Методы воспитания

      Девушка сидела, покачивая ножками, на больничной кушетке. Рубашка её была расстёгнута на большее количество пуговиц, чем следовало бы. Однако именно эта деталь позволяла полностью рассмотреть и прочесть фразу, словно ножом выцарапанную на бледной коже, от правой ключицы до левой.       «Я перешла всякие границы.»       Позади неё лицом к окну стоял рыжеволосый парень, упрятавший ладони в карманы. Выражение лица у него было таким же хмурым, как и заляпанное серыми тучами небо за стеклом. Если бы он не привёл сюда, придерживая, заплаканную Грейнджер, и не было бы заметно, как сильно она в нём сейчас нуждается, мадам Помфри прогнала бы его и не впускала до того момента, пока не закончила бы с девушкой. Но она разрешила, даже приказала ему остаться.       Эта самая мадам Помфри вихрем подлетела к Гермионе, открыла небольшую баночку с пахнущей, как показалось Гермионе, какими-то ягодами и орехами желтоватой мазью, и принялась аккуратно наносить на предварительно промытую рану.       — Сейчас-сейчас, всё хорошо, всё будет хорошо, деточка, — приговаривала она, делая своё дело, — эта женщина совсем уже потеряла совесть, — цокнула она, — и как ей не стыдно, вы же ещё дети! Ну что, готово.       Она шагнула назад, отвела глаза от раны и посмотрела девушке в лицо.       — Посмотрим, поможет ли, это всё-таки чары, а не естественным путём полученное увечье. Приходи завтра утром. Если будут улучшения, продолжим лечение этим способом, если нет, то подберём другой.       — Спасибо вам большое, — сказал Фред ещё до того, как Гермиона успела раскрыть рот. Он отошёл от окна и приблизился к кушетке, помогая девушке подняться, хоть это было и излишне.       Она знаком приказала подождать, отбежала к своему шкафчику, вернулась с двумя конфетками в серебряных обёртках и вручила их гриффиндорцам.       — Возьмете леденцы! Они поднимают настроение, а ещё улучшают общее самочувствие! Кстати, невозможно заранее угадать, какой вкус вам попадётся.       — Благодарю, — Гермиона приложила все усилия, чтобы улыбнуться как можно сильнее, но вышло всё равно весьма вымученно. — Можем ли мы остаться тут ещё ненадолго, пока мазь не подсохнет? Я не хочу, чтобы все её видели, а застегнуть рубашку сейчас не могу.       — Ну разумеется! Никого, кроме вас, тут нет, оставайтесь, сколько хотите. Но не беспокойся, мазь впитается минут через десять- пятнадцать. Вы посидите тут, я пойду пока промою свои склянки.       Она удалилась, Грейнджер уселась обратно на кушетку, а Уизли присел рядом с ней. Они молча взглянули друг на друга, она — с тоской, он — с сожалением. Фред обхватил своими большими ладонями девичье лицо:       — Мне жаль. Тебе не больно?       — Нет ничего важнее того, что ты сейчас рядом. Я в порядке.       Он поцеловал её, и вложил в этот поцелуй больше смысла, чем смог бы описать словами. Потом руки Фреда переместились вниз и сжали ладошку Гермионы, в которой она в свою очередь сжимала леденец. Он очень внимательно и серьезно посмотрел в её шоколадные глаза.       — Пожалуйста, если она ещё хоть раз тронет тебя, скажи мне. Если она или этот урод Малфой приблизятся к тебе, тут же беги ко мне. Я не хочу, чтобы они продолжали над тобой так издеваться. Мне иногда кажется, что она ненавидит тебя куда больше, чем Гарри.       Она приподняла брови.       — Но почему?       — Не знаю… Возможно, ты представляешь для неё куда большую опасность, если так задуматься. Это ведь ты предложила идею с Отрядом Дамблдора, хоть ей об этом и неизвестно. Думаю, она понимает, что ты на многое способна.       Она искренне улыбнулась:       — Вы мне льстите, Фредерик.       — Ничуть, леди Гермиона, моя леди.       Они дружно рассмеялись, гриффиндорка опустила голову на плечо парню. Прошло какое-то время, и они оба даже успели задремать, когда вдруг появилась мадам Помфри, разбудившая обоих грохотом своей медицинской посуды. Она тут же извинилась и поспешила остановить их попытку уйти, но они настояли на своём: мазь впиталась, было уже довольно поздно.       Поблагодарив добрую женщину, они покинули больничное крыло и направились к гостиной своего факультета. По пути Фред нащупал в кармане свой леденец и тут же, развернув обертку, закинул его в рот, что сказал проделать и Гермионе. У него оказался со вкусом ананаса, а у неё — с персиком.

***

      С помощью усилий Гермионы, никто не заметил её увечья. Ночью она быстро, переодевшись, шмыгнула в постель, а утром довольно скоро облачилась в форму. На расспросы Джинни, которой, конечно, ребята уже рассказали о произошедшем за ужином, она ответила, что ничего ужасного не произошло, не желая беспокоить девушку. Ей казалось, что свою рану она способна доверить лишь двум людям — Фреду и Гарри. Но первый уже обо всём знал, а второй… может быть, когда-нибудь и узнает.       За завтраком она повторила для всех взволнованных друзей то же, что сказала и Джинни. Смеряемая многозначительными взглядами Фреда, она твердила, что всё прошло довольно гладко, её не тронули, пригрозили и отпустили. Впрочем, никто не был удивлён: про шрам на руке ведь тоже почти никто не знал.       — Единственный полезный, однако уже давно известный факт, который Жаба сама озвучила, этот тот, что она всегда начеку, мы должны не забывать, — заключила Грейнджер, сжимающая пальцами ложку овсянки, на которую после окончания монолога переместился её печальный взгляд.       — Ну да… Впрочем, ничего нового, — кивнул Джордж.       — Неужели она так просто тебя отпустила? — удивлялся Рон. — Ты ведь её оскорбила, и если Малфой всё дословно пересказал, она должна была серьёзно разозлиться.       — На самом деле, он передал ей не все мои слова, — тут она глянула в сторону слизеринского стола, за которым не обнаружила Драко, потому что он сидел на другом его конце, а если бы обнаружила, то заметила бы, что взгляд его прикован к ней, — я и сама не ожидала.       — Удивительно, — приподняла брови Джинни, попивая свой мятный чай маленькими глоточками, — но ничего, наверное, он что-нибудь выкинет в ближайшем будущем.       — Он тот ещё урод, — выплюнул Фред, и все резко на него обернулись, настолько сильно звенела злоба в его голосе.       В отличие от шатенки, он сумел разглядеть Малфоя за слизеринским столом. И то, что блондин не отводит глаз от Гермионы, он также прекрасно понял, даже на разделявшем их расстоянии. Его теория касаемо слизеринца всё крепла…       — Это было понятно, спасибо, Фредди, — близнец положил руку брату на плечо в успокаивающем жесте. — Ты чего?       — Я в порядке. Пойдём уже, скоро занятия.       — Мерлиновы кальсоны! Фред Уизли спешит на занятия?       — Прошу, просто пойдём.       Младший брат молча повиновался, не желая злить грозного старшего, и они направились прочь из Большого Зала. Проводив изумлёнными взглядами близнецов, все уставились на Гермиону. Та пожала плечами, включая все свои актерские таланты:       — Просто он винит Малфоя в том, что произошло вчера. Вот и разозлился.       — И он, вообще-то, прав, — нервно усмехнулся Гарри. — Ты не согласна?       — Согласна, конечно согласна. И кстати, нам тоже уже пора. Рон, скорее доедай!       Почти каждый за столом в этот момент осознал, что шатенка что-то от него утаила. Но спросить так никто и не решился: если Грейнджер скрывала какую-то тайну, на это наверняка была причина.

***

      Гермиона стояла рядом с Джинни и смотрела на то, как та неотрывно наблюдала за тем, как Гарри сжимает руку Чжоу, сжимающую палочку, которая выписывала определённые линии воздухе. Через пару минут усилий это дело увенчалось успехом, и в воздухе возникло голубое свечение патронуса.       — Жалкое зрелище, — хмыкнула Уизли. — С какого раза у неё получилось? С двадцать пятого?       — А ты считала? — усмехнулась Грейнджер.       — Не то, чтобы…       — Да ладно тебе, Джин. Ты к ней слишком жестока. Что она тебе сделала?       — Она меня просто бесит.       — Аргумент!       Они переглянулись и дружно рассмеялись. Джинни опустила скрещенные прежде руки на груди, и поза её стала более расслабленной.       — Ладно, знаешь, что я правда могу сказать? Меня бесит, что она делает вид, что ничего не было. Она тогда, в «Трёх Мётлах», смотрела на меня так, будто я её злейший враг, а сегодня мне «Приветик!» с невинным личиком сказала. Я не говорю, что она должна себя враждебно вести, но просто это как-то странно.       — Может, она просто избегает конфликта? Это ведь хорошо, нам они ни к чему.       — Может, и так…       Но девушка, конечно, продолжала пристально наблюдать за китаянкой. За тем, как она смеялась, за тем, как влюблённо она поглядывала на Гарри…       Как оказалось, ментальная связь в семье Уизли могла устанавливаться не только между близнецами, но и в целом между всеми братьями и сестрой. Так вышло, что немного погодя во время тренировки Джордж, проходя мимо Чжоу, заметил:       — Я смотрю, ты повеселела со времен нашей встречи в «Трёх Мётлах»! Это не может не радовать.       Джинни, стоявшая неподалёку, непроизвольно навострила уши.       — Что ты имеешь в виду? — не поняла девушка.       — Ты что, уже позабыла свою перепалку с нашей сестренкой?       Чанг всерьёз нахмурилась, гриффиндорка прочитала на её лице бурную мозговую деятельность. Она даже отвлеклась от тренировки.       — Какую ещё…       — Получилось!       Это был восторженный возглас Невилла Долгопупса, из палочки которого бурей вырвался патронус — синий медведь. Это событие привлекло всеобщее внимание, загалдели и подошли к нему все, ведь каждый знал, как долго и упорно он пытался освоить это заклинание прежде. Его ликование передалось ребятам, они обступили его, пытаясь отведать секрет успеха. И только мысли Джинни были заняты абсолютно другим: настолько странным ей показались ответы Чжоу Джорджу.       Она что, обо всём позабыла? Ей память отшибло?       Наверняка любовь к Гарри застила ей глаза…       В любом случае, об упорстве Джинни все её знакомые слагали легенды, и оставлять всё как есть она не собиралась. Она несколько раз пыталась подловить Чанг, но и она, Джордж, и вообще все на свете уже позабыли об этом кратком диалоге, только у Джинни он никак не мог выйти из головы.       Уже когда все начали расходиться, Уизли решила подкараулить девчонку, она думала, что её целеустремлённости ничто не сможет помешать. Но случилось что-то совершенно непредвиденное.       Когда она попросила Гермиону подождать её у двери, а сама заглянула в дальний угол Выручай-Комнаты, куда направлялась минутой назад Чжоу, она вдруг увидела, как… как та стояла у зеркала, увешанного живыми фотографиями, и целовалась с Гарри под омелой, торчащей откуда-то сверху.       Всякое желание разговаривать с когтевранкой у неё тут же пропало. Пропало в целом желание говорить, ведь она ощутила внезапно подступивший к горлу ком. Уизли и не знала, откуда взялось это противное чувство отвращения к китаянке и к Гарри… В любом случае, теперь о том кратком диалоге позабыла и она.       Джинни убежала подальше от парочки, схватила Гермиону за руку, и они обе покинули Выручай-Комнату, оставляя не заметивших шума Поттера и Чанг наедине.