What do i do?

Он понял, что любит человека, которого отец велел недолюбливать. Велел презирать и портить его школьную жизнь. Смешно… не правда ли? Драко понял, что любит, когда начал переживать за этого придурка. Когда начал следить, чтобы тому ничего не угрожало. Пытался помочь, как сможет, но разукрашивал его тело синяками каждый раз, когда они встречались невзначай. Каждый раз, когда оскорбляли друг друга в коридорах школы. А после он будет себя корить и душа рваться наружу и кричать так громко, что будет закладывать уши. Но на лице не вздрогнет не одна мышца. Драко так воспитан. Эмоции никто не должен знать, они должны остаться глубоко внутри, чтобы даже человек идеально владеющий легилименцией не смог узнать все, что у него есть глубоко внутри. Дождь все еще покрывал его полностью. Он окончательно замерз и его раны, которые размякли от влаги и снова стали кровоточить. Организм полностью ослаб. Ноги подкашивались, он чувствовал, как силы его покидают, как отключиться с минуты на минуту. Драко не знал, о чем мечтает больше, чтобы его никто не нашел, и он тут умер то ли от холода, то ли он потери крови или чтобы его нашли и спасли, и он смог дальше наблюдать за этим гребаным миром. Больше он не может себе позволить. Он падает. Пульс еще бьется, но это ненадолго. Глаза еще открыты, но он не видит, и когда над ним появляется силуэт, ему кажется, что он умер. Он счастлив, поэтому с его уст слетает едва уловимый звук в виде –Наконец-то. Гарри Он любил эту школу. Лучше, чем дома. Тут его любили, есть друзья, есть покой и уют. Хоть его геройская жопа не может без приключений. Он не мог описать как любил своих друзей, как трепетно относился к Джинни, которая находилась рядом после войны, которая помогла ему понять, что он не убийца и убедила, что нужно вернуться в школу и доучиться. Она знала его очень близко, ближе, чем его друзья. Гарри ценил. Несмотря на это они не смогли остаться парой. Они прекрасно понимали, что относятся друг другу как брат и сестра. Им было не по себе от поцелуев, как и от чего-то другого. Рон принял, у него не было выбора, как он решил. Ложь. Выбор есть всегда. Просто Гарри повезло, его друг выбрал самое безобидное из всего, что можно было придумать. Этот год другой. Люди другие, многие переживают и с трудом вернулись в место, где вот недавно были руины после войны. Все вели себя тихо, но все же приходили в себя. Улыбались и наслаждались спокойной жизнью. Но кто знает, возможно, многие скрывают настоящие сущности. Гарри видел, что многие смеялись, а в их глазах выражалась совсем не радость. Страх, агрессия, забота, любовь, паника, игра. Все написано в их глазах. Это видно, если присмотреться. Гарри знал, что его психика не в порядке, и он изучал это, чтобы выкарабкаться. Чтобы не уйти. Тот самый вечер. Ужин как всегда проходил спокойно. Герой осматривал зал. Он наткнулся на несколько людей, которые, по его мнению, были в мыслях далеки от происходящего перед ними. «Удивительно, как они не замечают их ложь» - промелькнула мысль у Гарри. Он скривился. Ему не нравилось, что они не могут показать себя такими, какие есть. Хотя сам, тоже врал. Гермиона перебила его мысли своим появлением. Она была спокойна и как всегда с книгой. Она была рада, что ее два лучших друга остались живы. Конечно, она была рада и за других, но с ними она прошла и огонь, и воду в прямом смысле этих слов. - Гарри, ты очень мрачный. Скажи честно, ты опять не спал из-за кошмаров или опять включил внутреннего психоаналитика? – Она и вправду беспокоилась за него. Он был слишком спокойный. Она боялась, что он скрывает от нее какую - нибудь передрягу, в которую он влез и пытается выбраться один, потому что видите ли они с Роном и так из-за него много пострадали. – Ругалась девушка у себя в голове так, что не заметила, как сморщила носик. Рон в это время подошел, увидел это чудо и сразу же прикоснулся к этому месту губами, разглаживая хмурость. Гарри видел, в их глазах, только искреннюю любовь и заботу. Его язык никогда не сможет сказать, что они притворяются. Когда они оба подсели к нему, он решил, что не должен оставить вопрос подруги без внимания. - Все хорошо. – Все еще улыбаясь, отвечает Гарри. - По тебе очень заметно. – Его лицо меняется, становится серьезным, хмурым. Он знает, что их никто не слушает, поэтому решается на серьезный разговор. – Ты понимаешь, что нужно что-то делать, нельзя вот так просто забить, слать это все нахер. Это никуда не денется, станет только хуже. Мы можем вместе сходить к мадам Помфри. - Не нужно. Не все так плохо. – Хмурясь, отвечает Гарри. - У тебя синяки под глазами, ты почти не спишь. А если спишь, то кричишь во сне. Тебе хотя бы можно взять просто немного зелья сна без сновидений. Тебе будет легче, ты сможешь выспаться, завтра как раз выходной. – Рон боялся. Каждый раз, когда он видел, как Гарри чуть ли не напополам ломает во сне, как выражает на своем лице немой крик. Ему тоже эта война оставила след, и брат часто снился, но его спасала Герми. А с ним, этой любовной защиты нет. Они не могут ему дать её, это будет не то. - Сегодня после ужина схожу. – Гарри опустил голову как-то печально, будто что-то вспоминает. Гермиона лишь молча слушала этих двоих. Она верила, что ее друг сможет сохранить спокойствие и не натворит ничего, пока идёт до больничного крыла, так как она знает, что если он сказал: «Не надо провожать», значит не стоит оставить эти слова не услышанными. Гарри, как и обещал, поплелся медленно за зельем. Он решил идти долгой дорогой и той, которая проходит через улицу, чтобы подышать прохладным воздухом. Он знал, что идет ливень, он обожал его. Герой мог часами сидеть и смотреть, слушать. Это было лучше, чем музыка, это успокаивало, расслабляло, в какой-то мере даже усыпляло. Он еще не знал, что сегодня не пойдет в лазарет из-за своей проблемы. Уже темно и почти ничего не видно. Гарри собирался сесть, чтобы наблюдать. Его взгляд падает на что-то, что лежит на холодной, мокрой земле. Он не видит, слишком темно и слишком сильный дождь. «Да будь все проклято» - выругался Гарри, и пошел туда, он не может по-другому. На то и герой. И даже в такие моменты, самообладание остается. Он не забыл наложить на себя импервиус. Дар речи теряется. Он видит Драко, грудная клетка почти не шевелится. Не раздумывая Гарри берет его на руки и бежит в медицинское крыло, удивляясь как не упал. «Почему он улыбался, неужели ждал этого, он же весь холодный, мокрый на сквозь» - Мысли кружились в его голове с бешеной скоростью. Сердце стучало, что казалось, весь Хогвартс разбудит этот шум. Он еще никогда так не пугался за человека, на которого обычно не обращал внимание. Но, опять врал, самому себе, что самое ужасное. Гарри обращал, с одной стороны восхищался, тем как Драко держится несмотря не на что, а с другой стороны бесило, что в его нечитаемом взгляде нельзя было понять, что происходит. Что у этого придурка на уме. Почему он лежал там. И пяти минут не прошло, как Гарри клал того на кушетку и мадам Помфри уже убежала за нужным. При свете он увидел и красные пятна на нем и его одежде, и красные глаза в которых полопались капилляры. Он видел, что Драко и мечтает умереть и мечтает жить. Сейчас эти эмоции застыли на нем. Он помогает прикрыть глаза, чтобы после дозы зелья, он мог спокойно спать. Так же Гарри помог, снять всю сырую и одновременно грязную одежду. Аккуратно подхватив, герой переложил его на другую койку, где было, тепло, чисто. Целительница, уже давно закончила и отпустила Гарри, но он не уходил. Он лег по соседству, потому что впервые за долгое время его потянуло в сон, с такой силой, что он мог попросту не дойти до своей кровати, да что уж там, он не сможет даже встать. Он уснул. Это адреналин, выброс энергии, все вместе истощило его. Повлияло его и так не сильно хорошее состояние. Но по-другому быть не могло. Гарри прекрасно понимал, что-либо это что-то изменит, когда блондин узнает кто его спас. Либо станет еще хуже, либо они просто перестанут друг друга замечать. Но то, что внутри Драко бушует ураган, хоть снаружи он спокоен, Гарри записал это у себя на корочке в голове, так же, как и фраза «я больше не допущу, чтобы он доходил до такого состояния».