Dum spiro spero (Пока дышу - надеюсь)

Доктор Макферсон почти бежал за идущим впереди адмиралом Хэккетом, пытаясь оправдаться и чувствуя, как шатается под ним уютное кресло главного врача госпиталя. Всё было хорошо до того момента, когда он получил под свою опеку особую пациентку. О коммандере Шепард ходило множество легенд, одна невероятнее другой, и ему отчасти льстило, что список известных людей, поставленных на ноги его врачами, пополнит столь знаменитая персона. Сам он давно отошёл от практики, занимаясь административными делами, умея подбирать толковый и надёжный персонал. Вернее, умел, потому что допустил ошибку, взяв нового сотрудника, не придав должного его биографии. Послужной список доктора Грейсона был просто великолепен — несколько десятков сложнейших операций, столь блестящий хирург был необходим в коллективе. Да и сам врач, казалось, горел желанием и рвался к работе. Если бы он только знал, что было тому причиной. Хэккет вошёл в лифт и Макферсон, забыв о достоинстве, пробежал несколько метров, чтобы успеть до того, как закроются двери. — Уверяю вас, сэр, доктор Грейсон не производил впечатление убийцы. Его рекомендации… — Достаточно, — адмирал бесцеремонно прервал его. — Вы получили строгие инструкции — никаких сведений о коммандере Шепард. Ограничить доступ к её палате всем, кроме определённого круга лиц. И информировать лично меня, если произойдёт что-то неординарное. Что могло быть проще? — Но я в точности соблюдал эти инструкции, — возразил доктор. — Тогда каким образом доктор Грейсон, которого вы приняли на работу несколько дней назад, смог попасть в палату к Шепард? — в голосе Хэккета чувствовался металл, казалось, он едва сдерживается. — Почему вас не удивило, что такой, как вы говорите профессионал, бросает все дела, срывается с места накануне Рождества и предлагает вам свои услуги? Или у вас это случается сплошь и рядом? Макферсон опустил голову, понимая, что возразить ему нечего. Но как ловко обвёли его вокруг пальца. И ведь прав адмирал, та горячность, с которой Грейсон стремился занять место штатного хирурга, была подозрительной — Центральный госпиталь обладал репутацией, но не настолько высокой, чтобы высококлассный специалист довольствовался обычной должностью. Двери лифта распахнулись и стоявшие, в качестве охраны, двое пехотинцев отдали честь адмиралу. — Вы свободны, доктор, — сказал Хэккет, повернувшись к Макферсону. — О вашем проступке мы поговорим позже, а сейчас можете идти. Адмирал прошёл по коридору, миновав ещё один пост, и вошёл в палату. Шепард резко отпрянула от окна, услышав шум открывающейся двери. Сидящий Вега поднялся, но, увидев, кто вошёл, расслабился и отдал честь. — Рассказывайте, что тут произошло, — устало бросил Хэккет, садясь в кресло. — Я тоже рада вас видеть, сэр, — проворчала Джезабелл, отходя от окна. — И чувствую я себя относительно хорошо. — Прекрати вредничать, — сказал адмирал. — Сейчас не до реверансов. — Молчу, молчу, — она села в соседнее кресло. *** — Я старался взять его живым, но он отравил себя, когда понял, что его план провалился, — закончил лейтенант свой отчёт. — Мне жаль, что я поздно заметил инъектор в его руках. — Вы сделали, что должно, — заметил адмирал. — Что ж я надеялся, что в госпитале ты будешь в большей безопасности, — сказал он Шепард, — но случившееся показало обратное. Лейтенант, пожалуйста, найдите доктора Перлмана прибывшего со мной. Он должен был поговорить с доктором Чандлером. Если он освободился, то проводите его сюда. — Будет исполнено, сэр, — сказал Вега, отдавая честь и выходя из палаты. — Вы снова вытащили старика из его лаборатории? — с удивление спросила Джезабелл, подождав, пока закроется дверь за лейтенантом. — И это было нелегко, — рассмеялся адмирал, — но вариантов не было, после произошедшего тебе не стоит здесь оставаться, а на доктора можно положиться — он поставит тебя на ноги, как и в прошлый раз. — Да уж, — мрачно сказала она, отгоняя неприятные воспоминания. — Какое положение дел? — Сейчас мы добились главного — выиграли время. Обвинения батарианцы не сняли, но теракт и покушение развязали нам руки — по официальным данным ты будешь не в состоянии предстать перед судом ещё достаточно долгое время. — Ближайшие несколько недель, как минимум, это будет правдой, — горько сказала она, поднимаясь. — Что с подготовкой к вторжению? — Бюрократия процветает, — в голосе адмирала прозвучала злость. - И я, и Андерсон усиленно продвигаем новые планы защиты, но пока что не могу сказать о каких-либо успехах. Коллегия адмиралов назначена на весну. — Сколько там будет наших голосов? — спросила она. — Пока что немного. Но у нас есть время. Надеюсь. Совет снова отверг предложение Андерсона об общей подготовке к вторжению. Так что нам придётся рассчитывать только на себя. — Мы стремились изо всех сил, чтобы попасть в Совет, а в итоге всё оказалось пустой тратой времени, — она тяжело вздохнула и прошлась по комнате. — А я ведь говорила, что идея сделать меня СПЕКТРом не оправдается. Советники уведомили меня о том, что мой статус заморожен до выяснения обстоятельств, связанных с обвинениями. — Благодаря тебе, у нас есть время, сколько раз об этом можно говорить? — Это — просто отсрочка неизбежного. — Но она у нас есть. *** Вега быстро шёл по коридору, анализируя увиденное. Шепард нарушила субординацию, упрекнув Хэккета в невнимании, а он, вместо того, чтобы проявить свой крутой нрав, лишь слегка пожурил её. Это выглядело странным и заставляло задуматься о многом. Доктора Перлмана он нашёл быстро. Невысокий пожилой толстячок, оживлённо жестикулируя, разговаривал с доктором Чандлером. Большую часть их диалога составляли медицинские термины, поэтому Вега, не пытаясь понять услышанное, просто остановился, опершись на стену и стал ждать, когда они закончат. Через десять минут, убаюканный ровным темпом разговора, лейтенант едва не поддался усталости и не задремал, но, на его счастье, врачи, наконец, закончили свой диспут. — Благодарю за сведения, друг мой, — вежливо сказал Перлман и, обратился к подходящему Веге, — чем могу помочь, юноша? — Доктор Перлман? — уточнил Джеймс и дождавшись утвердительного ответа, продолжил. — Адмирал Хэккет просил меня найти вас и, если вы не заняты, пригласить для разговора. — О, я как раз сам хотел поговорить с адмиралом, — бодро отозвался доктор. — Мой коллега ввёл меня в курс дел, и я был приятно удивлён, узнав, что состояние Шепард не так плохо, как мне представлялось. Конечно, травмы достаточно тяжёлые и неприятные, но, можно сказать, что она отделалась достаточно легко. — Не хотел бы я знать, что было бы в вашем понимании тяжёлым состоянием, — заметил Вега. — Через месяц всё будет в полном порядке, — махнул рукой доктор, быстро идя по коридору к лифту. — Эта девочка часто балансировала на грани. В прошлый раз всё было куда хуже. Я оптимист, но тогда я не был уверен, что она выживет. Раздавленная грудная клетка, пробитые лёгкие, раздробленные кости. Но не зря её прозвали кошкой, выжила. — Вы участвовали в операции воскрешения Шепард? — спросил удивлённо Вега. — Что? А, нет. Это я просто вспомнил старые события. Последние несколько лет мы не пересекались. Она стала СПЕКТРом, а я обычно редко покидаю базу флота. К тому же операция была проведена «Цербером», а я не имел столь сомнительной чести работать в данной организации. Доктор скрылся за дверями палаты Шепард, а Вега, присев на диванчик, стал осмысливать услышанное, понимая, что вместо ответов, появилось ещё больше вопросов. Для себя он уже многое решил в отношение коммандера, но та атмосфера загадочности не давала ему покоя. Рано или поздно он обязательно проникнет в тайну, окружающую эту женщину. Пока же он будет просто внимательно наблюдать.