В моей смерти винить ее.

      — Дан! Дан, вы меня слышите? Скажите что-нибудь. — пыль, запах дыма, орущие сирены и красно-синие огни, сменяющие друг друга. Это все, что отпечатывалось в последних щепотках его самообладания и сознания.       — Аккуратно пожалуйста, у него может быть сильно поврежден позвоночник, не трясите! — тупая боль, пронизывающая все тело и страх, сковывающий его же.       Снова отключка.       — Довезем?       — Довезем-довезем, — ободряюще воскликнул фельдшер, держа в одной руке капельницу, а в другой источник дыхания Дана. — Мужик крепкий, да и легко отделался, вроде бы, для такой аварии. Внешне повреждений минимум.       — Ты погоди с умозаключениями своими, доктор Ай-Болит, вот довезем сначала, там и посмотрят. — молодая девушка в медицинском костюме ехала рядом, изредка перехватывая у парня капельницу, когда у того уставала рука.       Каталка быстро въезжает в помещение отделения неотложной помощи, к ней тут же подбегают санитары и начинают привычную суету.       — Подождите, это ж этот… — седоволосый врач удивленно вскидывает брови, но не может вспомнить имени, — ну, этот! — повторяет он и дежурная медсестра понимает, прикрывая рот рукой, отвлекаясь от оформления больничной карты.       — Точно. — выдыхает она, — Дан Балан… у меня дочка пару лет назад по нему с ума сходила. Ужас, что творят они с нашими детьми. — фыркнула женщина и вновь опустила голову к бумажкам.       Дану оказывали необходимую помощь, предполагая, что действие анестетиков и снотворного к утру попустит, а ещё через сутки он весело пританцовывая отправится домой.       Однако, и тут не обошлось без этого чертового «но».       Вошедший в помещение хирург, теребил в руках снимок и был явно не доволен происходящим.       — Кто доверил интернам этого пациента? Тут тяжелейший случай. — он оттолкнул от Дана двух парней и подошёл ближе, — Маша, готовь операционную и свяжись с родственниками. При нем был телефон?       — Да, Василий Львович, я сообщу. — молоденькая девушка быстро засуетилась.       — Мне нужно согласие. Его нам не разбудить, там лошадиная доза снотворного. Нужно согласие близких родственников. Письменное. — он потёр переносицу, поправляя очки, наблюдая за тем, как бедная Маша улетела в приёмное отделение, где остались на охрану старшей медсестры все вещи Балана.       Медсестра не без труда и своих хакерских способностей разблокирует его гаджет и начинает шарить по контактам, в поисках самого близкого ему человека.       — Нашла маму, — растерянно поворачивает голову на свою старшую коллегу, а та отрицательно качает головой.       — Его мать, во-первых, скорее всего не в Украине, а во-вторых ищи жену или девушку. Они на это обычно более адекватно реагируют.       — Ни жены, ни любимой… — растерянно произносит девушка.       — Дай сюда! Сейчас покажу, где надо искать. — женщина выхватывает из рук медсёстры телефон и начинает листать заново. — Ну вот! Танюша. Чем тебе не жена или любимая? Не позвоним – не узнаём, правильно? — девушка неуверенно кивнула.       — Слушаю. — сдержанный голос послышался «на том конце провода».       — Доброй ночи. Вас беспокоит киевская центральная больница, отделение неотложной помощи. Скажите, вы знакомы с Даном Михайловичем Баланом? Кем вы ему приходитесь?       Сердце Тины пропустил пару ударов и зашлось в бешенном ритме, будто пытаясь проломить рёбра.       Что он уже успел натворить?       — Я… — голос сорвался, прокашлялась, — Я подруга. Близкая. — в трубке послышалась неловкая тишина и шёпот медсестры. — Очень близкая… — почти шепотом, но так, чтоб точно услышали, добавляет Тина.       — Хорошо. Дану требуется срочная операция, нужно письменное согласие. В идеале кого-то из родственников. В Киеве у него есть кто-то?       — Нет. Его родственники в другой стране. — она уже натягивала на себя тёплый шарф и собиралась выходить из дома.       — Нам придётся записать вас как гражданскую жену. Вы сможете подъехать?       — Да, в течении получаса, делайте все необходимое, я вас прошу. — взмолилась Кароль, заводя машину.       — Разумеется, ждём вас.       Двери в приёмное отделение распахнулись и в помещение вбежала растерянная блондинка. Она огляделась в поисках голоса, с которым разговаривала двадцать минут назад.       От больничных стен и противного дежавю на глаза навернулись предательские слёзы.       — Простите, я разговаривала с медсестрой здесь полчаса назад. Не с вами? — она подошла к стойке дежурной медсестры. Та подняла на неё глаза и улыбнулась.       — Да, со мной, доброй ночи. — она тут же положила перед Кароль какие-то бумаги. — Вот тут, пожалуйста, заполните. Спасибо, что сорвались в такое время. Кроме вас, получается, просто некому.       Тина сосредоточенно выводила свои данные и подпись, практически не слушая женщину, хоть и подметила сразу, что та довольно милая. Она отдала документы обратно и встретилась с изумленным взглядом.       — Пожалуйста, давайте обойдёмся без какого-либо шума… — прошептала девушка, смущённо улыбнувшись. Дежурная понимающе кивнула и прожила документы в историю болезни, а до певицы снова начала доходить суть ее визита сюда. — Вы мне можете рассказать, что произошло?       — Мне точно неизвестны подробности, но говорят, что на скорости влетел в ограждение. Насчёт алкоголя не уверена, скоро придёт анализ крови, но трезвые здоровые водители в такие аварии на моей памяти практически не попадали. — глаза Тины расширялись и наполнялись животным страхом.       Он там сейчас лежит под скальпелем, в трубках… а она здесь.       Сидит и готова лезть на стены от убивающего ожидания.       Снова это противное чувство дежавю, снова непрошеные слёзы, которые уже невозможно держать в себе.       Она бесшумно рухнула на пуфик в коридоре и запустив пальцы в волосы, собранные в косы, едва слышно заплакала.       Сколько она так просидела, известно только часам на стене.       Она же потерявшись в собственных мыслях и воспоминаниях, сбилась со счёта, лишь беззвучно роняя слёзы.       Вдруг из-за дверей показался мужчина, быстро подходя к медсестре.       — Людочка, мы закончили. Согласие готово? — женщина дала бумаги доктору, который так же, как и она изменился в лице, прочитав имя и фамилию «гражданской жены». Людмила кивнула в сторону Кароль, которая совсем обессилев, задремала, опираясь на руки.       — Тина Григорьевна? — аккуратно позвал доктор, едва коснувшись ее плеча.       — А? — Тина подняла сонные и слегка припухшие от слез глаза.       — Не переживайте, операция прошла успешно. О последствиях аварии пока ничего не могу сказать, он придёт в себя и кое-что будет понятно. — сдержанно говорил врач, а Тина пыталась разглядеть его настрой.       О каких последствиях он говорит?       — Я могу зайти к нему?       — Да, но в этом нет смысла, он проспит до утра точно. Вы бы поехали, отдохнули.       — Нет, нет, мне надо с ним… — прошептала Тина, как будто себе, а не доктору.       Все, что нужно этот мужчина понял, и даже чуточку больше, по-отцовски мило улыбаясь.       — Воля ваша. По коридору направо, 107 палата.       Она подошла к двери, а коленки предательски задрожали. Отголоски прошлого противно заныли в груди, а глаза снова защипало.       Выдохнув, Тина нажала на ручку двери и вошла вовнутрь.       Такой ослабленный, бледный. Темные кудряшки спадали на лоб, придавая ему ещё больше детской непосредственности.       Грудь размеренно двигалась в ритме его дыхания. Он крепко спал, а она, взяв его за руку, понемногу успокаивалась и сама погружалась в долгожданный сон.       Мысли в голову лезли разные, но она умело их прогоняла, убеждая себя все в том же: ее эмоции можно легко обьяснить длительной привязанностью к человеку, чувством сострадания, но никак не тем, чем на самом деле они являлись.       Ее ладонь кто-то легонько сжал, Тина дернулась, распахивая глаза. Два потухших, но живых и родных карих омута непонимающе на неё смотрели.       — Я что, умер, и попал в рай? — хитро сощурившись произнес Дан, понимая, что речь не до конца пока поддаётся ему из-за наркоза.       — Дурак… — Кароль сонно улыбнулась, легонько хлопнув его по руке.