюхивая грязный пол. — Вот почему я вас так дёшево перекупил! На газоне двора копошились, потирая ушибленные места, два отвратительных насекомых. *** На подлёдной базе в Антарктиде Эльд очнулся и заморгал отвыкшими от яркого света глазами. Очки сами уехали под потолок кабины, но оставались крепления. Он с благодарностью позволил выпутать себя из кабелей и браслетов и шагнул было наружу, но тут же завалился. Ноги гудели, как после сеанса скалолазания в высокой гравитации… Ах да, реалистичная отдача, которую он не заметил под действием наркотика. К счастью, Милодар и здесь успел отреагировать и, поймав падающего приятеля, прижал к стенке модуля. — Здорово погоняли, — улыбнулся фиксианец, наполовину вися на нём, — давно не был на полевых заданиях. Спасибо вам. Милодар? Как вы считаете, вылазка завершилась успехом? — Я так испугался, что эти поганцы вас достанут! — невпопад выдал тот. — Мрази крокрысские! Вы видели их глаза?! — Ну, видел… обычные крокрысцы в остроумном обличье? Эльд замер, зажатый между прохладной стенкой кабины и горячим, как печка, телом землянина. Лицо того снова приняло дикое выражение, глаза расфокусировались, как под гипнозом. — Милодар, вы чего? — пробормотал фиксианец, не в силах пошевельнуться. После голографического модуля все конечности висели бесполезными плетьми. Он чувствовал, как грудная клетка землянина вздымается от частого дыхания, эмополе заходилось красными всполохами. — Всё уже, всё хорошо, вы меня уже спасли. О… вот оно что. Если хотите, — медленно проговорил фиксианец, поражаясь собственному хулиганству и неожиданно обретённому пониманию, — а я же вижу, что очень хотите, можете поцеловать меня! Официально разрешаю. Между ними гуляли золотые искры, до боли напоминающие поющую струну из его сна. Хотелось взять и навсегда утонуть в этой бьющей ключом, металлически-терпкой, как застёжка от комбинезона, ауре… Милодар взглянул совершенно сумасшедшими глазами, потянулся было вверх — и резко отвернулся, уткнувшись лбом в ключицу Эльда. — Нет, только не так! Неправильно, — выдохнул он, — не так. Это всё элизий, должно быть, меня зацепило, когда вас вытаскивал… О космос, Эльд! Я думал, что знаю о себе всё, но вы из меня верёвки вьёте! Иногда мне кажется, что я лучше, чем вы, знаю, как на Фиксе можно и как нельзя. Перехватив фиксианца под мышки, он отбуксировал его подальше от кабин и усадил на покрытый ковролином пол. — Мы оба слишком устали, шесть часов на модуле без предварительных тренировок, вы весь варёный. Я пришлю за вами роботов, — сказал он решительно. Взгляд землянина скользнул по средним и нижним рукам Эльда и остановился на шнурке, из аккуратной плетёнки давно превратившемся в перекрученный клубок. — Ай-яй-яй, а ведь вы были чемпионом, — шутливо буркнул он и потянул шнурок, вплетая собственные пальцы в сложную нитяную фигуру. — Что вы сделали, Эльд? Эта плетёночка ведь на двоих… Неожиданно он притянул весь связавший их ладони узор к себе и легко, невероятно почтительно коснулся губами пальцев фиксианца. Затем поспешно стащил с рук шнурок и, развернувшись на каблуке, ретировался за дверь с прытью, удивительной для человека, провисевшего шесть часов в голограмме. — Человек-энерджайзер, — покачал головой Эльд и свернулся клубком прямо на ковре. Пусть роботы сами разбираются, как доставить его в кровать, а не разберутся — так он и здесь отлично доспит. Пальцы левой средней руки все ещё горели приятным, медным теплом…