В моей смерти винить ее.

      День только начинал набирать свои обороты, а Тина никак не могла нарадоваться, что наконец-то не мчит с самого утра по делам и может спокойно выспаться и уделить время себе. В конце концов, своим мыслям.       Так бывает, когда в попытках отвлечь себя от чего-то невольно отвлекаешь от всего, что окружает вокруг и имеет значение для тебя.       Солнце пробивалось сквозь светлые шторы и падало на лицо сонной Кароль, которая, к слову, погодой была крайне удивлена.       Начало декабря, Киев и солнце.       Кажется, одно слово явно было лишним, но, к большой радости всех киевлян, не сегодня.       Уже на автомате берет телефон и строчит смски всем по очереди, сначала Вене, чтоб узнать, как дела у ее чемпиона, потом Паше, чтоб уточнить, точно ли на сегодня ничего не запланировано и потом ему… сказать, что скоро заедет мучать и издеваться.       Внутренний голос пока совершенно неуверенно выбивался из-под ее маски отчуждения и безразличия (если ее, потрескавшуюся и уже мало, что скрывающую, вообще можно так назвать) и доносился пока что только до самых укромных уголков ее души. Кричал о том, что она дура, которая за 3 года так и не смогла понять, что он не просто ухажёр, который пристал к ней, относясь, как к очередной цели, он тот, кто вероятнее всего послан свыше. Послан Им ей, чтоб ожила, чтоб снова начала чувствовать, чтоб снова полюбила, как когда-то любила Его.       Голос кричал изо всех сил, но до тех самых уголков души долетали пока лишь отголоски, а остальное вдребезги разбивалось о потрескавшиеся края ее «любимой» маски.       Она бы ещё долго гипнотизировала невидящим взглядом остывающий кофе, пока не подпрыгнула на месте от какого-то оповещения в Инстаграмм.       Тина быстро собрала все необходимое и вылетела из дома, садясь в машину и уже даже не называя адрес. Водитель и так выучил его наизусть.

***

      — Людмила? — она изумленно окинула взглядом женщину, что сидела на лавочке у подъезда Балана, обнимая небольшую дорожную сумку.       — Тиночка! — радостно воскликнула та, — Как я рада тебя видеть.       — Вы почему на улице то сидите? Что произошло?       — Дан наверное спит ещё, не открыл дверь, тебя наверное не ждал ещё, а про меня то и вовсе не знает… — Тина безмолвно повела Балан-старшую за собой, вспоминая о том, что свои ключи от его квартиры ему так и не отдала.       Даже не удосужилась отделить от общей связки.       Аккуратно проворачивает ключ в замке, и так же тихо прикрывает за собой дверь, пропуская маму внутрь.       Людмила первым делом бежит к спальне и застывает в проходе.       Ее любимый маленький мальчик.       Спит и смешно дергает бровями во сне, то хмурясь, то улыбаясь.       Певица остановилась рядом и почему-то тоже не могла оторвать взгляд, не скрывая тёплой улыбки.       — Ну рассказывай. — Тина перевела непонимающий взгляд на женщину, грея руки о чашку с горячим чаем после улицы, ну или от эмоционального напряжения. Как хотите…       — Что? — делает вид, что не понимает, хотя в голове уже прокручивает все ответы на всевозможные вопросы.       Находит, но с формулировкой явно проблемы.       Женщина лишь тепло улыбается, опуская взгляд, а Тина понимает, в кого у Дана прекрасная способность считывать со взгляда абсолютно все.       — Как вы докатились до такой жизни? — усмехается и аккуратно накрывает руки Кароль своими. Тёплыми и материнскими.       — Я не знаю… Я не знаю, что должна ответить сейчас. — устало закрывает глаза, сглатывая неприятный ком в горле. — У меня ощущение, что все эти три года я плела себе сеть, в которой сейчас безнадежно запуталась.       — Дочка, я посто хочу, чтоб ты знала. — Людмила снова улыбается ей, а во взгляде ни тени упрёка или злости. Только тепло и материнская ласка. — Я вам с Даном очень хочу счастья, и оно будет у вас, вместе или врозь, я знаю. Я просто прошу тебя его не мучать. Если решишь уходить, то уходи, Таня, он слишком хорошо чувствует жалость и фальшь, которая скрыта за мнимыми чувствами… Он влюблён в тебя как мальчишка и ради тебя на все пойдёт, но если он перестанет видеть взаимность, его это будет ломать изнутри, а прогнать он тебя сам не посмеет. Ты можешь сломать его собственными руками и я прошу...если здесь, — она положила руку где-то между грудью и левой ключицей, — ничего нет, не делай этого. Не ломай.       С ресниц сорвалась одинокая слезинка, которая, казалось оставила ожог на щеке.       Тина смотрела в одну точку, слушала и совершенно не знала, что ей делать.       Он ее любит, а она не понимает, что сейчас происходит в ее сердце, чем вызвана эта буря.       Чувствами или просто совестью?       А если чувствами, то какими?       Вопросов много, ответов — ни одного.       — Я не знаю, что мне делать. — переходит на шёпот, потому что говорить эти вещи вслух она не может даже с собой наедине. — Я не понимаю уже ничего. В моем сердце долгое время была слишком огромная дыра, которая поглощает все чувства безвозвратно. Я пытаюсь от неё избавиться, но получается плохо. — замолкает, а спустя пару секунд прибавляет хорошо заученную фразу: — люби только тех, кто любви твоей равен. — и поднимает полный опасения и страха взгляд на маму Дана. — Я не равна его любви ко мне, моих чувств не достаточно и это режет меня на кусочки. — по щекам снова слёзы, но она уже не пытается их остановить.       — У любви нет степени. Она либо есть, либо ее нет, Тина. Подумай об этом и ты найдёшь ответы. — Балан встаёт из-за стола и спешит куда- то уйти, оставляя Кароль один на один со своими мыслями и терзаниями.       Ей нужно побыть одной.       Нужно решить.       «Что ты собираешься решать, Кароль? Что? Ты любишь этого человека? Да или нет? Черт. Вопрос уровня детского сада, а ты не можешь ответить даже на него. О каких здоровых отношениях может вообще здесь идти речь? Сколько мне ещё мучать всех вокруг? Сколько ещё мучать себя? Что не так со мной, кто мне скажет?»       Она ушла из квартиры Дана несколько часов назад, а до своего дома все ещё не добралась.       Стены давят.       Слишком.       Декабрьский воздух, огромные сосны, тропинка и ветер, обжигающий щеки и срывающий с них слёзы.       Казалось, только этот Ветер сейчас понимает, что творится в ее душе.       Только от этого вообще не легче.       Тишину и диалог с Ветром прерывает звук входящего уведомления на телефон. «Сегодня без зарядки, доктор? :)»       Она начинает понимать, что ответственна за то, что этот человек должен встать на ноги. И, как бы не хотелось сейчас сбежать от всего в «любимое» одиночество, она не может этого делать. Балан не станет ничего делать без ее строгого контроля. Этот ребёнок явно был одним из трудных в свои 40 с хвостиком.       Тина думает пару минут и принимает решение отсрочить свои терзания до того момента, когда в последний раз увидит в его доме это ужасное кресло на колесиках. С его первым шагом она сделает свой и примет решение.       Навстречу будет этот шаг или не судьба?..