Новая жизнь.

После тренировки руки снова трясутся так сильно, что я не могу поджечь сигарету. Ругательства сами собой вырываются изо рта, когда зажигалка выскальзывает на пол. Без этого голова отказывается соображать, я чувствую непреодолимую нехватку никотина, мозг словно чешется внутри черепной коробки, и я раздраженно зарываюсь руками в волосы. Мысль принять душ вдруг кажется спасительной. Я не включаю свет в ванной и сижу в темноте под сильной горячей струей воды. Она обжигает кожу, соскребает жаркими каплями всю грязь, пот и кровь с моего изнеможённого тела. Когда-нибудь я пожалею, что обращался так с собой, но сейчас мне плевать. Вдруг я чувствую, как слезы градом льются из моих глаз, тут же смываемые водой. Что ж, теперь я снова способен плакать. - Он в городе. – Какаши бросает эти слова мне в лицо и слегка съеживается, ожидая реакции. Я стою неподвижно, голова пустая, ничего не могу ответить и сообразить. Руки сами собой сжимаются в кулаки, и тренер отходит чуть дальше. Он с легкостью смог бы побить меня, но Какаши не любит драться. - И что? – похоже, мой язык соображает быстрее, чем мозг, и я выпаливаю это, не успев осознать. - И я знаю, как его найти, если ты … - он замирает и прочищает горло. Лучше бы я не приходил сюда, лучше бы вообще ничего этого не было. – если ты захочешь. Лучше бы он сказал, что Саске умер. Мысли о том, что Учиха даже не удосужился заглянуть ко мне как вернулся, больно режут по сердцу. После всего, что было. Не знаю, сколько я просидел в ванне. Ноги онемели, кожа превратилась в сморщенные струпья, а тело горело так, будто я варился в кипятке. Холод в комнате резко контрастировал с запотевшей ванной, и голова закружилась, стоило только выйти оттуда. Одеться я не посчитал нужным и завалился на кровать, размышляя обо всем сразу и ни о чем вовсе. Моя голова словно пустая кастрюля, в которой гремит одна единственная мысль, бьет об стенки с огромной силой, стоит только двинуться. Конечно, мысль эта – Учиха Саске. Два самых прекрасных и самых отвратительных слова, что я слышал. На полу рядом с кроватью валяется бумажка. Дрожь в руках сошла на нет, и я наконец закуриваю, жадно втягивая в себя дым. Едва ли становится легче. Мелкий огонек тлеющей сигареты завораживает мои сухие глаза. Я уже давно не узнаю себя. Больше нет того Наруто, что так звонко и часто смеялся, почти никогда не плакал, а мысль о том, чтобы сдаться не смела даже на мгновение проникнуть к нему в голову. Тот Наруто Узумаки ушел из моей жизни вместе с Саске, громко хлопнув дверью. Я сдался. И вот, что действительно страшно. - На. – клочок бумаги падает рядом со мной на пол, пока я остервенело ломаю кулаки об грушу. - Это еще что? – дыхание сбилось окончательно, слова даются с трудом, и я останавливаюсь, чтобы посмотреть на Какаши. - Я написал адрес, где ты можешь найти Саске, если вдруг захочешь. – Какаши разворачивается, чтобы уйти и бросает через плечо. – Оротимару мертв, так что…. Ну ты понял. Хочу ли я открывать её? Хочу ли я видеть Саске? Мой судорожный вздох разбавляет тишину квартиры. Давно я не ощущал настолько давящей силы одиночества. Я обманываю сам себя, внушая, что не хочу его видеть. Большего всего на свете я хотел бы заглянуть в глаза Саске, найти в них ту же теплоту и нежность, что когда-то били ключом стоило ему только взглянуть на меня. Даже после всего, что он сделал, после того, как он выбрал вместо меня путь ярости, мести и крови. Даже после всего этого дерьма я снова готов вывернуть ему своё сердце, от которого почти ничего не осталось. Я жалок. Безумно жалок. Но всё, что мог, я уже потерял. Я лежу на кровати, чувствуя взгляд чёрных глаз на своём лице. Такое пристальное внимание Саске заставляет густо краснеть и сильнее сжимать его ладонь. Учиха проводит пальцем по моему животу, груди и шее, аккуратно берет за подборок и поворачивает лицом к себе. Мне пора бы привыкнуть к таким касаниям, но я снова замираю, а сердце колотится, как в первый раз. Глаза Саске сверкают прекраснее звёздного неба. Он улыбается и шепчет: - Наруто, я нашёл его. – произносит так радостно и перестаёт дышать, ожидая мою реакцию, словно сообщил самую лучшую новость на свете. Улыбка сама по себе расплывается на моем лице от одного вида счастливого Саске. - Итачи? – спрашиваю я, наблюдая, как во взгляде Учихи проскальзывает неприязнь всего на долю секунды, и он снова возвращается к прежней радости. - Нет, придурок, кое-кого получше. – он заговорщицки подмигивает и садится, перекладывая мою голову к себе на колени. В такие моменты я не воспринимаю никакой информации, наслаждаясь происходящим. – Я нашёл того, кто выведет меня на брата. - Это какая-то мафия или типа того? – недовольно ворчу я, порываясь встать. Саске всегда был одержим идеей какой-то мести, он хотел раздавить своего брата, уничтожить. Причину этого он так и не рассказал мне, но такой силы ярость к собственному родственнику должна была иметь под собой веское основание. Саске мягко толкает меня обратно на свои бедра и начинает аккуратно перебирать мои волосы. Любые мысли теперь не решаются посетить голову, я расслабляюсь, ощущая себя на облаке. Конечно, я никогда не лежал на облаках, но решаю, что именно так это и бывает. Полностью отдаюсь ловким длинным пальцам Учихи, что пропускают между собой пряди моих волос, массируют кожу головы, виски и лоб, превращая мозг в тягучую карамель, заставляя забывать обо всем вокруг. - Не волнуйся. – Саске говорит словно издалека, ведь я сосредоточен на расслабляющих ощущениях. – Его зовут Оротимару. Очень странный тип, но мне кажется, я ему нравлюсь. - Нравишься? – последнее предложение я почему-то услышал отчётливо. Я открываю глаза и смотрю на лицо Саске над своей головой. Почему он даже с такого ракурса сногсшибателен. – Интересно. Саске просто смеётся, запрокидывая голову. Так раскатисто, громко и прямо басом, что я готов задохнуться на месте и умереть вот так, под один из самых восхитительных звуков. Учиха вдруг замолкает, наклоняется ближе, почти соприкасаясь носами, шепчет: - Какой же ты дурак. – и невесомо целует. Записка взлетает, подбираемая моими пальцами. Адрес. Мысль узнать в интернете, что это за место, даже не приходит в голову, и я вскакиваю с постели. Одеться, все же, не помешает.