Методы воспитания

      Коты на тарелочках позади профессорского стола, больше напоминавшего столик для чаепитий, угрожающе зашипели, когда Гермиона Грейнджер переступила порог кабинета. Вслед за ней зашёл Драко.       Долорес Амбридж, чинно помешивающая свой кофе в замечательной фарфоровой чашечке на блюдце, медленно окинула девушку взглядом. Она вынула ложечку из тёмной жидкости и постучала по блюдцу, отчего все заточённые в посуду питомцы позади неё замолкли. Женщина улыбнулась и взглянула на блондина:       — Добрый вечер, Драко. Что привело вас с мисс Грейнджер ко мне этим чудесным вечером? — хихикнула она.       Он хотел уже ответить, но вдруг замялся. Гермиона обернулась: казалось, он засомневался, а стоило ли вообще приводить её сюда. Так часто меняющим своё настроение Грейнджер ещё не разу не видела слизеринца. Это выглядело так, словно на его лице временами проскальзывала тень рассудка, однако затем всё тут же сходило на нет. Так вышло и теперь.       Взгляды студентов пересеклись, и Малфой заговорил.       — Она позволила себе грубость в отношении Вас, профессор Амбридж. Я думаю, стоит объяснить ей, что так делать нельзя.       — Я сама разберусь, что делать стоит, а что нет, — вдруг довольно резко оборвала она. Затем мгновенно взяла себя в руки и вновь смягчилась, — но продолжай, Драко.       — Это, в общем-то, всё, — несколько виновато пожал плечами он.       — Что ж, насколько сильной была эта грубость?       — Она заявила, что Ваша деятельность «переходит всякие границы».       Малфой приподнял подбородок. Гермиона с удивлением глянула на него: то ли он забыл, что ли смолчал из вежливости, то ли ещё по какой-то причине о части её монолога, в которой она произнесла про Амбридж: «…совсем рихнулась…»       — Понятно, — заключила женщина, приподняв брови. — Что ж, ты прав, — тут она вновь принялась помешивать свой кофе, а затем резко переместила взгляд с кружки прямо на Гермиону, — как мы уже поняли, мисс Грейнджер на усвоение урока требуется время.       Всё это время гриффиндорка просто стояла и ждала, пока эти двое закончат формальности, и Амбридж перейдёт к сути. Страха в ней не было; она примерно понимала, что её ждёт, учитывая все предыдущие разы. Когда дело касалось проступков кого-нибудь из окружения Гарри Поттера, Жабе было всё равно, за что наказывать.       — Подойдите ближе, мисс Грейнджер.       Шагая вперёд, девушка подумала: как странно, что Малфой остался в кабинете. Обычно во время наказаний Амбридж предпочитала полное единение со своей жертвой; может быть, заметив колебания слизеринца или же ещё из каких-то побуждений, она решила показать, на что способна в гневе.       Долорес натянуто улыбнулась и заменила кофейную ложечку в своей правой руке на волшебную палочку. Гермиона следила за её действиями не шевелясь, одним взглядом, а потом, когда оружие оказалось у зверя в лапах, прикрыла глаза и глубоко вздохнула. Это позабавило Амбридж.       — Отогните воротник рубашки, мисс Грейнджер.       Морщинка резко залегла меж бровями волшебницы.       — Что, простите?       — Отогните воротник рубашки так, чтобы были видны ваши ключицы! — уже гораздо более повелительным тоном гаркнула профессор.       Даже Малфой, что тихонько стоял позади них у двери, напрягся. Прежде он не присутствовал при наказаниях, только несколько раз был свидетелем последствий. Но такой просьбы от Амбридж тоже никак ожидать не мог.       Гермиона, теперь уже без маски безразличия, рваным движением расстегнула пуговицу на своей рубашке и сделала то, о чем её просили. Точнее, то, что ей приказали, а затем с вызовом уставилась на непоколебимого профессора. Та приподняла свою палочку над столом и наставила прямиком на ученицу.       — Повторяйте за мной, — сказала она, а затем, словно выписывая слова в воздухе, стала медленно вести свою палочку в сторону. — Я…       Гермиона почувствовала уже знакомую прежде боль, только теперь не на руке, а где-то в области левой ключицы, скорее, чуть под ней.       — Повторяйте!       — Я… — стараясь скрыть искаженное болью выражение лица, произнесла девушка.       — …перешла…       — …перешла…       — …всякие границы.       Каждое новое слово гриффиндорка выдавливала со всё меньшим сопротивлением. Ощущения были такие, будто по её коже плясал свежезаточенный нож, кончик которого вырисовывал всё более резкие и оттого болезненные изгибы. Она поняла, что её постигла участь Гарри, но в расширенном варианте.       Амбридж вырезала слова под девичьими ключицами, первые два — под левой, остальные — под правой, чтобы любой желающий смог прочитать точно на бумаге выведенные шрамы, формирующие предложение.       — Я… перешла… всякие г…границы! — тяжело дыша, выдохнула Гермиона, чувствуя, как несколько капель крови там, где Амбридж была не слишком осторожна, начинают стекать вниз.       Женщина расплылась в довольной улыбке и кивнула, удовлетворившись результатом своих действий.       Драко сперва пытался скрыть свой ужас, но глядя на то, как страдает Гермиона, перестал. Он вроде бы осознавал, на что способна Долорес… Иногда даже радовался, глядя на подобные увечья у всяких жалких студентишек. Но увидеть воочию подобное зрелище, к тому же, слышать, как надрывается голос Гермионы… Это было не то, чего он ожидал, и не то, к чему был готов.       Он хмурился, тяжело задышал, хотел было сдвинуться с места. Но к тому моменту, как он нашел в себе силы сделать это, пытка уже была кончена.       Гермиона гордо держала голову. Она смотрела прямо Жабе в глаза, причем с неким вызовом, стояла, сжав кулаки.       — Вы усвоили урок, мисс Грейнджер? — мурлыкнул женский голос, пока его обладательница откладывала своё оружие на стол.       — Да, — последовал чёткий ответ.       — Отлично, это просто замечательно! Но Вам следует учитывать, что в следующий раз я не буду столь милосердна. А я почему-то уверена, что этот следующий раз наступит.       — Вы ошибаетесь, профессор.       — Вы можете идти, мисс Грейнджер.       Гриффиндорка кивнула и направилась к выходу. Малфой встал на её пути. Его глазам предстало доводящее до мурашек зрелище: бледное, искаженное смесью гнева и отчаянья лицо девушки, а ниже — выцарапанная фраза «Я перешла всякие границы» с кровавыми подтёками в некоторых местах, уже успевшими добраться до белоснежной прежде рубашки.       Осмотрев всю картину, он набрал воздух в лёгкие, хотел уже что-то сказать, но не успел: Гермиона обогнула его и скользнула прочь из кабинета, намеренно задев плечом.       Как только Грейнджер перешагнула порог, вся её стойкость потрескалась и разлетелись на мелкие кусочки. Она хотела отойти, убежать как можно дальше от злосчастной двери, но, повернув за тёмный угол, где вроде бы было безлюдно, не смогла сделать и двух шагов от бессилия, замерла, спрятала лицо в руках и сползла вниз по каменной стене, сотрясаясь от рыданий. Дрожащими кончиками пальцев левой руки она коснулась своего нового шрама и шикнула от боли.       — Гермиона… Гермиона, это ты?       Голос, разразивший коридор, показался ей очень знакомым, но из-за истерики она не сразу его узнала. Потом, судя по звуку, кто-то упал на колени рядом с ней. Затем этот кто-то мягко отнял ладони от её лица, и через несколько мгновений сквозь пелену слёз она смогла сфокусировать свой взгляд на нежданном госте.       — Фред!       Девушка сковала его кольцом своих рук и вжалась в мужское плечо. Знакомый аромат ударил в нос, и тут же на душе стало хоть чуточку спокойнее.       — Гермиона, что с тобой? Что она сделала в этот раз, говори!       Она не хотела. Не хотела, потому что знала, что тот случай с рукой довёл Уизли до предела. Но девушка понимала, что скрыть сегодняшнее преступление Амбридж от Фреда не получится. Ей было уже всё равно. Она, всё ещё рыдая, просто отпустила его и облокотилась от стену позади себя. Парень взглянул на её заплаканное лицо и ужасно захотел вновь прижать девушку к себе, но не стал. Его взгляд упал на её ключицы. Он заметил кровь на её рубашке. Он прочёл фразу и на миг перенёсся в Большой Зал, где полчаса назад шатенка произнесла насчет Амбридж те самые слова, что теперь шрамом отпечатались на её коже.       Кровь в жилах Фреда вскипела за считанные доли секунд, но он стиснул зубы, чтобы не расстраивать девушку.       — Как ты себя чувствуешь? — сдерживаясь, чтобы не вскочить на ноги и не вломится в кабинет профессора за углом, спросил парень, осматривая рану. — Тебе надо к мадам Помфри! У тебя кровь, какой ужас, что же она за чудовище такое…       Гермиона вцепилась ладонями в его предплечья, и даже сквозь ткань одежды он ощутил, какие они ледяные.       — Пожалуйста, давай останемся тут, Фред, не уходи, не уходи от меня, — сквозь слёзы попросила она, и он тут же позабыл всю свою злость и со всех сил прижал девушку к себе.       Они просидели в обнимку на холодном каменном полу в уголке замка ещё какое-то время. Фред поглаживал девушку по спине и время от времени целовал в макушку. Он сидел хмурый, как туча, и над чем-то усиленно раздумывал, в то время как волшебница всё тише и тише всхлипывала, глядя куда-то в стену напротив. Она вдруг спросила, как он нашел её, а он ответил, что поджидал у кабинета Амбридж почти с тех самый пор, как она ушла.       «Судя по всему, диалога с Малфоем он не слышал», — пронеслось в девичей голове.       — Ну как ты, Миона? Всё же надо сходить в больничное крыло.       — Я… Я попробую что-нибудь сделать сама, я…       — Ну зачем же? Давай сходим, мадам Помфри поможет тебе, она не отвернётся. Все, и в том числе и она, понимают, что происходит в замке. Пожалуйста, давай сходим.       Она ещё немного помолчала, глянула в пылавшие беспокойством глаза парня и кивнула, получив в ответ одну из самый благодарных улыбок, которые когда-либо видела. Фред встал сам, а затем помог и ей подняться. Они, придерживая друг друга, двинулись вперёд по коридору.       Гермиона вышла из-за угла чуть раньше Уизли, у которого развязался шнурок. Поэтому когда Малфой, который только что покинул кабинет Амбридж, увидел её, он подумал, что она одна.       Задержка наедине с профессором объяснялась тем, что Амбридж, видимо, желая привести блондина в чувства после увиденного, предложила ему чаю. В голове парня даже промелькнула мысль бросится вслед за Гермионой, но вместо этого он молча выслушал лекцию женщины в розовом о том, как важно соблюдать правила и о том, как прекрасен факт существования Инспекционной Дружины. Затем пообещал продолжать выполнение своих обязанностей и вот только что покинул профессорский кабинет.       И всё же в глубине души он не переставал думать о Грейнджер. Он и не думал встретить её сейчас.       Его заставили врасплох. Заплаканные глаза, запёкшаяся на коже и на рубашке кровь, а ещё такое странное — словно из него вышли все эмоции до единой — лицо. Всё это окончательно раздавило того самоуверенного Малфоя, который зажал Гермиону в коридоре час назад. Теперь ему казалось, что это не он властен над ней, а наоборот.       Он знал, что всё это произошло с девушкой именно по его вине.       Если бы слизеринцу когда-нибудь сказали, что он произнесёт подобные слова, да ещё и таким тоном, он бы рассмеялся безумцу в лицо. Но в тот момент его язык зажил собственной жизнью.       — Мне… Мне жаль, я не знал, не знал, что она так…       — Ах ты паршивый ублюдок!       Уизли появился из темноты, точно призрак, а после налетел на Малфоя, точно ураган, со всей силы. Она зажал блондина в тиски и с хлопком приставил к холодному камню стены, чуть ли не приподнимая над землёй — ростом рыжий был побольше.       — Как смеешь ты говорить с ней? Ты хоть понимаешь, что с ней сотворили из-за твоей тупости?!       В любой другой ситуации Драко бы уже плевался ехидностями, но в этой понимал, что сказать ему нечего. Уизли был прав.       — Отпусти! — только и смог выдавить слизеринец.       — Это всё, что ты скажешь, жалкое подобие человека?!       — Тихо, Фред, пожалуйста! Она же услышит…       Гермиона попробовала ослабить хватку Уизли, и Драко проследил за рукой девушки, которая легла при этом на плечо гриффиндорца.       — Мне плевать, услышит или нет! Она ответит за всё, что сделала тебе и каждому в этой школе!       — Ответит, конечно, ответит, но не сейчас, — умоляющим тоном протараторила Гермиона, — пожалуйста, отпусти его и уйдём отсюда, Фред, пожалуйста!       Они смотрели друг другу в глаза, а Драко переводил одновременно жалобный и обиженный взгляд с одного на другого. Ему не нравилось, что Гермиона так близко к этому рыжему… да ещё и прикасается к нему!       Фред резко отпрянул, и Драко оказался на земле, едва устояв на месте. Он уже набрался сил, чтобы принять участие в войне испепеляющих взглядов и ответить Фреду такой же ненавистью в глазах.       — Держись от неё подальше, — рявкнул Фред, которого Гермиона уже тянула за собой вглубь коридора.       Драко проводил Уизли со злобным выражением лица, но, коснувшись взглядом его спутницы, вмиг смягчился. Он ещё где-то с минуту стоял без движения у стены, как вдруг дверь кабинета, про который он уже позабыл, распахнулась, и оттуда выглянула Амбридж.       — Драко, ты ещё тут? Что это был за шум?       К своему удивлению, он ответил без колебаний:       — Шумные младшекурсники. Я объяснил им, что так вести себя не стоит, профессор Амбридж.       — Хорошо, — женщина поджала губы, — продолжай в том же духе, Драко. — А потом, сверкнув глазами, добавила, — помни о своём предназначении.       Дверь захлопнулась, и слизеринец остался в тишине, нарушаемой потрескиванием факелов на стенах Хогвартса, наедине со своими мыслями.