Диссекция

К завтраку комиссар Эльд явился в застёгнутой под самое горло униформе, тихо проклиная «элизий», Верховцева и свою вчерашнюю развязность. Милодар, повидимому, ощущал такие же угрызения совести, потому что за всё время произнёс едва ли два-три слова, и то не иначе, как из банальной вежливости. Эльд ждал. Земной комиссар без всякого аппетита возил ложкой в чашке какао и ставил очередной рекорд молчания. Наконец неудобство от гробовой тишины взяло верх, и он со звоном бросил ложку на стол. Эльд вздрогнул и промолчал. — Это вчера как, — ровно сказал Милодар, не поднимая взгляда, — как вы ту псину в прыжке-то шарахнули. Фиксианец тихо выдохнул. Безопасная тема. — Чем вы её так, — всё так же безэмоционально продолжал землянин. — Я-то знаю, где в модуле электрошокер, а вот вам не показывал. Странно. — Эмпатический импульс, — кратко ответил Эльд. — Действительно, странно. Я никогда не отличался в этой дисциплине, всё больше врукопашную. — Всё ещё не понимаю, как эта ваша эмпатия работает через голограмму и расстояние в половину бесконечности! Они снова замолчали, однако из-за столика не встали. Эльд принялся жевать очередной круассан, потому что после вчерашнего забега был голоден, как зверь, и потому, что никогда не говорил с набитым ртом. А говорить ему не хотелось… Действительно, чем это он вчера так стукнул крокрысца? Откуда позаимствовал энергию? — Я вёл себя, как последний болван, — горько сказал Милодар и незаметно стащил с тарелки друга конфету. — Не делайте больше так. — Это «элизий», — машинально парировал Эльд и с каменным лицом отпил из милодаровой чашки, просто так, справедливости ради. — Ага. И у меня «элизий», — интонация горькой иронии никуда не делась. — Значит, у вас просто адский самоконтроль. Как вам это удаётся? — А можно я вам не буду разжёвывать подробности физиологии?! — мгновенно вскипел землянин, видимо, углядев в вопросе какой-то намёк. — Пошёл в спортзал и загнал себя до полуобморочного состояния! Или вы думаете, что я при вас буду поганить фон на базе своими неуместными чувствами?! Ай… — в порыве гнева он стукнул кулаком по столу и тут же схватился за запястье. — Да, физиоленту-то придётся снова намотать после наших подземных приключений. Так вот, — назидательно продолжил он, — не знаю как там у вас, а с людьми такие штучки не прокатывают. Люди существа исключительно плотские, и кто угодно на моём месте любил бы вас вчера прямо там, на полу, в самом физическом смысле. Фиксианцы вообще все красивые, как модели, а уж вы… эх! Ангел с небес! Сказав это, он взял свою тарелку и собирался встать из-за стола, но Эльд остановил его. — Постойте. Признание за признание! Это правда не только элизий. «У нас», как вы выразились, очень много замешано на энергетике, а у вас просто бешеная энергия. Спортзал после шести часов на модуле, в общем-то, только подтверждает. Вы бы видели себя со стороны! Выглядит, как… ну, облако света, расплавленная медь… как летний закат! Невероятно красиво. — Это самый странный комплимент, который я когда-либо слышал. Спорю, что на той миелограмме, которую вы заначили, тоже про это? — Проявляете чудеса интуиции? — кисло сказал Эльд. Желание говорить комплименты немедленно улетучилось. — Вообще трудно не заметить, когда тебе постоянно смотрят в загривок голодным взглядом, — быстро ответил Милодар, — а потом предлагают поцеловать, причём даже в путеводителе по Фиксу однополым парам целоваться не рекомендуют, чтобы не эпатировать публику… И смех, и грех! Так вот, если вы видели нечто непечатное с моим участием и смущены, то поймите: вы не первый и не последний, жизнь на этом не кончается. Вы знаете, что меня выкинули из переговоров с Эврипидой не из-за несогласий, а потому, что их делегат так на меня запала? — Вы не знаете, о чём говорите. — Зато вижу, что последние… события, — Милодар презрительно фыркнул, — все жилы из вас вытянули. Вы даже сейчас только на честном слове держитесь, из одной крайности в другую кидает. Думаете, приятно смотреть? Эльд качнул головой в знак отрицания. — Вы меня лечите, — просто сказал он. — Мне здесь, в Антарктиде, лучше, чем за весь прошлый год. Эта ваша энергия выбивает весь негатив, который вокруг меня накопился, её тут хренова уйма, тут даже стены фонят вами. Да, мне постоянно хочется вцепиться в вас, как в спасательный круг! Однако… Однако именно поэтому мне придётся вскоре уехать. — Почему же? — Я не могу вечно отсиживаться здесь и мучить вас своими капризами. Это поведение недостойно комиссара полиции и просто взрослого человека, а с вами я почему-то ощущаю себя вправе выкидывать этакие штуки. Да, я, наверное, уеду завтра же, я чувствую себя в состоянии продолжать расследование уже на Фиксе! Милодар глубоко вздохнул и всё-таки встал из-за стола, но тарелку оставил и хлопнул в ладоши, подзывая робота-уборщика. — Тогда позвольте хотя бы пригласить вас на прогулку. Прощальную, так сказать, когда ещё теперь увидимся вживую… — Вживую? — удивился Эльд. — Разумеется, в голографическом виде. Потянете ещё раунд после вчерашнего? — Да, только без собак с Крокрыса! — Никаких собак! Я просто хочу показать вам Землю. — Тогда без вопросов. Мне в любом случае нужно обсудить кое-что вдали от всех камер и микрофонов, которые вы тут развесили. — Только не дуркуйте! — сверкнул глазами Милодар. — Мне ещё за вчера стыдно, не делайте хуже! — Ни в коем случае. Мне тоже стыдно, — на всякий случай ответил Эльд, не уверенный больше вообще ни в чём, особенно в собственной совести. — Мы же оба взрослые, серьёзные люди! Просто нужно поделиться кое-чем, что успел мне сказать наш общий знакомый, Починиссимус. *** Место, в котором они оказались, не только не просматривалось видеокамерами. Оно вообще находилось вдали от цивилизации: широкий овраг между холмами, поросшими кривенькой лесополосой. — Вы поняли меня достаточно буквально, когда я сказал «без прослежки», — улыбнулся Эльд. Под ногами у них оказалась молоденькая весенняя трава, которая наверняка очень приятно щекоталась. — Обещаю не дурковать. Куда вы меня привели? — О, это очень памятное и грустное место, — ответил Милодар и притопнул сапогом: заевший подъёмник голографического выхода со скрежетом ушёл обратно под землю. — Нравится? Это место из моего детства. Пойдёмте, — и он зашагал вверх по холму, сделав рукой знак следовать за ним. — Знаете, я ведь никогда не ходил в школу, вырос в цыганском таборе. Настоящие цыгане, с плясками, конями, семейными разборками и прочими радостями позапрошлого века! Меня вот украли прямо из коляски, приглянулся им чем-то… Да хоть этой вашей энергией, ну и внешне на них похож оказался. Они часто приходили сюда, ставили шатры в овраге. — Они крадут детей? — удивился Эльд. — Нет, нет! Это я ради красного словца ляпнул, — немедленно смутился землянин. — Раньше у нас этим детей пугали. На самом деле моя рассеянная мама умудрилась потерять коляску со мной, а они нашли… Можно сказать, повезло. — Почему вы рассказываете мне об этом? — Эльд про себя подумал, что звучит, как психолог, но ничего лучше всё равно не придумал. — Потому что вы мой друг, — вздохнул Милодар, — мой лучший и единственный друг. Разве что был у меня тогда брат, не настоящий, конечно, а в моей приёмной семье… Золотой человек! В одном из языков Земли есть выражение: «с таким можно коней красть», так вот именно с ним было можно. — У нас говорят — в разведку бы с ним пошёл. — Да-да, у нас тоже, я просто не сразу вспомнил… Мы с ним потом поссорились, — лицо Милодара омрачилось воспоминанием, — из-за девушки. В кровь поссорились, до слёз, до выбитых зубов. Знал бы тогда, как всё будет, в жизни бы к ней не подошёл! А теперь говорю «был» вместо «есть»… Они пришли на гребень холма. Вблизи кривая поросль оказалась белокорыми в черную полосу деревьями с мелкой, зубчатой листвой. Висячие ветки словно таяли в зелёной дымке. Комиссар Эльд замер. Неожиданный цвет деревьев вызывал в нём ассоциации, совершенно не располагающие говорить ни о детстве, ни о добытых на Паталипутре данных. Милодар, ничего не подозревая, подошёл к ближайшему дереву, почти горизонтально стелившемуся по холму, и уселся, как на скамейку. — Идите сюда, посидим, посмотрим на виды, — поманил он фиксианца. — Берёза за зад не укусит! — Берёза, — повторил Эльд и со свистом втянул воздух. Не илха, даже близко не похожа, успокойся! — Не укусит. Берёза, конечно, это русское дерево, мне про него рассказывали… — И кто потом параноик, а? — шутливо возмутился Милодар. — Великий комиссар ИнтерГПола испугался кривой берёзки! Фиксианец быстро подошёл к дереву и приложил ладонь к белой коре. Ничего. Обычное дерево, в меру здоровое, в меру кривое, неплохо приспособилось к неудобному наклону местности. Убедившись в этом, он всё-таки сел и сложил руки на груди, как заслон. Милодар посмотрел тоскливо: — Краса вы неземная, в буквальном смысле, хоть фотосессию снимай! Вот сказать вам, отчего я вас тогда не поцеловал, хоть и разрешили? — Отчего? — Вы мне брата напомнили. Не лицом, он совсем был другой, одно слово — цыган. Но я когда вас вижу, вроде и знаю: вы старше, опытнее, профессионал-оперативник — дай Бог каждому, и всё равно хочется вас защищать, будто вы и в самом деле мой младший брат. Братьев своих у нас, на Земле, нормальные люди взасос не целуют. — Вот вы сейчас говорите, и у меня в голове всё на место становится, — удивился Эльд. — Действительно, мы уже столько знакомы, что как родные стали. И что меня так ваша энергетика с толку сбила? Или это «элизий»? — Он собрался с духом, вцепился пальцами себе в рукава и продолжил: — Вы мне так много о себе сказали, и я вам скажу. Та миелограмма, там и правда был сон непечатного характера. И про эмофон ваш было, и белое дерево, только в этом сне я причинил вам непоправимый вред. — На энергию позарились? Вампиризмом промышляли? — хохотнул Милодар, довольный собственной шуткой, и вальяжно развалился на покатом стволе берёзы, закинув руки за голову. Каким-то чудом он держал равновесие и не скатывался ни в одну сторону, что фиксианцу казалось удивительным при всего четырёх конечностях. — Коль уж я вам так понравился, — быстро продолжал землянин, глядя на проплывающие вверху облака, — так забирайте хоть всего целиком, мне не жалко. Не знаю как, но вот я вам «официально разрешаю»! Мне для вас вообще ничего не жалко, Эльд, разве непонятно? Со мной невесть что творится, физически не могу видеть вас несчастным, крышу рвёт напрочь… Когда только понял, что вы в опасности, у меня как рубильник внутри переключило. Я теперь будто сам не свой. — А чей? — брякнул Эльд и тут же пожалел об этом. — Прекратите! Не знаю! Буду вашим. Только вы не поймите меня превратно, я вовсе не в том смысле сказал! Господи, я опять несу какую-то чепуху? — Нет-нет, продолжайте нести, вы очень складно говорите! Возможно, я тоже наконец смогу разобраться в своих чувствах, — сказал фиксианец и с интересом посмотрел на друга. — Знаете, Эльд, на Земле есть такой обычай: когда двое друг другу становятся ближе, чем родные братья, они клянутся друг другу на крови. По-настоящему, колют палец булавкой до крови и клянутся остаться друзьями навсегда. — Дикий обычай, — улыбнулся Эльд, — и что потом? — Если не повезёт — заражение крови, — машинально ответил Милодар и тоже улыбнулся по-весеннему синему небу. — А ещё — дружба на всю жизнь. И знаете что? Мне было бы первый раз в жизни плевать на заражение крови. Я хочу быть вашим побратимом, Эльд! — Тогда вам может быть плевать ещё на кое-что, — быстро сказал фиксианец. — Я ночным рейсом лечу на Фикс, потому что знаю, что завтра в три пополудни туда завезут «элизий». Бьюсь о заклад, что вместо меня там окажется Арли: это идеальный вариант и для продавцов, и для потенциальных клиентов-фиксианцев. Я должен быть там лично, хочу убедиться, снюхался он с пиратами или попался им случайно! — Убедитесь, и что потом? — По обстоятельствам. Мои люди уже готовят группу захвата и телепорт на названные брастаком координаты. В любом случае я буду в относительной безопасности. — А на что должен плевать я? — прищурился Милодар. — Вы поедете со мной. Лично и вполне физически. Это звучит цинично, но… вы видели, что я могу вытворять с дозарядкой от вашего эмофона. Вот чем я тогда крокрысца сбил. Если всё повернётся таким ребром, что сможет опозорить семью Зирра и весь Фикс, а оно сможет, потому что наверняка не меня одного успели подсадить на пробники… Тогда я буду действовать один. Честь семьи и народа для вас — не пустой звук, — комиссар Эльд глубоко вдохнул, внутренне каясь во всём, что сказал и ещё скажет. — Вы говорили, что я могу взять хоть всего вас, да? Так вот, Милодар, вы — моя адова термоядерная батарейка.