Найти выход

      Поначалу было сложно. Даже не знаю что труднее — объяснить откуда взялось двое скелетов или скрыть тот факт, что мы являемся тайным экспериментом.       Ни я, ни Папирус толком не понимали что делать. Но если Папирусу можно совершать необдуманные поступки, то мне нельзя было допускать ни единой ошибки. Я взвалил на свои плечи неподъёмную тогда ношу. Я решил скрыть ото всех. Попытаться забыть события прошлого как страшный сон. И никогда не рассказывать Папирусу, откуда мы всё-таки взялись, и что же это была за лаборатория. Я хочу, чтобы он был счастлив.       Единственное место, куда мы могли бы отправиться были улицы. Однако перед роковым днём Арчи подробно рассказал о доме в Сноудине, который он подготовил специально для нас. Вспомнив все его инструкции, мы в кратчайшие сроки добрались до места. Конечно, было крайне сложно скрываться от каждого встречного монстра. Я не доверял никому и в каждом видел врага.       Дом оказался невероятным. Впервые в жизни я ощутил странную эмоцию, когда увидел насколько радовался Папирус. Он не переставал носиться по дому до тех пор, пока не свалился от усталости и не заснул. Но даже тогда на его лице была счастливая улыбка.       Он почти сразу привык к большой комнате, кровати, обеду за столом и тёплому душу. Я же чувствовал себя не в своей тарелке. Ощущение того, что всё вокруг доступно, принадлежит тебе и можно трогать, радовало и удручало одновременно. Я совершенно не понимал как нужно себя вести, постоянно ожидая приказов. Я абсолютно не был готов к самостоятельным решениям, что порой приводило к дурацким ситуациям.       Иногда я подолгу зависал прямо посреди комнаты или перед дверями, дожидаясь прямого разрешения или запрета. Я старался скрывать это, но не получалось. Папирус замечал странности в моём поведении и начинал задавать неудобные вопросы. Мне удавалось сменить тему или свести всё в шутку, но совершенно не получалось перебороть свой страх. Я боялся несуществующих наказаний и того, что сделаю что-то неправильно.       Кроме того, я не понимал, как вообще живут обычные монстры. Что такое быть свободным? Такого слова в моём словаре не было до этого момента. Более того, я не знал для чего нужны те или иные предметы в доме, как пользоваться различными бытовыми приборами, как вообще нужно жить. Приходилось разбираться даже в таких мелочах.       Скрывать тот факт, что мы с братом поселились в Сноудине не получилось бы. Поэтому я решил, что нам было необходимо посетить короля. Нужны были продукты, одежда, деньги в конце концов. Хоть Арчи и оставил какое-то количество всего, но этого явно не хватило бы до конца жизни. Нет, я бы смог просидеть в комнате ни разу никому не попавшись и не выходя на улицы, но брат постоянно просил меня о банальной прогулке. Он упрашивал пойти и познакомиться с кем-то, завести друзей и просто повеселиться. Я не мог отказать. Так что мы с Папирусом добрались до столицы. Хотя я и совершенно не понимал, что делать дальше, всё получилось само собой.       Стоило какому-то стражнику заприметить нас, он тут же доложил руководству. И так информация о двух бродягах-скелетах дошла до короля. Который не на шутку удивился.       Мы попали во дворец, и там я впервые встретил Азгора. Аудиенция состоялась примерно через год после побега и всеобщей амнезии, так что некоторые мои странности понемногу начали проходить. Возможно так на меня повлияло отсутствие постоянного страха и раздражителей.       Однако тут случился неожиданный прокол. Ни Папирус, ни я не умели в полной мере говорить на местном языке. Я понимал его, но что-то ответить должным образом не получалось. Брат же сидел и просто крутил головой, ожидая от меня перевода. Азгор был в недоумении, как и его придворные, занимающиеся расшифровкой написанного мною текста. Шифр, состоящий в большинстве своём из запутанной системы значков, был слишком сложен и непонятен. Так что мне пришлось в кратчайшие сроки как-то решать эту проблему. При этом я корил себя за необдуманность, ведь мог разобраться с этим раньше.       Около недели я тренировался в письме и произношении, Папирус же учился понимать язык и запоминал слова. Так что более-менее нормальный диалог состоялся через две недели после нашего прибытия в столицу. Всё это время мы жили в гостевой комнате вместе, потому что оставаться где-то в одиночку ни я, ни Папирус не могли.       Азгор долго и муторно расспрашивал нас о том, откуда мы всё-таки взялись. На этот случай у меня была заготовлена обыкновенная и достаточно убедительная легенда. Жили в Ватерфолле, родители заболели и погибли, язык выучили от них. Ничего более я не рассказывал. Благо тогда в силу возраста меня и не расспрашивали. Папируса вообще не трогали.       Азгора заинтересовал наш дом в Сноудине, ведь по его словам куплен он был в буквальном смысле неизвестно кем. В графе просто было пусто, хотя оформлено всё по закону. Я показал наши документы, которые нашёл в доме, и Азгор с его работниками переписали недвижимость на меня. Я сказал, что родители говорили нам про это место, так что королю не оставалось ничего, кроме как поверить.       Дальше начался какой-то цирк. Азгор долго просил нас остаться жить во дворце, хотя бы до совершеннолетия. При моём отказе он тут же нашёл альтернативу — найти нам приёмную семью. На этой фразе я чуть не сорвался. Не хватало мне ещё большего надзора и контроля. Монстры однозначно заметят странности в нашем поведении и доложат обо всем Азгору. Нет, допустить такого я не мог. Поэтому я категорически отказался и попросил оставить нас в Сноудине.       Азгор долго размышлял об этом, в конце концов предложив компромисс. Он сказал, что два раза в неделю до моего шестнадцатилетия нас будет проверять его работник. Кроме того он будет приносить нам необходимые вещи и что-то вроде пособия сиротам. Я хотел отказаться от денег и продуктов, но это были единственные условия, на которые Азгор согласился. Нам и так пошли на уступки, ведь могли без спросу запихнуть в детский дом. Пришлось соглашаться.       После посещения короля и улаживания миллиона других мелких проблем, мы вернулись в Сноудин. И тогда началась наша новая жизнь. Жители города узнали о нас, и чуть ли не каждый день нас навещали различные монстры, которые приносили что-то для «сирот». Честно, я устал от этого бесконечного Ада уже на следующий день, просто молча принимая подачки и кивая. Я ещё не мог нормально разговаривать не столько из-за проблем с языком, сколько из-за страха. Страха, что за неправильную реплику меня накажут.       Папирус делал большие успехи в языке и со временем научился достаточно хорошо для его возраста разговаривать. Что ни говори, а всё-таки у него высокая обучаемость. Видя его попытки познакомиться с другими монстрами, я как-то невзначай сказал о школе. Его возраст как раз позволял пойти в первый класс. По нашим документам ему было восемь, а мне тринадцать. Пусть будет так.       Папирус загорелся этой идеей и целыми днями без умолку только и делал, что болтал о школе. Он был весёлым и общительным, лёгким на подъём, поэтому из местной детворы с ним не общались только самые тихие. Так он и пошёл в школу.       В это время я начал разбираться в произошедшем. Образование меня не интересовало от слова совсем, потому что это отняло бы кучу драгоценного времени и сил. Только в школу мне не хватало. К детям, которые меняют своё мнение как перчатки, которые совершенно не контролируют свои действия и эмоции. Нет уж, такого я не переживу. И они скорее всего тоже. Кроме того, я уже выбрал, чем смогу заниматься через какое-то время. Работа часовым не требовала образования. Разве что нужно было пройти несложный тест и короткую программу обучения, что мне вполне подходит. И именно становление часовым помогло бы понять, что именно за послание оставил нам Арчи.       Когда я начал разбирать чердак, обнаружил что-то вроде записной книжки. Кому она принадлежит я понял из прочерка в подписи. Вариантов не было. Большинство текста было безнадежно утеряно. Из-за влияния пустотной жидкости стирались все воспоминания, не только те, которые были в голове у монстров. Любые записи, которые велись от первого лица пропали. Впервые я обнаружил это ещё в лаборатории, когда проверял наши с Папирусом папки. Их я кстати перенёс, как и всё, что было связано с нами. Для таких вещей в доме был очень удобный подвал. В него Папирус точно ни за что не полезет.       Заметки Арчи, которые он оставил, очевидно, на всякий случай, содержали только две просьбы. И обе были крайне странными.       Для чего мне посещать цветочный магазин?       

***

      Я стоял перед нужным зданием. В столице было довольно солнечно, что резко контрастировало с холодной атмосферой Сноудина.       Я потянул за ручку и открыл дверь. Прозвенел колокольчик.       — Минутку! — раздался женский голос откуда-то из глубины магазина.       Я вдохнул цветочный аромат и повернулся к стойке с букетами. Всё же повод сходить сюда появился буквально через пару месяцев после нахождения дневника.       Из кармана куртки на пол выпал маленький пакетик с кетчупом. Наверное странный выбор лакомства, но это первое, что я попробовал после освобождения. Яркий вкус и запах меня сильно впечатлили, ведь раньше то, что я ел, даже едой назвать можно было лишь с натяжкой. Напичканная таблетками каша.       От неприятных воспоминаний меня передёрнуло. Я пару раз моргнул и попытался отогнать дурацкие мысли.       Я наклонился за пакетиком.       — Ар-р-р!       Я вздрогнул и отпрыгнул в сторону. Из-под стойки на меня вылетело трое монстров, одетых в какие-то костюмы. Кажется, это пираты. Папирус смотрел мультфильм про них на днях.       Слава богам, что на тот момент я научился не реагировать на все резкие движения агрессией и боем. После нескольких неудобных ситуаций мне пришлось заняться строгой самодисциплиной. Результат появился, хоть и небольшой. Как минимум эти дети не пострадали.       — Вот вы где, безобразники! — строго произнесла подошедшая собачка.       Она вздохнула и сняла с щенят маски. Нахмурившись, хозяйка магазина выстроила детей в линию и слегка подтолкнула.       — Прости-и-те! — хором протянули они.       Я удивлённо моргнул, кивая. В то время как собачка что-то втолковывала детям, я смог их получше разглядеть. И кое-что заметил. Все они, как две капли воды, были похожи на Арчи. Светлая шерсть, яркие голубые глаза, слегка вытянутая морда.       — Вы их простите, — обратилась ко мне собачка, когда щенята убежали наверх, — У них сейчас такой возраст…       — Н-ничего страшного! — выставил я руки вперёд.       — Вы ведь хотели букет? Не поделитесь для кого? — махнула собачка лапой на витрину.       — Для… старого приятеля. Я хочу почтить его память, — ответил я.       — Ох… тогда вам наверное очень пойдут эти цветы, — указала она на букет белоснежных роз.       Я посмотрел на них и почему-то решил, что они действительно понравились бы Арчи.       — Это мои любимые, — с улыбкой произнесла хозяйка.       — Я видел куст с ними под окном магазина, — невзначай сказал я.       — О, да? На самом деле я понятия не имею, откуда он взялся, — повела она ухом.       — Что? Как это?       — Я знаю каждый цветок в своём саду, но откуда взялся куст белых роз не имею понятия. Правда, они там словно всю жизнь растут с определённого момента, но я никак не могу припомнить какого, — задумчиво протянула собачка.       Я посмотрел на цветы и слабо улыбнулся. Как же наверное ей сейчас сложно.       — Я… на самом деле я знал пса, который очень похож на ваших детей, — вырвалось у меня.       Собачка застыла на мгновение, а потом медленно повернулась ко мне. В её глазах отразились шок и надежда.       — В-вы его знаете? Правда? Где он? Я должна увидится с ним…       — Я… — замялся я, отводя взгляд в сторону, — Он… покинул этот мир.       На секунду во взгляде собачки что-то словно разбилось. Её глаза сверкнули, и на дощатый пол упали хрустальные слезинки.       — Н-но как… Что случилось? Не могла же я не знать его, но почему у меня столько странных воспоминаний? Я словно чувствовала невероятное счастье в один момент, будучи одной! Я не понимаю, что произошло? Как это возможно? Я будто бы забыла... — всхлипывала она.       Я неловко начал теребить замок куртки. Общение, особенно такое эмоциональное, пока что давалось мне с трудом. Однако в данный момент я просто обязан передать ей написанные Арчи слова. Они нужны ей.       — Я не могу рассказать что произошло, простите, — начал я, осторожно заглядывая ей в глаза, — Он просил передать, что любит вас и всегда будет рядом.       На мордочке рыдающей хозяйки магазина на мгновение появилась улыбка. Она вздохнула и неосознанно приложила лапу к тому месту, где у монстров обычно находилась Душа. Я почувствовал невероятное облегчение и какую-то смутную радость. Я смог сказать всё правильно.       — Он был очень смелым и отважным воином. Хоть никто и не помнит его, поверьте, он совершил невероятный подвиг, — добавил я, рассматривая белые розы на витрине.       Мне просто захотелось сказать ей это.       Собачка смахнула оставшиеся слезинки и грустно усмехнулась. Она достала букет роз, на мгновение задержала на них взгляд и протянула мне.       — Берите так, это ответный подарок.       Я осторожно взял букет. На солнечном свете цветы словно сияли. Капельки влаги на лепестках отсвечивали лёгким голубым цветом. Я моргнул и посмотрел на собачку. Она неосознанно обернулась в сторону лестницы, откуда доносился смех тройняшек. Она была счастлива.       Я решил, что самое время уйти. Когда я прикрывал за собой дверь, сзади раздалось тихое, почти невесомое: «Спасибо».       Небольшая вспышка. Я стою на заснеженном кладбище, перед безымянной могильной плитой.       

***

      Это утро ничем не отличалось от прочих. Папирус ушёл на прогулку с Андайн и оставил на столе записку и завтрак. Я ухмыльнулся. Когда же это он начал заботиться обо мне, а не наоборот? Позавтракав, я вышел из дома и отправился на пост, захватив кое-какие свои книги.       Работа часового была несложной и хорошо оплачиваемой, однако по какой-то причине место всегда было вакантным. Может это из-за того, что сидеть весь день в глуши, мёрзнуть, ни с кем не общаться — сложно. Для меня же подобное было просто даром с небес. Идеально.       Проходя по улицам города, я спокойно здоровался со знакомыми мне монстрами и перекидывался с ними парой фраз. Мне до сих пор было не совсем комфортно в их обществе, но я привык. Всё-таки я уже пятнадцать лет живу в Сноудине.       Репутация в городе у меня была отличная, как и у Папса, что меня вполне устраивало. Кроме того, мне даже в каком-то роде нравилось вечерами захаживать в бар и поднимать всем настроение шутками. Если ты ведёшь себя определённым образом, то никто и не подумает о том, что ты не совсем тот, за кого себя выдаёшь.       Снег медленно падал сверху, покрывая только что вычищенные дорожки сугробами. Атмосфера Сноудина была потрясающей и тихой. Мой пост находился намного дальше черты города, но несмотря на способность быстро перемещаться, я предпочитал прогуливаться пешком, подольше растягивая дорогу и это странное тёплое чувство уюта внутри.       Как и всегда, я решил сперва проверить дверь, поэтому, кинув вещи в будку, переместился прямо к ней. Ничего не изменилось. Как ожидаемо. Большие сугробы знатно присыпали низ металлической двери. Тут точно никого не было. Я вздохнул и обернулся, рассматривая далёкие огни города.       Я не знаю почему Арчи писал об этой двери. Тех записей осталось совсем немного, однако общий смысл я уловил. Он просил присмотреться к человеку, который выйдет отсюда. Арчи упоминал какую-то свою старую знакомую, обладающую сильными психическими способностями. По её словам этот человек напрямую связан с миром монстров, поэтому мне нужно хотя бы дать ему шанс.       Я вздохнул и повернулся к двери. Честно сказать, я не особо верил в то, что отсюда хоть кто-то выйдет. Да и монстры в Подземелье на это уже давно не рассчитывали, судя по разговорам. На самом деле я никогда даже не думал о том, что будет если встречусь с человеком. По логике его нужно задержать, но я даже толком и не видел людей. Так, мельком, когда в лабораторию принесли какие-то фото и старые рисунки.       Я моргнул и нахмурился. Вспоминать о прошлом мне категорически не хотелось.       Я собирался было уходить, но в последний раз посмотрел на огромную дверь и зачем-то решил постучать в неё. Глухой звук ударов моих костяшек по металлу резко выделялся на фоне общей тишины леса. Никто не ответил.       Я развернулся и шагнул. Вполне ожидаемо, на что я вообще рассчитывал. Когда я отошёл от двери примерно на метр, сзади меня раздался приглушенный звук удара. Я резко развернулся и замер.       Пару секунд ничего не происходило. Я подошёл ближе и напряжённо уставился на покрытую инеем дверь.       — Показалось? — негромко произнёс я.       — Там кто-нибудь есть? — послышался голос с той стороны.       Я отпрянул от двери и в замешательстве уставился на неё. Кто это, чёрт возьми?       — Если там кто-то есть, ответьте, пожалуйста, — голос стал немного тише.       Я осторожно приблизился к двери. Голос был очевидно женским и принадлежал какому-то взрослому монстру. Меня захватило любопытство. Сколько бы я не приходил сюда, никогда даже и не думал, что в Руинах мог остаться хоть кто-то из достаточно развитых монстров. По слухам там были только низшие, которым магия и не особо-то была нужна.       Я вытянул руку вперёд и снова постучал.       — Тук-тук, — негромко произнёс я, ожидая реакцию незнакомки.       На секунду она замолчала, но потом, видимо поняв что-то, заинтересованно ответила:       — Кто там?       — Доставка.       — Доставка… чего?       — Доставка очень плохих шуток!       На секунду голос за дверью притих. А потом я услышал громкий заливистый смех. Я прислонился к двери и ожидал, пока моя собеседница придёт в норму. Не думал, что на такую глупую шутку будет такая реакция.       

***

      — Что случилось потом? — спросил я, смахивая налипший снег с куртки.       — Он забрался на крышу дома и попытался достать улетевший змей, но перепугал живущего там мигоспа и упал, — на одном дыхании рассказывала мне она.       — О, и часто такое бывало? — спросил я.       — Постоянно. Он был таким неугомонным, шустрым, постоянно бегал и буквально ни минуту не мог усидеть на месте.       — Получается, он тоже…? — вырвалось у меня.       Она замолчала. Я мысленно стукнул себя по голове из-за необдуманного действия. Я ведь уже давно уяснил, что Ториэль очень трепетно относилась к человеческим детям, которые встретили свою смерть в этом месте. Она воспитывала их, оберегала, но по разным обстоятельствам они ушли. Вышли за дверь и умерли здесь, чтобы отдать свои Души нам, монстрам.       Я вздохнул.       — Прости, — пробормотал я.       — Нет, всё хорошо… — тихо произнесла она.       На самом деле я почти сразу понял, кто такая эта незнакомка. Сопоставив все факты я пришёл к выводу, что за дверью была никто иная как пропавшая королева монстров. Поначалу я даже не поверил сам себе, но это была горькая правда. Только Ториэль могла знать так много информации, недоступной простому монстру.       Она была немного взбудоражена нашим общением. Но, признаться честно, мне было намного проще говорить с голосом за дверью, чем с глазу на глаз. Да и Ториэль… она была одинока. Поначалу она вела себя слишком громко, видимо от недостатка общения. Уму непостижимо сколько времени она провела в одиночестве. Лет… даже представлять долго.       Со временем я начал узнавать от неё некоторые интересные детали. Взять тех же людей, на своё горе попавших в подземелье. Все они по рассказам Ториэль были самыми обыкновенными и о монстрах ничего не знали. Это наталкивало на определённые выводы касаемо времени нашего заточения. Всё-таки Гастер не раз говорил о том, что даже вещи людей были словно из разных эпох. Но человечество меня на данный момент мало интересовало. Я только-только начал привыкать к обычной жизни.       Мне было интересно слушать её истории, связанные с этими детьми. Про себя Ториэль говорила не очень много, как и о жизни до Руин. Она наверняка не хочет, чтобы её раскусили. Но рассказывать кому-то о беглой королеве я не собираюсь. Если она этого желает, пусть наслаждается одиночеством.       О себе я так же ничего не говорил. Да и нужды не было. Ториэль до сих пор не знала, что я за монстр, а имена мы друг другу не говорили.       Как-то раз разговор зашёл о человеческих душах, и Ториэль случайно обмолвилась, что целых семь раз оплошала. Я насторожился. Как мне известно, людей было всего шесть, не считая приёмную дочь короля и королевы. Но откуда тогда взялся этот неизвестный седьмой?       Я прямо спросил об этом у Ториэль. Она заметно напряглась и постаралась сменить тему, но я вцепился в неизвестного и попросил рассказать о нём. И она рассказала о девушке, чьё имя ей так и не удалось узнать. На самом деле не было бы ничего примечательного в этой истории, если бы Ториэль не рассказала как именно этот человек погиб. Ловушка в Руинах сломалась, и мост, по которому монстры пересекали небольшой разлом, разрушился. Девушка упала в пропасть. Разумеется, Ториэль даже не думала о том, что она выжила. Но это был очень тяжёлый для королевы удар. Я даже не представляю каково это.       Так проходили дни. Я работал часовым, параллельно занимаясь разгребанием различных проблем. Папирус загорелся идеей стать спасителем монстров и поймать человека, поэтому часто ходил к Андайн в Ватерфолл и тренировался вместе с ней в магии. Я был готов терпеть эту рыбоголовую, если Папс был счастлив.       Я продолжал хранить молчание и упорно делал вид, что всё отлично. Всё всегда должно было быть отлично. Если цена счастья всех вокруг, в том числе и Папса — мои душевные терзания, то я совсем не против. Спокойная работа, спокойная жизнь…       В один из таких самых обычных дней я как обычно направился ко входу в Руины. Подойдя к двери, я привычно постучал и принялся ждать ответа. Несколько минут ничего не происходило.       — Точно, Тори говорила, что сегодня её не будет, — вспомнил я.       Очередной скучный день. Какой-то слабый грохот раздался по ту сторону. Я напрягся и вслушался в странный, неестественный звук. Такое чувство, что кто-то бьёт по полу. Причём изнутри. С каждым мгновением звук становился всё громче и громче, пока не раздался оглушительный взрыв. Я отпрянул от двери и скрылся за ближайшим деревом. Что происходит?       Пара секунд тянулись невероятно долго. Я напряжённо наблюдал за дверью, не спуская с неё глаз. Магия отреагировала на моё состояние. Душа начала слабо пульсировать, разгоняя ману по костям.       Я напряг слух и услышал шаги. Кто-то по ту сторону достаточно громко дышал и определённо направлялся к выходу.       В дверь словно что-то врезалось. Как будто очень сильно чем-то ударили. Я пригнулся и полностью скрылся за стволом. А потом дверь распахнулась.