Ты меня удивляешь,Финн Вулфард

Воспоминания прошедшего дня огромными булыжниками разных чувств и эмоций били её по голове. Солнечные лучи мучительно играли в прятки на полуоткрытых веках рыжеволосой девушки. Всё тело занемело, казалось, что она вовсе не чувствует конечностей, язык мёртвой хваткой вцепился в пересохшее нёбо. Болело где-то внутри, да так сильно, словно душа рвётся на части. Так оно и было. Лине было мерзко от самой себя, хотелось слиться с кроватью и исчезнуть, но вместо этого она полностью отдалась нахлынувшим воспоминаниям. Папа, вечеринка, Эми, Ник, провал, Финн, вытаскивающий её из этого адского дома, провал, трейлерный парк…

Ночь. Трейлерный парк.

      — Садись на кровать, вот так… да… аккуратно, — Финн бережно опустил Лину на мягкую поверхность, снимая туфли, явно одолжённые Эми, — а теперь опускаемся на подушку, да, вот так…

      — Финн… — жалобно промычала девушка, и кудрявый тут же бросил на неё встревоженный взгляд, всматриваясь в наполненные слезами изумрудные глаза, поняв всё без слов, парень резко кинулся в ванную и вернулся с тазиком в руках, как раз в тот момент, когда весь алкоголь начал покидать её измученное тело. Он трепетно придерживал её волосы и держал голову в нужном положении, чтобы она не захлебнулась в собственной рвоте.

Девушка была измотана и разбита, и это реально убивало Вулфарда изнутри. Он чувствовал боль, ответственность, злость на Ника и свою вину. Эти чувства словно маленькие иголочки, воткнутые в его сердце, приносили невообразимую боль.

Лина слегка опустила голову на край тазика, когда рвотные позывы прекратились и его хватка немного ослабла. Парень продолжал мягко гладить её по волосам, пытаясь успокоить.

«Я отвратительна» — эхом отдалось у неё внутри, заставляя внутренние органы скрутиться.

Финн почувствовал, как её плечи начали немного вздрагивать и тут же понял, что она плачет.

      — Лина?! — позвал кудрявый, но она не отзывалась, а плач лишь нарастал с каждой секундой, норовя превратится в настоящую истерику.

      — Лина?! Посмотри на меня, пожалуйста, Лина! — обеспокоенно проговорил Финн, пытаясь приподнять её лицо. Лину трясло, словно в лихорадке, а громкие рыдания грозили разбить все стеклянные предметы в радиусе 1000 километров.

И тут она резко оторвала голову от тазика, но на парня так и не посмотрела, лишь начала сверлить стену невидящим взглядом.

      — Нет! Я мерзкая! Ужасная! Нужно было оставить меня там с ним, я ведь только этого и заслуживаю, а тебя нет! И никогда не буду, никогда… — истерически прокричала рыжеволосая.

Парень на секунду опешил, а после мягко ухватил её за подбородок, все же поворачивая к себе. Он понимал, что она не в себе и просто несёт какой-то бред. Но её слова больно били по мозгам. Он не мог выдержать того, как она поливает себя грязью. Девушку, которую он любил больше всего на свете.

      — Что ты такое говоришь? Ты не заслужила этого! Никто не заслужил! Ты прекрасна, Лина. Прекрасна, — он почти невесомо коснулся губами её покрытого испариной лба, заставляя истерику внутри девушки угомонится.

Спустя какое-то время Финну удалось уложить её в кровать, плотно укутывая в одеяле, но Лина периодически просыпалась и словно в панике начинала кричать и плакать, неся очередную порцию ахинеи. Она успокаивалась, лишь когда крепкие руки парня оборачивались вокруг её тела, даря ощущение защищенности и комфорта, а родной запах мятных леденцов и одеколона помогал держаться от полного погружения на дно, словно спасательный круг. Он просидел рядом до самого утра, карауля её сон. Сам же он не сомкнул глаз ни на секунду. Где-то часам к шести утра девушка перестала периодически вскакивать с кровати, видимо усталость взяла вверх над израненным сознанием. Немного подумав, Финн выпустил её руку из своей и вышел на улицу подышать свежим воздухом и немного привести мысли в порядок, ему тоже нужно было успокоиться. Он стоял прям около входной двери, постоянно прислушиваясь к звукам внутри трейлера. Не хотелось бы, чтобы она проснулась, а его не было рядом.

      — Как она? — Дэвид словно вырос из-под земли, заставив своим неожиданным вопросам подпрыгнуть парня на месте.

      — Фух, мужик, ну нельзя же так пугать, — Финн попытался натянуть на лицо улыбку, но вышло так себе.

      — Она будет в порядке, просто дай ей время, дай ВАМ время, — медленно произнёс мужчина, сомневаясь, что в таком состоянии парень может быстро улавливать суть сказанных слов. Но Вулфард — крепкий орешек, даже слишком, иногда во вред самому себе.

      — Что теперь будет с Ником? — злость читалась в каждом слове Финна.

      — Не беспокойся об этом, он исключен навсегда. Мы, может, и не ведём благопристойный образ жизни, но мы не животные. Он перешёл все возможные и невозможные границы, и теперь он сам по себе.

Повисло минутное молчание. Видимо, они вновь прокручивали события этой ночи у себя в голове. Финн яростно сжимал кулаки, а Дэвид устало закурил сигарету, пряча измученное лицо в клубах дыма.

      — Откуда ты знаешь, что нужно делать при панических атаках? — неожиданно, даже для самого себя, спросил кудрявый. Он так устал, что не готов был фильтровать то, что покидает его рот.

Мужчина на секунду растерялся, но быстро взяв себя в руки ответил:

      — У моей дочери было тревожно-депрессивное расстройство, приправленное паническими атаками.

      — У тебя есть дочь?! — брови Финна пугающе полезли вверх, норовя запутаться в кудрявых волосах.

      — Была. Суицид, — боль, сквозящая в его голосе, резкими ударами прошлась по каждому позвонку парня, заставляя громко втянуть воздух ртом.

      — Мне очень жаль, Дэвид, — искренний голос Финна теплом разлился по телу мужчины, который привык запирать свою боль на миллион замков. Но этот случай с Линой… Боже, она так напоминает ему дочь, что боль становится невыносимой, но он должен держаться. Как и всегда.

      — Лина и правда замечательная девушка. Береги ее, — он многозначительно посмотрел на кареглазого.

      — Ты, типо, даёшь своей благословение? — в этот раз улыбка получилась более настоящей, немного разряжая атмосферу вокруг.

      — Типо того, — Дэвид улыбнулся в ответ.

Лина. Сейчас.

Осознание произошедшего острым ножом вонзилось куда-то меж ребер.

«Зачем я пошла на ту вечеринку? Что было бы, если бы Финн не успел?»

Рвотный позыв сотряс всё тело, но девушка ловко его подавила. Горло и так неприятно жгло после весёлой ночки.

«Финн видел меня такой… это мерзко. Он считает меня мерзкой. И я этого заслуживаю. Мне так стыдно, что теперь делать? Как вернуть его расположение? Как вернуть его? Я не могу его потерять… только не его».

Собрав все силы в кулак, Лина поднялась на ноги, осматривая изнанку трейлера Финна Вулфарда. Стены были завешаны плакатами разных музыкальных групп и постерами фильмов. Его футболки аккуратной стопочкой лежали на стуле, ведь шкафа в маленьком помещении не наблюдалось. На столе лежали книги. Рыжеволосая взяла одну, медленно перелистывая страницы, она заметила заметки на полях, и уголки её губ поползли вверх. На столе валялась куча карандашей и краски, а так же скетчбук с громогласной надписью на обложке «Если откроешь — голову оторву». Лина хотела заглянуть, но решила, что не имеет права нарушать его приватность больше, чем она уже это сделала.

«Я даже не знала, что он рисует… Удивление на удивлении».

В углу комнаты стояло зеркало, в котором зеленоглазая осмотрела своё отражение с головы до ног, вновь почувствовав приступ рвоты. Волосы были похожи на гнездо кукушки, серьёзно, возможно, она найдет там пару яиц. Глаза были страшно опухшими и красными, словно вот-вот вылезут из орбит. Девушке даже моргать было больно. Кое-где на лбу красовались кровавые подтеки.

«Удар. Он ударил меня о раковину».

Видимо Финн пытался оттереть кровь с её лица, но это было сложно сделать, учитывая тот факт, что всё её тело тряслось в истерике. Лина вспомнила, как бережно он вытирал ее сопливый нос рукавом собственной рубашки и сердце приятно защемило.

«Этот парень заслуживает весь мир, но не уверена, что этот мир заслуживает его».

Девушка чувствовала себя ужасно. Она считала, что Финн явно заслуживает большего, чем она, но Лина нещадно влюбилась в него по самые уши и не могла просто так отступить. И по этому винила себя ещё и за эгоизм.

На ней была его футболка. Длинная, чёрная, с принтом группы «Нирвана», полностью прикрывающая попу. Она всё еще пахла им, несмотря на то, что Лина потела как прокажённая. Девушка с наслаждением позволила этому запаху проникнуть в нос и на мгновение прикрыла усталые веки.

Её платье, точнее платье Эми «для веселья», валялось у кровати, скомканное и грязное — точное описание её души сейчас, — подумала Лина. Она вспомнила, как в порывах ярости и ненависти к себе начала срывать его, пытаясь разорвать крепкую ткань трясущимися руками. Помнит, как Финн пытался её успокоить, как стянул с неё платье, даже ни разу не взглянув на её тело и как молниеносно натянул на неё свою футболку, трепетно заглядывая в глаза.

Стыд и нежность перемешались в её душе, борясь друг с другом. Витая в собственных мыслях и потопая в чувствах, она не заметила, как кудрявый зашёл в трейлер сразу же после разговора с Дэвидом.

Понимая, что она его не замечает, он громко прочистил горло, привлекая к себе внимание. Девушка встрепенулась и устремила на него испуганный взгляд. Стыд и паника читались в зелёных радужках, и Финн резко подавил порыв подойти к ней и заключить в объятия, ведь не был уверен в том, что она сейчас хочет каких-либо прикосновений, учитывая всё случившееся.

Они стояли и смотрели друг на друга в напрягающей тишине несколько мучительных минут. Шестерёнки в голове неистово крутились у обоих. Лина обдумывала миллион вариантов последующих действий. От мольб и слёз до побега, но, честно, выбрала самый абсурдный вариант, скорее всего из-за страха услышать, что он теперь о ней думает, а может хотела докопать себе могилу.

Лина медленным, размеренным шагом двинулась к ошарашенному парню, который выжидающе смотрел на неё, боясь пошевелится. Она подошла почти вплотную так, что можно было услышать, как неистово бьётся его сердце. Девушка не смотрела ему в глаза, ведь не выдержала бы увидеть там презрение или ненависть. Но Финн смотрел на неё тёплым взглядом, переполненными любовью, впрочем как и всегда. Ей просто нужно научиться в это верить.

Рыжеволосая дотронулась кончиками пальцев до пряжки его ремня, всё еще сверля своим виноватым взглядом дырку в его грудной клетке.

«Вина должна быть искуплена» — нерациональная мысль засела в подкорке её мозга, выпрямляя извилины.

Финн начал понимать смысл её действий только в тот момент, как она опустилась перед ним на колени. Шок пронзил его тело.

«Что за чёрт?»

Он решил взять ситуацию в свои руки и рывком поднял её с колен, заключая в медвежьи объятия. Девушка уцепилась за его рубашку на спине как утопающий за спасательный круг, утыкаясь носом в предплечье. Их сердца бились в унисон.

      — Я люблю тебя, Лина, — тихо прошептал Финн, зарываясь лицом ей в волосы и не важно, что они были похожи на перекати-поле.

Его слова заполонили весь её рассудок, растекаясь согревающей лавой по венам. Сердце сделало кульбит и, казалось, на секунду и вовсе перестало биться. Всё сжалось, а после резко распустилось, расцветая красными маками у неё внутри. Девушка мягко отстранилась и без опаски заглянула в его глаза. Неожиданно вся неуверенность, боль, стыд и мерзкое состояние улетучились.

Всего три слова «Я. ТЕБЯ. ЛЮБЛЮ». Но их оказалось достаточно, чтобы вытащить её из тюрьмы, которую она сама для себя и построила. Лина вдруг осознала, что верит ему. Правда верит в то, что он её любит. Непонятно почему, но верит. Потому что хочет верить? Возможно именно по этому. Но разве сейчас это так важно?

Он смотрит на нее выжидающе, волнение читается во взгляде кофейных глаз. Девушка мягко положила свою ладонь на его острую скулу, и парень начал ластится к ней, словно кот. Это мило. Слишком мило. Сердце бешено стучит, и она произносит, вот так просто, словно это самая понятная и простая вещь в её жизни, словно она родилась с этим осознанием, а не оно только что ударило её по голове всей своей значимостью.

      — Я тоже тебя люблю, Финн Вулфард.

Он улыбается, и кажется эта улыбка лучшее, что она видела в своей жизни. Хочется записать этот момент на плёнку и прокручивать до самой смерти. Её искусанные губы моментально находят его сухие и потрескавшиеся, но такие сладкие и необходимые, даже больше чем кислород. Поцелуй нежный, пропитанный всеми их чувствами. Он цепляет её нижнюю губу своими, медленно проводя языком, вырисовывает только ему понятные узоры. Лина запускает тонкие пальцы в его густые кудряшки, слегка накручивая их и оттягивая. Его язык пробирается внутрь, изучая каждый уголок её рта, и это до одури приятно. Как только они отстраняются друг от друга, нехотя конечно же, она прижимается своим лбом к его, вспоминая, как в детстве мама читала ей сказку про кроликов, и именно таким жестом они просили друг у друга прощения.

      — Прости меня, — еле слышно произносит девушка, и он чмокает её в курносый нос.

      — Тебе не за что просить прощения, поняла? Всё хорошо, Лина, всё будет хорошо, — он обхватил её ладонь своей и от его прикосновения тепловая волна прошлась по всему телу, — а теперь пойдем поедим что-нибудь, как на это смотришь? У меня есть тосты, сыр, немного шоколада, кофе…

      — А овсянка есть? Её я не боюсь есть, а вот все остальное… я пытаюсь восстановить свои отношения с едой, но маленькими шажками, хорошо?

      — Да, есть, всё нормально, ты можешь есть то, что хочешь. Двигаемся маленькими шажками, но главное в верном направлении, да?

Она кратко кивнула, поцеловав его в щёку, и направилась за парнем на кухню. Трейлер и правда был очень маленьким, так что кухня — это просто небольшой холодильник, складной стол, одна конфорка и тостер.

Пока Финн колдовал над их завтраком, Лина попросила его телефон и вела неприятный и даже болезненный разговор с матерью, рассказывая ей про отца (про вечеринку и Ника решила не говорить). Мать пообещала с этим разобраться и миллион раз попросила прощение за то, что её не было рядом в такой момент, и так же миллион раз спросила, в порядке ли она. Лина бросила беглый взгляд на кудрявого, который шаманил на кухне, напевая разные мелодии себе под нос и улыбнувшись заверила маму, что она в полном порядке.

После её ждал трудный разговор с Финном, в котором она рассказала ему об отношениях с отцом и своих ментальных заболеваниях более подробно. Он внимательно слушал, а после крепко обнял её, сказав, что теперь ей не придётся справляться с этим в одиночку. Она благодарно улыбнулась ему, притягивая ближе. Девушка чувствовала себя комфортно, словно огромный груз спал с её плеч. Он знает об отце, знает о расстройстве питания, о депрессии, о тревоге, о попытке самоубийства и даже о селфхарме (это было рассказать сложнее всего, но он бы и сам всё увидел, так что лучше было его подготовить, если к такому вообще можно подготовить)

      — Я думаю, что Эми как-то замешана в случившемся вчера, — задумчиво произнёс он, намыливая тарелку.

      — Что? Почему ты так решил? — озадаченно спросила Лина, чувствуя, что он прав, но она хотела, чтобы это было не так, очень хотела.

      — Она вела себя странно, всем видом показывая, что знает, что он… ну ты поняла… и она все пыталась меня задержать…

      — Странно… зачем ей это, я ведь ничего плохого ей не сделала, — Финн заметил её поникший взгляд и решил перевести тему, сейчас не время об этом думать, но всё же ситуация с Эми засела у него в голове, и он однозначно решил, что вернётся к ней позже.

      — Давай сходим на свидание? В парк. Что скажешь? — спросил он, заглядывая ей в глаза.

      — С огромным удовольствием, Финн, — яркая улыбка озарила её лицо.

Парень провел её до дома, одолжив для неё джинсы у знакомой и отдав футболку с «Нирваной», вряд-ли Лина хотела бы надеть то платье вновь. Они договорились встретится в пять часов и пойти на пикник в центральный парк, а пока Финн должен решить некоторые вопросы, рыжеволосая может отдохнуть и привести себя в порядок.