Феникс

Тема №9 «Укрощение строптивой» (VIII, Сила)

       Дождь лил сплошной стеной. Капли врезались в асфальт, разлетались брызгами острых холодных лезвий, морозили голые коленки, но Лита едва ли их замечала – лишь продолжала сидеть, продолжала смотреть и не видеть, жалась непроизвольно к прозрачной стене автобусной остановки.        Очень хотелось сделать что-то – что-то страшное, безрассудное, неправильное, но Лита всегда была правильной девочкой, слишком правильной. Всегда порицала ровесников, литрами глушащих алкоголь и дымящих как паровозы, с жалостью поглядывала на наркоманов, трясущихся у подъездов в глухих кварталах, морщилась при виде экстремалов, лезущих без страховки то на крыши высоток, то в систему канализаций.        «Зависимость никого до добра не доводит». Так говорила не то бабушка, не то мама – она уже не помнила точно, но положила эту аксиому в основу своей жизни. По крайней мере, Лите всегда так казалось – она придерживалась правильного питания, не пила, в жизни не притрагивалась к сигаретам, даже пробовала заниматься спортом – не экстремальным, конечно, а самым обычным. Вот она, образцовая правильная девочка – не лишённая ни ума, ни талантов, ни так ценящейся у людей добродетели… Лита всегда знала, что зависимости нет места в её жизни. Знала, но…        Не то чтобы её недолюбили в детстве – даже напротив, заботы и внимания маленькой славной девочке с большими глазами всегда доставалось в избытке. Может, это и сыграло с ней злую шутку впоследствии – всё то, что кажется таким простым и очевидным в детстве, никогда не остаётся таковым во взрослой жизни. Добрые люди перестали помогать просто так, родственники отправили жить своим умом, школьные друзья в большинстве своём исчезли сами по себе – мало что связывало бывших одноклассников, да и правильная девочка Лита не могла позволить себе участвовать в их шумных гулянках. Наверное, именно тогда она впервые почувствовала это – тянущее, ноющее ощущение собственной ненужности.        И острую потребность в тепле.        Лита всегда была слишком доверчивой и не умела учиться на своих ошибках. Ещё одна установка из детства – люди хорошие, мир светел и приветлив. Нет, три раза нет. Она убедилась в этом на своём опыте, но едва ли это что-то исправило – где-то в ней всё ещё жила наивная маленькая девочка, верящая и в чудо, и в свою нужность, и в то, что жизнь будет к ней благосклонна. Эту маленькую девочку хотелось убить, задушить, вырвать из себя с корнем, но слишком мало было в Лите сил. Не получалось. Она всё так же тянулась к чужому теплу – отчаянно, самозабвенно, слепо, не понимая, что делает не так, почему люди постоянно уходят, бросают её, когда она готова раскрыть перед ними всю душу, отдать всё светлое, что бьётся в ней. Поделиться своим теплом.        Она много раз обжигалась на этом, принимая за знак искреннего расположения любое доброе слово. Иногда люди просто пугались, считая её странной, иногда – пользовались, теша своё самолюбие или пытаясь перекрыть собственное грызущее одиночество. Лита не могла их в этом винить – она сама давала повод, сама вела себя неправильно, навязчиво, но иначе просто не умела; раз за разом заглушая голос интуиции, она в конечном счёте научилась и вовсе его не замечать.        И пропала окончательно.        Теперь Лита сидела на автобусной остановке, слепо таращась на бьющийся об асфальт поток, и не знала даже банального: куда ей пойти? Там, дома, в маленькой съёмной квартирке остался Ник – главная её ошибка за последние годы, первый среди адептов её странной неправильной зависимости.        Они познакомились три года назад – Лита подвернула ногу на улице, а он не прошёл мимо и предложил свою помощь. Начало было слишком хорошим, и одно только это должно было насторожить, но на что влияет разум, когда в животе порхают пресловутые бабочки, а в голове крутится вместо мантры единственная фраза: «Я нужна, нужна, я ему нужна»? И Лита попалась на крючок.        Потом были встречи, долгие прогулки, совместные вечера, ещё – тщательно скрываемая горечь. Ему, в сущности, не нужны были ни к чему-то обязывающие отношения, ни она сама – это Лита в полной мере осознала сегодня, вернувшись с работы домой и услышав из спальни недвусмысленные звуки.        Верящая в добрый светлый мир девочка вновь оказалась брошенной, и сил в её слабом тельце с не менее слабой душонкой хватило только на то, чтобы, не захватив даже снятое машинально пальто, броситься обратно на улицу.        Глупо? Глупо. Дождь и не думал прекращаться, Лита всё сидела – промокшая насквозь, продрогшая, бешено стучащая зубами, одетая лишь в легкомысленно лёгкое офисное платье. Дни в сентябре ещё были жаркими, заморозки опускались лишь к ночи, и ей казалось, что она вполне может позволить себе такую одежду, если всюду будет ходить в пальто… Но где сейчас это пальто? Оно – длинное, какого-то непримечательного мышиного цвета – никогда ей, в сущности, не нравилось, но разве могут правильные девочки привлекать к себе лишнее внимание?        А разве могут правильные девочки сидеть ночью на остановках в одних только мокрых тряпках?        Лита закрыла глаза, облокотилась на стену. Раньше она любила дождь – ей казалось, что он сможет смыть с неё и проклятую зависимость, и собственную дурость, что он сможет смыть всё. Это, увы, оказалось лишь очередной глупой фантазией.        Она посидела ещё немного. Автобусы уже не ходили, машин, как и людей, здесь было мало и днём, не то что ночью, поэтому никто ей не мешал.        В какой-то момент Лита даже задремала – снилось ей что-то большое, всеобъемлющее и тёплое. Лита тонула в нём, грела озябшие пальцы и отчаянно не хотела выныривать, терять это ощущение… Она проснулась от того, что ноги и руки начало сводить от холода.        Лита поднялась со скамейки, отряхнула липнущее к коже платье, выжала волосы. Дождь уже кончился, на улице было непривычно, до странного тихо – лишь прогрохотал вдалеке грузовик, да каркнула где-то залётная ворона. Ти-ши-на. Хорошо…        Лита растёрла руками онемевшие ступни, вновь натянула туфли – безнадёжно мокрые и безнадёжно испорченные. Наверняка натрут мозоли… Впрочем, не так уж и важно. Нужно идти домой, готовить завтрак, приводить себя в божеский вид. Скоро рассветёт, а Ник рано уходит на работу.        Она не была нужна ему, это верно. Но он был нужен ей.